Договорённость (The Arrangement)

— Привет! Иваидзуми щурится от солнечного света, когда видит две фигуры, направляющиеся к нему. Усмехнувшись, он поднимает руку в знак приветствия. Двое молодых людей подходят к нему, демонстрируя разную степень шумности. Киндаичи - это вся громкая энергия, а Куними - это Куними, выглядящий так, будто страдает от всего происходящего вокруг них. Они не так уж сильно изменились, несмотря на прошедшие годы. Может быть, причёски немного изменились, и их лица стали старше, но в основном все как раньше. — Как нам обойти это? - Куними осторожно ковыряет песок ногой. Киндаичи фыркает. — Подними одну ногу, чувак, вытяни ее, а затем... — Заткнись. Ты не такой уж смешной. Иваидзуми фыркает себе под нос. Это уже похоже на старые времена, и он не может не вспомнить все их бесчисленные совместные тренировки в старших классах, когда они были так молоды. Все, что имело значение тогда, - это следующий матч, следующий соперник и следующий турнир. Киндаичи уже снимает куртку и потягивается, чувствуя себя на пляже как дома. Его телосложение все еще худощавое. С другой стороны, в конце концов, в настоящее время он играет во 2-м дивизионе. — Эй, где наш уважаемый лидер? Он все это устроил, верно? Иваизуми почти рефлекторно закатывает глаза. — Это будет чертово чудо, если он появится вовремя, не так ли? — Яхоо~ всем! Лёгок на помине. А знаете, чудеса действительно случаются. Их уважаемый лидер пунктуален – и сияет так же ярко, как чертов солнечный луч. Сейчас он более загорелый, чем когда они были детьми, более грубый, но дерьмовая ухмылка, раздражающая жизнерадостность и так далее все еще присутствуют. — Ребята! Ива-чан! - Ойкава приветствует его самым приторно-сладким тоном, на какой только способен. — Не называй меня так, - громко стонет Иваизуми. Его так не называли... ну, вообще никогда. Никто другой этого не делает, кроме этого придурка. Затем он качает головой, криво усмехается и поднимает кулак, чтобы поздороваться с Ойкавой. — Приятно, что ты вспомнил о нас через несколько месяцев после того, как вернулся в Японию, - мягко говорит Куними, когда начинает разогреваться. Хотя он никого не обманет. Они все слышат соль в его тоне. Ойкава драматично вздыхает. — Не будь таким. Я снова ищу свой путь. Кроме того, - его ухмылка становится напряженной. - Я вроде как в отпуске. — За каким хреном? - Киндаичи наклоняет голову в явном недоумении. - Ты устал от волейбола? Только Иваидзуми замечает, как слегка напряглись плечи Ойкавы при невольном вопросе Киндаичи. Тем не менее, Ойкава оправляется почти сразу. Он внезапно протягивает руку и гладит Киндаичи по голове, заставляя его вскрикнуть. — Хочешь знать, почему? - Теперь во взгляде Ойкавы растет искра соперничества и невыносимого самодовольства. - Выиграй меня, и, может быть, я тебе скажу. — Тогда ты все выложишь, - ухмыляется Киндаичи в ответ своему бывшему капитану. Ойкава просто слегка усмехается в ответ на этот вызов. Он указывает на Куними. — Давай. Ты будешь моим напарником. Прямо как в старые добрые времена, правда. Как всегда, Ойкава инстинктивно искал самого нестабильного члена команды, а затем приспосабливал свой стиль игры к нему, чтобы скрыть его слабые стороны. Что ж, поправляет себя Иваидзуми, возможно, "самый нестабильный" излишне жесток по отношению к Куними. Просто из бывших завсегдатаев Сейдзе Куними - единственный, кто полностью ушел с волейбольной сцены. Парень теперь начинающий наемный работник. Ойкава берёт мяч, который принес с собой. Есть определенная фамильярность в том, как он держит и крутит его в пальцах, напоминая всем им, что у него действительно есть опыт игры в пляжный волейбол. Он приступает к делу. — Проверяйте направление ветра при подаче. Придерживайтесь отбойника, пока не привыкнете к ветру. Подавайте низко и контролируемо, ладно? Вы освоитесь со всем, как только мы начнём игру, - начинает он инструктировать их, звуча так же, как раньше, в редкие моменты серьезности. - И, Акира-тян, на площадке нас только двое. Я надеру тебе задницу, если ты не будешь двигаться с места. Куними бормочет себе под нос, как сварливый старикашка, но двигается чуть быстрее, когда бежит за Ойкавой к очень примитивной площадке для пляжного волейбола. Затем они начинают двигаться, шумно смеясь и ругаясь, пока приспосабливаются к движению по песку, к другому ощущению мяча, к тому, что ветер и солнце играют с их игрой такие шутки, которых просто нет в помещении. Киндаичи и Иваидзуми первыми набирают двадцать одно очко, просто возвращаясь к выносливости, когда все остальное терпит неудачу, и нацеливаясь на Куними. Затем они меняются сторонами, и Ойкава шепчет что-то Куними, прикрываясь одной рукой. Настоящая игра начинается с этого момента и далее. Ойкава подает сигналы рукой, и Куними, наконец, хорошо чувствует корт, выбирая свободные места с помощью умно направленных ударов. Киндаичи и Иваидзуми борются против, но все равно проигрывают второй сет с небольшим отрывом в два очка. Когда они, наконец, рухнут своими задницами на песок, солнце все еще будет ярким, но через час или два начнет свой спуск. Все, за исключением Ойкавы, уничтожены. — Куда вы, ребята, собираетесь после этого? - рассеянно говорит Ойкава, поднимая лицо к теплу летнего солнечного света на своей коже. — На железнодорожную станцию, - первым отвечает Куними. Он все еще тяжело дышит, на самом деле выглядя немного бледнее, чем раньше. - Предупредите меня в следующий раз, когда мы встретимся. Завтра я умру на ногах.* Киндаичи начинает хохотать. — Просто улыбнись клиентам банка своей лучшей улыбкой работающего человека. — Ага, давай, смейся, продолжай, - Куними закатывает глаза. - Ты тоже завтра работаешь. — Ну, я не тот, кто носит костюм и галстук и занимается денежными делами. Привыкший к перепалкам между двумя молодыми мужчинами, Иваидзуми просто качает головой. — Я должен пойти посмотреть матч завтра. Интер-хай. Аоба Джохсай и Джодзенджи. Ребята сразу заинтересовались. Из них только Ивайдзуми все еще в какой-то степени занимается волейболом со старшой школой. После завершения стажировки под руководством Уцуи Такаши-сенсея, он стал углублять свои теоретические знания в области спортивной подготовки, работая неполный рабочий день в Аоба Джонсай, сосредоточив внимание на совершенствовании методов реабилитации после травм. Иваидзуми терпеливо отвечает на вопросы своих бывших товарищей по команде о продвижении Сейдзе в Интер-Хай, особенно об усилении соперничества между ними и Карасуно в последние годы. Академия Шираторидзавы сейчас находится в переходном состоянии и еще не вернулась к тем высотам, на которых они были в годы обучения Ушиваки. — Такеру будет поступать в Сейдзе в следующем учебном году, не так ли? - внезапно говорит Иваидзуми, вспомнив, что племянник Ойкавы скоро закончит среднюю школу. Ойкава неодобрительно фыркает. — Да, и это все, о чем он говорит, когда мы созваниваемся по видеосвязи. Почему дети так быстро растут? Такое чувство, что не так давно ему было девять, - говорит он с видом старика, вспоминающего прошлое. — Не говоря уже о том, что сегодня ты на год старше, - указывает Иваизуми и ложится на спину, наблюдая, как на лице Ойкавы расцветает выражение чистого презрения. Отлично. — Блядь, стоп, - морщится Ойкава. Парни игнорируют его и хихикают между собой. Они прекрасно знают, как Ойкава ненавидит праздновать свои дни рождения. Это одна из величайших загадок жизни – как кто-то, кто так преуспевает во внимании, как Ойкава, мог бы так же активно избегать суеты в свой день рождения. Если, конечно, его не вынудит к этому семья и некоторые друзья, которым наплевать на его особенности. — С двадцать четвертым днем рождения, капитан, - говорит Куними с притворным тоном мечтательного младшеклассника. - От имени моих товарищей по команде я хочу поблагодарить вас за кровь и слезы, которые вы пролили за эту команду, за вашу направляющую руку в трудные годы... – это все, что он успевает сделать, прежде чем ему приходится уворачиваться от удара Ойкавы по голове. Иваидзуми игнорирует перебранку между парнями и тянется за банками пива в холодильнике, который Киндаичи имел здравый смысл взять с собой. Он бросает одну Ойкаве, затем берет одну для себя. — Серьезно, чувак, что с тобой происходит в эти дни? — Я же сказал тебе, что я в отпуске. — В отпуске? Или просто избегаешь ответственности? - Иваидзуми не знает пощады, когда дело доходит до этого конкретного человека. — Чтооо? - говорит Ойкава с преувеличенной обидой, делая большой глоток пива. - Мне нравится быть в отпуске. Кроме того, - он делает паузу, или, скорее, колеблется, как будто тщательно обдумывает свою следующую реплику. - Я сейчас кое-чем занят. Вот он снова начинает говорить нелепыми загадками, ворчит внутренне Иваидзуми. Когда дело доходит до разговора, у Ойкавы в основном два типа общения. Прямой и жизнерадостный до предела. Или загадочный и тщательно охраняемый. Он редко ступает на золотую середину между этими двумя. — Что это за ”что"? - Киндаичи продолжает эту тему, полностью попадаясь на удочку Ойкавы. Теперь ухмылка Ойкавы становится шире. — Я поймал маленького ворона. Киндаичи таращится на него. — Ха?! — Ага! - Ойкава беспечно продолжает, не обращая внимания на лица остальных, которые он видит. - Просто свалился с неба прямо мне в руки. — Ворон? - требует Киндаичи. - Настоящий, с гребаными с перьями? Куними искоса смотрит на него, не впечатленный. — Нет, с чешуей. - Он отмахивается от ругательств, которые Киндаичи бросает в его сторону, и вместо этого многозначительно смотрит на Ойкаву. - Почему ты сохранил его? Большинству этот вопрос показался бы странным; для Иваидзуми он, безусловно, странный. Но мыслительные процессы Куними могут быть, мягко говоря, очень нетрадиционными. Взгляд Иваизуми перемещается с Куними на Ойкаву и обратно. Как в случае с этими двумя, именно подводные камни разговора таят в себе какой-то реальный смысл. Ответы заключаются в том, чего они не говорят. Ойкава откидывает голову назад, обдумывая этот вопрос. Его глаза сузились от заходящего солнечного света. Угасающий свет отбрасывает тени на его лицо, делая выражение его лица еще более непроницаемым. — Он удивляет меня, - наконец говорит он, скривив губы в загадочной улыбке. В это время Киндаичи полулежит на песке, плотно надвинув солнцезащитные очки на нос. Он выглядит невероятно спокойным и психологически отстраненным от разговора. — И он выглядел таким грустным в ту первую ночь, - заканчивает Ойкава, его улыбка становится задумчивой. — Неужели он улетит просто так? - невнятно бормочет Киндаичи, похоже, опьяненный пивом, солнцем и волейболом. Выражение лица Ойкавы не меняется. — Он может уйти, когда захочет. К настоящему времени Иваидзуми понял достаточно из разговора, чтобы понять, что речь идет об Ойкаве и о том, что, похоже, является его последним романтическим интересом. Он протягивает руку и неумело бьет Ойкаву по голове, вызывая у мужчины вопль. — Не валяй дурака на этот раз. Ты не слишком стар для этого дерьма? - сурово говорит Иваидзуми, потому что кто-то должен быть строг с Ойкавой. Ойкава морщится, совсем не похожий на двадцатичетырехлетнего парня, которым он предположительно является. — Он пришел ко мне. Все, что я сделал, это... - Однако, прежде чем он продолжает, его внимание привлекает сигнал уведомления на его телефоне. Он не заканчивает предложение. Вместо этого он быстро проверяет входящий текст, и невозможно скрыть блеск в его глазах от того, что он только что прочитал на своем телефоне. - Думаю, мне пора идти, ребята. - Он встает на ноги и лениво потягивается. - Кое-что случилось. — Малыш ворон зовет тебя? - беззаботно говорит Куними. Ойкава только смеется и пожимает плечами. Он наклоняется, и все они ударяются кулаками. Они предварительно договариваются снова собраться для очередного раунда пляжного волейбола и, возможно, если жизнь каким-то образом позволит, превратить это в обычное дело. Иваидзуми и двое молодых людей смотрят, как уходит Ойкава. Затем они еще немного задерживаются на пляже, допивая пиво. Скоро они тоже разойдутся в разные стороны до следующей встречи. Но на этот краткий миг они снова становятся мальчиками Сейджо – беззаботными и раскрепощенными.

***

Кагеяма прислоняется спиной к перилам лестницы, рассеянно наблюдая за приливами и отливами людей вокруг него. Время от времени ему это нравится. Он никогда не был самым общительным человеком, но он думает, что иногда приятно плыть в потоках безымянных, безликих незнакомцев. Сейчас их много, они выходят со своих рабочих мест, чтобы слиться с освещенными неоном улицами. Ночью в городе так же оживленно, как и днем. Наблюдая за окружающими его людьми, время от времени переминаясь с ноги на ногу, чтобы пропустить кого-нибудь, Кагеяма начинает почти бессознательно перекатывать левую лодыжку, проверяя свой вес на разных участках стопы. Раньше, во время матча против Канагавы, он чувствовал себя напряженно, и он немного испугался, думая, что он каким-то образом снова повредил ее. Как оказалось, приступ боли возник из-за старой травмы, с которой, возможно, следовало лучше разобраться, когда она впервые возникла. Но в то время ему было двадцать, он боролся за стартовое место в команде, и он не хотел ждать. Он снова смотрит на свою ногу. До начала соревновательного сезона осталось около четырех месяцев. У него есть время, чтобы – — Яхоо~ Кагеяма вздрагивает от этого голоса и напоминает себе, что нужно собраться. Это не работает. Когда Ойкава появляется в поле зрения из-за нескольких прохожих, Кагеяма просто смотрит. Темно-зеленый топ Ойкавы, бермуды и кроссовки каким-то образом привлекают еще больше внимания к его солнечной, взъерошенной внешности. — Ты слишком одет, Тобио. Мы в середине гребаного лета, - говорит Ойкава, оценивающе оглядывая Кагеяму. Молодой человек пожимает плечами. Может быть, так оно и есть, но ему нравится носить многослойную одежду. Он поворачивается и начинает целеустремленно уходить. Позади себя он слышит ускоряющиеся шаги Ойкавы, который догоняет его. Они легко идут в ногу, руки соприкасаются, когда они пробираются мимо сгущающихся потоков людей, Кагеяма ведет их, когда улицы начинают складываться в его голове в очень знакомую карту. — Куда мы идём? - спрашивает Ойкава с искренним любопытством. — Ну, я... - начинает Кагеяма, затем смущенно вздыхает. - Я голоден. Он тоже. Он почти ничего не ел весь день, кроме завтрака и разбросанных порций фруктов, мюсли-батончиков и сэндвичей в остальное время. — Аа. Так сегодня вечером мы сначала поужинаем. А потом мы трахнемся. Кагеяма бросает на другого мужчину самый испепеляющий взгляд, на который только способен. Как Ойкава говорит все это дерьмо с таким беззаботным видом? Затем он замечает изгиб рта Ойкавы и понимает, что снова подвергается поддразниванию Ойкавы. Этот ублюдок. Ойкава начинает хихикать. — Ладно, ладно, остынь. Не смотри на меня так. Итак, где мы будем ужинать? — Здесь. - Кагеяма останавливается на улице, мимо которой он проходит почти ежедневно. Он чувствует удар в плечо, когда Ойкава обходит его. — Здесь? - Удивление Ойкавы очевидно. Кагеяма понятия не имеет, существует ли какой-либо надлежащий этикет, когда дело доходит до ужина с мужчиной, с которым он также трахается. У него просто было предчувствие, что с этим местом все будет в порядке, и он пошел на поводу у интуиции. Рамен и холодные напитки кажутся подходящими блюдами для летней ночи. На первый взгляд, человек, вероятно, даже не заметил бы, что прямо на углу улицы, на которой они с Ойкавой находятся, есть магазин рамена. Деревенский фасад магазина прост, а крошечная столовая на открытом воздухе еще более спартанская. Единственными украшениями являются простые бумажные фонарики, перекрещивающиеся над головой, образуя своего рода освещенный навес над несколькими столами и скамейками. Но мягкий янтарный свет фонарей придает всему такой гостеприимный вид, что неоновые огни просто не могут с этим сравниться. А пожилая пара, управляющая магазином, представляет собой смесь доброты и сварливости, из-за которой Кагеяма чувствует себя как дома. Кагеяма решает, что ему следует угостить Ойкаву ужином. Он заказывает куриный рамен в бульоне сею, как хотел Ойкава, и постный свиной рамен для себя. Затем он заказывает две банки – он делает двойное ударение на имя - Сантори -196 градусов Крепкого Нулевого Двойного лимонного чухая, потому что Ойкава хочет чего–нибудь алкогольного, и это единственный подходящий напиток, который он  увидел в холодильнике. После этого он немного подумает, прежде чем внести некоторые дополнения в свой заказ. — Это первый раз, когда ты привел сюда кого-то еще на ужин, Кагеяма-кун, - по-бабушкиному упрекает его хозяйка ларька. — Я уже начал беспокоиться, что у тебя нет друзей. Смущенный, он изо всех сил пытается заверить ее, что, во-первых, у него действительно есть друзья, а во-вторых, они, как правило, встречаются где-нибудь ближе к центру города, а не в этом районе. Она все еще неодобрительно кудахчет из-за отсутствия у него светской жизни, но в следующий момент вся улыбается и хвалит Ойкаву за то, что он такой милый мальчик. С того места, где он уже сидит за столом, природное обаяние Ойкавы работает в полную силу, и он машет ей в ответ с ангельской улыбкой, какого черта. Кагеяма закатывает глаза и садится напротив Ойкавы. Конечно, у Ойкавы не было бы проблем с тем, чтобы завоевать расположение ворчливых стариков. — Не буду врать. Я удивлен, что ты знаешь кого-то, кто не связан с волейболом, - хихикает Ойкава себе под нос. — Почему все так думают? - Кагеяма пристально смотрит на стол. — Потому что ты всегда корчишь такие рожи, - Ойкава внезапно наклоняется вперед и делает вид, что пытается ткнуть Кагеяму в щеку палочками для еды, посмеиваясь, когда его рука отбивается. Затем приносят их заказ, и Кагеяма просто моргает, когда все блюда расставлены на столе. О, он и не подозревал, что заказал так много. Напротив него Ойкава таращится на еду. В дополнение к рамену, есть вареные пельмени, салат из тофу, рулеты из морепродуктов и картофель - то, что хорошо смотрится на картинке меню. — Как ты думаешь, какое животное ты кормишь? - Ойкава недоверчиво фыркает. — Я просто... - Кагеяма слегка смущен своими собственными решениями. - Я просто подумал…тебя так долго не было в Японии. Ты должен есть все, что хочешь сейчас, пока у тебя еще перерыв. Я тоже толком не знаю, что тебе нравится, поэтому заказал все. — Когда я превращаюсь в пляжный мяч, знай, это все твоя вина, - говорит Ойкава насмешливо-плаксивым тоном. - Не забывай поступать правильно и заботиться обо мне, когда это случится. Мысленный образ пухлого Ойкавы так неожиданно забавен, что Кагеяма чуть не смеется вслух. — Ты сейчас в отпуске. Но ты скоро вернешься играть в волейбол. Ты сам прекрасно о себе позаботишься. - Он собирается сказать что-то еще, но замолкает, заметив странное выражение на лице Ойкавы. - Что? - В последнее время становится все труднее и труднее читать некоторые выражения лица Ойкавы. — Ничего, - быстро говорит Ойкава, отводя взгляд и беря одну из клецок своими палочками для еды. - Просто... Прошло много времени с тех пор, как ты последний раз так улыбался. - Он вдруг выглядит очень озабоченным тем, чтобы разорвать клецку. Кагеяма даже не осознавал, что улыбался. Ерзая на скамейке, он сосредотачивается на еде, останавливаясь только для того, чтобы время от времени поглядывать на Ойкаву. Этот человек переживает один из своих редких моментов тишины, и тишина дает Кагеяме редкую возможность понаблюдать за его странными привычками в еде. Ойкава любит мясную начинку и бульон внутри пельменей, но не кожу, и он почти деликатно выбирает салат из тофу, избегая всех половинок помидоров черри. Все остальное он атакует с жадностью. — Где ты был сегодня? - резко говорит Ойкава. — Товарищеский матч. Канагава, - отвечает Кагеяма, радуясь, что заговорил о волейболе. Это тема, с которой он очень хорошо знаком. — Ты выиграл? — Нет. Теперь Ойкава удивленно поднимает глаза, откусывая ролл с морепродуктами. — Они настолько хороши? – Нет, - говорит Кагеяма как ни в чем не бывало. - Мы включили в игру наших резервистов и младших, чтобы дать им игровой опыт. И я недостаточно быстро приспособился к изменениям атаки. — Или ты защищал свою ногу? Кагеяма застывает на своем месте. Как?.. — Ты только что ходил по-другому, - последовал резкий, но лаконичный ответ Ойкавы. Его взгляд сосредоточен на какой-то точке вдалеке, Ойкава одной рукой подпирает подбородок, а на лице выражение досады и опасения. - Я повредил свое колено раньше. И это было... - Он останавливается, выглядя крайне неловко, прежде чем продолжить. - Это была действительно низкая точка. Прийти в себя после этого, а затем успокоиться, чтобы убедиться, что я больше никогда не причиню ему вреда. Это было нелегко, ясно? И со всеми этими матчами, которые происходили, мне пришлось отсидеться. Но я сделал то, что должен был сделать. Ты слишком сильно давишь на себя, Тобио, в какой-то момент твое тело сломается. Это было очень трудное и личное признание, совершенно неожиданно осознает Кагеяма. Особенно для Ойкавы и для Кагеямы. Они оба болезненно осознают антагонистические роли, которые они играли в подростковом возрасте друг друга. Хотя те юношеские времена теперь более или менее канули в далекие воспоминания, они все еще там, как постоянная боль, которая не проходит. — Я буду осторожен, - тихо говорит Кагеяма. Какое-то тяжелое мгновение Ойкава просто смотрит на него, в его глазах борются раздражение и беспокойство. Затем он медленно выдыхает и криво усмехается. — Вот, - говорит он, поднимая свою банку чухая*. - За что бы...- Он наклоняет голову, размышляя. — Твой день рождения, - говорит Кагеяма. Или, скорее, он выпаливает, потому что сейчас самое подходящее время, чтобы поздравить кого-то с днем рождения, верно? Он уже начал немного беспокоиться, задаваясь вопросом, как затронуть эту тему, и теперь, когда Ойкава предложил тост, время выбрано идеально. — О, - говорит Ойкава, явно удивленный. — Ты помнишь об этом? - Затем, прежде чем Кагеяма успевает ответить, он морщится и криво потирает подбородок. - Я не очень люблю отмечать дни рождения. — Я тоже, - быстро говорит Кагеяма, на самом деле испытывая облегчение. Хотя он неохотно принимает празднование дня рождения, ему никогда по-настоящему не нравилось быть в центре такого пристального внимания и веселья. Рот Ойкавы изгибается вверх. — Тогда давай выпьем за что-нибудь другое. Кагеяма прикасается своей банкой к банке Ойкавы. — За еду, - просто говорит он. Он наблюдает, как Ойкава приподнимает бровь при этих словах, затем его ухмылка становится шире. Они выпивают. На вкус это как пикантная, слегка сладковатая лимонная газированная вода. Кагеяма решает, что ему это скорее нравится. — Итак... - говорит Ойкава и замолкает. Алкоголь не приближается к тому проценту, который опьянил бы Кагеяму, но он заставляет его чувствовать странное головокружение. Кагеяма поднимает глаза и видит искру тепла и желания во взгляде Ойкавы, которая становится все более и более узнаваемой с каждым разом, когда они вместе. Во рту пересыхает, Кагеяма ставит свою недопитую банку. – Мой дом рядом, - говорит Кагеяма, начиная подниматься со своего места. - Я иду домой. - Он действительно отходит на несколько шагов от их скамейки, остро ощущая, что растерянный взгляд Ойкавы следует за ним. Затем он поворачивается, его лицо становится теплым, и он смотрит на Ойкаву. - Разве ты не идешь со мной? Старший мужчина сразу оживляется, дьявольски усмехаясь. — Никогда не думал, что ты позовешь.

***

Джентльмен, которым он является, Ойкава держит руки подальше от Тобио на протяжении всей короткой прогулки к его жилому комплексу, затем всю поездку на лифте и короткий коридор до его квартиры. Всю дорогу он чувствует, как Тобио почти застенчиво поглядывает на него. Хорошо, что Тобио совершенно не осознает, что каждый его предвкушающий взгляд только разжигает желание Ойкавы сорвать эти глупые слои одежды с его тела и насиловать его, пока он не станет выкрикивать имя Ойкавы. Как только они оказываются в его квартире, Ойкава хватает Тобио и толкает его в дверь. Визг Тобио заглушается ртом Ойкавы, сминающим его в болезненном поцелуе. Мгновение спустя он возвращает поцелуй, задыхаясь и издавая тихие тихие звуки, его губы легко приоткрываются, чтобы язык Ойкавы проник внутрь. Когда они отрываются друг от друга, Ойкава тратит несколько секунд на то, чтобы грубо стянуть с Тобио верхнюю рубашку. Его взгляд скользит по майке и джинсам, оставшимся прилипшими к телу Тобио. Что ж, тогда хорошо, что рубашка была. Ойкава думал, что Тобио был слишком одет для летней ночи, но если бы он скакал в этой смехотворной майке, нет никакой гарантии, что Ойкава не пялился бы на него весь ужин. — Ты сегодня другой, - глаза Тобио широко раскрыты, желание в них слишком очевидно, но также и любопытство. — Неужели? — Я... - начинает говорить Тобио и не совсем преуспевает, когда Ойкава толкает его в дверь, убирая все пространство между их телами, и просовывает бедро между его ног. — Продолжай, - протягивает Ойкава с волчьей ухмылкой. Он сдергивает один тонкий ремешок с плеча Тобио, почти разрывая его, и наклоняет голову, чтобы поцеловать теплую кожу. — Я хочу... - Руки Тобио сжимают грудь Ойкавы. Раздается глухой удар, когда его голова откидывается назад в дверь, когда губы Ойкавы достигают его шеи. Ойкава томно прикасается губами к коже, не торопясь пробовать ее на вкус, его бедро трется о пах Тобио, чтобы подразнить растущую твердость, которую он чувствует под этими джинсами. Низкие стоны срываются с губ Тобио от этого ощущения, но его руки начинают тянуть Ойкаву за макушку. — Дай мне договорить. Этот протест настолько неожиданый, что Ойкава смеется и поднимает голову. Он обнаруживает, что Тобио хмуро смотрит на него в ответ. Ну, хмуриться - это громкий термин, учитывая то раскрасневшееся, возбужденное состояние, в котором он находится. Ойкава отстраняется от мальчика, только их груди все еще соприкасаются, и там, где он утыкается носом в кожу под челюстью Тобио. — Я слушаю. — Не здесь, - отвечает Тобио, даже когда его руки обвиваются вокруг шеи старшего мужчины, и он поворачивает голову, чтобы найти рот Ойкавы. — Почему нет? - Ойкава бормочет между поцелуями. - Я могу взять тебя прямо здесь, у этой двери. — Стены... - Тобио резко кусает его и толкает в грудь. - Стены тонкие. Ойкава отстраняется с затаенной ухмылкой, нижнюю губу все еще покалывает в том месте, где его задели зубы Тобио. Маленький ворон укусил. — Ладно. Где? Тобио жестикулирует головой; его руки все еще обвиты вокруг Ойкавы. — Кровать. Чуть дальше от двери находится гостиная, а посередине нее стоит футон, прямо перед телевизором. — Ты спишь здесь? - Ойкава не может удержаться от вопроса. — В спальне полно всякой всячины. Прежде чем Ойкава успевает дать какие-либо дальнейшие комментарии по поводу жизненных привычек Тобио, молодой человек очень торжественно говорит ему: "Подожди меня", – а затем выскальзывает из объятий Ойкавы. Ойкава наблюдает, как он исчезает где-то в глубине квартиры, и улучает момент, чтобы обуздать свое возбуждение. Только что это немного вышло из-под контроля. Слова Тобио попали ближе к цели, чем он предполагал. Ойкава тоже понятия не имеет, что на него нашло. У него было некоторое количество, ну, не обязательно любовников, но встреч с целью получения сексуального удовольствия и все такое. Но желать кого-то с такой яростью, которую он испытывал всего несколько секунд назад, для него редкость. То, что именно Кагеяма Тобио вызвал у него такой отклик, - не что иное, как шок. Направляясь к стене, Ойкава пробует переключатели, пока ряд прожекторов на натяжном потолке не оживает. Свет отбрасывает золотое сияние вокруг. Квартира Тобио меньше и компактнее, чем его собственная. Короткий дверной проем ведет в гостиную и объединенную кухонную зону. Кроме ванной, единственной другой комнатой, по-видимому, является спальня. Тобио возвращается как раз в тот момент, когда Ойкава снимает с себя всю одежду и откидывается на спинку футона, устраиваясь поудобнее. Ойкава не упускает из виду, как глаза Тобио жадно блуждают по его телу, несмотря на то, что это не первый раз, когда они видят друг друга обнаженнмыми. Он обхватывает свой член одной рукой, лениво поглаживая себя, чувствуя, как глубоко внутри него разворачиваются завитки удовольствия. Тобио начинает раздеваться, его рука сжимает что-то, что Ойкава не может разглядеть. Мальчик действительно может быть полон сюрпризов. — Иди сюда, - говорит Ойкава хриплым от желания голосом, маня его к себе. Он откидывается назад, когда Тобио забирается на него, стоны вырываются из них, когда их обнаженная плоть прижимается друг к другу в поиске тепла и возбуждения. На мгновение Ойкава просто наслаждается ощущением обнаженного тела Тобио, вытянувшегося над его собственном. Тобио весь из подтянутых мускулов, как и сам Ойкава, но даже сейчас в его фигуре чувствуется некоторая стройность. Они целуются, медленно, исследуя губами и языками рты друг друга, руки Ойкавы заняты тем, что скользят по каждому дюйму золотистой кожи, который могут найти. Пальцы Тобио запутались в его волосах, пробегая по прядям, а его бедра двигаются чувственными движениями, чтобы потереться ими о твердеющие стволы друг друга. Они оба вздыхают друг другу в губы от медленного нарастающего удовольствия между их телами. Тобио прерывает поцелуй и смотрит на Ойкаву из-под тяжелых век. — Вот, - говорит он, все еще задыхаясь от их поцелуя, и поднимает смазку, которую, по-видимому, только что достал. — Засунь свои пальцы в меня. Ойкава чувствует, как его брови поднимаются. — Да? - говорит он немного напряженным голосом. Они еще не пробовали ничего проникающего, Ойкава решил больше ничего не делать, пока Тобио не попросит этого. Но теперь…глядя на смазку и на то, что Тобио выглядит таким серьезным, смущенным и возбужденным одновременно… – Ты планировал это? - Ойкава начинает ухмыляться. — Д-да, - румянец Тобио усиливается с каждой секундой. - Я имею в виду, я думал, мы могли бы попробовать... Что тут смешного, придурок! Ойкава не уверен, какое выражение у него сейчас на лице, но, вероятно, оно самодовольное. — Как долго ты фантазировала об этом? - дразнит он. — Не так уж долго, - Тобио смотрит на него сверху вниз, упрямясь до конца. — Лжец~ - игриво упрекает его Ойкава. - Дай мне это, - говорит он, забирая смазку у Тобио. Он щедро покрывает ею один палец, возможно, немного чересчур, но он еще не знает, как далеко Тобио может зайти в этом. - Поцелуй меня. Тобио охотно отвечает, его рот теплый и сладкий, он стонет, когда Ойкава приподнимает бедра, и их твердеющие стволы толкаются между их телами. Руки Ойкавы скользят вниз, чтобы погладить задницу Тобио, сжимая эти упругие выпуклости, затем раздвигая их, чтобы скользнуть пальцами между ними. Он исследует, пока не находит это мягкое, трепещущее кольцо мышц. Он пока не проникает в нее, но немного играет с мальчиком, его палец похотливо трется о дырочку Тобио и вокруг нее, прежде чем скользнуть внутрь только кончиком пальца. — Ты такой тугой, Тобио, - рычит Ойкава ему на ухо. Он проглатывает вздох, который издает Тобио, и тихие всхлипы после того, как начинает ощупывать все вокруг пальцем, осторожно продвигая его глубже, надавливая на чувствительные стенки прохода Тобио. Тогда Ойкава отстраняется от поцелуя, чтобы понаблюдать за сменой эмоций на лице Тобио. — Тебе хорошо? Молодой человек кивает, брови сведены вместе, когда он пытается расслабиться, глаза закрываются. — Больше. Ойкава добавляет другой палец так аккуратно, как только может, и медленно вводит его в Тобио, пока оба пальца не окажутся глубоко внутри тугой, разгоряченной плоти. Он осторожно поворачивает их, пока не почувствует это. Вот оно. Ойкава сгибает пальцы, крепко прижимая их к простате Тобио. Глаза Тобио распахиваются. Он выглядит почти испуганным. — Ой. — Да, ой, - ухмыляется Ойкава. - Это то самое место, не так ли? - говорит он, быстро целуя Тобио в губы. Он снова сгибает пальцы, задавая ритм, который заставляет молодого человека сдерживать крик и толкаться бедрами назад при каждом движении пальцев Ойкавы глубоко в нём. Ойкава обхватывает другой рукой член Тобио и начинает ласкать его, наслаждаясь тем, как он горяч и тверд в его ладони. Теперь Тобио выкрикивает его имя, бесстыдно двигая бедрами, получая удовольствие с двух сторон. Его голова наклоняется вперед, и он целует Ойкаву вслепую, беспорядочно. – Я хочу видеть, как ты кончаешь, - командует Ойкава в губы Тобио. И когда мальчик, наконец, ныряет через край с почти всхлипом, Ойкава уже там, дергает его член, чтобы выдоить из него еще больше белых брызг. Тобио падает на него после освобождения, измученный, уставший и липкий. Повернув голову, чтобы уткнуться носом в ухо Тобио, Ойкава не может не похвастаться своим талантом, хорошо? — Это было потрясающе, не так ли? - Когда молодой человек издает уклончивый звук, Ойкава напоминает ему еще более многозначительно. — Тебе это понравилось. Ты выстрелил огромным зарядом. Темноволосая голова Тобио поднимается. Он все еще немного в тумане после кульминации. — Ты действительно говоришь худшее дерьмо. Ойкава не понимает, почему он должен быть скромным, когда он только что подарил Тобио то, что, вероятно, является одним из лучших оргазмов в его жизни. Но затем Тобио бросает на него разгоряченный взгляд и начинает ползти вниз по его телу туда, где лежит его – о-о-о – тяжёлый член. И тогда Ойкава действительно затыкается, потому что он занят тем, что восхищается видом Тобио, сжимающего его член в одной руке и наклоняющего голову, чтобы прижаться губами по всей его длине. Черт возьми. Чувствуя, как его возбуждение быстро напрягается у губ Тобио, Ойкава раздвигает свои ноги шире и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, как он получает минет от Кагеямы Тобио – гордооо, пылкого, а теперь с такой готовностью открывающего рот, чтобы засосать головку члена Ойкавы. Ощущение горячей влаги, сжимающейся вокруг головки Ойкавы, заставляет его стонать, и он почти с силой толкается вверх. Прерывисто вдыхая, Ойкава не сводит глаз с мальчика, используя весь свой контроль, чтобы не двигаться, когда его член дюйм за дюймом исчезает во рту Тобио. В этот момент Ойкава узнает пару новых вещей о Тобио. Первое. Мальчик, возможно, не особенно искусен, но он не полный новичок в этом – осознание, которое сразу же заставляет Ойкаву задуматься, с кем из других мужчин Тобио спал. И второе. Какой бы искусности ни не хватало Тобио, он компенсирует это тем, что быстро учится. Между бедер Ойкавы сосредоточенно прищуриваются Тобио, когда он осторожно вводит член Ойкавы глубже в горло, время от времени поднимая взгляд, чтобы оценить реакцию Ойкавы. Его язык жадно обводит ствол во рту, когда его голова начинает покачиваться, делая длинные, глубокие толчки. Боже мой, этот ребенок, удивляется Ойкава, застонав от удовольствия, разливающегося в его бедрах. Он опускает одну руку, касаясь пальцами щеки Тобио там, где она выпирает от наполности его членом. Чувствуя, что он близко, Тобио берет его руку и подносит к своим волосам. Ойкава понимает это не сразу, пока Тобио не делает ему что-то вроде кивка. И тут он внезапно осознает, что Тобио дает ему разрешение. Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, Ойкава упирается одной ногой в кровать для опоры, затем осторожно толкается в рот Тобио, его ноющая эрекция погружается в еще более влажный и сжатый жар. О черт. Ойкава зажмуривается от прилива удовольствия. Его разум стремительно расплывается, он одной рукой сжимает голову Тобио, возможно, немного слишком больно, а другой - простыни. Его бедра изгибаются в медленных толчках, изо всех сил стараясь не задушить ребенка, трахая его красивый рот. И все же его контроль быстро ослабевает от ощущения влажного тепла, жадно всасывающего его, и вида его эрекции, скользящей по покрасневшим губам Тобио. Он быстро приближается к краю и дергает Тобио за волосы в своего рода бессловесном предупреждении; сейчас он с трудом может произнести связные слова. Тобио не отстраняется, просто сосет его еще сильнее и быстрее. Черт возьми. Тобио собирается... это все, о чем успевает подумать Ойкава, прежде чем громко застонать. Его член дернулся и брызнул в рот Тобио. Мальчик сглатывает, сколько может, прежде чем отстраниться. Прерывисто дыша, Ойкава берет паузу, чтобы просто собраться с мыслями. Это был адский оргазм, ставший еще слаще от того, что Тобио так старался проглотить его целиком. Мальчик теперь прижимает одну руку к лицу, слегка кашляя, белые струйки освобождения Ойкавы блестят на его подбородке и губах. Смотря на него, и Ойкава осознает странный приливив собственничества, что только он должен это видеть. — Я принесу что-нибудь, чтобы прибраться, - говорит Тобио. Или что-то в этом роде. Ойкава смутно чувствует, как Тобио уходит куда-то в квартиру, роется там, потом возвращается. Он лениво помогает, пока Тобио делает то, что он делает с тряпкой. Когда он заканчивает, Ойкава просто протягивает руки, и Тобио снова падает в его объятия. Даже в его сонном состоянии в глубине его сознания начинает звучать сигнал тревоги, слабый, но настойчивый. Что-то изменилось. Это трудно объяснить, только ощутить, как малейший разрыв в воздухе вокруг них. Это в том, как Тобио без малейшего колебания прижимается к его груди, как будто он знает, что его место там. Ойкава закрывает глаза, не желая думать дальше. И вот так они засыпают, не зная, где начинается кожа одного и заканчивается другого.

***

Когда Ойкава просыпается, это… Он выуживает свой телефон из кучи одежды. Уже почти четыре утра. Солнце взойдет достаточно скоро. Он высвобождается из руки, лежащей у него на груди, затем садится на футоне, стряхивая последние остатки сна. Рядом с ним крепко спит Тобио, каким-то образом умудряясь сложить свое длинное тело в позу эмбриона. Во сне его резкие черты лица становятся мягкими, почти невинными. Его копна темных волос лихо свисает на лоб, почти закрывая глаза. Неосознанно Ойкава уже тянется вниз, чтобы что-то сделать с этими вечно беспорядочными прядями. Он останавливается на полпути, затем отдергивает руку. Дерьмо. Дрожа, Ойкава проводит рукой по волосам, затем прячет лицо в ладони, пока его мысли мечутся. Когда он согласился на эту договоренность, то подумал, что это будет немного забавно. Знаете, ничего серьезного, какая-нибудь компания, надежда на хороший секс, что-то, что будет держать Тобио рядом, пока он делает столь необходимый перерыв в своей жизни. Прошло всего два месяца с момента их соглашения, а он уже так быстро привязался. Ойкава снова смотрит на спящего Тобио и вспоминает свои собственные слова, сказанные Киндаичи: Он волен уходить, когда захочет. Как быстро Тобио захочет сделать это? Что бы сделал Ойкава? У него нет ответа. Его голова начинает болеть от возможностей и истин, с которыми он не готов столкнуться. Ойкава молча натягивает одежду. Он должен уйти до того, как Тобио проснется. Ойкава уходит в десять минут пятого. И как раз перед тем, как он это сделает, он все равно убирает эту непослушную челку с лица Тобио, потому что он такой дурак.