Ненастоящая трава
4 апреля 2022 г., 13:48
Вы никогда не выберетесь из комнаты без окон и дверей,
потому что никогда в нее не попадете
Ажиотаж вокруг Пола МакКартни и его семьи уже давно не угасал. Каждый выход в свет вызывал новую волну повсеместной истерии. Линде явно этот гвалт был не по душе, но заставлять Пола оставаться в тени она не могла — знала, что слава для мужа почти так же значима, как и музыка. А МакКартни был на виду постоянно, поэтому ажиотаж не стихал. На сей раз дымовая шашка вспыхнула в Японии на заре 1980-ого года, когда группа Пола Wings снова собралась на гастроли. Но тур был внезапно сорван: в багаже МакКартни нашли марихуану, и музыканта арестовали. Весь мир сидел перед телеэкранами и кусал локти, переживая за судьбу Пола, которому грозил солидный тюремный срок; за Линду, перед которой маячила перспектива остаться матерью-одиночкой; за маленьких детей, которые могли вырасти не зная отца. Но мало кто знал, что эта история имеет двойное дно... Она берёт начало в сентябре 1979-ого года, в один из таких дней, когда солнце светит так, что не разберёшь: это весна или всё-таки осень? Пол неспешной походкой прогуливался по Лондону, оживлённый внезапным приливом вдохновения. Он практически сбежал из дома. Дети орали, не давая покоя, буквально крушили дом, а Полу надо было поразмышлять — всё-таки не каждый день вдохновение приходит. Прохладный ветер гнал с Темзы солоноватый речной воздух. Пол, дыша полной грудью, наблюдал за ярко-оранжевым закатом, благодаря которому облака окрасились в бежевый и персиковый цвета, контрастируя с голубыми проблесками неба. Всё было безмятежно, Пол знал: жизнь удалась, хотя бы на сегодняшний вечер. Он шёл один по пустой набережной, свободный и независимый. На горизонте появился женский силуэт. Фигура приближалась от минуты к минуте, и Пол понял, насколько ему знакома эта женщина: худая, высокая, с тонкой талией и неидеальной осанкой; чёрные волосы, отливающие охрой, твёрдая походка. Сердце сковала щемящая боль. «Она? Не она?» — сомневался Пол. Она была продюсером The Beatles. Когда они познакомились летом 1963-его на Эбби-Роуд, между ними проскочила искра, породившая дикие, необузданные чувства, необъяснимую страсть, хотя эти слова ни сам Пол, ни эта девушка, не любили. Столько ночей было проведено вместе, столько писем отправлено друг другу, сколько обещаний быть вместе всегда выкрикивали они в мгновения счастья. Но Пол встречался с актрисой Джейн Эшер и не мог решиться её бросить, поначалу отчасти потому, что бесплатно жил в доме её семьи, а потом думал, что после стольких лет уже непорядочно расставаться. А когда Джейн подружилась с той самой девушкой, стало очень сложно жить. Нет, Пол не забыл её имя — это имя забыть невозможно. Америка Зами — настоящая музыка в этих двух словах. Сердце Пола замирало, когда он его слышал, а в низу живота появлялось сладкое чувство. Хотя Пол в последнее время не слышал этого имени вовсе. Если быть точнее — десять лет. Когда он женился на Линде, Америка как испарилась, словно её никогда и не было. Пол не знал, почему, любя Линду, он жалел об исчезновении Ами. Он долго думал и переживал, думая, что женился на Линде только из-за её беременности, а потом понял, что Америка была лишь мимолётной страстью, символом его беззаботной молодости, а Линда станет хранительницей очага и заботливой матерью. Америка была хороша почти что во всём: начитанная, умная, красивая, вкусно готовила. Она бы стала отличной матерью, если бы в 1966-ом не сделала аборт, не объяснив причины. Единственным недостатком Ами, который Пола раздражал, была её закрытость. Она не договаривала многого, даже слишком. Она не приходила плакаться, переживая всё сама с собой. В 67-ом она чуть не умерла от депрессии, которая стала развиваться у неё после аборта и усугубилась на фоне смерти Брайана, её лучшего друга, а Пол об этом даже не догадывался. Потом Пол начал общаться с Линдой и понял, что не может думать ни о ком, кроме неё, и сам не заметил, как начал отдавать предпочтение ей. Пол соскучился по Америке. Он решил проверить, она ли это, догнал её и едва коснулся плеча, еле слышно произнеся: «Извините...» Девушка обернулась, и сердце Пола сжалось. Это была та же, прежняя Ами, которую он видел почти одиннадцать лет назад в последний раз, такая же молодая, очень красивая и чарующая. — Пол, это ты? — спросила она, прекрасно понимая, что перед ней Пол. — Ами? Думал, никогда тебя не увижу! — МакКартни слегка двинулся к ней, чтобы обнять, но между ними словно возвели ледяную стену. — Ты совсем не изменилась. Как ты? — Я? Ничего... А ты? Как твоя группа? Я была на твоём концерте в семьдесят шестом. Случайно попала, — Америка действительно не менялась: она могла сказать много слов, но так ничем и не поделиться. — Да? Мир тесен! — Пол пытался настроить контакт, но это почему-то не удавалось. — Сейчас у нас небольшой перерыв. Мы с моей женой занимаемся детьми. У нас растут три прелестные дочки и сын. Пол не знал, что нёс. Он даже ничего не сказал Америке про свадьбу: она как будто догадалась обо всём и тактично ретировалась. Пол понимал, как некрасиво поступил тогда, только сейчас. Он замолчал, испугавшись спугнуть Ами, как утреннюю полудрёму. — У меня тоже есть дочка, — неожиданно произнесла она. — Ей скоро восемь. — Прямо как моей Стелле! — Пол стал чуть смелее, поняв, что они уже взрослые люди, разошедшиеся в разные стороны. А чем ещё хвастать, как не детьми? — Можно их как-нибудь познакомить, повеселятся... Да и вообще, заходи на чай... — Не думаю, что это хорошая идея, — сказала Америка категорично, не дав МакКартни завершить фразу. — Извини, но я тороплюсь. Было приятно тебя увидеть. Америка поправила сумку на плече и сделала шаг вперед, но Пол осмелился вымолвить: — Постой!.. Зами обернулась. — Можно я хотя бы твой номер возьму? Не хочется потерять... ся, — он вовремя осёкся, чтобы не сказать: «Потерять тебя, как десять лет назад» — Давай я лучше возьму твой, — произнесла девушка. Пол попытался найти в карманах джинсов хоть одну визитную карточку. Как ни странно, единственная визитка нашлась в кармане ветровки. — Позвони мне, пожалуйста, — попросил Пол, впервые за много лет взглянув в глаза Ами, всё такие же глубокие, но намного более одинокие. Девушка отвела взгляд, осмотрела текст визитки и, кивнув, ушла. Пол проводил её глазами, пока её силуэт не растворился в горизонте. Пол тотчас же, как упустил Ами из виду, начал голосовать и поймал такси. Пока он ехал по городу в сторону дома, всё думал об Америке. Мыслить словами было невозможно, потому что они не могли объяснить эту неоднозначную ситуацию в полной мере, а потому Пол думал образами, красками, чувствами, музыкой воспоминаний. Он приехал домой как раз к началу ужина. Дети кинулись обнимать отца, и тот, находясь в прострации, лишь потрепал их по волосам. — Привет, — из кухни вышла Линда, снимая с себя фартук, и потянулась к Полу за поцелуем, и супруги коротко поцеловались. — Ты устал? Садись, сейчас будем есть. Линда удалилась. Пол снял ветровку и опустился на пуф около обувного стеллажа. В его голове была только Америка. Как же он будет смотреть в глаза Линде? А впрочем, ничего страшного не случилось... Ведь так? Всего лишь любовь молодых лет. Линда сама не отличалась ангельским поведением в шестидесятых, впрочем, о её похождениях Пол совсем не любил думать. Это всё равно, если бы они шли по улице и случайно увидели её первого мужа. Ведь так? Пол помыл руки и сел за стол. Линда о чём-то щебетала, Хизер не отставала от матери, Мэри не отставала от сестры, короче говоря, никто не молчал, кроме Пола. Он то и дело глядел то на напольные часы, то на телефон. Он не заметил, как ужин кончился, и дети разошлись по комнатам, и они с Линдой остались один на один. — Пол, всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — спросила Линда, подсаживаясь поближе к мужу. — Я? А, я, ну я... хорошо, а ты? — Пол понимал, как был нелеп. — Ты сегодня какой-то рассеянный. Ложись спать, — Линда улыбнулась, и её губы растянулись в розоватую дугу. — Да, наверное, — Пол тоже попытался выдавить улыбку, поцеловал жену в лоб и ушёл в спальню. Он долго не мог уснуть, ожидая, когда зазвонит телефон. Пол боялся, что трубку поднимет Линда и скажет тоном серьёзным, секретарским: «Извините, он сейчас не может говорить. Перезвоните завтра». Но часы тикали и шли, и звонить никто не собирался. Пол ждал звонка неделю, не выходя из дома. Он перечитывал книги, которые когда-то читал по её совету. Линда дома практически не появлялась, а ездила по своим хлопотам. Надежда уже почти угасла, и вскоре Пол вернулся к своему привычному состоянию жизнерадостного весёлого папочки. А чего можно было ожидать? Что девушка, даже замужняя женщина, которую он бросил, ничего не объяснив, будет звонить ему день и ночь? За одним из тихих семейных ужинов зазвонил телефон. Линда, брякнув вилкой, вытерла салфеткой рот и встала из-за стола. Она подошла к телефону и сняла его: — Алло, слушаю? Пол, это тебя, — Линда вытянула трубку в сторону мужа. — Какая-то девушка. Пол постарался не подскочить от радости. Он подошёл к Линде и перехватил телефон. — Алло? — спросил он с надеждой. — Здравствуй, Пол, это Америка, — послышался её прекрасный голос. Она явно была в хорошем настроении, и Пол это почувствовал. — Кто это? — шёпотом спросила Линда. Пол лишь отмахнулся, подхватил телефонный аппарат и уволок с собой в спальню. — Здравствуй, Ами! Ты не представляешь, как я рад тебя услышать! — воскликнул Пол. — Как ты поживаешь? — Всё хорошо. Пол, не хочешь ли ты сходить в субботу со мной на камерный концерт одного моего друга, джазового исполнителя? Папарацци тебя не поймают, будь уверен. — О, ты всё так же любишь джаз? Сходить интересно, конечно же! А как его имя? — поинтересовался Пол. — Это не важно. Важно, что у него очень интересный стиль и завораживающая музыка, — произнесла Ами. — С удовольствием! — воскликнул Пол. В коридоре послышались шаги, и МакКартни стих. — Тогда созвонимся! В субботу Пол пренебрёг первой репетицией группы перед туром ради встречи с Америкой. Она была как всегда обворожительна: её всё ещё тонкую талию подчеркивало чёрное платье, лицо оставалось нежным и ярким, глаза блестели. Она не сказала ему за вечер ни слова, но Пола это не расстраивало, потому что он имел возможность не сводить с Америки взгляда. Пол не мог поверить, что ей уже тридцать семь лет — Ами становилась всё более молодой и чарующей, как сама Весна. Пол молил, чтобы этот вечер никогда не кончался, но, увы, это произошло. Весь этот непредсказуемый джаз прошёл мимо его ушей. А в понедельник Америка позвонила снова и пригласила приехать в гости, чего Пол уж совсем не ожидал. Она жила в маленькой квартире в Камдене. Пол никогда не видел таких квартир: настоящая обитель чистоплотного человека, который прячется от мира под прикрытием джаза. На стене висел серебряный саксофон... точно, Америка играет на саксофоне! Могла ли так хоть одна из тех мимолётных барышень, что были у Пола? И может ли так... Линда? Америка заварила какой-то восхитительный чай и поставила пластинку с хитами R&B. — А где твоя дочка? — спросил Пол, оглядываясь по сторонам. — У сестры, — тихо ответила Америка, ставя перед Полом тарелку с печеньем. — А муж? — любопытствовал Пол. На него устремился ястребиный взгляд Америки. МакКартни и не думал, что она может так смотреть. — Никогда не было, — коротко произнесла она. Пол неловко замялся. В гостиной, в которой они сидели, стоял синий полумрак. Пол слушал песни, которые разжигали своими джазовыми гармониями в его душе какие-то особые чувства, они волновались в груди МакКартни все сильнее и сильнее. Они молчали, и Пол ощущал нарастающее чувство всепоглощающей любви и нежности. Он не смог сдержаться и поцеловал Ами. Он никогда не любил её, никогда не давал себе отчёта в любви к ней. Влюблённость — это не любовь. Любовь глубока, как Ами. Влюблённость — это палитра жгущих чувств, и только на это был способен Пол. Полу не хватало сил углубляться в неё. Только сейчас он понимал. Ами и есть любовь. Америка любила его всегда, и, зная это, Пол пользовался ею. Он мог напиться до беспамятства и приехать ночевать к Америке, потому что Джейн уже не пустит. Он мог занять у неё большую сумму денег и не вернуть. Он рассказывал ей о своих переживаниях, никогда не выслушивая её. Поцелуй длился одно мгновение, пока Америка не отстранилась, отпрянув к другому концу дивана. — Это было излишним, — коротко произнесла Америка. Она не готова была принять его так быстро. Пола как будто крепким кипятком окатило чувство стыда. Стыда за то, оставил Ами тогда, за то, что всегда её оставлял в одиночестве. Это одиночество и ломало, и закаляло её, но он должен был поступить иначе. Он поступил не по-джентльменски: надо было объясниться, а не уходить без прощенья, по-английски. И после всего этого он осмеливается её целовать? Они тут же бросились друг другу в объятия, как то бывало в шестидесятые, но сейчас ими овладевали другие чувства. В том числе чувство разочарования, что они не смогли понять своей любви раньше.***
Пол, дрожа от волнения, расхаживал по комнате перед коллегами. Он уже поведал им план действий, с трудом произнося слова заплетающимся языком. Мужчины переглядывались друг с другом, не осмеливаясь посмотреть на МакКартни и продемонстрировать свои сочувствие и осуждение. Линда была таким же участником Wings, но об этом плане она не должна знать в первую очередь. Пол не знал, в какой момент он усомнился во всех своих чувствах к жене. Сейчас ему требовались каникулы, как школьнику, мальчишке, который не может привести в порядок свою голову. Он не мог бросить Линду, одну, с четырьмя детьми на руках. Но жить без Ами стало невыносимо. И Пол придумал спектакль: в багаже найдут марихуану и арестуют МакКартни тут же, в аэропорту, прямо на глазах у жены, детей и поклонников. Пока они будут считать, что Пол заточен в тюрьме, он сможет провести с Америкой множество незабываемых дней. Пол начал понимать Америку снова. Она такая сложная, глубокая, непостижимая, и Пол только сейчас, уже на пороге пятого десятка начал понимать её. Она с возрастом стала тоньше чувствовать мир, и, как казалось МакКартни, всё меньше понимать, почему он к ней несправедлив. Иногда Пол верил, что такого человека, как Америка, не может существовать, его можно лишь придумать. Но он тут же убеждался в обратном, касаясь её тела. Почему жизнь сложилась так? Почему Пол жалеет, что так и не достался Америке? Это он хотел исправить за десять дней, которые проведёт с Ами в Токио. Самолёт, взревев моторами в последний раз, приземлился в аэропорту Окура в Токио. Поклонники и папарацци судорожно вглядывались в небо, ища самолёт с четой МакКартни на борту. МакКартни оказались в зале аэропорта. Журналисты кинулись к ним, чуть не сбивая с ног полицейских. «Не думал, что в Японии нас любят так же, как и в Англии!» — сказал Пол на ухо Линде. Вспышки фотоаппаратов били в глаза, как будто хулиганы кулаками, а затворы трещали, как пулемётная очередь. «Как хорошо, что это скоро кончится! — подумалось Полу. — Но надолго ли?» Полицейский отогнал журналистов, которые сдавили семью МакКартни со всех сторон, и начал осмотр багажа с чемодана Линды. Не успел он открыть чемодан, как из него выпал пакет с травой. Линда посмотрела на Пола, источая легковоспламеняемую ярость. — Что это? — спросил полицейский и, не дожидаясь ответа, буркнул в рацию: — Провоз наркотиков через таможню. — Это... это недоразумение! Этого не должно быть! — выкрикнул Пол, пытаясь изобразить удивление и выглядеть естественно, что ему удавалось, надо сказать, не так уж и плохо. Сквозь толпу журналистов к Полу и Линде пробрались двое полицейских. — Пол! Нет! Не надо! Не делайте этого! — Линда беспомощно смотрела в глаза полицейским, пытаясь спасти мужа. Его уже заковывали в наручники и уводили. Линда в последний раз заглянула Полу в глаза, и он исчез с полицейскими в толчее журналистов. Вот так и началась райская неделя Пола и Америки в одном из самых престижных отелей Токио. Пол решил не думать о том, что в одной из захудалых гостиниц в этом же городе Линда с тремя детьми беспомощно мечется по номеру, ища ответа. Они с Америкой забавлялись, как могли. Они с Америкой делали всё, что только придёт в голову. Они с Америкой купались в любви, наслаждении и алкоголе. Пол без устали твердил: «Ами, я обязательно женюсь на тебе. По крайней мере, когда подрастут дети». Ами лишь молчала. Верила ли она ему? Верила ли мать-одиночка человеку, который клялся, что женится на ней, но следующим же утром женился на другой? Дни пролетели незаметно. Накануне свидания Пола с Линдой, МакКартни полвечера пил успокаивающий чай и пытался осознать, что ему придется вернуться к прежней жизни и учиться насыщаться лишь короткими обрывками встреч с Америкой. — Ами, — Пол пытался найти какой-нибудь выход из комнаты, где дверей нет. — Если бы я действительно провёз марихуану, я бы сел на семь лет. Может, сбежим с тобой на эти семь лет, а Линде скажем, что меня посадили? — Не вздумай так сделать! — сказала Америка, посмотрев на Пола своим новым, тем самым ястребиным взором, которого он не знал никогда раньше. — Не смей ломать жизни своим детям. Следующее утро наступило нескоро, но наступило прямо на горло, мучительно душа. Пол приехал в полицию и умело разыграл перед Линдой этюд, как в театре одного актёра: он, несчастный, десять дней отсидел в тюрьме, смертельно соскучился по ней, по детям, голодный и уставший, а потом покрыл её лицо поцелуями. — Мисе Макаси, вась сясь консиса, — послышалось с порога камеры. Линда развернулась к мужчине и спросила: — Извините, почему нельзя отпустить моего мужа? Ведь это не его наркотики... Они вообще не наши. Нас могли подставить... — Накотики есть осе плохо! Накотики разрусают моск, подрываею насионалси достояние, накотики ведные! Мы не любись накотики, посом мы такие умные! Линда вышла из камеры, глубоко вздохнув, и вскоре после этого Пол уехал в отель, чтобы попрощаться с Америкой. Но её он не застал. Только сейчас он испытал на собственной шкуре, что пережила Америка, когда он женился на Линде. Она ведь любила его и готова была хоть вывернуться наизнанку, лишь бы не дать Полу почувствовать себя чужим, ненужным, ничтожным, подавленным, чтобы не дать ему угодить в беду. А он даже не объяснился ей. И... пользовался её чистыми телом и душой. МакКартни благополучно вернулись в Британию, и всё пошло своим чередом. Вскоре Пол решил распустить Wings и полностью посвятить себя семье. По ночам, когда оставалось время на себя и на размышления по отвлечённым темам, он думал об Америке. Она снилась ему каждую ночь, напоминая о себе, и воспоминания лишь больно полосовали саблями душу Пола. След Ами простыл. МакКартни звонил Америке, но номер был недоступен, три раза ездил в Камден, и только на четвёртой попытке выяснилось, что она переехала. Пол потерял всякую надежду обрести Ами вновь.***
История заканчивается в Лондоне в сентябре 1980-ого. Пол вновь решил прогуляться по городу, вспоминая времена The Beatles, вспоминая Америку, с которой они прятались то от Джейн, то от Линды. Дойдя до того места, где они случайно встретились год назад, Пол остановился. Сердце вновь больно полоснуло. Не нужно было никакой славы, никакого ажиотажа. Пол готов был променять их на тихую жизнь с Америкой. Больше всего хотелось вернуться в прошлое, в Лето Любви, снова повеселиться с Америкой, тогда ещё задорной и игривой, получающей удовольствие от жизни, не огорченной судьбой и самим МакКартни. Он обернулся и увидел беременную женщину. Он долго вглядывался в её лицо, пытаясь разобрать его черты, и в один миг, когда женщина уже вплотную подошла к нему, с ужасом понял, что это Америка. — Ами, это ты? — Пол пытался удостовериться в правильности своего предположения. Может быть, она — галлюцинация, иллюзия, мираж. — Привет, Пол, — она поприветствовала его непривычно радостно, но, не изменяя своим привычкам, стояла на отдалении. — Как твои дела? Как группа? — Распалась группа, — вскользь бросил Пол, обводя глазами живот Ами. — Америка, я знаю, ты часто ускользаешь от ответа, многого не договариваешь, но сейчас мне нужна правда. Это мой ребёнок? Америка смотрела Полу в глаза, ничего не боясь. — Да, — ответила она коротко, вложив в свой ответ страх и стыд перед всем миром и в первую очередь, перед Полом и Линдой. Ами начала перед жизнью робеть, потому что дорога ускользала из-под ног, потому что постоянно проваливалась под лёд. — Я... Ами, почему же ты молчала? Я бы тебе помог! — в груди Пола была настоящая буря, был ураган, был смерч, был торнадо. — Мне помощь не нужна. Мне помогут. Ты должен в первую очередь помогать Линде, а не мне. Она тебя любит, боготворит, она перед тобой благоговеет. Она — мать троих твоих детей. Такие красивые дети могли быть рождены только в любви. Они тебя ждут. Поверь, я не та, кто в действительности тебе нужен. — Но я же тебя очень сильно... — Пол попытался перебить Ами, но она сама не дала ему договорить. — Ты не прав. Пол, забудь меня, пожалуйста. Я уезжаю жить в другую страну. Не ищи меня. И береги Линду и детей, они тебя вправду любят. Я не смогу дать тебе столько любви, по крайней мере потому, что я одна. Прощай. Америка поторопилась прочь почти бегом, насколько могла. Пол не пытался её остановить. Что-то настолько сдавило сердце, что слёзы брызнули из глаз МакКартни. Пол сам кинулся бежать и, спрятавшись в закоулке, зарыдал навзрыд. Если бы можно было вернуть всё назад! Если бы можно было отказаться от славы! Если бы можно было не попасть в комнату, из которой нет выхода!
