My Better Half

      Ханма проснулся от звука визжащих шин — мимо его дома на скорости пронеслась машина. Раздраженный, Ханма сонно вытянул левую руку, чтобы дотянуться до телефона, который заряжался на прикроватной тумбочке. Он быстро включил его, чтобы проверить время, но в процессе ослеп от экрана телефона, поскольку его глаза всё ещё не привыкли к яркости. Время было 11:30 утра, и Ханма уже готов был перевернуться и снова заснуть, пока не вспомнил, что ему пора вставать, если он хочет успеть на встречу с Кисаки.       Лениво встав с кровати, он зевнул, а затем отправился в ванную, чтобы принять душ. Когда он помылся, оделся и собрался уходить, было уже 12:30. Он планировал взять с собой мотоцикл, чтобы похвастаться им перед прохожими на улицах, ведь всю прошлую ночь он провел за его чисткой и полировкой. Однако обычно он брал мотоцикл, только если шел дождь и он не мог идти пешком, так как топливо было дорогим, а сейчас, выглянув в окно, он увидел, что на небе не было ни облачка, так что идти пришлось пешком.       Не забыв на этот раз прихватить зажигалку, Ханма вышел из дома и направился в сторону места встречи. Прикурив сигарету и затянувшись, он прикинул, что если идти пешком, то путь до заброшенного святилища займет около 25-30 минут, что его вполне устраивало, так как он наслаждался прогулкой. По пути он увидел на другой стороне улицы человека в белой куртке "Мебиуса" с рыжими вьющимися волосами, присмотревшись, Ханма заметил, что это был Юкинэ.       — Эй, Юкинэ! — Крикнул Ханма, чтобы привлечь его внимание, одновременно отбрасывая в сторону докуренную сигарету. И это сработало, так как Юкинэ увидел его и побежал через дорогу, чтобы поприветствовать его.       — Господин Ханма, — сказал Юкинэ, поклонившись. Ханма не слишком любил формальности, однако было приятно, когда тебя уважают и высоко ценят.       — Что случилось с Осанаем прошлой ночью? — Спросил он, не зная, знает ли Юкинэ или даже был ли он там, но спросить все равно стоило. Он не хотел идти на встречу с Кисаки, будучи в полном неведении о том, что же произошло.       Юкинэ выпрямился и сказал:       — Осанай отправился на бой с Майки из Тосвы, но не смог нанести ему ни одного удара. Он хотел напасть на него со стеклянной бутылкой, но Дракен остановил его, и тогда капитан третьего отряда, Па-Чин, ударил его ножом сзади, и он был доставлен в больницу.       — Интересно, — сказал Ханма, заставив Юкине бросить на него встревоженный взгляд, так как он не ожидал такого ответа от временного лидера. Ханма безразлично кивнул и пренебрежительно сказал:       — Ладно, можешь возвращаться к тому, чем занимался.       Юкинэ снова поклонился и продолжил идти в том направлении, куда направлялся.       Когда Ханма был примерно в пяти минутах ходьбы от места, где Кисаки сказал встретиться, он размышлял над тем, что сказал ему Юкинэ. Поскольку Осанай был в больнице, это означало, что "Мёбиус" остался без лидера. Это ли имел в виду Кисаки, когда сказал ему, что "Мёбиус" будет двигаться дальше? Но Кисаки сказал, что они оба будут на переднем фронте этого движения, так что, возможно, избавиться от Осаная на некоторое время так же было идеей Кисаки, пока "Мебиус" был в этом состоянии неопределенности, чтобы он мог делать то, что хочет, вместе с Ханмой, помогающим ему, и с Осанаем. Как чертовски интересно, подумал он про себя, позволяя ухмылке появиться на своем лице.       Повернув за угол, он увидел полуразрушенное святилище. Оно не было спрятано, но это было одно из тех зданий, которое вы бы не заметили, не зная, что оно там есть. Однако Ханма знал, что оно там есть, так как проходил мимо него каждый раз, когда направлялся на базу Мёбиуса и обратно. Посмотрев вперед на один из плоских деревянных столбов, он увидел, что Кисаки опирается на него, закинув ногу на ногу и засунув руки в карманы. На нем были черные брюки с двумя металлическими цепями, свисающими с пояса, и белая футболка.       — Приветик, — сказал Ханма, стоя перед ним и глядя вниз, чтобы встретиться с глазами Кисаки. Голубые, подумал он, очень ненасыщенные светло-голубые, но холодные. Он подумал, что никогда раньше не обращал внимания на цвет его глаз, но теперь понял, что откровенно пялится, поэтому прервал взгляд и встал рядом с Кисаки. Решив подражать его позе, он откинулся назад, прижав одну ногу к стене, достал из кармана шорт сигарету и зажигалку и прикурил.       — Привет, — ответил Кисаки, наблюдая за Ханмой, а затем повернулся, чтобы посмотреть вперед.       Кроме щебетания птиц на деревьях неподалеку и вдохов и выдохов Ханмы, никто не произнес ни слова. Кисаки уже собирался нарушить молчание, но Ханма заговорил первым.       — Осанай в больнице, — просто сказал он, заставив Кисаки повернуть голову и посмотреть на него, отчего его бровь приподнялась, придавая ему недоуменный вид.       Ханма повернулся, заметил его взгляд и рассмеялся.       — Что за взгляд, разве это не так?       Кисаки отвел взгляд в сторону, затем снова посмотрел вперед и сказал:       — Да, все именно так, откуда ты знаешь?       Пожав плечами, он просто ответил:       — У меня тоже есть свой способ добывать информацию, знаешь ли.       Затем между ними снова воцаряется тишина, которая становится почти осязаемой, пока Ханма не спрашивает:       — Так о чем ты хотели поговорить?       — Убедись, что ты полностью свободен 3 августа, до которого осталось меньше недели, — объясняет Кисаки. — Мне нужно, чтобы ты уничтожил Тосву. Произойдет внутренний конфликт, так что не думаю, что это будет сложно для тебя. Мне нужно, чтобы ты победил Майки, что, я уверен, ты с радостью сделаешь. А еще, желательно, разлучи его с Дракеном.       — Звучит заманчиво, — воскликнул Ханма, убирая сигарету. — Так вот почему Осанай должен был свалить с дороги, потому что он доказал, что он слабак по сравнению с Майки.       Кисаки был впечатлен тем, как быстро Ханма все понял.       — Да, — сказал он, и когда они почувствовали приближение тишины, Кисаки повернулся, чтобы посмотреть на Ханму. — Ну вот, на сегодня все, — сказал он и медленно отодвинул ногу, которая упиралась в стену, и начал идти вперед.       — Минуту, — позвал Ханма, заставив Кисаки обернуться. — Ты же не хочешь сказать, что я проделал весь этот долбаный путь только для того, чтобы ты мне это сказал? Ты мог бы, блять, написать мне об этом, — в голосе Ханмы прозвучало недоумение, переходящее в смех.       — Верно, — ответил Кисаки, пожав плечами. — Ну, у меня есть дела, так что я должен идти.       — Какие это ещё дела? — Спросила Ханма. — Я проделал весь этот путь, так что, может быть, позволишь мне пойти с тобой? — Продемонстрировал он свой упрямый, но игривый тон.       — Такие, которые я должен сделать сам, — ответил Кисаки, надвигая очки на нос.       — Я знаю, что ты уходишь убедиться, что все идёт своим чередом — так какая разница, если я приду ненадолго?       — Послушай, — вздохнул Кисаки, зная, что Ханма не собирается сдаваться, — когда мы встретились, мы договорились, что ты будешь следовать всему тому, что я скажу, так что просто сделай это. К тому же, почему ты вообще хочешь пойти со мной?       — Потому что с тобой весело! — Ответил Ханма, сказав первое, что пришло ему в голову, и даже не дав себе времени обдумать то, о чем спросил его Кисаки.       Выражение лица Кисаки было таким, какого он не видел никогда раньше, это была смесь растерянности и удивления. Однако это выражение длилось лишь долю секунды, после чего его лицо вернулось в своё нормальное состояние.       — Слушай, мне пора идти, — сказал Кисаки, засунув руки обратно в карманы и повернувшись, чтобы уйти от Ханмы.       — Славно, ну и вали! — Отвечает Ханма достаточно громко, чтобы Кисаки услышал. На самом деле он не злился, просто был раздражен, потому что думал, что сможет немного побыть с Кисаки и посмотреть, чем он занимается, ведь рядом с ним всегда происходило что-то интересное. Но все, что он делал, это смотрел и наблюдал, как он уходит, задаваясь вопросом.

***

      У Кисаки были запланированы дела на сегодня, и он не мог позволить себе отвлекаться. Он должен был найти Пей-Яна, который был вице-капитаном третьего отряда "Тосвы" и лучшим другом Па-Чина. Поскольку Па-Чин был только что арестован, "Тосве", очевидно, не удалось выйти сухой из вчерашнего боя, в результате чего капитан третьего отдела был взят под арест.       Кисаки надеялся именно на это, ведь Пей-Ян явно не хотел, чтобы "Тосва" оставила его лучшего друга под арестом и, должно быть, испытывал обиду на напарников за то, что они бросили его. Именно это Кисаки умел делать лучше всего — играть на слабостях людей и использовать их в своих интересах, и именно это он собирался сделать с Пей-Яном. Найти его будет несложно, так как он уже знал, где он может быть, но это он должен будет сделать один, точно не с шумным Ханмой.       Идя по длинным улицам, Кисаки только и делал, что думал о том, что сказал Ханма. Почему он так упорно хотел пойти со мной? Когда они встретились — а он хорошо помнит эту встречу, — он предложил Ханме стать одной из его шахматных фигур, а Ханма только рассмеялся и охотно согласился. Причина, по которой он нанял Ханму, заключалась в том, что он слышал о том, что тот прославился в Кабукичо как "Бог смерти". Он увидел его талант и нашел ему применение, но в конце концов, он видел в нем лишь инструмент, который можно использовать в достижении своих целей.       Но видит ли он Ханму таким на деле? Инструмент, который можно заменить? Нет, подумал он, Ханма стал слишком ценным для него, чтобы его можно было просто заменить. Он доказал, что гораздо умнее, чем кажется, показав то, как он узнал о планах по поводу Осаная прошлой ночью.       Кисаки не мог понять, почему он чувствовал себя плохо, уходя от Ханмы в тот день. Возможно, все дело в словах Ханмы о том, что жизнь с ним всегда была веселой, которые постоянно крутились в его голове. Это застало его врасплох, и он подумал, что Ханма тоже догадался об этом по его взгляду, потому что, пусть Ханма и говорил странные вещи, никогда ранее он не говорил ему ничего подобного.       Теперь он понял, что больше не видит в Ханме инструмент, но кем же он его видит? Может, поэтому Ханма так упорно хотел пойти со мной потому, что видит во мне друга? Кисаки предпочитал слово "знакомый", но разве знакомый будет чувствовать себя плохо, если скажет другому "нет" и уйдет? Возможно, Ханма был его другом, ведь у него не было других людей, кроме тех, кого он использовал, которые считали бы его своим другом.       Осознав, что это странно, так как уже второй день подряд он думал о Ханме, Кисаки решил, что должен что-то сделать, чтобы сосредоточиться на поисках Пей-Яна. После нескольких минут размышлений решил, что после разговора с Пей-Яном он напишет Ханме сообщение с просьбой встретиться с ним завтра вечером, чтобы они могли поговорить и он мог сообщить ему о своем плане. Поскольку Ханма, скорее всего, считал его своим другом, он не увидит в этом ничего страшного и придет, и Кисаки оправдывал себя тем, что знакомые должны встречаться и разговаривать, иначе они не будут знакомыми.       Повернув за угол в конце улицы, он увидел худощавого мужчину с очень короткими песочно-каштановыми волосами, одетого в черную форму "Тосвы". Это был тот самый человек, которого он искал, Пей-Ян. Кисаки собирался лишь подбросить мысль о том, что это ужасно, что Дракен велел "Тосве" бросить своего лучшего друга, и если он позволит себе простить Дракена, то как позорно будет встретиться с Па-Чином вновь.       — Пей-Ян, — позвал Кисаки, заставив свою следующую марионетку повернуться к нему лицом.

***

      После стычки с Кисаки Ханма некоторое время ходил по округе и в итоге вступил в небольшую потасовку с каким-то парнем, который сказал Ханме пошевеливаться. После того, как он ударил его, из-за чего этот парень упал без сознания, он остановился в магазине, чтобы купить немного еды, поскольку знал, что дома в холодильнике нет ничего, что могло бы ему понравиться.       Ожидая, когда закипит чайник, пока он готовил себе лапшу, Шуджи увидел на кухонном столе записку. Она была от его брата Нагаи, в которой говорилось, что ему нужно, чтобы Ханма помог ему весь завтрашний день перевозить коробки и мебель. Ханма вздохнул, прочитав записку, и выбросил ее в мусорное ведро. Услышав свист чайника, он залил кипятком лапшу, добавил пакетик и размешал.       Ханма жил один вместе со своим старшим братом Нагаи. Работа родителей заставляла их часто уезжать за границу, поэтому их никогда не было дома. Он не возражал, поскольку они каждый месяц посылали им деньги на самое необходимое. Его брат работал в компании по переездам, и его рабочий день был тяжелым, поэтому Ханма видел его не так часто, как ему хотелось бы. Однако, если Нагаи требовалась дополнительная пара рук на работе, Ханма с радостью помогал, так как ему это очень нравилось. Перемещение всех этих коробок и тяжелой мебели помогло ему укрепить и усовершенствовать мышцы спины и рук, что очень пригодилось ему в драках.       Ханма сел за стол, поужинал, включил блютуз-колонку, подсоединил к ней телефон и включил музыку. Поскольку его брат сегодня был на работе и, скорее всего, не вернется домой до самой ночи, его не просили сделать потише. Музыкальный вкус Ханмы состоял преимущественно из рэпа, рока и EDM*, причем больше иностранных исполнителей, чем японских, потому что, пусть он и не понимал, о чем они говорят, Шуджи ценил ритм; понимая, что, вероятно, именно поэтому ему так нравится EDM.       После того, как прозвучало несколько песен, и одна из его любимых уже почти закончилась, музыка приглушилась, чтобы показать, что только что он получил сообщение. Причем, чего он никак не ожидал, сообщение было от Кисаки — они встретились только что, а обычно после их встречи они не переписывались около недели.       "Давай встретимся завтра в 6 вечера в заброшенном храме"       Это было довольно странно. Может быть, таким способом Кисаки пытался извиняться за то, что он не дал Шуджи пойти вместе с ним? Ханма решил поразвлечься с этой идеей. "А если я откажусь?~"       В ожидании ответа Ханма снова включил музыку и съел еще порцию лапши. Прошла целая песня, и он думал, что Кисаки не собирается отвечать, пока музыка снова не приглушилась, давая ему понять, что Тетта ответил. "Поступай, как знаешь"       Ханма просто пошутил, он знал, что Кисаки не любит шутки, но все же думал, что у него могут быть зачатки чувства юмора. Вспомнив, что завтра днем он должен помочь брату, и не зная, когда тот вернется, он отправил сообщение: "В семь вечера я буду там"       Кисаки ответил сразу же: "Ок, в семь."       Выключив телефон и снова включив музыку, Ханма доел свой скромный ужин и пошел убрать вилку в раковину, а коробку от лапши в мусорное ведро. Зная, что брат задержится и, вероятно, не успеет зайти в магазин по дороге домой, он купил еще одну порцию лапши и оставил её на столе рядом с запиской о том, что поможет ему завтра. Когда он немного привел себя в порядок и выключил музыку, он почувствовал нахлынувшую волну усталости и отправился спать.

***

      После трудового дня, в течении которого Ханма помогал Нагаи с работой, он уже собрался уходить, чтобы встретиться с Кисаки. Закрыв за собой дверь, Шуджи отправился в путь, размышляя, правильно ли он поступил, надев куртку, ведь пусть уже и было полшестого вечера, на дворе все еще стояло жаркое лето.       В этот день работать с братом оказалось сложнее, чем обычно, так как работать предстояло с несколькими домами, причем вещи в них были более чем тяжелые. Брат высадил его, когда они закончили, и отправился на другую смену. Захотев закурить в награду за сегодняшнюю тяжелую работу, он сунул руку в карман, радуясь, что все-таки взял с собой куртку, ведь в ней лежали сигареты и зажигалка. Закурив и сделав длинную затяжку, он двинулся дальше.       Когда Ханма был в десяти минутах ходьбы от храма, из-за угла появился мускулистый мужчина одного с ним роста с ярко-синими волосами, одетый в кожаную куртку.       — Ты печально известный жнец из Кабукичо, не так ли? Я могу сказать это по твоим татуировкам на руках, — сказал мужчина с ухмылкой на лице, стоя перед ним.       Ханма знал, к чему это приведет, ведь именно так люди подходили к нему, когда хотели посоревноваться и посмотреть, как они будут сражаться против него. Шуджи решил немного поразвлечься.       — Допустим, и что с того? — Ответил он, подражая ухмылке парня.       Миг, и Ханма был сбит с ног ударом со спины, упав на гравийный тротуар.       Когда Шуджи попытался открыть глаза, он заметил, что его крепко держит другой парень, который, должно быть, подкрался сзади и в прыжке ударил его ногой в спину. Большой, синеволосый парень встретился взглядом с Ханмой, улыбнулся его дезориентированному виду и начал наносить удары. После многочисленных замашек Ханма почувствовал, как у него болит левый глаз, челюсть и нос, губа разодрана, а сам он сплевывает кровь.       Тот, кто все время избивал его, рассмеялся Ханме в лицо:       — Теперь ты не такой крутой, да? — Он выпрямился, готовясь ударить его еще раз. Это был шанс, и Ханма с удовольствием воспользовался им, с силой откинув голову назад и ударив в подбородок державшего его парня, отчего тот отпустил Шуджи, упав навзничь от боли.       Прежде, чем здоровяк в кожанке успел нанести еще хоть один удар, Ханма быстро встал прямо и выбросил правый кулак, попав ему в челюсть, отчего тот попятился назад. Ханма, не медлив, схватил мужчину за куртку, подтащил его ближе и ударил того коленом в живот, наблюдая, как он падает на колени, а после ударил его ногой в бок, вырубив жертву.       — Пошел ты! — Крикнул Ханма.       Быстро обернувшись, он увидел, как напарник парня — у него были рыжие волосы, он не был таким высоким и мускулистым, — подбежал, чтобы нанести удар, но Ханма блокировал его и с силой ударил его ногой в живот, отчего тот упал обратно на землю. Ханма опустился на колени и наносил удар за ударом, колошматя его лицо. Он остановился только тогда, когда был удовлетворен, зная, что переломал парню нос, челюсть и много зубов.       — Пошел на хуй тоже!       Тяжело дыша, Ханма схватился за голову — она сильно болела от удара об асфальт. Он почувствовал обильный прилив крови во рту и сплюнул ее. Оглядевшись, он заметил, что привлек внимание других людей, находившихся на другой стороне улицы.       — Куда блять уставились? — Крикнул он им, заставив прохожих отвести взгляд и продолжить бодро шагать прочь отсюда. Отряхнув руки, так как костяшки пальцев ужасно саднили, он поправил ветровку и медленно пошел к святилищу.

***

      Кисаки уже 30 минут стоял под тенью в забытом святилище и сидел, размышляя, что же могло так задержать Ханму.       Его разговор с Пей-Яном прошел успешно, так как он знал, на какие рычаги нужно надавить, чтобы вызвать агрессию Пей-Яна к Дракену, которую он так долго копил в себе. На самом деле целью Кисаки на 3 августа было уничтожение "Тосвы", но ему нужно было избавиться от Дракена, который был заместителем главы "Тосвы", чтобы Кисаки мог сам занять эту должность и контролировать банду изнутри.       Проверив свой телефон, он увидел, что уже без двадцати восемь вечера, что означало, что Ханма опоздал на 40 минут. Возможно, он не придет и все еще злится на него за то, что вчера он не позволил ему пойти вместе с ним. Тетта мог бы позвонить ему, но не хотел этого делать, так как это не совсем его дело, к тому же Кисаки не хотел выглядеть обеспокоенным тем, что тот не пришел. Кисаки решил, что продержится еще 10 минут и, если Ханма не объявится, пойдет домой.       Как только он положил телефон обратно в карман и поднял голову, то увидел, как к нему приближается кто-то высокий. Подняв очки на нос, так как они немного сползли из-за того, что он смотрел вниз, фигура приблизилась, и он заметил, что это был Ханма — или, будет лучше сказать, то, что осталось от Ханмы.       Кисаки подошел к нему, разглядывая повреждения, нанесенные его лицу. Левый глаз распух, на лбу в углу была огромная кровоточащая рана, а губа и вовсе была разбита в мясо.       Ханма посмотрел на него сверху вниз и рассмеялся.       — Что это за взгляд такой? Я в порядке, не ссысь, — сказал он своим игривым тоном.       — Да конечно, пойдем, купим тебе медикаментов, тут неподалеку есть магазин, двигайся, — сказал Кисаки, проходя мимо Ханмы, но тот не сдвинулся с места.       — Не, я не хочу идти, — сказал Ханма. — Я же сказал, что со мной все в порядке.       На самом деле Ханма попросту не мог больше идти, ведь его голова раскалывалась от боли.       — Я понимаю, что ты не хочешь идти в магазин в таком виде, — ответил Кисаки, зная, каким упрямым может быть Ханма. — Я пойду, а ты оставайся на месте.       — Ты думаешь, что я плохо выгляжу? — Сказал Ханма, пытаясь ухмыльнуться, но Кисаки знал, что эта выдавленная ухмылка отдавалась жжением во всем лице.       Кисаки закатил глаза и быстро пошёл в магазин, оставив Ханму. Оказавшись внутри, он набрал все необходимое: дезинфицирующие салфетки, воду, обезболивающее, пластыри и пакет со льдом. Купив все это, он поспешил обратно к тому месту, где оставил Ханму, и заметил, что тот сидит на лестнице у входа в святилище, прислонившись головой к одному из деревянных столбов.       — Что же ты там купил? — Спросил Ханма, глядя на сумку Кисаки, которая стояла перед ним.       — На, — сказал Кисаки и бросил ему пакет со льдом. — Положи это на глаз. — Ханма сделал это и расслабился, ощущая, как приятно лед притупляет саднящую боль.       — Я взял дезинфицирующие салфетки, — сказал он и тоже бросил их ему.       — Ты хочешь, чтобы я промыл свои раны, хотя я не вижу где они, блять, находятся? — Спросил Ханма.       Кисаки бросил на него любопытный взгляд:       — И что же ты теперь собираешься делать?       — Ничего, их просто не нужно чистить, — упрямо заявил Ханма.       Кисаки бы мог просто позволить ему упрямиться дальше, но Шуджи был нужен ему для битвы с "Тосвой" через пару дней, и если бы он узнал, что Ханма не сможет прийти из-за травмы, его план бы накрылся медным тазом.       — Ладно, — вздохнул Кисаки и открыл упаковку салфеток. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, оправдывал он себя. — Поднимись и наклонись вперед, — сказал ему Кисаки, и Ханма безропотно выполнил его просьбу, так как его голова действительно была готова вот-вот развалиться на части.       — Черт, — прошипел Ханма, когда Кисаки прижал салфетку к его ране на лбу.       — Хватит жаловаться, идиот, — ответил Тетта, убедившись, что убрал всю грязь вокруг, а затем взял другую салфетку и прижал ее к ране, пока кровотечение не уменьшилось. Когда кровь перестала беспрерывно течь, он все еще прижимал салфетку, пусть и знал, что его рука задерживается. Только когда Ханма пошатнулся, чтобы выплюнуть кровь изо рта, Кисаки заметил, что делает, и сразу же убрал руку.       — Вот, промой рот этим, — Кисаки отодвинулся и достал из сумки бутылку с водой, передав ее Ханме. Тот сделал глоток и снова сплюнул.       — И протри рану на губе, — сказал Кисаки, передавая ему салфетку и снова наклоняясь, чтобы достать что-то из сумки. Он достал большой квадратный пластырь и велел Ханме снова наклониться вперед.       — Мне не нужен ебучий пластырь, — упрямо возражал Ханма, повторяя процедуру вытирания крови со рта.       — Ради бога, перестань быть таким упрямым, — уставши выдохнул Кисаки, заставив Ханму рассмеяться.       — Ну и болтун же ты, — сказал Ханма, но на этот раз все же наклонился вперед и позволил Кисаки надеть его на себя.       Кисаки открыл пластырь и проследил, чтобы он покрывал весь порез. Затем он медленно провел пальцем по внешнему краю пластыря, касаясь кожи Ханмы, чтобы убедиться, что он на месте. Сделав еще один круг пальцем, в котором не было никакой необходимости, Тетта пошел собрать все, что они использовали, например, пакет со льдом, так как он был уже теплым, и выбросил все в мусорное ведро. Вернувшись, он сел рядом с Ханмой на ступеньки, так как Ханма уже очистил разбитую губу, и выпил остатки воды, чувствуя себя куда лучше, так как голова болела меньше.       Небо темнело, и после нескольких минут молчания Ханма нарушил его, сказав:       — Спасибо.       Кисаки просто пожал плечами и продолжил смотреть вперед.       — Что еще в сумке? — Спросил Ханма, заметив, что в ней есть что-то ещё.       — Немного обезболивающего, — ответил он.       — Ты что, внатуре думаешь, я не могу вытерпеть гребаную боль от небольшой потасовки? — Вновь поинтересовался Ханма.       — Тогда не бери их, — пожал плечами Кисаки.       — Я шучу, мать твою, я заберу их позже, — рассмеялся Ханма. — В любом случае, почему ты решил встретиться здесь сегодня вечером?       — Без особой причины, — пожал плечами Кисаки.       — Ты хочешь сказать, что я пришел сюда и ввязался в ебучую драку без особой причины?       — Как будто бы драка без причины раньше тебя волновала.       — Правда, они сами начали. Я бы не выглядел так, если бы один из парней не подкрался сзади и не ударил меня в спину. Ты бы их видел, один без сознания, а другому понадобится много операций, чтобы снова стать хоть немного похожим на себя. — Об этом Ханма рассказывал с ухмылкой.       — Ничего другого я от тебя и не ожидал, — ответил Кисаки. — Я думал, что смогу проинформировать тебя о миссии, но это может подождать, поэтому я не знаю, чем бы ты хотел заняться сейчас.       — Мы могли бы пойти поесть, я не ел с обеда и ужасно голоден, — предложил Ханма.       — Конечно, если у тебя получится поесть сейчас, то я видел McDonalds рядом с магазином, если ты хочешь сходить туда.       — Конечно, блин, хочу, — ответил Ханма, когда они оба встали. Ханма почувствовал, что боль в голове уменьшилась, и нагнулся, чтобы достать обезболивающее и положить его в карман.       Они молча дошли до Макдональдса и, сделав заказ и получив еду, сели в кабинке друг напротив друга. Кисаки взял только картошку фри и напиток, поскольку поужинал перед уходом, в то время как Ханма заказал Биг Мак, картошку фри и напиток. Кисаки заметил, что на них поглядывают люди, но это было связано либо с тем, как выглядел Ханма, либо с тем, что только что сюда вошли два преступника — один с обесцвеченными светлыми волосами, другой с татуировками и оба с заметными пирсингами в ушах. Кисаки мысленно выбрал причину.       Они ели в тишине, пока на заднем плане играло радио. Кисаки бросил несколько взглядов на Ханму, когда тот оборачивался или отводил взгляд. Он не выглядел так, будто боролся с желанием поесть, на самом деле Шуджи ел довольно быстро. Должно быть, он действительно голоден, подумал Тетта. Глядя на опухший глаз Ханмы, он знал, что к утру там появится синяк и почернеет, но надеялся, что уже к третьему числу глаз восстановится. Он знал, что Ханма никогда не менял свою прическу, уложенную в колосок, с полоской белокурого цвета посередине, но, глядя на его волосы сейчас, Кисаки понял, что некоторые пряди выпали и лежат у него на лбу. Он задумался, как бы он выглядел, если бы не уложил волосы, а просто опустил их вниз — наверное, у него были бы довольно длинные волосы, подумал Кисаки.       — Черт, я действительно был голоден, — воскликнул Ханма, отрывая Кисаки от его мыслей.       Потягивая оставшийся напиток, Кисаки сказал ему:       — Если ты все еще голоден, то можешь взять остатки моей картошки.       — Ох, большое спасибо! — Ответил Ханма, беря поднос и ставя его себе.       Как раз когда Кисаки допивал свой напиток, он услышал и увидел вспышку телефона, заставившую его поднять глаза. Он заметил, что Ханма ухмыляется за экраном своего телефона, а после просто положил его обратно в карман.       — Что, черт возьми, ты только что сделал? — Спросил Кисаки.       — Фотографию на память, — ответил Ханма, как будто это было обычным делом.       — А как сильно тебе понравится, если я сфотографирую твою испорченную физиономию прямо сейчас? — Спросил он.       — Сделай это, — только и сказал Ханма.       — Нет, и лучше удали эту мою фотографию, — твердо сказал ему Кисаки.       — Ладно, — ответил Ханма, достал свой телефон и сделал вид, что удалил фотографию, но на самом деле она осталась на месте.        В молчании они доели и допили газировку. Закончив, они встали, чтобы уйти, и оба взяли свои подносы и опустошили их в соответствующие корзины. Когда они оказались на улице, небо уже потемнело, а воздух стал холодеть.       Ханма посмотрел на Кисаки:       — Ты живешь недалеко отсюда?       — Не совсем, я живу в том направлении, — ответил Кисаки, показывая пальцем.       — Я тоже, но только в том, — сказал Ханма, указывая в противоположную от Кисаки сторону. — Думаю, на этом мы с тобой прощаемся, если ты не хочешь рассказать мне о своих планах.       — Нет, это может подождать. А пока у меня еще есть дела, ты все узнаешь позднее, — спокойно ответил Кисаки.       — Ну, тогда до встречи, — ответил Ханма, повернувшись в свою сторону, чтобы идти обратно домой, и Кисаки сделал то же самое. Через пару шагов Ханма вспомнил о чем-то и обернулся.       — Подожди, — крикнул он так, что Кисаки услышал и тоже обернулся. — Спасибо за все, что было сегодня, правда.       Кисаки только кивнул головой и повернулся, чтобы идти домой. Ханма сделал то же самое.