Звёзды на кончиках каменных пальцев

      – На колени, – проворковала Люмин и невинно хлопнула ресницами.       Чжун Ли сверкнул золотом глаз, но подчинился со спокойной улыбкой. Он всегда был невозмутим, что бы ни происходило, и иногда это заводило, а временами раздражало. Люмин периодически переступала через грань в попытках вывести Чжун Ли на истинные чувства, но он стойко держал маску умудренного жизнью божества и не хотел снимать ее даже в моменты уединения. Чжун Ли хотел покоя, но, за тысячи лет свыкнувшись с ролью правителя, иногда забывался и обнажал истинную суть.       Люмин считала, что ему предстоял долгий путь к освобождению от оков, и была готова поддержать его на протяжении всего пути. Чжун Ли не возражал – это читалось и в благодарных улыбках, и легких, трепетных поцелуях, осыпавших щеки и лоб. Нежность, которая сквозила в движениях, когда Чжун Ли накрывал Люмин пледом и притягивал к себе, грела душу и заставляла верить в лучшее будущее.       Ей тоже хотелось, чтобы с ней Чжун Ли мог расслабиться и дать себе волю. Люмин умела вести в танце и брать бразды контроля, когда ни у кого другого не получалось, и она искренне желала продемонстрировать Чжун Ли, что ему не обязательно все время быть ведущим и держать ситуацию в своих руках. Роль ведомого была ничуть не хуже – оставалось только подтолкнуть в сторону осознания.       Неторопливо стянув перчатку, Люмин повела пальцами и, игриво улыбаясь, поманила Чжун Ли к себе. Он степенно качнул головой, но сделал несколько четких шагов на коленях, пока не уткнулся животом в ноги Люмин. Предприняв попытку положить ладони на ее бедра, Чжун Ли встретился с негромким, но твердым:       – Без рук.       Он замер, выжидающе склонив голову вбок, и выпрямился по струнке, не прекращая смотреть на Люмин внимательными глазами. Она мягко улыбнулась, а затем положила ладонь на выбритую щеку, погладила ее, невесомо проводя кончиками пальцев под глазами, и на мгновение прижалась лбом к чужому лбу. Энергия Гео распускалась внутри величественным цветком, текла по венам и резонировала с маной, которой тело Чжун Ли было наполнено сверху донизу. Люмин дотронулась до крепкого плеча, передавая через прикосновение свои желания, и Чжун Ли ее услышал: приподнял руку и наощупь нашел ладонь Люмин, переплетая их пальцы.       Там, где они соприкасалась, кожа темнела, приобретая оттенок благородной влажной земли, и под ней расползался янтарный рисунок вен. Рука Чжун Ли, державшая ее ладонь как величайшую драгоценность, мерно горела золотом, и Люмин знала, что под рукавом плаща узоры простирались вплоть до спины. На щеке проступили очертания чешуек, и Люмин осторожно погладила их подушечками пальцев, наблюдая за тем, как ее кожа то вспыхивает черным золотом, то гаснет. Чжун Ли ловко повернул голову и поцеловал центр ладони, не отводя от Люмин мягкого взгляда.       – Что ты чувствуешь во время нашего резонанса? – нежно спросила Люмин.       – Спокойствие, – ответил Чжун Ли, прикрывая глаза и подставляясь под ласку. – Твое присутствие дает мне понимание того, что с тобой все в порядке, Люмин. Что ты в безопасности и не ввязалась в очередную авантюру. Что я могу тебя защитить.       – Ты мне доверяешь? – шепнула Люмин, невесомо поцеловав Чжун Ли в нос.       – Целиком и полностью, – произнес Чжун Ли, вырисовывая большим пальцем круги на тыльной стороне ладони Люмин. Он спокойно улыбнулся, заглядывая ей в лицо, и в его глазах хищно блеснуло расплавленное золото.       – Тебе не нужно вечно держать все под контролем, знаешь? – спросила Люмин. Она развела колени в стороны, позволяя Чжун Ли вклиниться между бедрами, приобнимая ее за талию, и нежно убрала с его лица выбившуюся из хвоста прядь. – Отдых – это и умение расслабляться в том числе. Отпускать себя. Ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться. Просто… жить для себя, любить себя. И меня.       Чжун Ли негромко хмыкнул, перехватил ладонь Люмин и чувственно поцеловал пульсирующую золотым венку на запястье, затем вскинул умиротворенный взгляд и слегка прищурился.       – Когда над тобой властвует Гео, ты становишься такой упрямой, – ласково выдохнул Чжун Ли, оставляя влажный след поцелуя на выступающей косточке. – Непоколебимой. Недвижимой, как могучая скала, монолитной, как гранит. Словно все должно случиться только по-твоему и никак иначе, ведь иного варианта развития событий не существует.       – Тебя это смущает? – поинтересовалась Люмин. Она не замечала за собой подобных перемен, но удивлялась, что их заметил именно Чжун Ли. Он всегда был крайне внимателен к деталям.       – Вовсе нет, – покачал головой Чжун Ли, целуя Люмин в шею. – Хочется пасть к твоим ногам… Или положить в твои руки весь мир.       – Это значит, что ты ко мне прислушаешься? – мурлыкнула Люмин. Ее пальцы скользнули по плечу Чжун Ли, погладили ключицы сквозь плотную ткань и принялись неторопливо расстегивать мелкие пуговички на рубашке.       – Иначе и быть не могло, моя драгоценная, – проурчал Чжун Ли. Сильные ладони, лежавшие у Люмин на пояснице, порождали трепетный жар в низу живота, с каждой секундой разгоравшийся под горячим, очарованным взглядом все сильнее и сильнее. Она осторожно, но настойчиво потянула Чжун Ли за воротник, заставляя подняться с колен, и шепнула:       – Иди ко мне.