Из грязи - в Лорды

— А сейчас добавь полынь. — спокойно велел Ловеласт. Зелье забурлило светло-голубым цветом. Казалось, что оно вот-вот начнёт сбегать как молоко, но варево оставалось на месте. После полыни Мартин добавил три капли крапивного сока и зелье резко поменяло цвет на ярко зелёный. — Почти готово. — продолжал тем временем Кент. — Осталось только дать ему покипеть минут пятнадцать и можно тушить огонь. — И всё? — с восторгом в голосе спросил Витчер. — И зелье роста готово? Можно будет капнуть его на тыкву и она будет размером с дом? — Мартин, ты как читал рецепт? — недовольно нахмурился мужчина. — Там же сказано, что зелье ещё должно настояться три месяца. К тому же, даже если вылить на тыкву целый котёл, размером с дом она не станет. Со стороны мальчика раздался разочарованный стон. Он уже решил, что сможет сделать себе тыквенный дом, но увы, не выйдет. И почему, если вылить весь котёл, тыква не станет огромных размеров? Этот вопрос он и задал опекуну. — Потому что действие зелья не направлено на увеличение растения. Оно просто ускоряет рост. И тыква вырастет ровно на столько, на сколько и должна была вырасти. Просто это займёт гораздо меньше времени. — А если капнуть на меня? — Ничего не произойдёт. — Что?! Почему? — Это зелье роста для растений. Для животных и людей нужно другое зелье, с другими ингредиентами, так как животная клетка значительно отличается от растительной. — Как всё сложно-о-о… — Поэтому и надо читать книги, а не баловаться с артефактами. На это Мартин только закатил глаза и вышел из лаборатории. После того случая с шаром воспоминаний Кент постоянно напоминает ему об этом. И хотя они сделали этот шар, хотя он у них и получился, но опекун всё ещё не забывает тот случай. Шар, кстати, теперь спокойно лежал в футляре, а Витчер периодически просматривал некоторые моменты жизни. Во всём остальном же жизнь протекала плавно и вполне однообразно. Изменила ситуацию лишь одна достаточно неожиданная новость.

***

В тот день было тепло, даже слишком тепло для середины марта. На улице всё немного подтаяло и стало довольно сыро. Иногда, правда, ночью температура опускалась ниже нуля, но незначительно. Мартин сидел на подоконнике и пытался перерисовать дерево, видневшееся из окна в его спальне. Получалось, если честно, не очень. Линии были кривые, а ветки совершенно не походили на настоящие, скорее, они напоминали проволоки. В итоге, рассердившись, Витчер смял лист бумаги, кинул его себе за спину и принялся выискивать что-нибудь, что будет легче нарисовать. И именно в этот момент раздались три стука в дверь. Мартин резко отпрыгнул от подоконника и принялся запихивать бумажки под кровать. Стук повторился. — Я сейчас! — громко крикнул перепуганный не вовремя пришедшим опекуном юноша. — Я… Я без одежды! Он крикнул первое, что пришло ему в голову и закинул последнюю бумажку. Через секунду он подошёл и открыл дверь. За ней оказался Поль — мужчина, занимавший достаточно высокое положение среди слуг. Тот был, наверно, даже старше Ловеласта и несколько пугал Витчера. Его тёмные волосы, острый и одновременно с тем спокойный взгляд, строгий, всегда выглаженный костюм напоминали мальчику гувернёра, который у него когда-то был. — Ой… — тихо произнёс Мартин, но Поль никак не отреагировал на недавний выкрик юного Господина и спокойно произнёс: — Господин Витчер, Господин Кент просит вас пройти к нему в кабинет. — В кабинет?! — испуг отразился на лице Мартина и он тихо шагнул вглубь комнаты. — Да, в кабинет. Если хотите, то я могу вас проводить. — Н-нет… Не надо… Я с-сам д-дойду. — Тогда поторопитесь. И Поль, развернувшись ушёл. Мартина тем временем охватил ужас. Он понятия не имел, где мог накосячить, ведь он всё, вроде как, делал правильно. Он даже не ленился. Витчер сидел на кровати и пытался успокоиться, ведь Кент не будет долго ждать и сам может придти в комнату, но тогда будет только хуже. И что же делать? Раньше он хотя бы знал, что сделал не так и за что попадёт, а сейчас — без понятия. Но вставать и идти всё же пришлось. Мартин плёлся в сторону кабинета и внутренне дрожал от страха. Его пугало наказание, которое обязательно будет, ведь зачем же ещё его позвали в кабинет? Раньше опекун вызывал его к себе либо для наказания, либо для серьёзного разговора из-за его поведения. Значит и сейчас его там не ждёт ничего хорошего. А рядом уже оказалась та резная дверь. Резная тёмная дверь — символ приближающейся выволочки. Именно с этим она ассоциировалась у мальчика. И не удивительно, ведь ничего хорошего за этой дверью с ним не происходило. Только сегодня было ещё страшнее, ведь Мартин не знал, где оступился. Стоя перед дверью, Витчер вспоминал весь сегодняшний, а ещё на всякий случай, вчерашний дни. Он перерывал воспоминания в поисках ошибок, но не мог найти ни одну. За эти дни не было ни одной грубости, не было ни одного пререкания, ни одного косяка. Он даже учился прилежно, без лени. За что же его наказывать? В итоге, три робких стука прозвучали в мёртвой тишине… Дверь тихо отворилась. В проходе стоял Ловеласт с вполне спокойным выражением лица, но Мартин этого не заметил и начал тараторить: — Ловеласт, прости, я не знаю, что я сделал не так, но прости. — он сделал короткий вдох и продолжил. — Этого больше не повторится. Прости. Кент непонимающе посмотрел на подопечного и вопросительно поднял бровь: — Ты сделал что-то, чего я не знаю? — Эээээ… Но ты же вызвал меня к себе… Это значит, что я сделал что-то не так… — Нет-нет, Мартин. — коротко рассмеялся Ловеласт. — Я вызвал тебя просто потому, что хочу поговорить. Не насчёт твоего поведения, а просто. Мартин ещё несколько секунд смотрел испуганно-удивлённо, а потом его плечи облегчённо расслабились. Он и не заметил, что от нервов успел напрячься. — Но о чём же ты хочешь поговорить? — всё ещё недоверчиво спросил Витчер. Мужчина молча подошёл к столу и сел в кресло, на другое же уместился Мартин. Кент поставил локти на стол, сложил пальцы домиком и чуть прикоснулся к ним губами. — Я хотел сказать тебе вот о чём… — через некоторое время начал Ловеласт. Он вновь ненадолго задумался и продолжил, — Уже некоторое время я постоянно уходил в Совет. Там я занимался некоторыми документами. В общем, на балу в честь рождества одна девушка подала мне занимательную идею… Если говорить короче, то я решил усыновить ребёнка. Последняя фраза опекуна немного удивила Витчера, но это только на мгновение. Позже появилось какое-то противное чувство. Это было вязкое, склизкое вещество, которое ощущалось то ли в районе груди, то ли в желудке. Это был плотный комок в горле, который было невозможно проглотить. От него глаза предательски начали слезиться. Мартин еле сдерживал слёзы обиды и несправедливости. Только Кент этого не замечал и продолжал что-то говорить о будущем сыне, о новой замене Мартину. «А я куда? В приют?» — подумал мальчик и слёзы полились уже почти не сдерживаясь. И только когда со стороны ребёнка послышался слабо сдерживаемый всхлип, Кент отвлёкся от мечтаний о собственном сыне, почти настоящем сыне — наследнике. Он с недоумением посмотрел на расстроившегося подопечного. — Мартин, что случилось? — Т-ты… р-решил… а я? — уже всерьёз рыдая пробормотал Витчер. — Что ты? Мартин, я тебя не понимаю. Я просто предупредил тебя, что я усыновил мальчика. — А я… к-куда? — В смысле куда? — не понял Ловеласт, — Ты так и будешь жить здесь. — Н-но, у т-тебя будет с-сын… — Ты что-то имеешь против этого? — в голосе послышалась толика недовольства. — Н-но я ведь буду т-тебе не нужен. — Мартин уже устал плакать, а глаза уже стали болеть от того, что тот их постоянно тёр, поэтому он стал тихонько успокаиваться, но обида всё ещё была в нём. — С чего ты так решил? Я всё ещё твой опекун и не перестану им быть. — Даже если у тебя будет сын? — Даже если у меня будет десять собственных детей — в чём я очень сомневаюсь — ты всё ещё останешься поим подопечным. По крайней мере, до совершеннолетия. — А потом? — в ужасе спросил мальчик. — А потом уже нет, потом ты станешь самостоятельным. — А если я не хочу? — У тебя в запасе ещё четыре года. Ещё успеешь захотеть. — Ну ладно. — Мартин зевнул и его глаза сами собой закрылись. Кент несколько секунд с удивлением смотрел на подопечного, а после усмехнулся. Нет, всё-таки дети обладали необыкновенным умением засыпать абсолютно в любом месте, в абсолютно любых ситуациях.

***

«БАБАХ!» — странный звук раздался непонятно откуда. Дом немного содрогнулся. Мартин резко подскочил с кровати и начал в испуге оглядываться. Ничего не было. Он даже не заметил, что каким-то непонятным образом оказался у себя в комнате, хотя вроде как последнее что он помнил был кабинет опекуна. Витчер ещё несколько минут ждал повторения шума, но было тихо. Абсолютно тихо. Мартин вышел из комнаты и ему навстречу попался Поль. — Поль! — окликнул его юноша. — Да, Господин Витчер. — Вы не знаете, это был за шум? Поль был единственным из слуг, к которому юный Витчер обращался на вы. Почему-то у мальчика никак не получалось обращаться более фамильярно, хотя его положение вполне это позволяло. — Если вы про тот грохот, который был несколько минут назад, то это был снег. — Снег? — Да, снег. Сейчас весна, а это значит, что снег начинает таять. В том числе и на крыше. Поэтому он упал. Объяснить, почему он падает я, увы, не смогу. Но вы вполне можете поискать это в библиотеке. Насколько я знаю, там имеются книги по физике. — Оу… Ну ладно. — Мартин опять почувствовал себя неловко и убежал к себе. Всё-таки Поль — очень странный человек.

***

Шли часы… Долгие часы ожидания и страха. Мартин не понимал, чего ждать от завтрашнего дня. Он боялся, что станет не нужен Ловеласту несмотря на все его заверения. К тому же, этот другой мальчик станет Кенту сыном. Пусть и не настоящим, но магически он будет Кентом. А Мартин ему никто. Только по документам он подопечный Ловеласта, ну и магически, конечно, тоже… Но ведь это не сын. Сын навсегда, а Мартин только до шестнадцатилетия. Переживания заглатывали мальчика целиком. Его желудок сжимался от страха неизвестности. Он боялся, что станет лишним, ненужным. К сожалению, его страх был небезоснователен.