Звёзды на кончиках каменных пальцев

Чжун Ли всегда спал чутко – просыпался даже от шороха, моментально открывал глаза, и от него веяло опасностью; мгновением позже он смягчался, и во взгляде проступали янтарные всполохи, нежные и мягкие. Люмин могла его понять, потому никогда не обижалась, просыпаясь первой: лишь улыбалась так светло, как только могла. С добрым утром, безмолвно говорила она; Чжун Ли перехватывал руку, тянущуюся к щеке, и чувственно целовал центр ладони. Но сейчас он спал, беспробудно и крепко, и Люмин почувствовала, как сердце замерло от нежности. Она едва слышно вздохнула, любуясь мужественным лицом и тем, как темные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, и улыбнулась, не смея пошевелиться. В объятиях занимающегося рассвета Чжун Ли казался прекрасной скульптурой, выточенной из гранита: сильные плечи и руки целовала утренняя пастель, трогательная и ласковая, как шелк. Укрытый простыней по пояс, он безмятежно спал, подложив локоть под подушку, и даже так следил за тем, чтобы Люмин никуда не ушла: широкая ладонь лежала на талии в собственническом жесте. Ох уж эти драконы, очарованно подумала Люмин, не контролируя улыбку, растекающуюся по губам мёдом. Чжун Ли открыл глаза, хищные, с по-звериному вытянутым в ниточку зрачком, затем медленно моргнул, и в его взгляде по-человечески проступили янтарные блики. Он прижмурился, сонно пригребая Люмин поближе и заключая ее в кольцо горячих объятий. На короткое мгновение Люмин даже пожалела, что он проснулся – ну когда еще бы она сумела полюбоваться на такую красоту! – но ласковой кошкой прильнула к широкой крепкой груди, утыкаясь носом между ключиц. От Чжун Ли пахло неизменно приятно: нагретыми на солнце камнями, влажной после дождя землей и глазурными лилиями, и в этом запахе Люмин была готова купаться вечно. Пока Чжун Ли находился рядом, она чувствовала себя в безопасности и была уверена в том, что все будет хорошо. Кожа Чжун Ли была обжигающе горячей, и Люмин не удержалась: прижалась губами к местечку около сердца, нежно боднула лбом в плечо и бесстрашно подняла взгляд. Чжун Ли смотрел на нее в ответ – а как иначе? – с мягкой улыбкой на тонких губах. Он слегка прищурился, из-за чего золото глаз сверкнуло чуть ярче, и хрипло шепнул: – С добрым утром, моя драгоценная. Бесстыжая дрожь пробежалась по спине, заставив прогнуться в пояснице, прижимаясь ближе. Люмин закусила губу, бросая на лицо Чжун Ли томный взгляд из-под ресниц, и почувствовала, как шершавая ладонь скользнула по талии вниз и уверенно легла на бедро. Люмин накрыла длинные пальцы своими, мягко улыбнулась, касаясь острого подбородка невесомым, как перышко, поцелуем и села, скидывая с себя край одеяла. Чжун Ли благодушно склонил голову, окинув взглядом обнаженные плечи, и заинтересованно дернул бровью. – С добрым утром, – шепнула в ответ Люмин. Казалось, будто ленивая нега, омывающая тело морскими волнами, растворится вместе с утренним туманом, осядет росой на траве, если она повысит голос хоть чуть-чуть. Люмин перемахнула через Чжун Ли, все ещё не выпуская руки, и, поцеловав крепкое плечо, игриво осведомилась: – Хочешь составить мне компанию в ванной?