Неженка

Daily Express: «Рейхенбахский герой находит жертву похищения» Daily Star: «Светило Шерлок раскрывает ещё одно дело» Daily Express: «Преступление века?» The Guardian: «Детектив-любитель становится главным свидетелем» Daily Express: «Мориарти освобождён. Шокирующий вердикт суда в Бэйли» The Guardian: «Мориарти исчезает» Daily Mail: «Шерлок. Шокирующая правда!» - Считай этот звонок моей запиской... - Шерлок!!! Они погрузили его на каталку – так грубо, словно уже записали в мертвецы, – и увезли. Джон не нащупал пульса, но, боже мой, для гипотоника это ещё ничего не значит, и он бы проверил дыхание, и пробрался к сердцу, закрытому от остальных, сквозь все заслоны ткани и косые взгляды, помня наяву его биение под пальцами, но они не дали. Стоило закрыть глаза, с изнанки век, точно на экране, вырисовывалось бледное лицо в луже тёмной крови. Как нефтяное пятно – попавшую в него морскую птицу, та влажно втягивала в себя блестящие густые кудри, когда его перекатывали на спину. Если всё увиденное – не галлюцинация (а клятый велосипедист учинил-таки Джону сотрясение), то почему это прекрасное и хрупкое лицо не сложилось внутрь расколотого черепа? Надежда придавала Джону сил прожить ещё день, но каждую ночь его старая война убивала эту иллюзию. Он повидал столько разбитых голов, что во сне подсознание безжалостно коверкало те, до зёрнышка знакомые черты. Шерлока хоронили в закрытом гробу, и это означало одно из двух: либо галлюцинация, либо… будь, пожалуйста, живым. Джон больше не засыпал без виски; вечером пятницы брал две бутылки – на неделю и на выходные; утренний опохмел залечивал вечерним, – а в воскресенье, брезгуя самим собой, разбирался с тошнотой и слабостью, чтобы не вылететь с работы. Девайсы он отправил Фанни почтой, после чего заблокировал её номер и удалил все рассылки с новостями по Теме. Отпоив Шерлока сладким чаем, Джон думал, что даёт ему прийти в себя от грехопадения в слёзы, оставляя спать, как прежде, одного. Он ведь не получил приглашения в шерлокову постель – не сдёргивать же его в свою, будто напуганного грозой ребёнка. А затем, сбитый с ног круговертью газетной шумихи, сам же настоял на том, чтобы удерживаться от любых поводов для сплетен. Это терзало его сознание больше, чем все ссоры рокового дня. Невысказанные слова. Неотданные ласки. Он ни на йоту не верил ни клевете газет, ни самооговору Шерлока, и собирался остаток жизни посвятить летописи старых дел – памятнику эфемерному и тёплому, назло аскетичной плите из чёрного гранита. Занятие на пару месяцев, но разве кто-то обещал, что жизнь после Шерлока будет долгой. Писанина также служила оправданием для возлияний по ходу. Те, в свою очередь, затягивали процесс, ибо по трезвому Джон признавал, что далеко не Хемингуэй. Но идея книги о Шерлоке увлекла его настолько, что даже в рабочие часы он не выходил из подзамочного режима блога, урывая каждую свободную минуту, чтобы что-то дополнить или исправить. Он не подумал о том, что больничный интернет просматривается через центральный сервер, а сисадмина легко подкупить видеоиграми. И хорошо, что его подозрительной активностью заинтересовалась не заведующая... Так у блога появилась преданная читательница с навыками редактуры – и не только. * Очкастый официант с пижонскими усишками изящно склонился над столом: - Сэr, я надеюсь, этот винтажный пrивкус стаrины с нотками новизны пrидётся вам по вкусу! - Да-да, спасибо. Прости, на чём я остановился? – Джон, не обернувшись на помеху, скованно погладил бархатную коробочку, скрытую от собеседницы хлебной тарелкой. - Я – лучшее из того, что с тобой случилось, – озорно улыбнулась Мэри. - Воистину прекрасный выбор: Верхняя, медсестра, фетиш на иглы. Из двух топов часто складываются устойчивые открытые браки. Мэм?.. – по мановению услужливой руки коллекционное вино покрыло дно её бокала. Джон заторможенно поднял глаза. Исключая очки, картинка соответствовала голосу. - Интересная штука фрак; не лишая индивидуальности друзей, он обезличивает официантов. Строго говоря, от фрака на Шерлоке была только бабочка. В остальном – всё тот же тёмный костюм с накрахмаленной рубашкой, те же кудри и те же глаза, томным жестом избавленные от массивной оправы. Враз постарев на третью тыщу лет, Ватсон выбрался из-за стола. - Джон!.. Джон, что происходит? – встревожилась Мэри. - Ну, если изложить вкратце – я жив, – с нерешительным вызовом выдохнул Шерлок. - О, нет, вы… - О, да. - Боже правый! - Не совсем. - Вы же погибли! - Нет, я уверен. Я проверял. Позвольте? – он обмакнул салфетку в только что подготовленный для дегустации бокал, уничтожая тонкие кривые усики. – Кстати, твои тоже можно стереть? Джон смотрел. Просто смотрел. Мэри не знала всего, но умела читать по глазам. - Господи, вы хоть понимаете, что натворили?! – прошипела она. Он сделал это опять. Опоил Джона смертельной отравой, держа его за всепрощающего идиота. - Ладно, Джон, – слишком выразительно смутился Шерлок. – Я неожиданно понял, что, возможно, я обязан извиниться. Под испуганный возглас невесты: «Нет, Джон, пожалуйста, не надо!» – Кэп вбил в стол джонов кулак, и Ватсон, задыхаясь через слово, наконец, заговорил. - Два года. Два года… я думал… что ты мёртв. Два года тебя оплакивал. Как ты мог? Как?! - Стоп. Пока ты не сделал того, о чём пожалеешь, я должен у тебя кое-что выяснить. – Окаянные губы скривила глумливая мина. – Ты так и будешь с ними ходить?.. Его стаскивали с Шерлока всем рестораном. И если бы Джона не держали четверо, в ослеплении ярости он бы вряд ли обратил внимание, как медленно и трудно тот поднимается на ноги. Мэри с лицом, выражающим вину за каждого из двоих, обмахнула спину Шерлока от незримых крошек – и ахнула. Ладонь её была покрыта тонкой плёнкой крови. - Вы ранены?! – но как это возможно? Катаясь по полу, они чудом не сбили ни одного бокала. Чему Кэп научил Ватсона, так это переключаться по щелчку из состояния берсерка в aftercare. Увидев признаки адекватности, его отпустили. Шерлок лишь норовисто встряхнул головой, когда Мэри слева, Джон справа, под локти вывели его в лаунж-зону около туалетов, где усадили на софу и вызволили из пиджака. Узкая белая рубашка, там и сям исполосованная багровеющими пятнами в окружении ржавой дымки – от трения ткани об окровавленную подкладку, – выглядела страшно. - Не надо врачей, – резко вскинув ладонь, Шерлок остановил Мэри, готовую ринуться за телефоном. – Раны зашиты, я под обезболивающим. - Не говори глупостей, – оборвал Джон. – Ты вернулся на Бейкер-стрит? - Собирался, – уклончиво ответил Шерлок. – А что, ты там больше не живёшь? - Я… – вот уже месяц Джон проживал у Мэри. – Я не мог там оставаться… после всего. Но как раз сегодня навещал миссис Хадсон. Она всё сохранила как было, даже пыль. «Я кое-кого встретил. Мы поженимся, как только я сделаю предложение.» «Так скоро после Шерлока?» «Миссис Хадсон, сколько раз вам повторять: Шерлок был мне просто другом.» «Не лезть в чужие дела – вот мой девиз!» - Сходишь со мной? – Шерлок взглянул на Джона снизу вверх озёрами беспомощности. – После того приёма, что устроил мне ты, не хочу получить от неё сковородкой. - Ну, Джон, мне пора, – нервно вздохнула Мэри. – У тебя пациент. Но если нужна помощь… - Нет-нет, мы справимся, – засуетился Джон. – Прости, что испортил вечер. - Ну, положим, не ты, – съехидничала она, подмигивая Шерлоку. - Я приношу извинения, – Шерлок, кажется, входил во вкус. – По крайней мере, меня оправдывает то, что было весело. Кольцо так и осталось лежать на столике. * - Ну, рассказывай, где ты так повеселился, – мрачно потребовал Джон, закрыв и заперев дверь ванной на Бейкер-стрит. Шерлок мужественно снёс объятия миссис Хадсон (поверх пальто), её счастливый щебет в нагрузку к чаю с печеньем, и на этом действие обезбола закончилось. Благо, при том образе жизни, который вели детектив и его блоггер, в аптечке всегда был запас лидокаина в ампулах и спрее. А вот шовный материал вышел весь. Остался лишь хирургический клей – удачно вдвойне. Руки у Джона тряслись. Он не мог ни физически шить эту бедную спину, ни заставить себя прикоснуться к ней чем-то острым. Даже по анестетику. - Сербия, – бросил Шерлок. – Неудачная прогулка по лесу. - Вот только не забивай мне баки! – вызверился Джон на пару с Кэпом. – Будто бы я не узнаю рассечений от кнута. - Это было после. В провинциальных филиалах Мориарти – такой бардак. - Как же ты выдержал, Шерлок?! - Я сохранил вечер после Гримпена во всех подробностях. Температуру, звуки, колебания воздуха и кожи. Пробовал заменять, затем экстраполировал, а когда это уже не мог быть ты, я представлял, что ты поддерживаешь мою голову. Ровно на одну секунду Джону чудится кусок условного особняка Ирэн. Чёрная косая крестовина разделяет их с Шерлоком, лежащим стоя, полуголым и поплывшим. Кто за ним – не видно. Есть лишь его расфокусированный взгляд, и горячие скулы в ладонях, и спутанные шёлковые пряди между пальцами. Джон пьёт его стоны и прощает, прощает на сто лет вперёд. Хрен там. Всё было дико, грязно и разрушительно. Если бы Джон был с ним рядом, он бы свернул шею каждому подонку, что посмел дотронуться до Шерлока. - Но зачем?! Мориарти ведь мёртв. Без него бы и так всё развалилось, разве нет? Он провёл антисептическую обработку, смыл запёкшуюся кровь, а сейчас, как мог ровно, смыкал края ран там, где вырвались швы, заливая их по всей длине прозрачным гелем. - А ты не задумывался, почему я прыгнул после того, как он высадил себе мозги? Три снайпера, три цели. Миссис Хадсон, Лестрейд и ты. Моя смерть отменяла приказ, однако кто угодно мог возобновить его, если бы я вернулся раньше. - Но одно слово, Шерлок! Одно словечко, чтобы я знал, что ты жив! – взмолился Джон. - Ты не поверишь, как часто мне хотелось с тобой связаться. Но я боялся, что ты меня невольно выдашь… - Укушу, – прорычал Кэп. – Вот доклею и укушу тебя за единственное целое плечо. А потом поставлю к стенке и отсосу прямо здесь. Жёстко. - Может, всё-таки лучше в моей постели? – обернулся Шерлок, чтобы тут же некультурно расхихикаться. – Только сначала... пожалуйста... сбрей с себя ЭТО.