Звёзды на кончиках каменных пальцев

      Люмин отсутствовала уже две недели и шесть дней. Отнюдь не впервые она уходила надолго – в конце концов, позиция путешественницы подразумевала, что Люмин не может находиться на одном месте в течение долгого времени. Она вообще постоянно находилась в движении: с кем-то общалась, что-то делала, куда-то шла, оказывалась то в одном месте, то в другом. Ее появление можно было сравнить с лучом солнца: вот он есть, а вот уже скользнул в другое место.       Народ Ли Юэ любил Люмин – это было видно невооруженным глазом, – и в ответ она любила его так искренне, как только умела. Чжун Ли знал, как сложно было Люмин открываться другим людям, и долгое время буквально по кирпичикам разбирал неприступную защиту, которую она возвела вокруг себя.       Награда за старания была неизмеримо ценной – Люмин пустила его к себе в душу и сердце, и Чжун Ли даже не допускал мысли о том, чтобы предать оказанное ему доверие.       Чжун Ли любил Ли Юэ больше всего на свете – его прекрасное детище, пережившее множество взлетов и падений, было величайшим творением, которое он берёг на протяжении всей жизни и которое решился передать в руки новым защитникам. За шесть тысяч лет Чжун Ли повидал и узнал многое, слишком многое, и абсолютная память иногда обращалась оружием против него самого.       Каждый раз, когда нести бремя шести тысяч лет становилось практически невыносимо, Чжун Ли находил во взгляде Люмин понимание такого же долгожителя, как и он сам. Она осторожно брала его за руку, мягко сжимала пальцы и рисовала на внутренней стороне ладони загадочные узоры, негромко рассказывала незатейливые истории, когда-то случившиеся с ней, и тянущая к земле тоска неизменно отступала.       На душе воцарялся штиль, сознание затопляло умиротворение, и Чжун Ли в знак благодарности целовал обманчиво хрупкие запястья.       Гавань Ли Юэ даже в отсутствие Люмин оставалась такой же безупречно восхитительной. Процветала торговля, бурной рекой текла мора, заключались контракты, развивалась культура – Ли Юэ дышал жизнью и становился прекраснее день ото дня. Чжун Ли оглядывал земли с той же нежностью, с которой родители смотрят на своих любимых детей, и чувствовал, как в нем тихо тлеет гордость.       Однако, уходя на очередное задание, Люмин словно забирала с собой крошечную искру, которая заставляла Ли Юэ сиять. Казалось бы, такая мелочь – и меняла восприятие, заставляла смотреть на мир другими глазами. Чжун Ли далеко не сразу понял, в чем дело, и лишь некоторое время спустя осознал, что ему не хватало мягкого взгляда и прикосновений теплых пальцев к середине ладони.       Он всего лишь хотел узнать у звездной путешественницы, что таят в себе другие миры, а вместо этого привязался к ней куда сильнее, чем изначально планировал.       Люмин отсутствовала уже две недели и шесть дней, и Ли Юэ цвел, но незримо скучал по ней. Вместе с городом тосковал и Чжун Ли.