Из грязи - в Лорды

Утром Мартин лежал и смотрел в потолок. Ночью он спал беспокойно и постоянно просыпался. Тяжёлое осознание ненужности давило на него. Он никак не мог отойти от мысли, что не хочет жить. А, может, и хочет… Ему было без разницы. Чувство безысходности и печали вновь накрыли юношу. Совершенно ничего не хотелось делать, хотелось только лежать и больше ничего. Даже на завтрак не хотелось. Хотя, нежелание дополняло ещё и то, что на завтраке будет Фен, а с ним встречаться Мартин совершенно не желал. Тяжёлое состояние давило на мальчика. Грусть, печаль, злость — всё это смешалось в нём непонятной кучей. Её стоило бы разобрать, но лень. Лень — она осязаема во всём теле. Даже как-то странно. Раньше это чувство появлялось реже… Неизвестно сколько прошло времени. Казалось, что прошла вечность, а, может, и вообще нисколько. Мартин периодически проваливался в небытие, а позже выходил из него со странным чувством воды в лёгких… Это состояние раньше бывало, но редко, очень редко… И это бывало осенью, но никак не весной. И если осенью это объяснялось хандрой огневиков, то сейчас всё было непонятно… Стоило бы про всё это рассказать Кенту, но обратит ли тот на Мартина внимание? Нет, конечно! На кой ему какой-то подопечный с его проблемами, если у него теперь есть сын? Нет, нет и нет! Само как-нибудь образуется.

***

На завтрак юноша так и не вышел, решив, что если меньше будет пересекаться с Феном, то будет лучше. Тем более что его так никто и не позвал на завтрак, чем только укоренили его мысль о ненужности. Но время-то куда-то нужно девать, поэтому Мартин сидел на подоконнике и рассматривал территорию. Она была поистине огромна, но за всё время, проведённое здесь мальчик привык и к большим пространствам, и к далеко расположенным зданиям, и даже к тёмным оттенкам коттеджа. В общем, всё это стало ему привычным. Вот только с приходом этого Фена всё просто лопнуло как мыльный пузырь. Вот был этот дом для него спокойным, радостным и тёплым местом, а стал отчуждённым и холодным. Неожиданно на карниз села маленькая птичка. Она была похожа то ли на воробья, то ли на синицу, то ли на что-то совершенно иное. Неведомая птица взглянула юноше прямо в глаза. Радужка глаз у гостьи была тоже непонятного цвета: она то светилась синим, то переливалась зелёным, то сверкала красным. Мартин чуть улыбнулся ей и она, чирикнув, улетела. После неё осталось странное чувство спокойствия и понимание, что всё будет хорошо. И совершенно не важно, что он никому теперь не нужен. Всё равно всё будет хорошо. По крайней мере пока.

***

Мартин тихо спускался по лестнице. В его голове были миллионы мыслей. Они скакали внутри будто рой комаров, сбивая и перебивая друг друга. Страх сменялся предвкушением, предвкушение — спокойствием, а спокойствие — паникой. Где-то впереди его ждала неизвестность. Вопросы смешивались с эмоциями, взрываясь словно фейерверки на фоне радуги. Что будет дальше? Как Кент будет к нему относиться? Как сложатся отношения с Феном? Будет ли всё хорошо? И ни на один из вопросов ответов не было и будут ли? А лестница к тому времени уже подошла к концу. Учебный класс становился всё ближе и ближе. Выйти из коридора, повернуть налево, войти в учебное крыло, подняться по винтовой лестнице — а вот и дверь в класс. Ещё никогда до этого Витчеру не было страшно входить в эту комнату. А вдруг его больше не будут учить? А вдруг на него не будут обращать внимания? А вдруг… Да мало ли что ещё может быть «вдруг»?! Вот только несмотря на все страхи и переживания, постучаться и войти пришлось. Первым шоком стало наличие в помещении двух парт, вместо одной. Причём за одной из них сидел Фен. Сидел и читал очередную книгу. Опять! И как он может так много читать? Это же нудно, скучно и вообще пустая трата времени! Нет, конечно, есть интересные книги, но это скорее исключение, чем правило. И он что… Будет учиться вместе с ним? Что?! — Здравствуй, Мартин. — неожиданный голос заставил юношу вздрогнуть. — Мы тебя уже заждались. Присаживайся и начнём урок. Из-за шока и удивления Мартин не смог вымолвить и слова и поэтому просто сел за свободную парту. — Так, сейчас у нас урок истории. — тем временем начал Кент. — Мы будем говорить о Большом Магическом Перевороте, когда маги образовали Совет… Как только опекун начал говорить об этой нудятине под названием «история», Витчер сразу же перестал его слушать и погрузился в свои мысли. Всё-таки он ошибался. История осталась такой же нудной, как и была до этого. Хоть что-то не изменилось с приходом Фена. Мартин медленно повернул голову в сторону Леона. Тот что-то строчил идеально красивым и ровным пером по бумаге. Не покусанным, не пожёваным и не сломанным пером. Он настолько идеален? Или это просто перо новое? А на листе Фена тем временем выводились ровные линии. Ни единой кляксы, ни помарки, ни ошибки не было в его конспекте. Всё было просто идеально. Прямо золотой мальчик. Сын мечты. Идеальный наследник. Если же взглянуть на конспекты Мартина… Нет, конечно, сейчас он ничего не записывал — он же не дурак. Но если посмотреть на другие его конспекты, то разница с Феном будет огромной. Кривые строчки, кляксы, помарки и куча ошибок — всё это было в каждой работе юноши. Сразу видно, кто хороший сын, а кто глупый приёмыш. Обида на идеальность Фена захватила Витчера. Было так противно, что тот заслуживает любви, а Мартин нет; что Леон сын и наследник, а у Витчера только глупое наследство, к которому он не имеет доступа и не факт, что получит. Обида, злость, отчаяние… Всё это и привело к следующим последствиям. Мартин резко повернулся в сторону Фена и толкнул его в бок. Стул Леона покачнулся, и он упал на пол, стукнувшись сначала коленом, а затем плечом. Чернильница опрокинулась и залила весь стол. Линзы в очках мальчика покрылись тонкой паутинкой трещин. Громкий вскрик Фена отрезвил Витчера и он с отчаянием понял, что натворил. Он ударил сына Кента… Мало того, он его уронил… Он его покалечил… Ему конец. Ловеласт моментально подскочил к Леону и аккуратно взял его на руки. — Тише-тише… Сейчас всё пройдёт. — произнёс он, неся мальчика к выходу из класса. Около двери он обернулся в сторону подопечного и строго произнёс: — Жди меня здесь! И дверь захлопнулась. Мартин резко осел на пол. Такой реакции он от себя точно не ожидал. Ударить Фена. И за что? За ровные строчки! За мнимую идеальность! Теперь точно всё кончено… Не видать ему ни любящей семьи, ни Лордства… Отец точно был бы разочарован… Витчер тихо сидел на полу около парты, обняв колени. Слёзы длинными солёными дорожками текли по щекам, но юноша даже не пытался их смахнуть. Ловеласт теперь от него откажется! Точно откажется! И куда он потом? В приют? Из коридора послышался яростный стук обуви об камень и дверь отворилась — в класс вошёл Кент. Мартин резко подскочил к нему и затараторил: — Ловеласт, прости, я… — от яростного взгляда опекуна юноша в секунду позабыл всё, что хотел сказать. Ещё никогда опекун не смотрел на него так… так… с таким отвращением в глазах. Казалось, будто Витчер не просто толкнул Фена, а как минимум убил его. Но ведь нет… Он ведь жив! — Никогда не думал, что буду полностью согласен с Даниэлем и с тем, что пишут о тебе в газетах! — зло выплюнул Кент. — Оказалось, ты и в правду ненормальный! Может и в правду Борант тогда тебе ничего не сделал?! Кент кричал. Кричал так, как никогда до этого. Мартин стоял и молча хлопал испуганными глазами. Ловеласт ещё, вроде бы, что-то кричал, но мальчик его уже не слушал, просто не мог слушать, не хотел слушать. Непонятно сколько прошло времени. Может, минута, а, может, и час. Резко Витчера рвануло вверх так, что он еле-еле доставал носками пола. Мир несколько раз встряхнулся, и всё вернулось в нормальное состояние. Только Мартин успел прийти в себя, как его потянуло за тот же шиворот к выходу из класса. Дверь, чуть не слетев с петель, резко открылась, и мальчик вылетел наружу, шлёпнувшись на задницу. — …и не попадайся мне на глаза! — единственное, что услышал юноша, отойдя от острой боли в нижней части тела. И дверь с громким стуком закрылась. Всё… Теперь точно всё… Пути назад нет… Мартин, оперевшись на правую руку, тяжело поднялся на ноги и поковылял в сторону спальни. Было очень больно. Вот только боль была не снаружи, а внутри — в груди. Это было намного хуже обычной физической боли, намного хуже порки и ужаснее боли в заднице, которую он чувствовал сейчас. Лучше бы он выпорол, избил, но не выкидывал как ненужного щенка! Хотя, почему как? Он и есть никому ненужный никчёмный щенок! Кенту же его буквально навязали. Путь до комнаты показался удивительно близким. Мартин тяжело упал на кровать и беззвучно зарыдал. Он захлёбывался слезами, задыхался от попыток нормально вдохнуть, а глаза от слёз болели, но мальчик не обращал на это внимание. Его мысли занимало только отношение к нему Ловеласта. И почему он так поступил?! Зачем толкнул Фена?! Зачем?! Знал ведь, что он теперь сын Кента! Он же теперь грёбаный «Фен-Кент»! И как бы Мартин не хотел думать об обратном, тот всё равно остаётся Кенту сыном и для Ловеласта он теперь важнее Витчера.

***

Мартин ещё долго провалялся на кровати, пока слёзы окончательно не высохли, оставляя за собой ощущение стянутой кожи. Нос был заложен, а голова просто раскалывалась от перенапряжения. Ко всему этому ещё добавилась боль в желудке. И не удивительно, он ведь последний раз ел вчера в обед! Но спускаться вниз совсем не хотелось — Кент же сказал не попадаться на глаза, а в столовой он точно будет. — Может, попросить у Поля? — тихо спросил он у потолка. Тот ему закономерно не ответил, поэтому Витчер тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Она тихо скрипнула, будто не желая отпускать мальчика, но тот не обратил на это внимания. Выйдя в коридор, Мартин почти сразу натолкнулся на Поля. — Какая удача. — прошептал юноша и крикнул: — Поль! Подождите! Он догнал мужчину и тихо попросил: — Вы не могли бы принести мне обед в комнату? Пожалуйста. — Не мог бы. Есть нужно в столовой, Господин Витчер. — Я знаю. Но понимаете ли… Тут такая ситуация… В общем, я не могу сейчас спуститься в столовую, а есть очень уж хочется… Поль только покачал головой и направился к лестнице, но только у Мартина появилась надежда, он, развернувшись, сказал: — Это исключено, Господин Витчер. Для приёма пищи есть столовая, а спальня используется для сна. — и стал спускаться. Витчер резко со злости стукнул по стене. Выхода нет, придётся идти в столовую — не умирать же ему с голоду!