Одинокий волк

Кого в ваше время называют волком? Может отчаянных искателей адреналина или безумцев, что зачинают драку против толпы в одиночку? Возможно нечистивых мечтателей, что рвут глотку ради глотка свободы, заранее зная, что расправа будет скорой? Не знаю, да и не могу знать, я лишь стараюсь вспомнить клише ушедшей эпохи, на которую, надеюсь, в положительных аспектах походит ваша, клише эпохи изобилия, времён, когда вода была повсеместно пригодной, ветрины лавок и магазинчиков не знали пустоты, а бездомные прибывали сыты да пьяны, когда электричество питало города и страны, топливо сжигали в баках миллионы автомобилей, и единственной заботой были деньги, которые большим количеством зачислялись на пластиковую карту. Я не помню той поры, или избирательно забываю, ведь определенные эпизоды то и дело всплывают в моей памяти и возбуждают чувство ностальгии, от которой так тяжело избавится, ведь после сладких минут забвения тянутся вереницей пресные недели скитаний. Я наверняка жил и в лучшие годы своего прошлого, однако лучшее воспоминание в моей памяти, это памятный день перед тремя ударами. Только закончилась пятилетня война за приграничные острова. Молодые ветераны, что только вернулись с полей, кутили и оттягивались в своё удовольствие. Каждый день был праздником, и каждый был рад тихому небу да чистой постели. Я не воевал и не был героем, даже армейская служба обошла меня стороной и к мирному небу был привычен. Лишь пару раз меня по долгу службы забрасывало на рубежи обороны, мои лучшие фоторепортажи для журнала, для "Духа единства" : "Обед под свинцовой симфонией" и "Кот в окопе-лучше девки", в остальном я ездил по госпиталям, призывным пунктам и учебкам, фотографировал для статей, призывающих поднять дух и сплотить нацию. Со своих вылазок я зачастую привозил сувениры: гильзы, значки, даже патроны. Несмотря на то, что мой дом был в десяти часах езды скорого поезда от границы нашей необъятной, в прихожей я хранил гордость своей коллекции: набор для самообороны, для защиты и выживания, собранный по подобию армейской амуниции но с некоторым отличием. Кроме того я имел коллекцию из пяти оригинальных револьверов времен Дикого Запада, обреза винтовки Мосина, пару стандартных армейских пистолетов и духового ружья. Страсть к оружию видимо передалась мне от отца, по отрывочным воспоминаниям, он хранил дома двуствольное ружьё и пару другую самопалов, может мы даже делали их вместе, но когда я уехал жить за город, отсутствие оружия приобрело форму фобии и мании. Сначала я купил обычный пистолет, но остановится уже не смог, и как оказалось, не напрасно. В день перед тремя ударами, помню, лежал на траве позади дома, под мелким дождем и жевал какие-то красные ягоды с кислинкой, солнце светило, даже слепило сквозь тучки и радугу, на небе плыли фигурные облака, я слушал редкую кассету с заграничной музыкой через новые наушники, сердце билось в такт песне, и ничто не могло сломать идиллию. На припеве я увидел первый вражеский аэроплан, он был перекрашен в наши цвета, его динамики играли наш гимн, я проследил его полет до видимых границ. Разведчик сбрасывал листовки, одна попала и ко мне. "Всем готовым сдаться и отказаться от действующей власти, вывесить в каждое окно белые простыни, дома без простынёй подлежат уничтожению." - говорилось в листовке. "Уничтожению?!"-я вывесил простыни, но четно. В шесть часов после полудня того же дня наши вооруженные силы выпустили ядерную боеголовку, а Объединенные Материковые Республики (ОМР) выпустили ответную ракету, обе были сбиты и упали в прибрежный океан, обе дитанировали, что вызывало чреду землетрясений и цунами, по приблизительным подсчётам, выжило чуть более двух миллиардов человек из тогда живущих восьми. Что послужило причиной пуска ракеты? Ходят слухи, что все вызвано коротким замыканием, некоторые говорят, что во всем виноват котёнок ответственного за кнопку, другие ратуют за шпионские атаки, но я считаю, что не стоит искать причину на стороне, когда кнопка была всего-то одна. Да, одна, наш правитель с манией преследования был настолько подозрителен, что решил единолично отвечать за единственный ядерный чемодан, дабы избежать измены, но предателем оказалось собственное эго и некоторое стечение обстоятельств, а может старик и сам, окончательно сбрендив, на неё и нажал. Во время первого удара, что случился на следующее утро после взрыва, я вывешивал белые простыни на окно. А именно, я стоял на первом этаже своего дома, на левом плече висели грудой влажные, только из стирки простыни, одну из которых я вытряхивал в окне, наблюдая за взбесившимися мухами, что хаотично мельтешили перед глазами. " Что эти вояки со мной сделают?"- мысль не давала покоя,- ''предательство ли, или единственное спасение?"- я искал оправдание своей трусости, и решил что выжить любой ценой- есть человеческая натура, и лучше уж саботировать в плену, чем умереть напрасно, разумнее этого я ничего не придумал, хотя и не собирался саботировать в плену, вообще, я даже надеялся на наше поражение, жизнь при тоталитаризме и дефицит заграничных товаров казались мне ужасной перспективой, я мечтал пить газировку и открыто показывать, говорить о волнующих меня вещах, я хотел свободы и вседозволенности (в границах разумного), и я получил свободу сполна. В момент, когда две центральные мухи врезались друг в друга и произвели сальто Бернулли, случился первый удар, земля задрожала, затрясся дом, столовая утварь с дрожью скатилась на пол и разбилась в мелкие острые блестящие осколки, лампочки в люстре лопнули, я упал на спину, на меня выпала оконная рама, стекло в которой чудом осталось цело, рухнули шкафы и стулья, яблони сбросили плоды, а сарай на улице развалился на доски. Столько разрушения за десять секунд,-" Бомбят"- подумал я. Как у человека пугливого и слабого, у меня был собран вышеупомянутый набор выживания : консервы, противогаз, ружье, патроны, револьвер и медикаменты. Все эти сокровища лежали в прихожей под плотяным шкафом и одеждой. Я в панике раскидывал рубашки и куртки в стороны, я сорвал дверь с петель и в порывах страха рвал свои рукава и царапал лицо пуговицами, наконец заветный рюкзак был передо мной. Я мог надеть берцы, шинель или кожанку, но схватил то, что первым бросилось в глаза: кросовки и строительный халат. Через 10 минут спотыкания и бега в попыхах, я стоял по середине поля, уперев ладони в колени и тяжело дыша. Я вытер пот со лба. ''Я забыл воду"- в моем пойке было всего три литра. Мои мысли сбил второй удар. Я просто упал на живот и смотрел на трясущиеся травинки со стволами деревьев, на птиц, со страшным гулом вылетающих из гущи леса и на свои неконтролируемые треморные руки. Второй удар был дольше, почти тридцать секунд, полминуты. По окончании тряски я сел и молился всем божествам, которых вспомнил. Я молился Иисусу, Кришне и Шиве, Аллаху и Ра, я обещал всевышнему непременно стать праведником и принять пострик, уйти в монастырь, закончить порочную жизнь и ступить на тропу благодетели, но создатель узрел мою ложь и ниспослал расплату. Третий удар. Самый длинный и самый сильный, за пять с небольшим минут, цунами смыло весь прибрежный мир, рухнули небоскребы и активировались вулканы, земля превратилась в преисподнюю. Вокруг меня взлетали комья земли и камни, лягушки врезались друг в друга и разбивались в кровавую кашу, в меня врезалась и разбилась насмерть кукушка, мечущяяся в панике, я потерял сознание.