Одинокий волк

Я очнулся, вокруг пахло сыростью. Глаза слиплись и лицо было всё в земле, весь я был в земле. Я лежал посреди поля, стараясь вновь ощутить контроль над собственным телом, но ни руки ни ноги не слушались. Я знал, что руки трясутся, слышал нервный шелест травы, и мог двигать зрачками под веками. Может я и мог открыть глаза, но боялся. Судя по звукам вокруг, был уже вечер, холодало. "Это точно не бомбежка, нет гула техники и отчаянных воплей. Может я умер? Это ад или чистилище? Точно не рай. Или я сейчас лежу на холодной земле где-нибудь в яме с трупами, это бы объяснило, откуда столько мух."- Я не сразу заметил, но по лицу ползали мухи, залезали в уши и ноздри, одна залезла в рот, я проглотил ее, но получил контроль над собственным ртом, однако молчал. "Надо было остаться дома. Хрен там я теперь докажу, что вывешивал простыни. Ещё и винтовка!.... Винтовка?!"- я почувствовал, как между лопаток упёрлось что-то жёсткое и круглое:"Затвор?.... Навряд-ли чей-то палец, скорее сустав. Нет, я точно лежу на поле". По левой лодыжке пробежала дрожь, перешедшая в жжение, но пошевелить ей я не мог. "Что-то мокрое и горячее, не мог же я?..Шаги!". Рука выхватила револьвер, веки внезапно поднялись. Рядом никого не было: "Привиделось"- я закрыл глаза и снова впал в ступор. "Что делать дальше? Идти домой? В лес?... Что!?"- Я открыл глаза и сел, сжимая и разжимая кулаки дрожащими руками. Темнело. Я обрёл контроль над телом. Левая лодыжка послала резкий болевой импульс в мозг, я упал на спину: "Закричать? Зачем?!"- дыхание участилось, я снова сел и долго смотрел сквозь ногу. Согнул колено, снаружи лодыжка смотрелась целой, но что внутри, я знал. "Солнце совсем низко"- я согнул правую ногу, под ней лежало обглоданное прогнившее тело кукушки:"Вот, от куда мухи"- теперь я смотрел на труп несчастной птицы, невольным убийцей которой я оказался: "Может съесть её?"- спички высыпались из кармана, половина отсырела, половина сломалась, откуда-то вокруг меня были разбросаны ветки. Было невообразимо тихо, настолько, что слышал невнятные голоса в голове вперемешку с биением сердца и стрекотанием цикад. Я собрал, сколько смог собрать сидя, веток и сложил колодец, в центр накидал сушенной травы и сломанных спичек (о чём после часто жалел), и резко провёл по чиркашу серной головкой другой сломанной спички. "Из искры, да разгариься пламя"- дай бог искру, сера рассыпалась в порошок, вторая и третья спички оказались столь же бесполезны, но четвёртая загорелась, и колодец запылал. Вероятно, костер выглядел одинокой шлюпкой, затерявшейся в море высокой травы, вышел бы отличный кадр, жаль, что фотоаппарат почил под грудой мебели. Я насадил общипанную кукушку на засточенную палку. Отличный вертель, но соли бы. Нога перестала ныть, солнце закатилось за лес, а птица выглядела готовой и даже подгорелой. За годы работы я окончательно отвык готовить самостоятельно, мой рацион традиционно состоял из разогретых полуфубрикатов или пищи из уличных кафе. Кукушка оказалась на редкость мягкой но чертовский пресной. Я уже скучал по кетчупу или хотя бы крупной соли, но достать соленые консервы значило бы потерять часть стратегических запасов на черный день, хотя, как я однажды сказал в порыве затянутого монолога:"Черный день бывает только во время полярной ночи"- а я искренне надеюсь, что полюса земли не поведутся на провокацию двух недальновидных государств. Итак, насытившись дичью я упал на спину и хотел уснуть, но мысли о завтрашнем дне не давали покоя, но одно я знал наверняка, возвращаться домой уже нельзя. Звёзды светились поразительно ярко, по видимому обыкновенные городские огни теперь не мешали космическому свету пробиваться сквозь атмосферу, я наслаждался видом, лежа на спине около кучки птичих костей. Костер грел и создавал атмосферу защищённости. Я незаметно для себя уснул, а костерок всё потрескивал тлеющими веткам.