Из грязи - в Лорды

Ночь тянулась медленно. Слишком медленно. На небе уже давно появились звёзды, а убывающая луна находилась в третьей четверти неба. Астрономия на самом деле нравилась Мартину, особенно тайны планет и звёзд. В глубине этого неизведанного космоса точно скрывалось что-то удивительное. А возможно, где-то там далеко-далеко тоже была жизнь, такая же сложная и, несомненно, интересная. А ночь всё никак не заканчивалась. Иногда у Витчера возникала мысль, что это хорошо, что ночь не заканчивается. Может, если она будет дольше, то и «замена» приедет позже. Хотя, конечно, лучше, чтобы вообще никто не приезжал — Мартину и так хорошо. А мысли продолжали питаться его мозгом. Они всё сильнее и сильнее вгрызались в сознание и будто сообщали, что жизнь закончится утром. Всё, больше не будет душевных бесед вечером в гостиной, больше не будет интересных уроков, даже нравоучений больше не будет — для этого у Ловеласта будет сын. Хотя бы от Мартина не откажутся — магия не позволит. А с остальным придётся попрощаться. Опекун — не отец, он не обязан давать внимание и любовь — только еду, воду, дом и одежду. А казалось бы, у мальчика, наконец, появился человек, которому нужен именно он, а оказывается, Кенту тоже нужен наследник. Тот, наверное, будет хорошим, умным, серьёзным, и ему обязательно будет нравиться история — прямо замечательный сын и наследник, не то что Мартин. А на востоке, вслед за таинственной луной, начали появляться первые лучи весеннего солнца. Наступил новый день.

***

— Господин Витчер! — в дверь громко постучали. — Господин Витчер, пора вставать к завтраку! — Да встаю я, встаю. — тихо проворчал Мартин, садясь на кровати. На самом деле, уснуть он смог только час назад, когда солнце наполовину вышло из-за горизонта. Сейчас же его глаза буквально слипались от желания спать, но вставать было нужно, тем более, он уже опаздывал — обычно его никто не будил. — Чёртов день, точнее утро! — продолжил бухтеть юноша, открывая шторки навстречу яркому солнцу. В комнату вломился светлый лучик, который никак не понимал, почему в такой прекрасный день мальчик недоволен. А утро на самом деле было восхитительным: солнце делилось своим теплом, тихо стекали капли с редко встречающихся сосулек, пели первые птицы. А Мартин уже оделся и встал у зеркала. — Ну что, готовься ко встрече с новым членом семьи, наследничек… — как-то подавленно пробормотал он, смотря на своё отражение. Через пару секунд он резко отвернулся от зеркала и вышел из комнаты, направляясь в столовую. Около арки Витчер остановился и закрыл глаза. Глубокий вдох, а после долгий выдох и юный наследник вошёл в столовую с гордо поднятой головой. Сделав несколько шагов, он замер — за столом сидел только Ловеласт. — А… Где? — только и смог промямлить Мартин. — Что? — не понял мужчина. — Э-э-э… Ваш сын… Кент усмехнулся и с интересом посмотрел на подопечного, который только вчера был так негативно настроен против будущего сына Ловеласта. — Так не терпится с ним познакомиться? — Угу, конечно. — чуть слышно саркастически пробормотал Витчер в сторону, а потом произнёс громче: — Просто я подумал, что он будет уже с утра. Кент сделал вид, что не услышал тихой фразы Мартина, сделав глоток кофе. — Он будет здесь после обеда. А пока садись, нечего стоять в проходе.

***

Примерно час назад Кент уехал за новым «членом семьи». Всё это время Мартин сидел как на иголках, только сейчас удалось немного успокоиться. В конце концов, не съест же его этот приёмыш. Конечно, Витчер сам в каком-то роде являлся приёмышем… Но ведь Ловеласт ему не отец, значит и не приёмыш. Он всего лишь сирота и всё. А тот не только сирота, но и приёмный. В итоге, придя к выводу, что никто ему ничего не сделает, Мартин решил просто напросто игнорировать обоих. Будет общаться только со слугами. Вот, Поль может быть вполне неплохим собеседником. Всё для себя решив, он сел за стол и принялся конспектировать параграф про иллюзии — домашка сама себя не сделает, а за лень Кент наказывает, больно наказывает. «Иллюзии разделяются на зрительные и слуховые. Зрительные иллюзии — это иллюзии, которые человек может увидеть, но при этом их невозможно потрогать, так как они сразу же рассеиваются. Слуховые же можно только услышать, но увидеть их не получится. Изначально иллюзии использовались в бою, но позже были переняты родителями для развлечения детей, а также для обучения. Иллюзии не относятся к продвинутой магии, но требуют для выполнения сильной концентрации и развитого магического фона мага. Именно поэтому не рекомендуется начинать их практическое изучение до шестнадцати лет.» — Ну вот! — Мартин гневно бросил книгу на стол. — И это нельзя до шестнадцати! И почему самое интересное можно только взрослым?! Не честно! — В мире ещё много всего интересного, что можно детям. — прозвучал голос Поля со стороны двери. — Например, играть и гулять практически весь день. Витчер резко повернулся в сторону голоса. Поль стоял привалившись к косяку двери. — Господин Кент с Господином Фен-Кентом прибыли. — продолжил тем временем Поль. — Господин Кент просит вас спуститься к ним в гостиную. — Ну и пусть катятся туда, откуда прибыли! — Мартин отвернулся обратно, скрестив на груди руки, и упёрся упрямым взглядом в книгу. — Господин Витчер, — вновь повторил Поль, — Господин Кент настоятельно просит вас спуститься к ним. Мартин даже не повернулся в сторону слуги, так же уперевшись взглядом в книгу и произнёс: — А я, глубокоуважаемый Поль, настоятельно требую Господина Кента с его приёмышем ехать туда, откуда они прибыли! — он выделил голосом слово «требую» и продолжил делать вид, что увлечён чтением. — Я вынужден передать это Господину Кенту. — Буду признателен, если именно это вы и сделаете. И Поль вышел, прикрыв дверь. Мартин вскочил со стула и поставил его к двери, сгрузив на него кучу книг. Это, конечно, не остановит Ловеласта, но задержит точно — дверь откроется не сразу. Витчер сел на кровать и снова принялся делать вид, что очень увлечён чтением. По правде, он даже не пытался вникнуть в текст, слишком сильно было его волнение, чтобы хоть что-то понимать, а сердце пыталось выскочить из груди. Через несколько томительных минут послышался звук шагов, и вскоре дверь со скрипом отворилась… И Мартин, и Кент на несколько секунд встали в ступор. Витчер вдруг понял, что дверь открывалась в другую сторону, не вовнутрь, и стул не мог ей помешать. Первым отмер Ловеласт. — Это что такое?! — строго спросил он. — Э-э-э-э… Это книги. — А разве книги не должны стоять на полке?! — Ну-у-у… Мне так удобнее… — Ну, допустим, это так. Тогда перейдём к тому, зачем я сюда пришёл. Ты почему не спустился вниз?! — Не захотел! — удивление и страх от неудавшегося укрытия прошли, и Мартин посмелел. — Что значит не захотел?! — возмущённо спросил Кент. — А вот не захотел и всё! Или у меня не может быть своего мнения? Напряжение наростало. Оно так и чувствовалось в воздухе. — В данном случае — нет! Ты обязан меня слушаться! — Это ещё с чего? Ты мне не отец! — Я твой опекун! — несмотря на всю серьёзность, Ловеласт всё ещё не кричал, в отличие от подопечного. — Это ещё ничего не значит! — на глазах мальчика появились слёзы. — К тому же, у тебя теперь есть сын! Вот ему и приказывай, а от меня отстань! — Живо встал и пошёл вниз! — Нет! Кент подошёл к Мартину и резко поднял его за шиворот. Тот начал брыкаться и вырываться, но безуспешно — опекун держал крепко. — Отпусти! Не смей! Я буду жаловаться! Отпусти! Несмотря на все крики, мужчина всё-таки дотащил Мартина до кабинета, запихнул его туда и произнёс: — Сиди здесь и жди меня! — и он запер дверь. Витчер плюхнулся на пол и обнял колени, уперевшись в них лбом. Злые слёзы потекли ручьём. И почему этому… этому… плохому человеку спокойно не сидится?! У него же теперь даже есть этот, как его, Фен! Новый прекрасный сын! Мартин стукнул кулаком по полу, но это не помогло. Он поднялся на ноги и, схватив первое, что попалось под руку, швырнул в стену. Чернила и стекло полетели в разные стороны. Но это не успокоило Мартина. Он взял в руки кипу бумаг и начал их мять и рвать. То же случилось и с перьями, и с другими вещами на столе. Неожиданно взгляд мальчика наткнулся на бочку с лежащими в ней розгами. Глаза медленно осмотрели весь кабинет. Внутри всё похолодело, а позже Мартина бросило в жар. Глаза раскрылись в испуге. — Что же я наделал? Кент же не простит, ой не простит. От моей задницы точно ничего не останется. Витчер принялся в испуге бегать, пытаясь скрыть факт преступления, но, увы, спрятать абсолютно всё никак не получалось. Вдруг в его голову пришла замечательная идея. Мартин схватил розги и принялся их ломать и портить. Главное, чтобы не осталось орудия наказания, ведь если розг не будет, то его не накажут. По крайней мере, не выпорют, а это уже хорошо. Когда от розг остались лишь палочки, больше похожие на зубочистки, Витчер остановился. Он с кривой ухмылкой осмотрел результат своего действия. — Теперь уж точно не накажет. Именно в этот момент послышался звук поворота ключа и дверь отворилась. За ней оказался удивлённый Кент. Удивление, правда, вскоре перешло в злость, и Мартин в испуге отступил назад. — Это что здесь произошло?!