tea.

— Ну что ты делаешь? — Сяо Чжань сопит недовольно, обнимая подушку и пытаясь отодвинуться дальше. У него, разумеется, ничего не получается. Ибо настойчиво тянет его назад за талию, возвращая теплую ладонь на живот, прижимаясь губами к плечу. — Глажу тебя, — он и в самом деле всего лишь гладит, стараясь не думать о том, как было бы замечательно подмять сонного омегу под себя, но нельзя. — Это щекотно, — приходится сдаться, позволяя гладить живот и щекотать кончиками пальцев бока. Сяо Чжань всегда сдается, потому что спорить с этим альфой бесполезно. — Знаю, — он улыбается, пытаясь ущипнуть омегу за бок, получается плохо, но тот все равно недовольно мычит. — Пора вставать, Лао Сяо; я сделаю завтрак и поедем, — череда настойчивых поцелуев осыпает плечо и шею, заканчиваясь легким укусом чуть ниже уха. Омега мычит возмущенно, пытаясь лягнуть альфу ступней по голени, и они возятся в постели с пару минут в шутливой драке, в которых Сяо Чжань стабильно проигрывает, оставаясь каждый раз зацелованным, немного покусанным и залюбленным. Сейчас он снова сдается, лениво сползая с постели и скрываясь за дверью ванной. Сегодня важный день, по крайней мере Ибо воспринимает его именно так. Сегодня они идут на прием к врачу, чтобы под его контролем планировать беременность. Это очень волнительно. Ибо понимает, что это всего лишь подготовка и пройдет, скорее всего, не один месяц, прежде чем они в самом деле попробуют. Нужно узнать, все ли в порядке с ними, и пройти лечение, если что-то будет выбиваться из идеальной картины, и свадьба: разумеется, они должны получить свидетельство, прежде чем начинать попытки забеременеть. После разговора, который произошел между ними на кухне, Ибо не планировал поднимать эту тему снова, по крайней мере в ближайшее время. Слишком рано. Они обсудили вероятность этого, поняли позиции друг друга — хорошо. Он планировал подождать еще немного, прежде чем поднять ее снова, но Сяо Чжань сделал это первым — предложил в самом деле сходить к врачу, как и говорил Ибо. Альфа думал об этом в далекой перспективе, после свадьбы, спустя какое-то время, но Сяо Чжань решил, что это время — сейчас. Он не говорил вслух о своих размышлениях, но глубоко внутри безумно переживал, что тянул слишком долго. Тридцать лет, как ему кажется, — это уже достаточно много. Что, если он не сможет забеременеть или родить? О таком хотелось бы узнать заранее, до свадьбы, чтобы у Ибо был выбор. Он ведь хочет детей, это видно, а если Сяо Чжань не сможет… смысл в этом? — Это пахнет странно, — заходя на кухню уже чуть более бодрым, омега вдыхает запах, витающий на кухне, помимо привычного кофе узнавая и что-то новое, тянущееся явно из его любимой чайной чашки. — Что это? Жидкость внутри по всем параметрам походила на чай, только пахла странно, еще незнакомо ему, — возможно, новый сорт или добавки, которые он еще не пробовал. Садясь за стол, он едва ли не носом упирается в чашку, пытаясь распробовать запах, но ничего знакомого. — Это «Ку цяо ча», гречишный чай, — Ибо ставит перед ним тарелку с тостами — авокадо и ломтики красной рыбы на хрустящей булочке. Идеально. — Тетушка в той чайной лавке сказала, что он полезен для беременных. — Я не беременный, — вырывается само собой без всякой задней мысли. Он ведь в самом деле не беременный. Ибо опускается на стул напротив, кажется, слегка растерянный, потому что… ну да, омега не беременный. — Знаю, просто… ну… — как объяснить свое поведение так, чтобы не выглядеть странным, — то, чего Ибо не знает. Он совершенно не подумал о том, что это выглядит как одержимость или навязывание своих желаний. Он просто хотел позаботиться. Все-таки сейчас они идут на прием к врачу убедиться, что оба достаточно здоровы, чтобы планировать беременность. Тетушка в лавке как будто чувствовала и сунула ему этот чай, говоря, что беременным он полезен, а у него все мысли заняты только этим, и… — Хорошо, я понял, — Сяо Чжань чуть улыбается и совершенно не выглядит оскорбленным. Ибо пытается заботиться о нем уже сейчас, хотя они еще даже не начали пытаться, и это… мило. Должно быть, если он в самом деле забеременеет, Ибо будет сдувать с него пылинки. — Тебе не нужно так зацикливаться, по крайней мере сейчас. Сяо Чжань в который раз понимает, что тянуть нельзя. Чем дольше он будет жить в страхе, а Ибо — в волнительном ожидании, тем сложнее им будет, если его опасения подтвердятся. — Знаю, но не могу перестать думать обо всем этом, — и все же ему немного неловко. Кажется, будто он давит на омегу, и хочется верить, что это не так. — Мы еще даже не поженились. — Не переживай, в мои планы не входит забеременеть раньше свадьбы, — омега улыбается и отпивает уже чуть остывший чай. Он странный, но кажется достаточно необычным, чуть сладковатым, с ореховым послевкусием. — Не хочу выглядеть толстым на свадебных фото. — Я сейчас укушу тебя, — Ибо фырчит, слабо пиная омегу под столом, скорее просто тыкая ногой в голень. Такая глупость. Он будет выглядеть прекрасно в любой ситуации, особенно беременный. В больницу они успевают как раз ко времени приема. Опасно балансируя на грани паники, но оба стараясь не подавать виду. Это ведь так несерьезно — настолько сильно переживать из-за первой консультации: им ничего не скажут, абсолютно, только назначат необходимые анализы и исследования, но каждый из них с трудом сдерживает дрожь в теле. — Сяо Чжань? — Лу Хань на всякий случай опускает взгляд на больничную карту омеги, будто мог обознаться, но нет. — Кажется, мы виделись совсем недавно, вас что-то беспокоит? Последняя запись в карте была сделана всего пару месяцев назад, и он очень хотел бы верить, что эта парочка не столкнулась с новыми проблемами. Это, должно быть, не очень профессионально — привязываться к пациенту, но Сяо Чжань показался ему очень милым. — Здравствуйте, — омега неловко улыбается, проходя к одному из свободных стульев, и идущий следом альфа уже не вызывает вопросов, скорее даже радость — они вместе, значит, все не так уж и плохо. — Мы пришли, потому что хотим… проконсультироваться? Вопросительный тон добавляет все больше интриги. Лу Хань все пытается предположить, что могло случиться, но идей пока не было. В их последнюю встречу омега был совершенно здоров, и гормональный сбой решился сам собой с появлением рядом альфы. Альфа все еще рядом, и едва ли эта проблема могла повториться. — Мы хотели бы узнать, достаточно ли мы здоровы, чтобы… — Ибо пытается продолжить, садясь рядом со старшим, но, встречаясь с пристальным взглядом врача, запинается, испытывая странную волну смущения. Он ждал этого визита, кажется, больше всех, а сейчас боится произнести это вслух. Все это кажется настолько реальным, что даже немного страшно. Лу Хань скользит взглядом от одного к другому, наблюдая алеющие щеки и опущенный взгляд. В голове мелькает мысль, что они пришли с подозрением на беременность, — вот это было бы вполне реальным вариантом: все-таки они уже несколько месяцев в отношениях, мало ли как все могло повернуться. Но слова альфы заставляют немного изменить направление мысли. «Достаточно ли мы здоровы, чтобы…» — Вы хотите спланировать беременность? — он едва ли не шлепает ладошкой по столу от силы осознания, но сдерживается. Не зря. Смущенная пара перед ним алеет еще больше, тяжело вздыхая и вразнобой кивая. — Какая прекрасная причина для визита, редко кто подходит к этому так серьезно. Он глупо улыбается, потому что это в самом деле так — мало кто приходит заранее, чтобы подготовиться к беременности. Зачастую такие визиты происходят постфактум, хорошо если после течки, когда были сомнения в эффективности контрацептивов; чуть хуже, если на середине срока, а то и под конец, принимая шевеления за гастрит, а лишние килограммы — за «чуть поправился». — У вас уже были попытки зачать? — вопрос обычно достаточно тревожный. Встречаются пары, которые приходят только после долгих и безрезультатных попыток. Такие случаи — самое сложное, потому что зачастую момент, когда еще можно было помочь, уже безвозвратно упущен. Здесь же, он уверен, все иначе. Они вместе совсем недолго и даже если попытались в одну-две течки и ничего не вышло — это мелочи. — Нет, мы продолжаем предохраняться, — Сяо Чжань неловко вздрагивает, стараясь не краснеть еще сильнее. Кажется, он никогда не привыкнет обсуждать их личную жизнь, не важно с кем. — Ибо принимает таблетки. — Хорошо, — врач улыбается, заглядывая в верхний ящичек стола и доставая скрепленные между собой листы — заготовленные бланки по планированию беременности, которые он так редко использует. Сейчас это приятно вдвойне, потому что он знает: это будет замечательная беременность. — Сейчас я выпишу направление каждому из вас, все это вы можете сдать в нашей клинике, но к некоторым исследованиям будет нужна подготовка, так что все это получится не за один раз. На бланке есть информация о том, что и когда нужно сдавать, он останется у вас, врачи только будут делать отметки, а результаты будут передавать мне, вам… — он переводит взгляд на альфу, точно помня, что тот представлялся в их прошлую встречу, но совершенно не помня как. «Ван Ибо», — альфа подсказывает и в этот раз, весь покрываясь мурашками от чужой решимости. — Да-да, простите, нужно будет завести карточку в регистратуре, пройти несколько специалистов для альф и сделать спермограмму — она указана в направлении. Мазки — у вас они одинаковые, их беру я, но перед взятием нужно воздержаться от интимной жизни хотя бы три дня, лучше пять. Бланки с направлениями кажутся огромными. Сяо Чжань берет в руки свой экземпляр, пробегая взглядом по анализам. Что-то такое он читал в интернете, пытаясь понять, что именно ждет его. Ибо тоже читал, скорее всего, что-то такое же, потому что… — А можно это сегодня? Мы вроде как готовились пять дней, — он неловко улыбается, потому что они в самом деле готовились, не прикасаясь друг к другу за исключением объятий и поцелуев, но ведь это было можно. — Замечательно, — такое очень даже нравится Лу Ханю — будто очередное подтверждение серьезности чужих намерений. Они ведь не просто следовали назначениям на листе, но и что-то читали самостоятельно, готовились на всякий случай, не зная наверняка, что и когда нужно будет сдавать. Это похвально. — Тогда, Ван Ибо, пройдите к регистратуре, там вам оформят карточку, а мы займёмся анализами. Альфа бросает неловкий взгляд на старшего — они будто школьники, которым дали самостоятельное задание и даже все объяснили, но они ничего не поняли, переживая, а справятся ли. Очень хочется спросить, нельзя ли им все делать вместе, но это кажется совсем глупым, и Ибо, чуть помявшись, выходит из кабинета, оставляя смущенного омегу наедине с врачом. — Это все так… страшно, — Сяо Чжань вздыхает, стоит альфе закрыть за собой дверь. Он нервничает куда больше, чем представлял себе ранее. — Не бойтесь, это не больно, я буду очень осторожен, — Лу Хань, наоборот, кажется куда более воодушевленным, но такая уверенность совсем не помогает омеге чувствовать уверенно и себя. — Нет, я не об этом, — он облизывает пересохшие губы, хотелось бы попросить стакан воды, но как-то неловко беспокоить врача. Впрочем, тот сам замечает этот нервный жест, вставая с кресла, и, скрывшись за выступом шкафа, в своем импровизированном кухонном уголке с чайником, возвращается со стаканом воды. — Я немного боюсь, что не смогу… знаете, мне уже тридцать, и это вроде как много для первой беременности. Говорить об этом вслух неловко, хоть и, наверное, нужно. Все же это врач — он должен знать, что беспокоит его пациента. Это кажется правильным, он хочет об этом поговорить, и так удачно, что Ибо вышел. Говорить все это при нем было бы еще страшнее. Не хочется вселять в альфу сомнения, у которых нет никаких оснований, по крайней мере сейчас. Он ведь тоже будет переживать. Делая глоток прохладной воды, Сяо Чжань старается отбросить все эти мысли и успокоиться, пусть и получается неважно. — Не думайте об этом сейчас, — Лу Хань все так же мягко улыбается и совсем не выглядит взволнованным. Хочется думать, что причина этого в том, что опасения омеги в самом деле напрасны. — Тридцать лет — это совсем не тот возраст, когда нужно беспокоиться; кроме того, я помню ваше состояние здоровья в ваш последний визит, нет никаких причин предполагать худшее. — Я так надеюсь, — Сяо Чжань пытается улыбнуться, получается все еще плохо: его губы подрагивают чуть нервно, и нервный вздох покидает легкие. — Это желанная беременность, — не то вопрос, не то утверждение. Понятно, что желанная, иначе они не пришли бы сюда, так ответственно отнесясь к этому вопросу. Важно, что она желанная каждым из них в равной степени и ни один не испытывает сомнений в том, «а нужно ли». Сомнения, которые поселились в сердце омеги, естественны, как кажется сейчас Лу Ханю: он часто сталкивался с таким, и причина их — отдельное подтверждение тому, насколько все серьезно. — Да, очень, — улыбка, тронувшая губы омеги сейчас, не кажется такой взволнованой, скорее мягкой. Он ведь хочет этого, чертовски хочет и боится, что слишком долго ждал. — Я очень хочу, чтобы все получилось. Такой ответ очень нравится Лу Ханю. Он дает понять, что они будут стараться и делать все необходимое, если этого потребуют обстоятельства, но глубоко в душе он знает, что все будет хорошо. Разве же может быть иначе. — Как часто вы живёте интимной жизнью? — вопрос смущающий, он знает, и тем не менее достаточно важный для планирования. Он открывает карточку на ближайшем пустом листе, чтобы сделать заметку о приеме, анализах, которые сейчас возьмет, и записать ответ своего пациента. — Достаточно часто — это плохо, да? — Сяо Чжань чуть краснеет, почему-то уверенный, что плохо. Он и раньше сомневался, что так быть не должно, по своим, предвзятым, причинам, завязаным на его комплексах, но что, если его чутье было верным и так быть не должно? — Что значит «часто» для вас? — Лу Хань может только улыбнуться в ответ на чужое беспокойство, неуверенный, оправданно ли оно, учитывая всю тревожность омеги перед ним. — Иногда раз в пару дней, а иногда пару раз в день, но в целом можно сказать, что… каждый день, — взгляд невольно скользит вверх, куда-то в угол кабинета, будто он вспоминает или подсчитывает, на деле ужасно стесняясь. — Это плохо? — Нет, вовсе нет, — улыбка невольно становится чуть шире. Это самое что ни на есть «часто», тут даже не поспоришь, но едва ли это слишком выходит за рамки нормы, учитывая, что никто их и не устанавливал в конкретном вопросе. — Если ваше влечение взаимно — это очень хорошо. Возможно, нужно будет немного умерить пыл перед течкой, дать организму альфы время, чтобы восстановиться, но это будет зависеть от результатов его анализов. Обычно у альф с таким либидо нет никаких проблем с зачатием, — он с трудом сдерживает себя, чтобы не проронить смешок, но его роняет Сяо Чжань, слегка сконфуженно хихикнув и запив смешок водой. Что ж, теперь у него есть официальное врачебное заключение, что с ними все в порядке, и если у них получилось вот так, значит, так и надо.

***

Ибо отстраненно залипает в телефон, просматривая последние сообщения в чате команды, когда устройство наглым образом вынимают из рук, откладывая на журнальный столик. Сяо Чжань делает такое впервые, все еще не уверенный, что это не слишком нагло, но предпочитает отложить сомнения на потом. Ибо любопытно выгибает бровь, на самом деле даже не зная, чего ожидать, потому что обычно омега привлекает его внимание словами. Неужели он так долго залипал в телефон, что это могло обидеть Сяо Чжаня? Мягкая диванная подушка чуть прогибается, стоит омеге упереться в нее коленом и, оперевшись рукой о плечо альфы, оседлать его бедра. Вот это в самом деле неожиданно. На мгновение внутри загорается слабый огонек возбуждения, и проносится колючая волна предвкушения, но быстро сходит, стоит омеге прижаться ближе, буквально вжаться в чужое тело, пробираясь руками за спину и крепко обнимая, уткнувшись лбом в плечо. — Что такое? — Ибо пытается заглянуть в лицо омеге, хотя смотрел в него еще секунду назад. Он машинально обнимает старшего, оглаживает широкими ладонями спину, будто утешая, и все пытается убедиться, что омега не плачет. Повода для слез нет. Он, конечно, не может быть уверен на все сто процентов, но надеется на это. Вэйшен звонил еще пару часов назад и был в порядке, Сяо Чжань возился на кухне, после разговора с папой вдохновившись на сладкий кулинарный шедевр, Орешек еще пять минут назад лежала на самом Ибо, сейчас отлучившись к лотку. Причин для слез точно нет. — Захотелось, — впрочем, Сяо Чжань и не плачет, только жмется ближе к альфе, утыкаясь носом в шею и щекотно дыша. — Время объятий, — единственный возможный вариант, который приходит альфе в голову, и он едва ли не душит омегу объятиями, крепко прижимаясь губами к шее, отчего тот тихо хихикает. — Ты вкусно пахнешь. Привычный запах чая и кардамона сейчас приятно оттенял сладкий, мучной, с ноткой ореха. Ибо повел кончиком носа вдоль шеи, пытаясь распробовать, для верности касаясь кожи языком. Вкус оставался неизменным — чай с кардамоном. — Я сделал ореховое печенье, — вот как! Это было печенье. Альфа даже не заметил, как этим запахом напиталась квартира, находясь в непосредственной близости к кухне, зато на коже омеги этот аромат оказался неожиданно заметным и привлекательным. — И мне пришли деньги. За «Окинаву». Ибо вновь проводит языком вдоль кожи. Кажется, ему можно и не предлагать само печенье, он нашел кое-что вкуснее, легко втягивая теплую кожу в рот и замирая. «Окинава»? — Тот тип все-таки купил ее? — воспоминания об альфе, который беседовал с Сяо Чжанем на выставке, были еще свежи. Это было глупо — запоминать мужчину, с которым тот говорит от силы минут десять, но Ибо все равно запомнил. Он помнил даже пижона из МоМА, будто хоть один из них мог бы быть предметом его ревности. В целом, зная собственный темперамент, Ибо вполне мог бы ревновать его буквально к каждому столбу, вот только был слишком уверен в омеге и слишком верен ему, чтобы усомниться. — Мой муж — самый лучший художник. Омега улыбается смущенно, но улыбка эта чертовски довольная. Ее хочется поцеловать, но это слишком неудобно, и череда легких поцелуев касается щеки и виска. — Это все Цзы Тао: он продал ее за ужасно огромную сумму, — он шепчет и все же подается навстречу чужим губам, получая короткий, звонкий поцелуй. — Я даже не представляю, куда можно деть такие деньги, я ещё от прошлой картины почти ничего не потратил. — Когда у нас появится ребенок, вопросов о том, куда деть деньги, уже не будет, а сейчас почему бы тебе не побаловать себя? — Ибо улыбается, боясь даже представить, насколько это дорого — растить ребенка, но, если честно, ему совсем не хочется, чтобы омега тратил собственные деньги на ребенка или их общие нужды. — Есть же что-то, что ты давно хотел? У него, как у каждого приличного омеги, был целый список вещей, которые он мечтал купить, вот только, стоило в самом деле получить возможность купить все это, пришло осознание, что большинство из этих вещей ему совершенно не нужны. В гардеробе появилось новое пальто и пара домашних костюмов, еще один постельный комплект в добавок к тем, которые они с Ибо купили после переезда, но все эти покупки едва ли повлияли на состояние счета. — Не знаю, мне кажется, сейчас у меня есть все, — он снова жмется носом к плечу альфы, прячась в объятиях. — У меня есть ты, друзья, наша Орешек и хорошие отношения с папой. Ибо предполагал, что услышит что-то такое. Он ни разу не замечал, чтобы омега заглядывался на украшения или новенькие телефоны, поинтереснее, чем его модель. Он точно не хочет себе отдельную квартиру и даже машину, предпочитая гулять пешком или пользоваться услугами личного водителя в лице Ибо. Ему, кажется, было абсолютно все равно на то, что хотела бы получить большая часть омег. — Какой же ты… — Ибо и сам не знает, что именно хочет сказать, но нужного слова, кажется, просто нет в его словарном запасе. Вместо этого он крепче прижимает к себе омегу под звуки тихого смеха и целует в висок. «Какой же ты мой...»