Часть 14
9 января 2022 г., 18:50
* * *
Седрик, один из футболистов, с возмущением рассказывал: — …а она просыпается и начинает орать, как будто мы вчера не помирились! В ответ послышалось удивлённое «у-у-у». Седрик, качая головой в знак согласия, прильнул к бутылке, которую держал в руках, будто она приклеилась к нему. Он отпил добрый глоток и, немного успокоившись, продолжил: — Клянусь, иногда думаю, что ей просто нравится со мной ругаться! Небольшая компания отделилась от шумной толпы на первом этаже и спряталась в кабинете литературы, чтобы избежать наказания за распитие спиртного. Большинство из присутствующих были участниками школьных спортивных команд, но были и те, кто узнал о «закрытой вечеринке» и решил присоединиться к ним. Прислонившись к холодной стене, Клод сидел на полу и медленно потягивал спиртное. Ему не давали покоя события вчерашнего вечера, которые навязчиво всплывали в памяти. Воспоминания, словно щупальца, цепко держали его, перекрывали дыхание. От осознания того, что человек, ответственный за его внутренний дискомфорт, сейчас, вероятно, развлекается внизу, не испытывая никаких угрызений совести, Клод крепче сжал бутылку. Дополнительное беспокойство вызывало то, что они с Биллом так и не смогли нормально поговорить. Сидели рядом, перекидывались фразами, но полноценной беседы не получилось. На удивление, Браун и не стремился к ней. Тот сегодня по большей части слушал. Это на него не похоже — обычно капитан, находясь в своей среде, поддерживал разговор, отвечал на вопросы. Но сейчас он притих и, понемногу пьянея, пил свой обещанный ликёр. За эти полтора часа он посмотрел на Мийо всего пару раз. Клод этого и не замечал, ведь, когда сам избегаешь чужих глаз, чтобы ненароком не выдать свою тайну, сложно следить, смотрит ли на тебя кто-то, не правда ли? Особенно если этот «кто-то» — твой лучший друг. Особенно если тайна напрямую связана с ним. Как бы Клод ни старался, от мыслей о случившемся убежать не удавалось. Его попытки отвлечься, переключив внимание на что-то другое или вслушиваясь в чужие разговоры, были тщетны. Сделав очередной глоток спиртного, он отодвинул бутылку и посмотрел, сколько уже успел выпить. — М-да… Странная она какая-то, — пьяно проговорил один паренёк, который сидел около Мийо. Клод взглянул на него, так же сделали и все остальные. — Чё сказал? — Седрик поднялся и, грозный в своей нетрезвости, двинулся к худощавому очкарику. — Это моя девушка, кусок ты говна, — выплюнул он заплетающимся от алкоголя языком. Очкарик, настолько пьяный, что в глазах его плескалось лишь бессмысленное изумление, едва ли понимал, что происходит. Он сидел, расплывшись на стуле, и тупо смотрел перед собой. Клод, наблюдая эту сцену, тяжело вздохнул. Седрик с его внушительной комплекцией представлял реальную угрозу; пока ситуация не вышла из-под контроля, нужно было срочно что-то предпринять. И как единственный трезвый среди этой пьяной вакханалии, Клод понимал, что вмешаться придётся именно ему. — Ладно, хватит. — Нехотя встав на ноги, он поднял руки, пытаясь изобразить миролюбие, и выступил вперёд. Седрик попытался сдвинуть преграду, но безрезультатно. Под настойчивыми уговорами он начал отступать. Окинув очкарика не совсем осмысленным взглядом и пробормотав что-то невнятное, он вернулся к своему месту. Клод уже собирался сесть обратно, поскольку проблема была решена, но тут у него в кармане зазвонил телефон. Отключив напоминание, он посмотрел на Билла, вокруг которого были раскиданы несколько бутылок, он еле держал глаза открытыми. Его потрёпанный вид не позволил Клоду просто взять и уйти. Шумно вздохнув, он опустился и закинул его руку себе на плечо. — Ты уходишь? — спросил кто-то. — Да, — ответил Клод. — Засиделись уже. Кое-как подняв Билла на ноги, он поволок его к выходу. Классная комната была освещена только тусклым светом с улицы, так что приходилось ступать очень осторожно. Крепко схватив Брауна за пояс, он потянулся к ручке и открыл дверь. Доковыляв до лестницы, устало и обречённо вздохнул. Взору открылись ступеньки. Шансы добраться до больницы не в качестве пациента всё снижались. Сыпля проклятиями и перемежая их благодарностями за то, что это всего лишь второй этаж, Клод начал спускаться. Билл не помогал — повис на Мийо, вверяя в его руки свою жизнь, и едва перебирал ногами. Клод был признателен за доверие, но сейчас он бы предпочёл, чтобы Билл стоял самостоятельно, потому что один поспешный или неосторожный шаг — и они оба могли полететь к чертям собачьим. Примерно на середине лестницы Клод притормозил, заслышав, как по ней кто-то поднимается. Звук становился всё чётче. Не успел Клод вздохнуть от облегчения, что подоспела помощь, как впереди показался Миллер. Потрёпанный, с опущенной головой, с пиджаком, ненадёжно висящим на плече. Клод стоял, придерживая Билла, и смотрел на него. Он никогда не думал, что окажется в подобной ситуации. Ему ещё ни разу не доводилось просить о помощи у Миллера. Но, как показал недавний инцидент на крыше, в жизни всякое может быть. — Эй, — громко окликнул Клод. Его голос эхом разнёсся по пустому пространству и, отталкиваясь от стен, долетел до чужих ушей. Луи хмуро поднял голову. Увидев, кто вывел его из раздумий, замер с поднятой на ступень ногой. Клоду в темноте померещилось, что лицо напротив немного сгладилось: недовольно сведённые брови приподнялись, поджатые в раздражении губы медленно вернулись в естественное положение. — Помоги мне спустить его. — Он указал головой на повисшего на нём Билла. Луи словно только сейчас заметил тушу на его плече. Он перевёл взгляд на Брауна, продолжая удивлённо молчать. — Оглох? — погромче сказал Клод. Плечо заныло от тяжести, держаться на лестнице стало труднее. Луи подал первые признаки жизни — пару раз поморгал — и, на удивление, смирно поднялся, протягивая руки к Брауну. Как бы Клоду сейчас ни хотелось ударить по ним и отшвырнуть его подальше от друга, он подавил неприязнь и дал парню забрать половину тяжести на себя. Мийо чуть было не выдохнул от облегчения. Они сделали первый совместный шаг вниз, на следующую ступень, и дальше спускаться становилось всё легче и легче. — Помнится мне, кое-кто просил не подходить к нему, — напомнил Луи, ухмыляясь и поглядывая на Мийо. Тот ничего не ответил. Восемнадцать ступеней остались позади. — Куда теперь? — кратко поинтересовался Луи запыхавшимся голосом. Клод бросил на него недоверчивый взгляд. — С чего это вдруг? — Одноразовая акция, Мийо. Советую воспользоваться, — съязвил Миллер. Посомневавшись несколько секунд, Клод начал выгружать Билла на ступеньки. Он схватил парня за пояс, осторожно убрал его руку с себя и потянул тряпичное тело вниз под недоумевающим взглядом Миллера. Браун оказался на лестнице в полусидячем положении. Его расслабленные руки Клод положил ему на бёдра, а голову аккуратно разместил на ступени. Выпрямившись, он посмотрел на Луи. — Всё, свободен, — небрежно сказал он. Луи перевёл взгляд с лежащего Билла на Клода. — Ты так и оставишь его здесь? — Какое тебе дело? — Как какое? — удивился Миллер с полуулыбкой на лице. — Мы же с ним встречались. Может, я всё ещё люблю его? Клод негромко хмыкнул и каким-то образом сдержался от смеха. Это даже слышать было смешно, эту гнусную ложь. Они оба знали, что в его словах нет и намёка на правду, но Миллер почему-то не спешил выходить из образа. — Что? — спросил Луи. Клод прикрыл глаза, мотая головой. На первом этаже были слышны все звуки, которые доносились из спортзала: приглушённые басистой музыкой гомон, радостный смех, возбуждённые возгласы. Некоторые голоса слышались немного ближе, значит, часть учеников расположилась и вне зала, который находился в конце центрального холла, где они сейчас и стояли. Из распахнутых как будто бы в приглашающем жесте больших дверей проникали разноцветные огоньки. Они быстро и хаотично бегали по полу, стенам и потолку, везде, куда только могли дотянуться. Клод собирался отправиться на поиски Филиппа, Джейсона или Райана, чтобы кто-нибудь из них позаботился о Билле, но что-то его останавливало. — И отсосал мне от большой любви к нему, — сказал Мийо. Сказанное вызвало у него внутреннее отторжение — настолько неестественно и грубо это прозвучало. Услышь их сейчас хоть кто-нибудь, катастрофа была бы неминуема. Сплетни разошлись бы, как пожар. Клод не осмеливался даже представить, до какой степени всё могли исказить, ведь произошедшее и без того было хуже некуда. А если слух дойдёт до Билла… Луи от удивления чуть не ахнул. В тусклом свете Клоду удалось увидеть, как голубые глаза неверяще округлились и как вечная ухмылка стёрлась с лица. Но лишь на считаные секунды. После этого она вырисовалась ещё выразительнее. — Так ты помнишь, — удивлённо выдал Луи, морща в пальцах надетый в какой-то момент пиджак. — Я был уверен, что тебе отшибло память. Ну так как? Понравилось? Просто ты так быстро убежал… — У него то и дело вырывались смешки. Если во время столкновения на лестнице он выглядел измотанным, то сейчас казался бодрее некуда. Клод понял, что допустил оплошность. От ответа его спас вышедший из шумного зала Филипп. Тот выглядел как чёртов Томас Шелби в чёрном костюме-тройке, вот только без той самой легендарной кепки. Он не торопясь шагал по кафелю, засунув руки в карманы брюк, и цоканье его таких же чёрных оксфордов эхом разносилось по пустому пространству. — Клод? — позвал он, будто проверяя, не обознался ли, и, когда почти настиг их, взглянул на Луи. — А ты что здесь забыл? — спросил Филипп. Он метнул взгляд из-под сведённых бровей на Клода, внимательно всматриваясь в его лицо, потом снова на Луи. Тот развернулся к нему уже всем корпусом. Сказать, что Клод напрягся, — ничего не сказать. Он застыл и затаил дыхание. — Какие люди, — протянул Миллер, осматривая парня с ног до головы. — Выглядишь отменно. И как только Лайла оставила тебя бродить одного на этом кишащем голодными подростками балу? Гарсия долго пялился на Миллера. Вместо ответа он натянуто улыбнулся. А Клод еле слышно выпустил воздух из приоткрытых губ — ничего другого от Миллера он и не ожидал. — Что здесь происходит? — спросил он у Мийо, увидев лежащего на ступенях Билла. Руки он вынул из карманов и сложил на груди. Клод шумно выдохнул. — Можешь отвезти его домой? Я должен ехать к отцу, у меня нет времени кататься к Браунам. Луи заинтересованно поднял на него взгляд. — Он сильно надрался, проследи, чтобы не испачкал машину. Филипп, последний раз взглянув на Миллера, кивнул и протянул к Клоду ладонь. — Ничего же не случилось? — тихо поинтересовался он. — Нет, всё в порядке. — Клод достал ключи из кармана брюк и отдал их другу. Взглянув на Луи, который смотрел на него в ответ, хлопнул Липпа по плечу и ушёл.* * *
— Ты не ответил на мой вопрос, — нарушил тишину Филипп. Луи стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел вслед уходящему Клоду. Услышав реплику, он с непониманием на лице развернулся. — Напомни, что за вопрос? Липп закусил внутреннюю сторону щеки, сделал небольшой шаг к нему. — Луи, — устало выдохнул он, — Билл не хочет ни видеть, ни слышать тебя. Тебе нужно оставить его в покое. — Он заглянул Луи в глаза, будто бы пытаясь выловить в них проблеск понимания. Но тот молчал. Приняв это за положительный ответ, Гарсия опустился на корточки перед Брауном и перекинул его руку себе через шею. — Не создавай лишних проблем, — бросил он, прежде чем уйти. Луи проводил их взглядом и шумно выдохнул, запрокинув голову. Билл — последнее, о чём он думал сейчас. С недавних пор мысли в основном крутились вокруг семьи, которую и семьёй-то назвать нельзя было. Постояв на месте с полминуты, он всё же решил, что раз здесь отвлечься не получается, то он найдёт место, где получится.* * *
Клод стоял у входа в палату, перед белой как снег дверью, за которой должен был быть Мартин. Из помещения не доносилось ни звука. Казалось, что там никого нет. Мийо колебался. Он знал, что зайдёт туда, знал, что лишь оттягивает неизбежное. Он шумно втянул воздух носом и резким рывком открыл дверь, не давая себе возможности больше тянуть. Его сразу же окутали резкие запахи таблеток. Ими и так веяло здесь отовсюду, но именно в этой палате они казались намного острее. Глаза зацепились за сидящего у открытого окна мужчину. Его спина была сильно сгорблена, голова держалась прямо, нестриженые волосы с сединой колыхались от ветра. Мужчина не сделал ни малейшего движения. Всё его внимание было поглощено видом из окна. Клод сделал шаг в помещение и неловко простоял около дверного проёма некоторое время. То, что отец не обратил на него внимания, его не удивило, но оставило неприятный осадок на душе. Мартину становилось хуже с каждым днём, так сказал его новый лечащий врач. Лекарства, которые мужчина принимал вот уже четыре года, не давали должного эффекта. Он медленно, но в то же время стремительно таял. — Пап, — осторожно позвал Клод. Но Мартин не шевельнулся. Тогда парень нервно облизал сухие губы и медленно направился к неподвижно сидящему отцу. Осторожно взглянул на него, на его сосредоточенное лицо, потом перевёл взгляд туда, куда неотрывно смотрели чужие глаза. За окном не было ничего интересного, лишь высокие здания с большими окнами, в которых отражалась больница, широкие дороги с шумными машинами и фонари, освещающие местность. — Пап, это Клод, — вновь решил попытаться парень. — Как ты себя чувствуешь? Мартин отозвался не сразу. Медленно и устало перевёл взгляд на сына. Клод уже обрадовался, что отец так отреагировал на его имя, но следующий вопрос беспощадно раздавил вспыхнувшее счастье. — Кто такой Клод? — с искренним интересом спросил он. Хриплый голос прозвучал слишком громко в этом тихом помещении, но сразу растворился в белых стенах, не оставляя после себя ничего, кроме приглушённых дверью звуков из коридора. Вопрос оставил ощущение, словно по израненной коже провели наждачной бумагой, но Клод постарался не выдать этого. — Твой сын. Он должен был уже привыкнуть, ведь в который раз знакомился с отцом заново, но всё равно таилась маленькая, совсем крохотная частичка надежды. Наверное, поэтому ему бывало так больно. — У меня есть сын? — удивился Мартин, чуть выпучив безжизненные тёмные глаза. — Да, есть. И не один. — Клод взял из угла стул и, поставив его ближе к стулу отца, сел рядом. Разместил руки на спинке и положил голову на них. — Нас двое: я, Клод, и Кевин — старший из нас. Клод наблюдал за тем, как Мартин неверяще хлопает глазами и еле заметно качает головой. Хотелось бы, чтобы отец так кивал из-за вернувшихся воспоминаний, но Клод знал: тот просто пытается уложить новую информацию в голове. Он и Кевин посещали отца не реже четырёх раз в неделю. Они договорились чередоваться, когда мистер Дин Дэвис, лечащий врач Мартина, сообщил, что мужчина может никогда их и не вспомнить, если не будет часто видеть. Поэтому-то Кевин и сердился, когда Клод пропускал свой черёд навестить отца. Он не хотел, чтобы Мартин забыл их, однако, даже несмотря на все таблетки, на строгое наблюдение двадцать четыре часа в сутки и на частые посещения, Мартин забыл. Он забыл и каждый раз забывал их обоих снова и снова. Оставшееся время до отбоя Клод и Мийо-старший провели за длинными историями из забытой мужчиной жизни. Клод рассказывал многое, стараясь красочно передать некогда испытанные ими эмоции и утаивая то, что отцу не нужно было знать, хотя тот и забудет всё на следующее утро. Прохладный ветер проникал в палату, играл с их волосами, обдувал лицо Мартина, так что его выступающий нос раскраснелся от холода. Тогда Клод встал, закрыл окно и накрыл плечи отца пледом. Весенний ветер и аромат специально заказанных Кевином гардений уже вытеснили неприятный запах таблеток. Сумерки охватили небо, отдавая бразды правления полной серебряной луне. Время на экране показывало без девяти одиннадцать. Когда Клод уже хотел было попрощаться, в палату зашла медсестра, неся поднос с лекарствами. Клод глянул на них с поджатыми губами. Он не стал смотреть, как Мартин давится ими, вместо этого опустился на его постель, наклонился и заключил его в объятия. Когда ладони отца неуверенно опустились на его спину, Клод ощутил их холод даже сквозь пиджак. «Надо было закрыть окно раньше», — пробежало в голове. Он нехотя отстранился и выпрямился, прошептав: «Спокойной ночи». На лице Мартина светилась слабая полуулыбка, но глаза смотрели иначе, не так, как раньше. Клод улыбнулся ему в ответ и, попрощавшись, вышел из палаты.
