Такие разные сероволки

      — Вот блин! — доносится отчаянный возглас Сережи из ванной комнаты.       Олег тут же подорвался с дивана и побежал на голос. Картина, которую он увидел, будучи в дверном проеме, была не из хороших: Разумовский стоял посреди комнаты в одном полотенце на бедрах и со сломанной расческой в руках, половинка которой застряла у него в волосах.       У Сережи непослушные волосы. К тому же, довольно длинные. Одногруппницы парня завидовали и длине, и яркому цвету, однако никто не знал, сколько мучений приносит такая копна. Сергей сломал уже пятую расческу за месяц. Вот путаются локоны, и всё тут! И делай, что хочешь! Но парень не отрезал волосы, потому что знал, что они до ужаса нравятся Олегу. Да и представить себя с короткой стрижкой Разумовский не мог: привык еще со времен детского дома ходить в заколках и с резинками на руках. Тогда мальчик не особо волновался о своей внешности. Это сейчас, будучи студентом МГУ, Разумовский старался следить за собой. Но на это нужны финансы, а половина стипендии уходила на оплату скромной съемной квартирки в хрущевке. Расчески ломались, фен был слабоват, а на днях вообще перестал работать. Денег Олега, который нашел подработку и кое-как совмещал с этим делом учебу, хватало только на самое необходимое, так что о лишних тратах не могло идти и речи.       Ребятам приходилось экономить. Суровая взрослая жизнь била их лицом о серый асфальт, а прекрасное далеко оказалось все-таки жестоким. Птенцы, которые буквально недавно вылетели из гнезда-приюта, ютились в маленькой однушке на окраине столицы.       Ну, зато они вместе. Вдвоем. И им никто не помешает. Так размышлял Олег, пока тащил в ванную комнату табурет из кухни, усаживал на него угрюмого Сережу и медленно, аккуратно, чтобы не вырвать прелестные локоны, доставал часть расчески. А затем, этим же остатком, присвистывая бодрую мелодию, расчесывал пряди Сереже, пока тот морщился и смотрел в запотевшее зеркало.       На дворе — конец декабря. Время, когда Москва, да и вся страна, оживала и горела. Горела новогодними гирляндами и надеждами на хорошее будущее. Люди только и говорили о праздниках, подарках. Да. Подарки. Штуки в цветных коробках с переливающимся бантом, которые дарят кучу эмоций и делают людей счастливыми. Волков тоже хотел сделать Сергея счастливым. Даже очень.       Олег лежал на раскладном диване и вглядывался в потолок, будто бы там были ответы на все интересующие его вопросы. Волков слегка накручивая на палец волосы Сергея. Тот пристроился рядом, положив голову на грудь парню, и смотрел на подоконник, на котором красовалась маленькая елочка, украшенная совсем по-детски: из бумажных снежинок, гирлянд и редкого серебряного дождика. Рядом лежала парочка мандаринов. Вот и вся новогодняя атмосфера. На большее денег попросту не было.       — Надо было всё-таки большую купить, — сказал Сережа.       — Ты это о чем?       — О елке.       — С ума сошел?! — Олег тут же спустился с небес на землю. — Мы и так спустили деньги на продукты к новому году, а другую часть отдали в качестве оплаты за квартиру.       — Но я же знаю, как тебе нравится этот праздник, — Разумовский немного приподнялся и взглянул в манящую тьму глаз Олега. — Тем более, я прекрасно помню, как ты в детдоме радовался большой елке. Разве мне нельзя сделать тебя счастливым?       Сергей поцеловал Олега и тихонько посмеялся.       — Ты и так делаешь меня счастливым, Серый, — Волков провел ладонью по роскошным локонам Разумовского. — Ты рядом, а мне больше ничего и не надо.       А у самого в груди — град из камней. Скоро новый год, а у него нет подарка для Сережи. Так не пойдет. Это неправильно. За улыбку Серого, за его смех, за его тепло Волков готов отдать всего себя. Но рабство запрещено законом, да и вряд ли таким образом Олег осчастливит своего лисенка. ***       Тридцать первое декабря. Олег шел вдоль серых улиц, меховых шапок, толстых и теплых шуб. Мимо запаха мандаринов и звона бутылок шампанского в пакетах. Мимо крика продавцов на рынке и шума автомобилей. Наконец, Волков пришел в нужное ему место. Потоптался у входа, как нашкодивший школьник перед кабинетом директора. Ветер дул ему в правый бок, намереваясь сбить с ног парня. Олег выдохнул, слегка побарабанил пальцами по грудной клетке и открыл дверь ломбарда. Он точно знал, что за такую штуку ему дадут приличную сумму: насколько он помнил, это фамильная ценность, ручная работа, редкий сплав металлов и налет истории. Было ли Волкову тяжело расставаться с прошлым? Да. Но без этого он не сможет построить будущее с человеком, который, в отличие от семьи Олежи, был рядом. Если постоянно находиться в тумане, то из темного леса не выберешься. Так рассуждал Олег, выходя из ломбарда с пачкой денег.       Подняв воротник зимней куртки, Волков возвращался домой с подарком для Сережи: новым феном и набором хороших расчесок. Даже сумел пачку резинок для волос купить. Олег представлял, как будет радоваться Сережа, как повиснет у него на шее и как зацелует обе холодные щеки. Как его голубые глаза будут сверкать и как чудесные волосы наконец не будут спутываться, а наоборот, станут прелестными, как шелк. ***       За дверью, ведущей в гостиную, горел мягкий свет. Сережа дома. отлично. Олег сбил с ботинок мокрый и грязный снег.       — Я дома! — воодушевленно крикнул Волков, крепко держа в руке подарочный пакет.       Дверь гостиной распахнулась. Олег открыл рот и выронил пакет из рук. Ноги подкосились. Дыхание прерывалось. А сердце будто растворилось в кислоте. В затылке неприятно покалывало, будто шокером ударили.       В дверном проеме стоял Сережа и виновато переминался с ноги на ногу. Парень смущенно смотрел на Олега и краснел. Слегка улыбнулся. Коротко стриженый, со слегка завивающимися кончиками, Разумовский сминал край свитера и немного оттягивал его крупную вязку, пока ждал хотя бы слова от Олега. Хотя бы звука.       — Ты… — выдавил из себя Волков. — Ты чего наделал?       — Они отрастут, честное слово! — начал оправдываться Сережа. — Я понимаю, тебе нравились длинные волосы, но я отрезал их не просто так!       Разумовский подбежал к Олегу и крепко обнял его, стоящего в коридоре, все еще в верхней холодной одежде. Волков осторожно коснулся волос Разумовского и лишь после этого жеста он осознал: это не сон и не мираж.       — Я же не просто так, — бурчал как ребенок Сергей. — Я же чтобы тебя порадовать.       — Меня? — Олег удивленно поднял брови.       — Да, — Разумовский немного отстранился, поцеловал Волкова в щеку и убежал в гостиную.       Через пару мгновений, когда Олег, будто очнувшись от кошмара, вошел в комнату, Сергей поднес парню маленькую красную коробочку с этикеткой.       — С новым годом, Олеж!       Волков открыл подарок, и его нижняя губа задрожала. В коробке лежала красивая серебряная цепь.       — Я помню, как в одной из драк у тебя слетел кулон и теперь тебе приходится носить его на веревке, — Сергей по привычке хотел заправить локон за ухо, но быстро спохватился. — Накопленных денег не хватило, поэтому я продал свои волосы. Мне ради тебя ничего не жалко, Олег! Ну, волосы и волосы. С ними только проблем больше было, чем радости.       Олег молчал. В голове не было ни одной мысли. Парень смотрел на блеск цепи и большим пальцем оглаживал коробочку. Волков накрыл лицо ладонью, но плакать совершенно не хотелось. Было лишь одно желание — убежать. Убежать во тьму и не видеть того, как разочаруется Сережа.       — Зато теперь ты можешь с гордостью носить свою реликвию!       Сережа убрал ладонь с лица Олега и улыбнулся так просто, так солнечно, что Волков мгновенно оттаял. Он притянул Разумовского к себе и уткнулся носом в шею, виновато шмыгнув и борясь с приступом подходящего плача.       — Спасибо, родной.       Сережа положил ладонь на грудь Олега и…не почувствовал. Разумовский отстранился, сдвинул брови и стал наглаживать грудь Волкова. Он знал, что после той злополучной драки парень убирал кулон под одежду. Но свитер Олега не был настолько толстым, чтобы Сережа не смог почувствовать очертания кулона.       — Олег, — Сергей настороженно посмотрел на Волкова. Тот лишь виновато опустил голову.       — С новым годом, Сереж, — печально произнес Олег и повернул голову в сторону пакета, стоящего в коридоре. ***       Они сидели на диване, завернувшись в плед, и слушали бой курантов. Ребята отдали самое дорогое, лишь бы осчастливить друг друга. И тем самым и Олег, и Сергей доказали, в первую очередь, самим себе — ради любви, ради счастья, ради сердца, трепещущего в груди родного человека они готовы на всё.