Пиндер

Сначала негодование. Потом злость. Потом, наверное, принятие, но возможно, или явно через ту же ссаную депрессию, потому что, ну, грустно. Проходит неделя, она в целом как в тумане, Хосок часто через эмоциональное дно проходил, но в целом смирился. Не всем же быть привлекательными и обворожительными, может если бы сексуальность была, то хоть как то крутится можно было, но кажется и этого у него нет. Скептически рассматривает своё отражение в зеркале, высматривает маленькие прыщечки и чёрные точки, волосы эти непослушные, лёгкие мешки под глазами от недосыпа. Ну не одарила его матушка природа. Да и запах у него такой, посредственный, ничего особенного. Вон тот же Чимин так успокаивающе ромашкой пахнет, а он что? Вроде тоже цветочками полевыми, вот только пробивается там резковатый цитрусовый, что за букет такой? Нос наверное режет. Даже Чонгук сбежал. Но если так подумать, в арсенале забота у него есть и придурковатый характер, если это можно назвать плюсом, а ещё любовь к своей работе. В принципе жить можно. Этим и займёмся. На работу он и решается отвлечься, вкладывая в неё все силы, потому что жить с осознаванием собственной никчёмности слишком патово, да и невозможно долго. А ещё жрать на что-то надо, чем тебе не стимул? Он вообще прихерел когда один жить стал, это тебе не ссаная общага, где в общем-то тоже деньги нужны, но там хоть какой-то общаг был и квартплата минимум, а ещё можно пойти поныть к тому же самому Чимину в родительский дом и он даже тебя покормит. Сейчас тоже конечно можно, но стыдновато, он с такой готовностью заявлял как будет жить один в собственной хате, что ныть сейчас как-то не гордо. Поэтому и прет на работу с мнимым энтузиазмом, у него сегодня две детские группки, индивидуальное занятие, а потом ещё группа ценителей танцев постарше, глядишь в перерыве и самому затренить можно. Ребятня ему всегда сил придавала, задорные такие, его самого напоминают порой, такие же упорные, хоть и ленятся иногда. А Чонгук? Да пошёл он лесом этот Чонгук, как и в целом идея встречи для секса, попробовал, не получилось, не убиваться же теперь, да? Хотя он вспоминает временами эти тёплые щечки в ладошках и намокшие от трогательных сцен в сериале глаза и как-то плыть начинает по волнам умиления и скучашки. Сериал он так и не продолжил смотреть, хоть и интересно дико, но этот побег как-то сильно вдарил по самолюбию, он же от всей души и заботы полез утешать. А ещё бёдра сочные и руки крепкие, с красивой линией вен. Но ведь без этого тоже можно прожить, да? Он входит в свою танцевальную студию где все студенчество танцевал и начинал подрабатывать, а теперь и сам в штате хореографов числится. Заруливает к шкафчикам в раздевалку, снимает штанишки под Гарри Стайлза, беспроводные наушники явно бог придумал, пиздец как удобно. Его отвлекают настойчиво, оставляя в одних трусишках. — Хоби, — он снимает наушники чтобы глянуть на альфу: подкачанное тело из-под майки, мешковатые штаны, Джексон как воплощение влажных фантазий, Хосок бы однозначно попробовал с ним замутить если бы не был знаком. Во-первых, альфа знатный бабник, во-вторых, секс без обязательств со знакомыми тоже не круто, как в глаза друг другу смотреть? Так они ещё и из одной танц команды. И не важно, что эти два пункта друг другу противоречат. Хосок он как бы и сам весь из противоречий. — Как ты? — Я? О, все в порядке, — в одних трусах и футболке, что прикрывает ягодицы слегка неловко, хоть они и танцоры, и после опыта быстрых переодеваний между номерами вроде нельзя смутить, но все же. — Точно? Выглядишь немного потерянным, — альфа улыбается слегка, опираясь плечом о шкафчик и не достаёт с расспросами, удовлетворившись кивком. — Занят вечером? — Да, хочу сам позаниматься, — Хосок все же достаёт штаны тут же их натягивая. — А что? — Да так, думал предложить прогуляться, — Чон копошится в шкафчике и совсем не замечает изучающего взгляда альфы, достаёт кроссы, футболку переоденет позже. — Нет, я до талого тут буду. — Опять? Ладно, — Джексон вздыхает и уходя, останавливается у двери вещая вдруг о новом проекте. Переодевшись окончательно, Хосок прокручивает полученную информацию. Придёт группа студентов чтобы разучить танец для какого-то мероприятия, представлять свой универ и все такое, и конечно же по иронии судьбы это тот самый универ. Да да, тот самый, в котором учится Чонгук и догадываясь из рассказов альфы, о том какой он активный и что везде участие принимает, будет глупо надеяться, что он тут не явится. Хотя… ну и что? Хосок явно понял, что парень не намерен сближаться, перевернули страничку и забыли, если группу ему в график добавят, что скорее всего, то тут только отношения учитель-ученик и надо заранее себя настроить не залипать на сильные бёдра. А то уж очень в память врезались. Наверное даже и хорошо получилось, что сексом потрахаться не вышло, а то все занятие с алыми ушами проводить вообще не але. Он в этих стенах чувствует себя как рыба в воде, лишние неловкости не нужны, а вот новые проекты и возможность творчески реализоваться очень радует. Хосок делает вдох полной грудью. Аромат свежевымытого паркета, тонкая рябь потных кроссовок и ни с чем не сравненный запах свободы движения. Он его ни с чем не перепутает.

***

— Хорошенький какой, — Чонгук пока не видит, но слышит чужие перешёптывания. Его сокурсники сейчас толпятся в коридоре, поглядывая на проходящее в зале занятие через дверную щель. Некие краснолюды в засаде, там каждому охота заглянуть, кто на кортах, кто на шее, новая инициатива их будоражит, но альфа склоняется что тут дело в их новом преподе. — И раз, и два, — слышится ему знакомый голос и его тоже распирает любопытство, заглядывая плавно охеревает. Его хен, такой обжигающе очаровательный сейчас, требовательно смотрит на детей, а после задирает край футболки чтобы промокнуть линию подбородка от пота. Тонкая полоска оголившегося живота сводит с ума его одногруппников, что не скрывая почти присвистывают и Чон понимает почему. Впалый смуглый живот может похвастаться линиями пресса, а капельки пота на нем лишь подчеркивают заработанное упорным трудом очарование. Но Чонгук совсем другому рад, он наконец-то сможет увидеть хена, потому что после того дурацкого проеба не смог тому ни дозвонится, ни дописаться. А в гости идти снова попахивает сталкерством и навязчивостью, что делать с этой дилеммой пока не придумал, но тут судьба сама шанс предоставила, снова всрать не вариант. — А ну феромоны понизили, бабники, у вас слюна уже на пол капает, — высокий альфа возвышается над ними, такими жалкими у двери, упирая руки в бока. Чонгук чувствует себя пристыженным. — Если на занятии не сможете показать такое же усердие как в подглядывании, познаете ад. Ваш учитель слишком требовательный. Толпа детишек вырывается из зала, треская по носу Мингю — самого глазастого тут. Чонгук благодарен, что успел вовремя отвлечься на подошедшего. — Джексон, что-то случилось? — предмет всеобщего обожания выходит следом, поправляя влажные волосы. — О, привет студенты. — Ничего, забирай этих паршивцев, — альфа ухмыляется, смеряя новеньких взглядом и Хосок пошире открывает дверь, приглашающе махнув рукой. Чонгук печально осознает, что остался вне зоны чужого внимания. — Ты вечером снова занят? — Угу, — слышит обрывок разговора Чонгук, скрипя кроссовками по паркету. Знаете, Чонгук редко определяет своё отношение к какому-либо человеку. Но этот альфа ему категорически не нравится. А ещё он понимает. Медлить он больше не будет.