Устойчивость

А куда ей было деваться? Ино уехала домой вместе с Нарой. Эти счастливчики без особых проблем сдали сессию, причем Шикамару умудрился закрыть ее на все пятерки. Наруто сдал. Тен-Тен сдала. Хината, Киба, Темари — да все сдали сессию, кроме Сакуры. Сдали проклятую анатомию с первого раза. Кроме Сакуры! Вредная старуха гоняла ее целый час, пока не нашла уязвимое местечко. Закидала вопросами, которых не было в списке, заставила рассказывать не только общие моменты, но и погружаться в частности. Добралась до репродуктивной системы и слила Сакуру всухую. Хотелось возмутиться и сказать «Какого?» Почему остальные отвечали только на вопросы своего билета? Почему никому не задавали столько дополнительных вопросов? За что, в конце концов? Но подставлять тех, кто шел после, не хотелось. Стоило разозлить Кохару — и половина курса отправилась бы на пересдачу. Пришлось готовиться, отнимая у сна самые последние часы. Пришлось жить на кофе. Временами Сакура чувствовала себя зомби. Но и со второй попытки не получилось. Не получилось, хотя Сакура знала о репродуктивной системе все. Ну почти все. На этом почти она и погорела. Оставалась последняя попытка. В конце августа на комиссии, где принимать будет не только одуревшая от безнаказанности старуха, но и кто-то еще. И рассчитывать оставалось только на этих людей, на их человечность и непредвзятость. Закрыв все остальные предметы без проблем и на хорошие отметки, она погрузилась в работу. Летом общежитие было закрыто. Всех студентов выселяли до августа, чтобы помыть и продезинфицировать помещения. Проще говоря, собирались полтора месяца гонять тараканов, которые из года в год верно и преданно умирали, но не уходили. Сакуре пришлось искать жилье. Пришлось искать деньги на жилье. Пришлось работать с одним выходным в неделю, когда сил оставалось ровно столько, чтобы пройти от кровати до кухни, закинуть в себя еды, вернуться к кровати и проспать до самого вечера. У нее совершенно не было времени учить анатомию. Середина августа подкралась незаметно. Настолько, что, заполняя с утра лист назначений, Сакура не сразу обратила внимание на дату — семнадцатое августа. А когда поняла, отчего вдруг ей стало неспокойно, подскочила, выпучив глаза и прикрыв рукой рот, чтобы не заорать. До экзамена оставалось всего двенадцать дней! Двенадцать! Так ничтожно мало! Вечером нашлись силы на поиск упакованных в коробки тетрадей с конспектами, ответов на вопросы и книг. До заселения в общежитие Сакура не планировала раскрывать их. Но внутренняя тревога не отпускала. Нужно было хотя бы немного подготовиться. Иначе вместо лекций ее ждало отчисление. За полтора месяца знания изрядно потускнели. Повторяя вопрос за вопросом, Сакура думала о том, что не зря Кохару отправила ее на пересдачу, потому что нельзя так быстро забывать важное. Нельзя с таким несерьезным подходом к обучению идти в медицину. В тот вечер ей удалось добраться аж до четвертого вопроса. На нем она и заснула. А потом было три смены подряд, во время которых не то что учить — поесть времени не было. А потом… Сакура запретила себе вспоминать про поцелуй. Так иногда люди бросают курить — раз и все. Больше никогда и ни за что. Вернувшись домой после морга, Сакура застряла на лестнице между этажами, только там в полной мере осознав, что произошло. Только там ее накрыло понимание — профессор Хатаке поцеловал ее сам. Он целовал… черт, он ведь целовал ее! Ведь он… Она сползла на ступеньки, держась рукой за перила и просидела так, пока ее не нашла обеспокоенная Ино. Пока не схватила ее под мышки, что-то громко приговаривая, и не оттащила в комнату. Там, лежа на кровати, Сакура не могла вымолвить ни слова в ответ на расспросы подруги. Она всерьез сомневалась в собственном рассудке. В конце концов, разве у них на вводном курсе не было разговоров об играх мозга? О том, как иногда человек настолько ярко представляет желаемое, что верит в его реальность. Так, может, этот поцелуй — поцелуй в морге, боже! — и был всего лишь ожившей фантазией? А губы тянуло. Припухшие, они отзывались даже на прикосновение к краю чашки. Слишком по-настоящему. Выбирая между здравым смыслом и восторженностью, между желанием подойти к нему и спросить, что это было вообще, куда внезапно пропала разрекламированная асексуальность, и страхом услышать правду, которую ее сердце и разум не потянет, Сакура приняла очень взвешенное решение. Она не вспоминала о поцелуе, никому не рассказала о поцелуе, всячески избегала встреч с профессором. Последнее оказалось гораздо проще первого, потому что назначенный на пост ректора, он почти исчез из коридоров университета. А разразившийся следом скандал свел его внезапное появление среди студентов практически к нулю. Убедиться в правильности своего выбора Сакуре удалось почти сразу. Ведь профессор тоже не искал встреч. Он не караулил ее на выходе из аудитории, не вызывал к себе в кабинет, не стоял в машине с включенным мотором рядом с университетским крыльцом. И как бы ни было обидно это признавать, но это могло означать только одно — ничего серьезного между ними не было. Так, баловство. Забить и забыть. Вот только анатомия поменяла ей все планы. Хотелось ли ей идти к нему домой и просить о помощи? Нет. Хотелось ли ей быть отчисленной из университета? Нет. Выбирать из двух зол меньшее — о, это самая веселая игра на свете. Выбирать, когда ты ни одно, ни другое не хочешь. Словно перед тобой ставят пригорелую запеканку и манную кашу с комочками. Вот только в этой игре третьего не дано. Договорившись насчет недельного отпуска, Сакура волевым усилием заставила себя признать, что сама не справится, а значит — ей нужна помощь. Того единственного человека, который умудрялся объяснять легко и понятно, чьи слова она запоминала и хранила долго-долго. Она упаковала в свою сумку конспекты, книги и чистые тетради, забросала туда кучу карандашей и ручек, приготовила отдельные листы для записи ответов, накрутила на макушке кулю и решительным шагом отправилась в логово льва. В том, что он ее прогонит, осмеет или зарядит неприемлемые условия, она не сомневалась. Она все еще не понимала его. И ей все еще были нужны его объяснения. О том, как это может выглядеть в глазах случайных свидетелей, мысли не приходили. Потому что намерения ее были чисты и невинны. Визиты к одинокому мужчине, который по странному стечению обстоятельств был главным человеком в университете, не казались Сакуре чем-то постыдным. Ей было немного неловко. И еще немного тревожно. И совсем капельку обидно. Обидно, потому что он сделал такой равнодушно-добродушный вид, который мигом поставил жирный крест на всех почти похороненных, хранящихся на одно честном слове глубоко-глубоко в подсознании мечтах. Он не помнил о поцелуе. Не придавал ему никакого значения. И совершенно не смущался. Вдох-выдох. Еще один. Неважно. Так даже лучше. Несомненно. Просто идеально. Урок начался с разговора о еде. Пока профессор доставал из холодильника закуски, лимонад и предлагал это своей гостье, Сакура завела разговор о главном. Об анатомии. — Для чего мне нужно так подробно знать строение мужской репродуктивной системы, если я собираюсь идти в педиатрию? На что получила лишь неразборчивое хмыканье. Пережевывая бутерброд и запивая его молоком, этот непостижимый человек только приподнял брови, словно хотел сказать «Потому что», улыбнулся, растягивая ходящий ходуном рот в стороны, но не сказал ни слова. Сакура напрасно ждала от него каких-то пояснений. Даже уничтожив полностью свой бутерброд, он так и не ответил. — Ладно. Тогда давайте я спрошу, как мне запомнить эти бесконечные детали? Язычок мочевого пузыря, бульбуль… блин, бульбоуретальная железа, предстательные проточки, ампула уретры, ножка полового члена… и… блин… что там еще? Пока она лезла в книгу, чтобы подглядеть расписанное часто-часто строение полового члена, профессор подошел ближе и тыкнул пальцем в картинку, которую дотошно изучала Сакура. — Ты забыла простату, лакуну уретры, уретру, головку полового члена и ладьевидную ямку уретры. А также глубокую артерию полового члена и… погоди, тебя Кохару именно по этой теме гоняла? — Удивленно вскинул брови, распахнул глаза и замер. Видимо, это имело какое-то особое значение, известное лишь избранным. Негативные мысли тут же зашебуршались в голове, выдавая теории одна веселее другой. И ни одна не была хорошей. — Она гоняла меня по всему курсу! Но запнулась я только тут. Потому что эту тему мы проходили не так подробно, как остальные. И поэтому я не смогла ответить на все вопросы. И… — Сакура сбилась, чуть не выдав порцию желчи, копившейся с момента последней пересдачи. При всей своей любви к людям, эту вредную старуху она почти ненавидела. — Забавно. Он застыл, рассматривая ее так долго, что на какое-то мгновенье Сакура успела испугаться, пожалеть о своем решении и подумать, что ну его в баню этот универ — жизнь дороже. Будь профессор Хатаке простым человеком, таким же, как большинство ежедневно встречаемых на учебе, в транспорте и на работе, Сакура бы улыбнулась ему и пошутила в ответ. Но он. Он не был простым ни на один грамм. Разглядывание прекратилось так же внезапно, как и началось. Он медленно смахнул свой взгляд седыми полосками ресниц, плавно отвернулся и ушел. Оставил Сакуру на несколько минут в одиночестве. В смятении и сомнениях. «Надо успокоиться. Ну в самом деле, разве может быть что-то страшное? В конце концов, я пришла сама, он меня не заманивал. И ему, кажется, совершенно плевать на меня. Скорее всего пошел переодеться. Это же очевидно. Мне определенно нужно успокоиться. Я накручиваю себя на пустом месте», — думала Сакура, проворачивая в пальцах погрызенную на конце ручку. Отсутствие профессора здорово беспокоило. И как бы разумные мысли ни пытались вернуть ей уверенность и спокойствие, внутренняя тревога не отпускала. — Тогда давай подпишем договор. Я обязуюсь обучить тебя анатомии так, чтобы ты смогла сдать экзамен у госпожи Кохару, а ты обязуешься стать моей домработницей на время обучения. — Его голос раздался слишком близко и неожиданно. Сакура слегка вздрогнула, пытаясь не закричать от неожиданности. Когда она предлагала все, что угодно, взамен на его помощь, то делала это без четкого представления. Ну то есть, это же просто оборот речи такой, который показывает полное отчаяние человека. Это же не официальная оферта. Так обычно говорят погибающие люди. И после этого любой нормальный человек… ах да… — Давайте. — Она выхватила из его рук исписанную красивым почерком бумагу, нашла глазами строчку с его подписью и размашисто нацарапала свои инициалы чуть ниже. В конце концов, прямо сейчас ее вполне устроил бы и договор с дьяволом. Почем там нынче души? — Теперь мы можем начать? — Даже не прочитаешь? — что-то в его голосе смутило Сакуру, заставив внимательно посмотреть на лист, который профессор держал в руках. Она ведь и правда не прочитала. Но разве там есть что-то, кроме сказанного? — Так значит, ты согласна жить здесь всю эту неделю? — Что? — Кажется насчет договора с дьяволом она не погорячилась. Неужели он и правда написал там такое? Неужели она сама подписалась под этим? У него там не температура часом поднялась? С чего вдруг предлагает такое? Совсем ее ни во что не ставит? Решил, раз она такая доступная, что не оттолкнула его в морге, то можно делать все, что взбредет в голову? Черт! Да даже если так, разве у нее есть выбор? — Вы же шутите? Вы же несерьезно? Вместо ответа он поднес к ее лицу договор и пальцем указал место, где было написано «проживание, питание и обучение на территории преподавателя». А еще чуть ниже там был перечень той работы, которую Сакура должна будет выполнять. Увидев список, она чуть не засмеялась. Ну в самом деле, Золушке задавали меньше. Абсурдность происходящего накрыла Сакуру такой волной гнева, что она сама себя испугалась. Так значит, он хочет сделать из нее послушную собачку, которая будет повиноваться всем его командам только потому, что у него есть нечто ценное? «Только не делай вид, что не предполагала подобный сценарий! Ты же прекрасно знала, к кому идешь за помощью. А значит, поздно строить из себя святую наивность, невинность и хлопать глазенками. Принимай решение!» — тут же вклинился внутренний голос. Чертова совесть, чтоб ее разорвало. — Плевать. Я выдержу. Если Кохару поставит мне хотя бы тройку, я все выдержу. Мне осталось учиться всего три года, у меня больше не будет анатомии, я больше никогда не окажусь в таком положении. Я обязательно доучусь и буду работать. А вот это все просто забуду, как страшный сон! — Она вскочила со своего стула, подошла к веселящемуся профессору и очень четко проговорила свое настоящее согласие. Проговорила так, чтобы у него не оставалось иллюзий. А он улыбнулся еще шире в ответ, сложил их договор пополам, еще пополам и спрятал в задний карман брюк. — Отлично. Тогда давай приступим. Они разбирали репродуктивную систему до глубокой ночи. Пока нарисованный в учебнике половой член с бесконечными названиями не отпечатался в памяти Сакуры лучше, чем собственное имя. У нее затекали ноги, руки, мучительно горели плечи, начинало стучать в висках, но она держалась. Все время подбадривала себя мыслью о том, что великие люди в свое время тоже проходили через ад, но не сдались. И только потому стали великими. Вот и она тоже. Сможет. Совершить великий подвиг и сдать треклятую анатомию. Это ведь почти равно открытию пенициллина. Или даже круче. — На этом сегодня все. Тебе останется помыть тарелки, вытереть со стола и убрать все в холодильник. Я спать. — Он потянулся, сцепив свои длинные руки над головой и крепко зажмурившись, а Сакура подумала, что даже если не сдаст эту чертову анатомию, у нее останется целая неделя чудесных воспоминаний. Потому что это на самом деле было чудесно. — Где мне можно лечь? — Она тормознула его в коридоре, запоздало вспомнив один из пунктов контракта. Взгляд сам собой метнулся к дивану в гостиной, тут же прикидывая обустройство уютного гнездышка. Вряд ли в его квартире имелась комната для незваных гостей. Но даже если так, то уборщице там точно делать нечего. — Где захочешь. — Он сделал широкий жест, обводя рукой свою квартиру по кругу. Потом зачем-то подмигнул и ушел, бросив на прощанье: — В моей спальне теплее. — Я лучше околею на коврике под дверью, — злилась Сакура, хватая со стола тарелку с сырной нарезкой, пакет хлеба и бутылку молока, — спи сам в своей спальне, чертов извращенец. Она яростно терла тарелку и два стакана, сметала со стола крошки, вытирала капли, подметала пол. Несложная бытовая работа, которую обычно даже не замечаешь, теперь казалась Сакуре каторжным трудом. Закончив с озвученными профессором делами, она пошла в душ, встала под теплую воду и только там наконец-то расслабилась. И все поняла. На самом деле, ей очень повезло. Она не просто получила согласие на обучение. Она получила крышу над головой, питание и возможность пользоваться целой кипой книг, которые аккуратно стояли на полочках в одной из комнат. За несложную работу ей открылся доступ к таким богатствам, о которых многие и мечтать не смели. И ей совсем не стоило злиться или обижаться. В конце концов, ее хроническое влечение к профессору было успешно купировано, отголоски того возбуждения, которое накрыло в морге во время поцелуя, уже не мешали находиться рядом с ним. А звук его голоса больше не запускал стада мурашек по всему телу. Да и от взглядов его она не начинала пламенеть изнутри. Так что… — Мне просто нужно сдать анатомию. Это всего лишь деловые отношения. Ничего личного. Я справлюсь. — Шептала она тонким струям, прокручивая в голове недавно изученную тему. Учеба, учеба и еще раз учеба. Ее больше ничто не должно волновать. Никаких профессоров, которые целуются так, что забываешь, как дышать. — Совсем забыл положить чистые полотенца, — его голос раздался сразу, как только Сакура выключила воду. Заставил обмереть и инстинктивно прикрыться руками. Как долго он? Нет, почему? Что? Да какого вообще он зашел без стука? — Я стучался, но ты, видимо, не слышала. Она все никак не могла набраться смелости и поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Вот тебе и повезло. Даже искупаться не может без свидетелей. — Спасибо, — процедила недовольно. И все же не удержалась. Глянула исподлобья в сторону двери, надеясь, что ее взгляд выглядит достаточно убийственно. Ей не хотелось выглядеть напуганной. Не хотелось выглядеть пойманной. Она просто хотела, чтобы он перестал смотреть и ушел. Но он не смотрел. Он только протягивал руку с пушистым полотенцем, оставаясь за дверью. — Завтра покажу тебе, где тут что лежит, а пока возьми. Пятнадцать минут спустя лежа на диване, укрывшись одеялом и всматриваясь в плотную темноту, Сакура думала о том, как же нелепо и забавно выглядела она, прячась от человека, который за ней не подглядывал. И как же плохо она на самом деле думает о том, кого так трепетно любит ее непослушное сердце. Думала, как бы проснуться пораньше, чтобы приготовить ему завтрак и показать свою благодарность. Думала о том, что нужно бы вымыть окна после недавних дождей. А еще вспоминала, не ограничивая себя ни на секунду, о том, как красиво смотрелись его длинные изящные пальцы на рисунках в атласе. Особенно на том, где была изображена женская репродуктивная система. — Боже, я просто ненормальная. Зачем о таком вспоминаю? — сладко улыбаясь, думала она, проваливаясь в заполненный волнующими образами сон. Утро наступило ближе к двенадцати. Ее будильники не сработали. Хозяин квартиры ушел пораньше, не обеспокоившись пробуждением новой прислуги. И оставшийся без внешних раздражителей организм решил посвятить драгоценное время сну. Сакура потягивалась, пытаясь выпутаться из мягкого одеяла. Стоило приоткрыть глаза, как хорошее настроение тут же плеснулось в них мягким приглушенным светом, приятными запахами и тишиной. — Ладно-ладно, я признаю. Это хорошая сделка. Умыться, позавтракать и приступать к уборке. Этот план сформировался в голове еще до того, как ноги спустились на пол. Предвкушая день, заполненный приятными хлопотами, Сакура стала напевать. Что-то простое и не навязчивое, из тех песен, что так любила слушать во время работы. Она двигалась по квартире одинокого мужчины с небольшим изумлением. Похоже, ему прекрасно удавалось справляться с поддержанием порядка и самому. Но все же в некоторых местах скопилась пыль, где-то в беспорядке лежали вещи, а посуду после завтрака он так и не помыл. — Ну какой же заботливый! Проследил, чтобы я не скучала, — пробормотала Сакура, смахивая тряпкой крошки со стола. Уборка заняла всего час. Приготовление ужина еще час. Остальное время было целиком посвящено повторению полученной накануне информации. Увлёкшись, Сакура даже не услышала, как хлопнула входная дверь, как тихо прошелестела снимаемая верхняя одежда, как приглушенно стукнула снятая обувь. Но она не смогла не заметить госпожу Цунаде, ворвавшуюся в квартиру с индейским кличем и двумя пакетами, забитыми, судя по звону, бутылками с алкоголем. — Попался, засранец! Ну-ка показывай быстро, как там поживает твой… — она осеклась, увидев припечатанную изумлением Сакуру, оглянулась, выискивая и не находя свою жертву, посмотрела в прихожую, словно проверяя — в ту ли квартиру попала, а потом, как ни в чем не бывало, спокойно прошла на кухню. — Учись, учись. Не обращай на меня внимания. Я только оставлю вот. Она и правда оставила пакеты, выгрузив содержимое в холодильник, и ушла, бросив на прощание, что вернется попозже. — Интересный намечается вечерок, — горестно вздохнула Сакура, вспомнив свой опыт спасения этой великолепной женщины от алкогольной комы. Только бы это не помешало занятиям. Времени оставалось мало, а тем много. и каждый день был на вес золота. Профессор задерживался. На часах стрелки уже перешагнули через девять вечера, а его все не было. Это было странно. Он ведь сам сказал накануне, что приедет не позднее семи. Это заставляло нервничать. Что делать, если госпожа Цунаде и правда вернется, а в квартире по-прежнему будет одна лишь Сакура? Ей придется составить компанию этой известной своим губительным пристрастием к алкоголю женщине? Время шло, ночь густела за окном, сон то и дело накидывал на Сакуру свою шелковую удавку. Учиться одной было и вполовину не так интересно, как с ним. Всякий раз, как она ловила себя на этой мысли, вставала и шла умываться. Ледяной водой, плеская на шею так, чтобы холодные ручейки затекали на спину. Интересно, если он безответственно пропустит этот вечер, проигнорировав свои обязанности по их договору, она может завтра наплевать на уборку? Ближе к полуночи дверной замок снова щелкнул. Но на этот раз Сакура отчетливо услышала его. Потому что ждала. Напряженная и злая. Вернувшийся профессор долго копался в прихожке, снимая верхнюю одежду и обувь. В какой-то момент захотелось выйти и помочь, но Сакура осталась сидеть на месте, представив, как не сдержится и начнет пилить его. Наконец седая шевелюра показалась из-за косяка. Медленно и неуверенно дернулась вперед, сделав пару рывков, а потом, словно в замедленной съемке, стала падать на пол. Резкий запах алкоголя остановил добродушную Сакуру в шаге от лежавшего на полу мужчины. Он был зверски пьян. И не заслуживал ни помощи, ни сострадания! Гнев взбурлил в ней с такой силой, что нога даже дернулась ударить, но вовремя остановилась. И вот это пришлось ждать весь вечер? Из-за него она волновалась, то и дело бегая к окну и пытаясь высмотреть на улице хоть что-то. Из-за него стала учить новую тему, надеясь произвести впечатление своими познаниями? Ну нет! Нет, похоже сама судьба против желания Сакуры стать врачом. С ума сойти можно! На второй же день прийти домой так поздно, пьяным в хлам, зная, что она его ждет, чтобы учиться! Нужно собираться и уезжать. Да. Так будет правильно. — Сакура… — его шепот ударил ей в спину, когда она проходила мимо, намереваясь уйти. В руках болталась сумка с учебниками, на плече висел рюкзак, набитый тетрадями. Глаза блестели от злых слез. На этот шепот можно было не обращать внимание. На это бесчувственное бессовестное тело можно было не обращать внимание. Но от обиды Сакура совсем разучилась здраво мыслить. Она остановилась, присела рядом и, обхватив его лицо ладонями, проговорила как можно громче: — Я так ждала вас весь вечер. Вы обещали научить меня. Это не честно. Я ухожу. Он пытался открыть глаза, как только услышал ее голос, но алкоголь в крови явно мешал. И все же, стоило ей замолчать, как он тут же вскинулся, приподнявшись, сел рядом, опершись спиной на угол шкафа, и схватил ее за руки. — Нет… подожди… — маска на его лице помогала сдерживать густейший перегар, шумно выдыхаемый снова и снова. Борясь с собственными веками, он так забавно выпучивал глаза, пытаясь поймать момент и сфокусироваться на Сакуре, но снова и снова проигрывал силе притяжения и собственной слабости. Глядя на его бестолковые старания, она даже улыбнулась, злорадно представив, как тяжко ему будет с утра просыпаться на полу в коридоре. Ну и пусть. Так ему и надо. — Отпустите меня. — Попытка выдернуть руки из захвата не увенчалась успехом. Наоборот. Вместо желанной свободы Сакура упала прямо на грудь профессора, впечатавшись лицом в теплую ткань рубашки на его груди. Успела только приподнять голову, чтобы посмотреть на него, чтобы что-то сказать, как вдруг: — Поцелуй меня, пожалуйста.