Brand new champ

12 сентября 2021

после гран-при в Монце, каждый носящий символику серебряных стрел, не мог не испытывать липкого чувства разочарования. да, гонки это не тот вид спорта, где легко оставаться несменяемым победителем. да, за эти семь лет чемпионства команда ни раз была в затруднительных ситуациях. но чем дольше ты держишь титул, тем сложнее становится его защищать. здоровым, молодым, голодным «новичкам» в каком-то смысле легче добраться до верхушки подиума. их больше мотивируют грядущие спонсорские контракты, ожидания команды, предвкушение брызгов победного шампанского на ступени пьедестала, светящиеся гордостью глаза родных и даже пресловутые требования к самим себе. это как при осаде: есть наполненные жизнью и решительностью завоеватели, пришедшие с домашних просторов, а есть обороняющиеся в крепости, утомленные под гнетом врага. вот и к Льюису подкрадывалось со спины это давящее ощущение сдерживания. он не задумывался о голландце как о серьезном постоянном противнике в прошлых сезонах — Макс был слишком молод, разбивая болиды один за одним, набираясь опыта, а реальные соперники британца менялись от заезда к заезду. сейчас же, он проигрывает четвертый раз подряд, уступая уже пять очков в чемпионате. — вот дерьмо! — в трейлере, после подиума, уже не было смысла проявлять выдержку, которую годами тренировал в Льюисе отец. в его личных пяти квадратных метрах со второй половины сезона всегда стоял манекен для бокса, и комната запиралась на ключ изнутри — почти непозволительная роскошь среди кишащего журналистами, камерами и зеваками паддока. для профессионального бокса, удары британца были слишком эмоциональными, агрессивными, и от этого — не точными. костяшки кистей уже саднило, а челюсти сводило от перенапряжения. ему хотелось бы проораться матом, но среди тонких пластиковых перегородок это было не уместно. если, конечно, он не хотел на утро обнаружить в новостных лентах breaking-news о том, как семикратный чемпион переживает поражения. Хэмилтон пробовал разные тактики: осторожничал, давая голландцу достаточно места, не убирал ногу с газа, продавливая до последнего, прибегал к помощи Валттери, чтобы быть безоговорочно первым, и после первых поворотов уезжать в чистом воздухе. и что вышло? Ферстаппен на протяжении всего сезона продолжал наступать на пятки его чемпионской серии. нравилось Льюису это или нет, Макс стал своенравным, но достойным соперником, с которым приходилось считаться. ему бы все равно извиниться перед командой, хотя и знает, что в сегодняшнем дне, в этом чемпионате нет ни оправданий, ни исключений. между ним и победой стоит только он сам. и еще тот парень в соседней машине. такой же быстрой и надёжной, как его. и если с самим собой он договорится, значит, главное теперь — победить того парня. после одного из разгромных для Mercedes поражений, на пост-брифе Ники сказал им: — все совершают ошибки. критичные ошибки. у команды всегда будут неудачи, но это не проблема. ни одна команда не выигрывает все гонки. но самые трудные гонки, самые болезненные — становятся лучшими уроками. в итоге мы чему-то научимся, восстановимся и станем еще сильнее. конечно, это не мог быть Ники. но слова, сказанные им после одного из разгромных для Mercedes поражений в Монца — подействовали на пилота как бальзам, напоминая, «Sometimes You Win – Sometimes You Learn». Льюис снова извинился перед Тото, командой и сел разбирать заезд с механиками. за 8 лет Mercedes стали для него семьей, и после неудавшихся уикэндов неприятнее всего было видеть именно их досаду. за годы в Формуле он научился многому, и уступать — точно не в его приоритетах. особенно, если этот год может быть одним из его последних на треке.

✗✗✗

Макс и «быки» сегодня гуляли с размахом. большая часть бутылки Jack Daniel's в одного? — легко. парни из команды отвешивали сальные шутки, дымя кальяном, рядом крутились блондинка и рыжая, недвусмысленно касаясь бицепсов, бедер победителя Гран-при, громкие басы нового альбома Дрейка погружали парня в сладостную дрему забытия. обычно Макса было не найти в таких местах: он любил праздновать уединенно, с близким кругом семьи, друзей и команды. но сегодня ему отчаянно хотелось забыться. забыть. черный болид с инициалами 44 и все что произошло на трассе — сегодня было как-то особенно грязно: у них с Льюисом было пару касаний на старте, а на 24 круге он подрезал чемпиона, у которого пробило колесо — ему пришлось съехать в отбойник и завершить заезд. Макс видел запись того момента и, казалось, почти слышал поток отменного мата британца. к счастью команды, даже после нескольких секунд штрафа Ферстаппен все равно остался лидером чемпионата. сидя здесь, на кожаном диване, он почти физически ощущал чувство накатывающей тошноты. распрощаться со всеми, оставить бутылку у бара, и чуть пошатываясь выйти на осенний воздух — стало лучшим решением. голландец сел за руль Aston Martin и двинулся в направлении отеля. на дорожке он увидел выезжающий с парковки серебристый Mercedes-AMG GT R Pro с тонированными стёклами. такой был только у одного человека здесь — у того, с кем он очень хотел поговорить и одновременно больше всего избегал встречи. он не скажет с полной уверенностью чем думал — то ли алкоголь ударил в голову, то ли совесть обострилась, но Ферстаппен последовал за Хэмилтоном на приличном расстоянии.

✗✗✗

Льюис гнал двести по подвесному мосту: открыв крышу кабриолета он срывал голос в пустоту звездного неба, но все равно не слышал ни одного слова — встречный ветер уносил с губ слова, словно забирая с собой всю ярость, безысходность, напряжение, накопившееся за последние пару месяцев. в этот момент он чувствовал себя абсолютно свободным. он обнулялся. не существовало спонсоров, контрактов, борьбы за подиум, медиа, вечного прессинга, изнуряющей работы день ото дня (без которой он едва знал кто он вообще такой)... была ночь: свежий воздух пропах опавшей листвой. его свидетелем было само небо. спустя часа поездки по высокоскоростной трассе внутри стало наконец пусто. звенящая тишина. был только этот момент, сейчас. британец свернул на стоянку рядом с причалом, вышел из машины, и молча облокотился на перила. внутри плескался океан спокойствия. будто-то откуда-то из-под воды до него донесся звук собственного имени. он не сразу вынырнул из своих чувств и мыслей: — Льюис, поговорим? — что за черт?..