Неженка

Нет ничего особенного в том, чтобы, не обладая водительскими навыками, проспать всю дорогу домой – носом в спинку заднего сиденья арендованного лендровера.* За вычетом предшествовавших обстоятельств. И Шерлок не мог оставить это без внимания. - Объясни, Джон. Зная, что в сахаре не было наркотика, почему ты продолжаешь вести себя так, как если бы он там был? Джон сдержанно грохнул перед ним чашку свежезаваренного чаю и пару протеиновых батончиков; тем же удовольствовался сам. На полноценную еду не было ни сил, ни желания. - Потому что в твоём сознании, в тот момент, это было так. Ты хотел, чтобы я вслепую принял сомнительную субстанцию из твоих рук. С тем же успехом там мог оказаться цианид. И что в итоге? Я в могиле, ты в тюрьме. Шерлок зашелестел обёрткой сухпайка и, по обыкновению, принюхался. - Вздор. При такой массовой доле вещества, чтобы я не распознал запах цианида, ты бы не умер. - «Не умер»! Это единственное, что имеет для тебя какой-то вес?! - На самом деле, единственное, Джон. Он проглотил услышанное, дал словам осесть. После «друга числом один» – просто парад признаний какой-то. Шерлок был феноменально глух к чужим реакциям на всё, что не укладывалось в рамки формальной логики, и даже когда чуял неладное, до последнего гнул свою линию как ни в чём не бывало в надежде, что психическая реальность подстроится под видимость. Отчасти это и вправду помогало подавить пик конфликта, но когда гнев Джона перекипал в усталые нотации, дискомфорт Шерлока достигал апогея. И тогда, чтобы атмосфера между ними поскорей вернулась в ровное, привычное, безоблачное состояние, он был готов на многое. - Какой компенсации ты хочешь? Телесных наказаний? Секса? – тонкие пальцы в ожидании примерились к верхней из застёгнутых пуговиц рубашки. - Боже, нет, Шерлок! Секс не может быть наказанием! – голос Джона внезапно сломался, и он продолжил очень тихо: – Разве только… ты считаешь его таким. - Не считаю. Если вынести за скобки осложнения морально-социальными условностями, которые он за собой влечёт, сексуальные импульсы не хуже болевых помогают мне очистить разум. Но сейчас мы говорим о тебе. Ты перезагружаешься, причиняя пиковые ощущения. Твоё недовольство направлено на меня, так что вполне закономерно отыграть его на мне. Не могу гарантировать, что моё будущее поведение изменится под впечатлением так называемого наказания, но на данный момент ты вернёшь себе чувство контроля. Шерлок… Гремучая смесь высокомерия, великодушия и справедливости. С нервным смешком Джон выдохнул из груди тинистую тяжесть последних суток. - Уф… Ладно. Компенсация, говоришь? Я давно хотел потренироваться кое в чём. - Будет больно? – уточнил Шерлок. - Будет скучно, – ухмыльнулся Джон. – Задёрни шторы и разожги камин. * Незадолго до исторического вечера, сотрясшего основы мироздания бисексуала Ватсона и гетеросадиста «Кэпа», последний заказал себе пару великолепных снейков. Ещё со старых ковбойских фильмов Джона завораживали фокусы с десятифутовым кнутом. Но когда он своими глазами увидел работу мастера однохвостями немногим длиннее вытянутой руки… обхватил ладонью яблоко девайса… почувствовал нрав гибкого силиконового жала в оплётке из мягкой кожи… и, в довершение знакомства, получил по ляжке злой, обманчиво игривой кисточкой на конце творения, то понял: это плеть плетей. Меньше длина – выше скорость замаха, точность и бережность удара. А чем чаще сыплются щелчки, на тонкой грани между лаской и ранением, тем вернее шанс отправить нижнего в эндорфиновый космос. От первого касания до «спейса» упомянутому мастеру и его прокачанной модели понадобилось меньше сорока минут, плюс три её оргазма просто в качестве побочного эффекта. Проходя обучение, Джон перепробовал много длинномеров, но ни одни не лежали в руке так же волшебно. Чуть легче – болтается как верёвка, чуть крепче – дубасит садовым шлангом. И он копил, а после ждал, потому что заказы на Тот Самый брэнд поступали со всего мира. Но как оружие ещё не делает стрелка, так и чуткость змеиных хвостов не заменяла постановки рук и глазомера. Джон укрепил на стене пробковый щит, под видом органайзера, и в отсутствие Шерлока разбивал на нём офисную бумагу, сужая размер двух мишеней, пока не дошёл до формата игральных карт. Он не питал иллюзий сегодня же устроить Шерлоку небо в алмазах. Потребовался бы десяток неодночасовых сессий, чтобы кожа – эта удивительная кожа – постепенно привыкала принимать воздействия определённой силы, при которых дезориентированный мозг затапливает наслаждением, не задевая планку «бей или беги». Дай бог, раз уж выпала возможность никуда не торопиться, для начала хоть немного поднять ему болевой порог. А заодно сломать шаблоны и себе, любимцу опытных адреналинщиц во главе с бронированной Фанни, потому что вогнать человека в адреналин – много ума не надо. В будничном уюте платяного шкафа снейки и флоггеры делили одну вешалку с армейскими штанами Джона. Нет, Кэп, сегодня не твой выход. Избранные ссылки на хардкорные альбомы Viking Battle Music он тоже пролистал. А будет так: медитативная японская перкуссия, «парадная» пижама с памятью гостиничного аромата, и просторный плед перед камином, скрадывающим своим теплом изрядный ветер от девайсов. Ватсону, с его шалой рыжей сердцевиной кобальтовых радужек, чертовски шла сине-зелёная шотландка Чёрной Стражи.* Тартан исторической пехоты, в которой, по семейному преданию, служил прадед Хэмиш, был неоценим в командировках. Полный пижамный комплект в этой расцветке смотрелся в меру респектабельно, чтобы делить номер с кем-то из коллег, а без куртки, на контрасте с крепко сбитым торсом Джона, брюки из фланели превращались в первоклассное средство соблазнения. Спущенные ниже валиков musculus obliquus abdomini, они так и провоцировали развязать застенчивый шнурочек посреди кулиски. Вскоре всем интрижкам наставал тотальный Шерлок, но сам факт. Испытать влияние шотландки на одного отдельно взятого асексуала помешал, собственно, секс, после чего за день произошло столько всего, что Шерлок повалился спать прямо в пальто, а Джон ещё полночи выговаривался в блоге, опасаясь пополнения коллекции кошмаров, если ляжет вотпрямщас. Кстати, о кошмарах. Джон беспокойно потёр рваный шрам ниже ключицы, где пуля пробила лопатку, пропахала мышцы и встряхнула нервное сплетение так, что никому не пожелаешь. Чуть левей – артерия, и честь имею, капитан Её Величества. Он не стеснялся выпуклого крестовидного келоида, но и не интересничал (похоже, что из Темы получилось что-то вроде двигательной терапии). Позапрошлой ночью Джон вообще забыл о нём, а сегодня… предпочёл накинуть флоггеры через плечо. Снейки повесил на запястье, через локоть перебросил махровую простынь, под мышку взял ноут, отключил телефон, проверил в зеркале немудрящую причёску и был готов. * Разумеется, из всех своих халатов Шерлок выбрал белый, как-в-отеле. Он приноровился к креслу Джона и уже скучал с видом богатого курортника, чей массажист задерживается. Самым смешным во всём этом была доля истины. - Эксперимент? – учтиво поинтересовался Шерлок. В голосе – ленца, но пальцы босой ноги поднялись врастопырку и волной пробарабанили по ковру с непринуждённостью верхней конечности. Этот пустяшный талант умилял и бесил Джона больше, чем непостижимая данность шерлоковского IQ. - Эксперимент, – согласился он, раскладывая оборудование и материалы. - Ожидания? – спасибо, хоть не «рабочая гипотеза». - Никаких. Это условие для нас обоих. Ты просто постараешься расслабиться. Я помогу тебе. - Вот этими девайсами, – плечи Шерлока еле уловимо передёрнулись. - Именно, – кровожадно улыбнулся Кэп губами Джона. Камин приветливо потрескивал. От огня тянуло пряной вишневой смолой. Жаркие всполохи играли на белой простыне поверх расстеленного пледа. В головах, то есть со стороны окна, покоилась подушка с Юнион Джеком. Кроме своей скрипки, Шерлок не слушал музыку вообще совсем. У Джона были на сей счёт определённые догадки; не терпелось их проверить. Он закончил подключать давно бездействовавшие колонки к ноуту. От ремикса антикварного кото с диджейскими басами Шерлок, застывший восковой фигурой (исключая непоседливые пальцы и подъёмы стоп), поморщился. - О, сделай одолжение. Эта нотная секвенция понятна с первого раза, и нет ровно никаких причин втолковывать мне те же бессодержательные данные снова и снова. Ну не псих?! Джон со смехом мотнул головой. - Ритм необходим, чтобы настроиться на одну волну. Но я сменю пластинку. Ноутбук неспешно обрабатывал новый ютубовский плейлист. Джон распрямился, вставая. Круглое сечение снейков отозвалось томящим зудом в выемках ладоней. - Снимай халат, а шарф надень, – велел он. - Это какой-то фетиш? – угловато осклабился Шерлок. - Нет, защита от дурака. Не хочу случайно угодить тебе по шее. Остальное Шерлок вычислил без труда. Он подошёл к двери, у которой повесил «Белстафф», и Джон увидел, как выглядит белый махровый халат, когда сползает с точёных плеч Шерлока. А затем – синюю фирменную петлю шарфа в гордом одиночестве на совершенном теле. И будь он проклят, если это не фетиш. Шерлок смотрел ему в глаза, как дикий кот – раскосо и распахнуто. Пластичный кашемир оканчивался пальчиками бахромы над солнечным сплетением, маленькие дерзкие соски торчали от холода, а что творилось ниже, Джон не смел взглянуть. Между тем, Шерлок встал лицом к камину, сцепив руки на затылке. Осанка, за которую убился бы любой танцор, свободно жила в нём: устойчивые зад и ноги, торс навзлёт, крутая седловина поясницы. Шерлок показывал всё и доверялся Джону – весь. Снейк пролетел по воздуху замедленной волной; кисть на хвосте едва мазнула по атласной коже. Джон качнулся ближе, крутанул другим запястьем, и первый хлёсткий звук утонул в мощном выдохе первого музыкального аккорда.*** Кельтика. Задумчиво-суровое переплетение ритмов и вариаций. Барабанов, бубнов, флейт, волынок и бог знает чего ещё. Веская опора для ударов и раздолье мозгу принимающего. Выбор был верным – их накрыло. Джон чувствовал это через плети, как продолжение обеих рук, разогревая и раскрашивая в ровный розовый обширные лопатки Шерлока. Он подступил на шаг, прислушался к глубокому дыханию и послал снейк в горизонталь. Сил нет, как давно ему грезилось это объятие. Ещё не металлическое – жгучее – искристое, ещё только ласка плетью. Сладко опоясав подтянутый живот, однохвость вылетела на спину и приложилась кисточкой к ладной мышечной колонне с левой стороны от позвоночника. Шерлок прочней расставил ноги, вытянулся выше – разрешая, приглашая, ожидая большего, – и Джон удвоил темп, а время загустело. Вес плетей, вес тела, экономные движения запястий, танец с саблями. У него словно выросло в каждой руке по языку, которыми он поглощал и жёстко нежил тело Шерлока. - Ммммм, – так близко. Ещё шаг. Снейки брошены на кресло. Шерлок у него в руках. Горячий, задыхающийся, рельефный от мускулатуры, бархатистый от припухлостей, оставленных плетьми по непривычке. Он не опустил локтей, и курьёзный шарф на шее только делает подчёркнуто открытыми его грудь, живот и пах, где захватничают руки Джона. У обоих подгибаются колени, прямиком на простынь, шерлоковы – шире, и когда Джон отклоняет его на себя, для надёжности фиксации закусывая шарф, бело-розовая кожа в отсветах камина вся звенит от натяжения. Особенно – на члене. От удовольствия взять его плотно и замучить ласками, пока не кончит, невозможно отказаться, но Джон топ или кто? - Ложись, Шерлок, – отпуская, прошептал он. – Сейчас не об этом. Возбуждение – хороший знак. Самое время для флоггеров: ещё немного разогрева и нагон. Сколько получится. Без ожиданий. Шерлок обхватил подушечку под головой, раскинул ноги фантастическими ножницами. Джон сел между ними. Музыка окутывала, как глубоководное давление, и заполняла череп так, будто источник звука находился изнутри. Ударные ложились в руки Джона и на спину Шерлока, на ягодицы, снова на спину, описывая в воздухе круги и асинхронные восьмёрки. В таком положении, сверху вниз, тяжёлые хвосты могли падать на тело всей охапкой, слитно с мелодией. Джон начал понемногу вкладывать в них собственную пробивную силу. Шерлок держался изумительно… вот только перестал дышать. Его веки дрожали, а ресницы были мокрыми. Да что за чёрт! Это даже не близко к порогу. Джон резко охлестнул себя – и вспомнил то, что успел задвинуть уже очень далеко. Смешанное чувство любопытства, восхищения и врачебной чести подвигло его некогда подставиться под руку мастера. Было неловко, самоиронично и оздоровительно приятно. Первых полчаса. А затем он просто терпел, на морально-волевых, борясь с нелепой жалостью к себе и почему-то одиночеством. И хотя уровень боли был едва ли «жёлтый», Ватсон рявкнул «стоп». Теперь он вновь заглаживал, и зацеловывал, и укрывал собой и пледом. Музыкальный фон смягчился. Шерлок шевельнулся, прикусив костяшку кулака. - Ну, ну, – Джон стушевался вконец. – Что случилось? Триггер? Почему ты не сказал? - Нет никакого триггера, – зло шмыгнул носом Шерлок. – Музыка. Вирус для мозга. - Ох, Шерлок. Как ты меня напугал. Я уж подумал, тебя пороли на конюшне по субботам, или как там у вас заведено. «Пожалеешь розгу – испортишь ребёнка?» - Пф! Ещё чего. Мамуля грозилась регулярно, но отец – известный прогрессист. - Повернись ко мне, ладно? Если хочешь. Или нет, погоди, я перелягу дальше от камина. Под глазурью слёз радужки Шерлока позеленели. Кругом век легли розовые очки, кровь отлила от скул к кончику носа, но никогда ещё он не казался Джону таким красивым… и таким своим. Самое главное сейчас – повысить глюкозу. Желательно, обоим. Если только удастся отлепить, отрезать, оторвать себя от самого родного существа на свете. - Сделать тебе чай с сахаром? Или сахар с чаем, как ты любишь? – попытался Джон. - Сделай, – капризно буркнул Шерлок. Ни один из них не шелохнулся.