Такие разные сероволки

      Олег сидел на кровати больничной палаты и смотрел на загипсованную левую ногу. Мало того, что он попал в приют в декабре, в то время, когда дети вместо надгробий родителей должны смотреть на сверкающую елку, так еще и ногу сломал под Новый год.       Это случилось при спуске с горы на лыжах. Мальчик просто не справился, да и стоящие внизу ребята никак не реагировали на крик Волкова. Пришлось кое-как поворачивать и падать. Вот и свернул. Вот и попал.       Олежа поджимал свои губки и шмыгал носиком, на котором красовался пластырь. Помятый, покалеченный, мальчик слушал эхо новогодних песен в здании и, повернув голову к окну, смотрел на красочный салют.       Вдруг Волков увидел, как рядом с окном кто-то прыгает. Чей-то темный силуэт в шапке с большим помпоном зайцем скачет туда-сюда. Олег долго не мог вытащить костыль из-за изголовья кровати, чтобы подойти ближе к окошку. Силуэт исчез. Через десять минут в дверь палаты осторожно постучали.       — Да? — тихо сказал Олег.       Дверь отворилась. В палату проковылял паренек, завернутый, наверное, в сто одежек. Огромный пуховик, длинный шарф крупной вязки, капюшон с мехом, закрывающий порозовевшие от мороза щеки. Большая шапка, которая прикрывала глаза, однако живой огонек в них все же был виден.       — Ты ведь Волков? — еле разборчиво доносилось из-за шарфа.       — Угум.       Олег кивнул и не сводил глаз с незнакомца. Тот пингвинчиком подошел ближе и положил на колени мальчика, прикрытые одеялком, сверток.       — С Новым годом!       Олежа смотрел то на сверток, то на незваного гостя. Тот уже давно прикрыл дверь и начал тихо раздеваться в углу, рядом с напольной вешалкой. Рост незнакомца не позволял повесить одежду на крючки (даже достать до крючков), поэтому пуховичок, шарфик и шапочка со вздохом пришлось положить на пол.       Очередной салют бликами заплясал в палате. Олег разглядел копну, кажется, рыжих, волос, собранных в хвост, который растрепался под шапкой, а локоны спутались. Мальчишка подошел к прикроватной тумбочке, на которой стояла лампа, включил ее, а затем придвинул стул и сел на него.       И Олег увидел рыжую копну с наэлектризованной макушкой. А еще у гостя были красивые голубые глазки. На ресницах — капли растаявшего снега, которые вот-вот упадут. Мальчик улыбнулся:       — Открывай, что же ты!       Волков вспомнил про сверток, лежащий на коленках. Голубоватая этикетка и красная ленточка. Сверток походил по форме на головку лука. Олег потянул за бант, и упаковка с шумом раскрылась. Внутри было очень много конфет, мармеладок и вафель.       — Нам каждый год такие выдают, — пояснил рыжий и шмыгнул. — Ты тут новенький, еще ничего не знаешь. Я видел тебя издалека. И слышал, что ты ногу сломал. А потом, когда наша толпа сегодня стала разбирать подарки, я вспомнил, что ты тут лежишь. А у нас тут как: кто успел, тот и съел. Я не хотел, чтобы у тебя отнимали твое же. Пришлось немного…       Мальчик запнулся и, отвернувшись, стал гладить левое плечо.       Ясно. Подрался, значит. А за Олега никто еще никогда не дрался. Даже за его вещи. Даже за его подарки. Волков вообще впервые видит этого паренька, тот его тоже не знает. Но мальчишка подрался за Олежу. Заступился за того, кого никогда не знал.       — Ты и так угрюмый ходишь, — продолжал гость. — А тут еще и в больницу попал. А сегодня — Новый год. А в праздник все должны улыбаться.       Мальчик коснулся уголков рта указательными пальчиками и вытянул рот в улыбке, чем рассмешил Олега.       — Ого! — голубые глазки заблестели. — Ты так смеешься классно!       Волков тут же смущенно округлил глаза, подал губы и притих.       — Я тебя обидел? — тут же отозвался рыжий.       — Н-нет, — парень тряхнул головой. — Все нормально. Я Олег.       — Сережа.       Мальчики пожали друг другу руки.       — Ты давно тут? — спросил Волков.       И Сережа рассказал. Рассказал о себе все, что знал. Рассказал, как давно здесь, какие тут порядки, кого стоит бояться, а с кем хорошо дружить. Какие воспиталки противные, а какие и лишнюю булочку для тебя из столовой возьмут. Сережа рассказал обо всех укромных местах, какие знал в приюте.       А Олег слушал. Слушал и шелестел обертками от конфет, а сладости протягивал новому знакомому. Тот качал головой и говорил, что специально нес подарок для Волкова. Олежа был так польщен открытостью Сережи, так сильно удивлен тому, что к нему вообще кто-то пришел, что на душе стало так тепло и радостно, что словами не передать. Будто мальчик оказался в кругу большой семьи. Будто сейчас он сидит за большим столом, а бабуля несет из кухни вкусную выпечку, а отец берет большую банку с компотом и выливает сладкий напиток в кружку сыну. Олег увидел огоньки на елке и услышал песню зайчика и волка из «Ну, погоди!» Настолько хорошо было волчонку рядом с Сережей. А прошло ведь, наверное, только полчаса! Но такое чувство, будто мальчики друг друга знали очень давно. Будто они родились в один час и росли рядом все это время.       Сережа не стал расспрашивать Олега о том, как он попал в приют. Потому что он видел, что, несмотря на то, что сейчас Олежа весел, в его глазах и на уголках губ читалась скорбь. Та скорбь, которую видишь на лицах взрослых, на чьих головах черные повязки. Сережа не стал пытать Волкова. Праздник же все-таки.       — Кстати! — Сережа хлопнул в ладоши и тут же обернулся. Боялся, что его услышат медсестры. — Я тут подумал… тебе же просто не повезло скатиться с горки. А тетя Маша говорила, что если носить с собой заячью лапку, то с тобой будет удача.       Мальчик сунул руку в карман дутых штанишек и вынул маленькую картонку.       — Зайцам лапы нужнее. Но они тут и не водятся. А так, пусть вот это будет у тебя.       Сережа протянул Олегу нарисованную заячью лапку.       — На удачу? — спросил Волков.       — На удачу! — кивнул Сергей.       На следующий день Сережа снова пришел к Олегу. В этот раз — с красками. Он разрисовал гипс Волкову красным, а сверху добавил белых снежинок. Получился валенок Деда Мороза.       Олежа смеялся. Смеялся от счастья встретить новый год, новую жизнь с новым и, видимо, лучшим другом навеки.