Ломая проход / Breaking the Window

Один плюс в том, что ее фактически исключили на месяц, — никаких утренних занятий, а значит, Гермиона могла спать допоздна столько, сколько хотела. Даже для нее самой было неожиданностью, как сильно она нуждалась в отдыхе и наслаждалась им. Работа над собой и нерегулярный режим сна давали о себе знать, и последние пару дней она спала до полудня. Так по-декадентски. Быстро выработалась закономерность: поздний сон, завтрак, исследования, обед по желанию, исследования, ужин, еще исследования, болтовня с Трикс, сон. Повторение. МакГонагалл оказала ей огромную услугу, исключив ее, но, вероятно, не так, как она хотела: теперь у Гермионы были свободные руки, чтобы полностью посвятить себя исследованию Зеркала Фейри. И теперь, когда у нее было время, это было огромным благом. У нее было всего около четырех месяцев, прежде чем Зеркало Фейри перестанет появляться, и ее подруга будет обречена следовать по пути, который проложила для нее история. Сидя у озера и листая свои книги, она чувствовала, что снег все еще падает на нее. В начале декабря, судя по раннему снегопаду, зима обещает быть необычайно холодной. Она все еще носила ушанку и толстое зимнее пальто, а также надела шерстяные перчатки без пальцев, чтобы согреть руки и при этом иметь возможность работать с книгами. Несмотря на одежду, несмотря на горячую чашку чая, она чувствовала, что дрожит. Очевидно, погода в 1968 году все еще была ни на волос не лучше, так как она увидела свою подругу в Зеркале Фейри с толстым шерстяным шарфом на шее. — Хорошо, — сказала Гермиона, найдя нужную страницу. — Я наконец-то закончила перевод. Потерпи, это немного грубовато. «Накануне летнего солнцестояния, когда луна была в самом высоком положении, один герболог искал в лесу те растения, которые цветут в лунном свете. Когда он следовал за потоком магии через лес, собирая растения, чтобы продать их в своей лавке, он наткнулся на великолепное зрелище. Посреди леса, на поляне, среди мертвых корней окаменевшей ивы, находился бассейн чистой магии. Он освещал поляну жутким голубым сиянием. Однако герболог не боялся. Он был неспособен бояться. Единственная причина, по которой он не боялся, заключалась в великолепном единороге, пришедшем на поляну. Возможно, это было любимое место единорога для питья. Это не имело значения, так как любопытное существо было привлечено к воде. Но пить оно не стало. Со своего места герболог смог разглядеть тень фигуры в бассейне, которая смотрела назад на поляну. Но, к его удивлению, это не было отражением самого единорога. Вдруг величественное существо заскулило от ужаса, и на мгновение герболог подумал, что оно, возможно, заметило его. Однако это было не так, поскольку единорог, спасаясь бегством, направился в его сторону. Когда существо прошло мимо, герболог увидел, что фигура все еще там. Скорее с любопытством, чем со страхом, мужчина шагнул к волшебному озеру. Чтобы заглянуть. И тут же испытал сильный испуг: на него смотрело кошмарное существо. Да, единорог, но с кожей, черной как уголь, тремя парами глаз, голубых как луна, и выражением ужасающей злобы. С помощью телепатии или собственной интуиции герболог понял, что это страшное существо желает причинить ему вред так, как человек никогда не знал и не мог представить даже в своих самых мрачных мечтах. Это озеро. Это Зеркало Фейри. Оно показывало ему ужасы из потустороннего мира. Темное зеркало его собственного мира. Страну бесконечных кошмаров. Герболог бросил корзину и побежал так быстро, как только могли нести его ноги. Он бежал, бежал и бежал, все время клянясь, что страшное существо находится прямо за ним, наступая ему на пятки. Он вбежал в свой город, в свой дом, и запер за собой дверь. Несколько дней он не выходил из дома. Позже его сын, который довольно скептически относился к этой фантастической сказке, захотел снова исследовать лес, в который его отец отказался возвращаться, и не нашел никаких следов волшебного озера. Рядом с брошенной корзиной мужчины была обычная лужа собранной дождевой воды, и никаких признаков того, что в воздухе когда-либо витала хоть унция магии. Герболог так и не вернулся в лес». — Хм, — Беллатрикс потерла подбородок. — Интересно. — Это первый задокументированный случай появления Зеркала Фейри, и книга относит эту историю к 13 веку. К сожалению, это не дает нам много новой информации, — сказала Гермиона, слегка расстроенная тем, что, похоже, потратила много времени на перевод этой истории. — Подожди… он следовал за потоком магии через лес, так? — Беллатрикс прикусила губу. — Интересно, может, он имел в виду магические линии? Обычно на пути магической линии светится множество магических растений, так что гербологу было бы логично следовать за ними. Хм, путь магических линий через Запретный лес хорошо задокументирован, и я готова поспорить, что если мы найдем на карте место, где пересекаются все линии, то это будет как раз там, где мы сейчас находимся. Я посмотрю. Это может нам пригодиться. Это заставило Гермиону коротко улыбнуться. — По крайней мере, это уже что-то, — сказала Гермиона. — Только немного разочаровывает, что история, похоже, больше связана с черным единорогом, чем с самим Зеркалом Фейри. — Но, конечно, черных единорогов нет, — сказала Беллатрикс. — И никогда не было. Они — существа света. Это противоречит их природе. — Не было зарегистрировано ни одного случая появления такого единорогов? Может быть, это какая-то генетическая аномалия? — размышляла Гермиона. — Что-то вроде обратного альбиноса. Или пантеры. — Нет, — сказала Беллатрикс. — Единорог — это не обычная лошадь. Все они абсолютно белые со светлой гривой, что говорит об их легкой магической природе. Поверь мне, если бы существовали зеркальные угольно-черные единороги, настроенные на шлюх, их бы видели повсюду. Это была шутка, чистая и простая, но Беллатрикс подняла хорошую тему. Цвет был связан с их магической природой и не изменится, если только их магическая природа тоже не станет другой. Пока Гермиона погрузилась в размышления, Беллатрикс постучала пальцами по корню, на котором сидела. — Герми, я собираюсь сказать нечто совершенно безумное. Давай предположим две вещи: история верна, и герболог действительно видел черного единорога в Зеркале Фейри. И второе: черные единороги никогда не существовали, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. — Эти два предположения противоречат друг другу, Трикс, — ответила Гермиона. — Не обязательно, — сказала Беллатрикс. — Нет, если мы добавим третье предположение: Зеркала Фейри — это не только окно в другие времена, но и в другие места. — Но нет никаких доказательств для… — начала говорить Гермиона, но быстро поймала себя на том, что что-то мелькнуло на краю ее памяти. — Подожди… Гермиона тут же бросилась к своим записям и быстро схватила две книги, помеченные желтыми стикерами. После быстрого поиска Гермиона нашла отрывки, которые искала. — В 1877 году в Черном лесу было обнаружено еще одно Зеркало Фейри. Охотник, нашедший его, утверждал, что видел, цитирую: «удивительную страну цвета и жизни, не похожую ни на что из того, что я когда-либо видел за время моего короткого знакомства с Божьим творением. Слава Господу Всемогущему, ибо я увидел Эдемский сад». Если отбросить религиозную риторику, это описание сильно отличается от большинства других рассказов очевидцев, в которых говорится о Зеркале Фейри, отражающем одно и то же место в будущем или прошлом, точно так же, как это делает наше зеркало. Это тоже не единичный рассказ. Есть рассказ очевидца о японском магле, который отправился в лес самоубийц вокруг горы Фудзи, чтобы повеситься после того, как его бросила жена в 1975 году, но передумал, увидев «неописуемую сцену красоты и чуда, полную цвета и жизни». Не знаю, видела ли ты когда-нибудь фотографии японского леса самоубийц, но я бы не назвала его удивительным местом. Самый последний рассказ — о наблюдателе драконов в лесу Румынии в 1994 году, который заблудился в этом лесу и провел «много часов, удивляясь самой ткани природы». Беллатрикс подалась вперед. — Мерлин, Герми, где ты все это нашла? И за такое короткое время? — Это просто исследование, — пробормотала Гермиона, отворачиваясь от подруги. «Твой дядя любил тебя настолько, что потратил 30 лет на то, чтобы собрать все, что он мог найти о Зеркале Фейри, в надежде, что это поможет девушке, имя которой он знал только для того, чтобы изменить прошлое». По правде говоря, Гермиона чувствовала себя немного мошенницей: Ахилл Розье проделал большую часть работы, а она и Беллатрикс просто соединяли точки. Конечно, чтобы собрать всю эту информацию, ей потребовались бы годы исследований, но на это просто не было времени. — Может ли это быть? — Беллатрикс потерла подбородок. — Герми, существует множество магических существ. Некоторые просто фантастические… Гермиона кивнула головой, понимая, что Беллатрикс пытается сказать. — Трикс, возможно, ты права. Есть магические существа с четкой эволюционной линией. Книзлы, например, хоть и магические по своей природе, но имеют общего предка с обычной домашней кошкой. Тот факт, что они могут скрещиваться, только доказывает это. Тем не менее, существует множество магических существ, у которых нет четкой эволюционной линии. В этот момент Беллатрикс выглядела немного раздраженной. — Я хочу, чтобы ты знала, что мы прекрасно осведомлены о существовании дарвиновской эволюции в мире волшебников. И я знаю, что такое книзл, спасибо большое! — Я не хотела… — …все в порядке, — Беллатрикс махнула рукой, желая двигаться дальше. — Суть в том, что они не могли возникнуть из ниоткуда. Они должны были откуда-то появиться! Что если… они каким-то образом попали через Зеркало Фейри? Гермиона прикусила губу. Хотя прямых доказательств этому утверждению не было, факт оставался фактом: леса, где были замечены Зеркала Фейри, кишели волшебной жизнью, иногда граничащей с фантастикой. Один такой лес был бы статистической аномалией. Но все ли они? Нет, возможно, Беллатрикс что-то задумала. — Ты ведь понимаешь, что это новаторская работа? — усмехнулась Гермиона. Беллатрикс кивнула и слегка усмехнулась. — И две самые яркие ведьмы своего возраста делают это, преодолевая время и пространство. Гермиона не могла не улыбнуться. — Из этого получится чертовски интересная диссертация. В озере Беллатрикс наклонилась вперед. — Я сделаю тебе кое-что получше… что, если мы отправимся туда? Гермиона моргнула. — Придешь еще раз? — Подумай об этом, — сказала она, поводив палочкой над озером. — Я снимала показания, и похоже, что это озеро — воронка магического вихря. Это безошибочно. То есть, каждый раз, когда ты аппарируешь, ты создаешь искусственный магический вихрь, соединяющий одно место с другим. Сама причина, по которой людям становится так плохо из-за того, что они слишком далеко аппарируют, заключается в том, что искусственный вихрь не хочет существовать и вынужден оставаться открытым достаточно долго, чтобы аппарирование состоялось. Портключ — это более стабильный, постоянный магический вихрь, но существует также множество магических вихрей естественного происхождения, и если это одна сторона воронки… Или системы воронок… — …тогда есть и другие воронки, с которыми она соединена, — закончила Гермиона. — И если она достаточно устойчива, чтобы позволить путешествовать, или если ее можно соединить с нужной воронкой… — Мы могли бы встретиться! — выкрикнула Беллатрикс, звуча в восторге. — Или в одной из наших временных линий, или, может быть, даже в этом таинственном месте, описанном очевидцами! О, Мерлин, Герми, что если нам удастся это провернуть?! Какое это будет удивительное приключение! Для нас обеих! Гермиона не могла не улыбнуться. Ее подруга была полна энтузиазма. Ей не хотелось его портить. — Если мы справимся. Такие вещи обычно делаются с помощью ритуала, но его не существует. Пока не существует. Нам придется его придумать. Что касается древних ритуалов, то они должны были быть изобретены в какой-то момент. Найти такой ритуал было гораздо проще, чем создать его, что требовало бесконечных проб и ошибок в поисках правильных слов, правильной последовательности слов, правильных движений палочкой и правильного порядка действий. И с чего вообще начать? — Кровь, — решительно произнесла Беллатрикс. — Это будет кровавый ритуал. — Почему? — Кровь — это жизнь. Кровь — это сила. Кровь — это сосуд для магии, — сказала Беллатрикс. — Как ты думаешь, почему чистокровные так стремятся сохранить свои кровные линии незапятнанными? Или почему кровавые жертвоприношения — это нечто? Почитай историю магии: в ранних экспериментах с наваждениями в качестве компонента заклинаний использовалось большое количество волшебной крови. Если мы хотим, чтобы это сработало, придется провести ритуал с кровью. У тебя есть что-нибудь острое? Мы могли бы провести небольшой тест. — Ты уверена, что крови маглорожденной будет достаточно? — сказала Гермиона с саркастическим оттенком в голосе. — Ты опять об этом? — Беллатрикс подняла бровь. — Я извинилась за это, что, кстати, я редко делаю. — Точно, извини, извини, — быстро сказала Гермиона и пошарила в кармане, найдя маленький перочинный ножик, которым она иногда чистила яблоко. Она развернула его, кончик выглядел достаточно острым, чтобы справиться с задачей. Однако когда она заглянула в озеро, то немного испугалась. Трикс держала в руке кинжал странной формы, который был ей хорошо знаком. Почти инстинктивно она схватилась за предплечье, чтобы убедиться, что проклятая рана не открылась вновь. Тем временем Беллатрикс, очевидно, приняла ее реакцию за восхищение. — Классный кинжал, правда? — улыбнулась Беллатрикс. — Я купила его в «Горбин и Бэрк» во время последнего похода по магазинам. На самом деле он проклят: если бы я захотела, то могла бы нанести рану, которая оставила бы очень уродливый шрам, который часто открывается заново. Конечно, я купила его в основном потому, что он выглядит круто, но я бы очень хотела вырезать «Я люблю длинные большие члены» на лбу Лестрейнджа. Гермиона боролась за то, чтобы ее дыхание было ровным. На мгновение она снова оказалась на полу Малфой-мэнора, а на нее сверху давила ухмыляющаяся и хихикающая Беллатрикс. Она чувствовала ее вес на своем теле, ее голос в ушах, острие кинжала пронзало ее кожу. Гермиона заставила себя думать, что Трикс не была этой женщиной. Пока нет. И если ей это удастся, то никогда. Трикс была ее подругой. Ее другом. А не врагом. — Герми, ты в порядке? — Гермиона услышала слова Беллатрикс, вынырнув из своего оцепенения. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака. — Это… ничего страшного, — ответила юная ведьма. — Ну что, начнем? Гермиона зашипела, вдавливая кончик перочинного ножа в ладонь. На лезвии образовалась капелька крови. По другую сторону Зеркала Фейри Трикс сделала то же самое со своим адским кинжалом. — Готова? — сказала Беллатрикс. — На счет три. Раз… два… На счет «три» две капли крови в двух разных временных линиях упали в воды Зеркала Фейри и ударились о поверхность почти в одно и то же время. На мгновение цвет воды Зеркала Фейри и голубой свет стали ярко-красными. Зеркало Фейри на мгновение словно забурлило, а синий магический свет стал немного ярче, чем прежде. Обе девушки переглянулись и осторожно опустили руки в воду. На этот раз, в отличие от многих лун до этого, Гермиона была почти поражена, почувствовав нежное прикосновение. Рука Беллатрикс в воде была не настолько твердой, чтобы схватить ее, но достаточно твердой, чтобы провести по ее коже. — Я чувствую тебя! — Беллатрикс хихикнула, в ее голосе звучала радость. — То же самое, — усмехнулась Гермиона. — У нас есть доказательство концепции! Они обе убрали руки, видимо, одновременно осознав, что только что сунули руки в озеро с водой, температура которой была близка к точке замерзания. После того, как обе высушили руки, Гермиона снова повернулась лицом к озеру. — Итак. Линии, магия крови и магические вихри. Это три новых направления исследований, — сказала Гермиона. — Я займусь линиями и найду их карту. О, я знаю, — сказала Беллатрикс. — В выходные я попрошу Себастьяна… это наш дворецкий, кстати… прислать мне по почте две книги из библиотеки дедушки. Я сделаю копии и закопаю их в небольшой ящик под третьим корнем слева от тебя, вместе с копией карты расположения линий. Гермиона смотрела по сторонам и считала корни. Один, два, три… А, вот оно. Немного покопавшись, Гермиона нашла коробку, в которой лежали карта и две книги. Взглянув на карту, она увидела, что Беллатрикс уже обвела место, где они пересекались: как они и предсказывали, это была поляна, на которой они обе сидели. Затем Гермиона взяла в руки первую книгу. «Источники магии. Вихри в природе», — прочитала Гермиона название. Это был сложный теоретический материал и основа продвинутой магической теории. Она сама пыталась пройти этот предмет на четвертом курсе, но ей не хватало соответствующей теоретической базы. Многое из того, что было описано в этой книге, все еще оставалось за гранью ее понимания… конечно, она не призналась бы в этом Беллатрикс, но, по правде говоря, это была отдельная область, на которой ей еще предстояло полностью сосредоточиться. Так было до тех пор, пока она не заметила нечто невероятное. — Подожди. Тибо Людольф Розье. Твой дедушка написал эту книгу?! Кивок и улыбка Беллатрикс подтвердили это. — А записи? — спросила Гермиона, обнаружив аннотации и примечания почти на каждой странице. — Grand-père работал над третьим, пересмотренным изданием, но так и не успел закончить его до своей смерти, — сказала Беллатрикс с некоторой меланхолией в голосе. — Здесь есть заметки, написанные другим почерком, — сказала Гермиона, заметив во многих местах второй набор почерков среди заметок. — Мой, — улыбнулась Беллатрикс. — Я планировала закончить работу над третьим изданием от имени моего деда, но некоторые эксперименты нужно переделать, а у меня сейчас нет ни средств, ни опыта. Ее подруга испустила тяжелый и скорбный вздох. — Еще одна вещь, которую я не смогу сделать. Еще одна вспышка боли в ее глазах: хотя она не сказала этого вслух, Гермионе было ясно, что Беллатрикс чувствует, что подводит своего деда. Гермиону осенило, насколько Трикс отличалась от той женщины, которой она в итоге стала. О, сходство было: вспышки одержимости, полоски высокомерия то тут, то там, а также случайные вспышки гнева. Но ничего такого, что было бы нездоровым. Ничего, что напоминало бы ей о безумии Беллатрикс Лестрейндж. На самом деле, Трикс произвела на нее впечатление: она была умна, проницательна, полна жизни и страсти. То, что она не только хотела закончить работу своего деда, но и понимала ее так глубоко, говорило о многом. — Я думаю, что твой дедушка гордился бы тобой в любом случае, — сказала Гермиона совершенно искренне. Похоже, это был тот толчок, в котором Беллатрикс нуждалась в данный момент. Она подняла голову, глаза слегка слезились, а кудри плясали по щекам. Легкая, короткая улыбка была безмолвным словом благодарности. — Я скучаю по нему, — тихо произнесла Беллатрикс. — Мне жаль, — ответила Гермиона. — Ты бы ему понравилась, ты знаешь? — ответила она. — Он меньше заботился о крови и больше об уме, мастерстве и силе характера. — Думаю, мне вообще больше нравится сторона семьи твоей матери, — усмехнулась Гермиона. — Ха! — Беллатрикс рассмеялась. — Скажи мне это снова после того, как познакомишься с maman, Герми. Она может быть… критичной. — Тем не менее, — вздохнула Гермиона. — Чтобы вернуться к теме, я достаточно знаю о вихрях, и если на каждой стороне еще не существует естественного или искусственного вихря, нам понадобится участник ритуала на всех активных сторонах этой космической двери. То есть, нам понадобится третий человек, чтобы прорваться. Проклятье! Беллатрикс на мгновение отвернулась, в задумчивости постукивая себя по подбородку. — Не обязательно… — пробормотала она. — Трикс? — Я только на днях сдала первый черновик своей дипломной работы по арифмантии, и я думаю, мы могли бы применить некоторые теоретические знания на практике, — сказала Беллатрикс. Ах да, Гермиона вспомнила. В ее школьном архиве была копия довольно умопомрачительной эзотерической диссертации Трикс. Она вспомнила, что речь шла о манипулировании числами для изменения реальности. — Итак, линии магии — это как подземные реки магии, протекающие через весь лес. Через Зеркало Фейри мы обе связаны с течением линий в обоих наших временах, — сказала Беллатрикс. — Мне нужно будет провести некоторые измерения и расчеты, но я думаю, что если мы аккуратно поместим ряд камней прямо в поток линий-складок по обе стороны Зеркала Фейри, мы сможем изменить поток магии и создать пустотные зоны. — Пустоты? — Гермиона нахмурилась. — Для чего бы это могло понадобиться? — Нет, нет, это может сработать! — усмехнулась Беллатрикс. — Пустоты хотят быть заполненными, верно? Это универсальный закон. Природа не терпит вакуума. Ну, и магия тоже. Пустоты заполняются и становятся зонами высокой энергии. Достаточно высокоэнергетических зон в нужных местах в обоих наших местах и… Гермиона вздохнула. — …ты хочешь обмануть магию, заставив ее думать, что третий участник находится по ту сторону Зеркала Фейри! — Это не чисто теоретически. Дедушке удалось создать портключ между двумя континентами в одиночку, без второго человека, просто манипулируя линиями, — сказала Беллатрикс. — Конечно, это немного больше, но с достаточным зарядом… Я должна поговорить с Антонином, возможно. Гермиона чуть не сделала двойной кульбит, услышав это имя. Этим Антонином мог быть только один человек. Антонин Долохов, один из соратников Беллатрикс, Пожиратель смерти. Гермиона полагала, что ей не стоит удивляться тому, что Беллатрикс знала его еще до времен Пожирателей смерти. Черт, она могла быть тем самым человеком, который рекомендовал его Волдеморту. — Антонин? — осторожно спросила она. — Хм? — пробормотала Беллатрикс. — Я уверена, что уже упоминала о нем… Кажется… Нет? Ну, он из Рейвенкло, на год младше меня. Перевелся из Дурмстранга. Умный. Но важно то, что он действительно вовлечен в студенческое радио Хогвартса. Гермиона подняла бровь. — Я… не совсем понимаю. — О, магический резонанс, проходящий через линии, очень напоминает радиоволны, — сказала Беллатрикс. — Для трюка, который мы пытаемся провернуть, нам нужен максимально чистый магический резонанс, а для этого нам нужно найти способ «очистить» сигнал, так сказать. Не волнуйся, я буду вести обсуждение чисто теоретически, чтобы скрыть то, что мне действительно нужно. — Я… поверю тебе на слово, — Гермиона глубоко вздохнула. Отлично. Гермиона не могла не задаться вопросом, действительно ли Беллатрикс познакомила Долохова с другими Пожирателями смерти. Если это так, то получается, что, дав Беллатрикс повод поговорить с Антонином Долоховым, Гермиона своими благими намерениями потенциально разрушила жизнь еще одного человека. Как будто ей нужны были еще причины, чтобы изменить судьбу. — Герми, взгляни на другую книгу, которую я тебе послала. Именно тогда Гермиона заметила вторую книгу в коробке: она была намного старее предыдущей, в кожаном переплете и с железной застежкой. Быстро произнеся заклинание, чтобы открыть замок, она перевернула обложку и прочитала название.«Обряды крови и вакханалии. Использование силы крови твоей». Пролистав несколько страниц, она просмотрела несколько описанных обрядов и увидела несколько отвратительных иллюстраций. — Господи, Трикс, что ты мне только что прислала?! — Это древняя коллекция кровавых обрядов из старых времен, — сказала Беллатрикс. — Составлен в средние века. Мы уже видели, что кровь — это ключ, так что если мы используем часть обрядов, описанных в этой книге, в качестве шаблона, это может сэкономить нам немного времени. Еще больше страниц перевернулось, еще больше ужаса. У Гермионы открылся рот, когда она увидела древнее изображение ведьмы, держащей отрубленную голову козла над ревущим огнем. — Трикс, эти обряды… Это не просто темные искусства… Это темнейшие искусства! Серьезно, такие книги, как эти, могут быть причиной того, что охотники за ведьмами — это что-то особенное! Она увидела вспышку раздражения, промелькнувшую в чертах лица Беллатрикс. — Магия не является доброй или злой по своей сути, Герми. Все зависит от того, как и для чего ты ее используешь. Темные искусства могут быть использованы во благо, а светлые заклинания с тем же успехом могут быть использованы во зло. Кроме того, в средней части книги есть гораздо более благотворные обряды. Тем не менее, не стоит оставлять ее без присмотра. Эта книга запрещена в большинстве стран волшебников. По очень глупым причинам, могу добавить. Действительно, тени той женщины, которой она могла бы стать, все еще были там: безжалостность и готовность сделать все, что потребуется. Трикс была слизеринкой насквозь, рассматривая магию как инструмент и в целом не заботясь об этике. Может быть, младшая Беллатрикс и не была темной ведьмой, но она определенно была серой. Они еще немного поболтали о мирских вещах, прежде чем Зеркало Фейри погасло на весь день. Уставшая и озябшая Гермиона вернулась в гостиницу и, немного погревшись у огня, бросила книги на стол и забралась под одеяло, чтобы немного отдохнуть. Завтра предстоял еще один напряженный день исследований.

***

Гермиона лежала на холодном полу Малфой-мэнора, из ее глаз текли слезы, и она дрожала от страха. Над ней висела Беллатрикс Лестрейндж, выражение ее лица было похоже на извращенную улыбку. Темной ведьме доставляло огромное удовольствие видеть ее боль, она смеялась над ее хныканьем и криками. — Пожалуйста… — Гермиона осмелилась заговорить, ее голос был хриплым и тонким от криков. — Я ничего вам не сделала… Искаженная улыбка темной ведьмы превратилась в недоверчивое выражение, а затем переросла в ярость. — Лгунья! — прокричала Беллатрикс ей в ухо после сильной пощечины. — Ты бросила меня! Ты оставила меня совсем одну! Ты — грязный лживый кусок грязнокровных отбросов! Ты никогда не была ничем иным, кроме как отбросами! Ты заплатишь, ты заплатишь, ты заплатишь! ВОРОВКА! ЛГУНЬЯ! Боль, более ужасная, чем та, которую она когда-либо испытывала в своей короткой жизни, пронеслась по ее телу, когда очередное проклятие Круциатус прожгло ее нервную систему. Невероятно, но это было еще хуже, чем те, которые она нанесла ей незадолго до этого. Ее тело задрожало, а перед глазами замелькали пятна… она так сильно укусила себя за щеку, что почувствовала вкус крови. — Привыкай к боли, маленькая грязнокровка! — крикнула Беллатрикс. — Сегодня ты испытаешь много боли! Я сведу тебя с ума! Я уничтожу этот драгоценный маленький разум, которым ты так гордишься! Это то, чего ты заслуживаешь! — Нет! Пожалуйста! Я не… — ТИШИНА! КРУЦИО! Гермиона начала просыпаться и обнаружила, что сидит прямо в своей кровати, а ее тело обливается потом. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, теперь понимая, где она находится и что она в полной безопасности. Как и ожидалось, она находилась в своей комнате в гостинице. Гермиона провела рукой по волосам и опустилась на матрас. После разговора с Ахиллом Розье кошмары вернулись с новой силой. Почти каждую ночь она заново переживала травмирующий опыт, полученный в Малфой-мэноре, и после разговора с Розье в памяти всплыли слова Беллатрикс, сказанные ей в ту роковую ночь. «Ты бросила меня», «Ты оставила меня одну». Хотя в то время эти слова не имели особого смысла, и Гермиона не была в состоянии глубоко задуматься над ними. Однако теперь, когда Ахилл Розье дал ей больше информации, смысл этих слов стал совершенно ясен: Беллатрикс знала, кто она, потому что помнила, как разговаривала с ней в 1968 году. Беллатрикс встретила Гермиону до того, как Гермиона встретила ее. Очевидно, что Беллатрикс также была весьма обижена на молодую ведьму, несмотря на то, что неизбежное разрушение Зеркала Фейри было чем-то, что полностью выходило из-под ее контроля. У Гермионы болело сердце, ведь причинять подруге такую душевную боль она не собиралась. Она все еще была полна решимости изменить судьбу Беллатрикс, к черту временную механику! Она повернула голову в сторону и увидела, что солнце уже взошло. Она перекинула ноги через край кровати и влезла в тапочки, а затем накинула халат. Первой ее остановкой была дверь в комнату, которую она быстро открыла и обнаружила, что за дверью ее ждет оговоренный поднос с завтраком. Она быстро занесла его в комнату и с удовольствием съела кусочек камберлендской колбасы за чашкой чая, после чего села за письменный стол и принялась за работу. Честно говоря, в эти дни она почти не беспокоилась о том, чтобы одеться, разве что для того, чтобы выполнить какое-нибудь поручение или выйти вечером навестить Трикс. Три недели. Три недели она жила таким образом. Честно говоря, это было вдохновляющее время для нее, особенно когда было такое явное ощущение прогресса. Если бы она все еще училась в школе, рождественские каникулы быстро приближались бы. А так у нее были свободные руки для экспериментов, которые занимали большую часть ее дня. В декабре ей предстояло провести неделю с родителями, но у нее уже был готов план, как максимально увеличить время, проведенное с родителями, пожертвовав при этом как можно меньше времени на исследования. Обе девушки уже пожертвовали пинты своей крови на это дело, резали и исцеляли ладони больше раз, чем она даже осмелилась бы сосчитать. Она немного беспокоилась, что может заболеть анемией, поэтому купила в аптеке в Даффтауне несколько бутылочек таблеток с железом и старалась есть больше пищи, богатой им. Тем не менее, они с Трикс добились немалых успехов. Беллатрикс было легко поделиться своей частью исследования, просто закопав ее в коробку, чтобы отправить вперед во времени. К сожалению, единственным способом для Гермионы сделать то же самое было поделиться с Беллатрикс, рассказав ей об этом через Зеркало Фейри. Она была вынуждена сделать это в точной и эффективной манере. С этой целью она украсила стены своей комнаты всевозможными записками, фотографиями, страницами книг, иллюстрациями и соединила все это красными лентами. К этому времени бумаги покрывали так много стен, что почти не было видно оригинального дерева. Многие исследования были довольно мрачными по своей природе, чего и следовало ожидать при изучении обрядов крови: Гермиона постоянно вешала на дверь снаружи табличку «Не беспокоить», иначе уборщица могла подумать, что она какая-то сектантка… или, что еще хуже, убрать все и испортить ее тщательно созданную обстановку или разложить бумаги не по порядку. Гермиона усмехнулась. Постороннему человеку ее комната наверняка показалась бы обиталищем сумасшедшей. И все же, спустя три недели кропотливых и напряженных исследований, Гермиона почувствовала, что близка к прорыву. Она обнаружила, что хорошо ладит с Беллатрикс: хотя у них и было несколько жарких споров, Беллатрикс предложила множество свежих и практических идей и идей, которые дополняли более аналитический и теоретический подход Гермионы. И хотя иногда ей приходилось урезать некоторые углы, которые она предпочитала не срезать, она не могла поспорить с очевидными результатами. Прямо сейчас… или прямо сейчас в 1968 году? Как бы там ни было… Беллатрикс наконец-то разгадала одну из мучивших их проблем: для трёхсторонней связи через магический вихрь в каждой точке соединения должен был находиться человек для проведения обряда крови. И, конечно же, их было только двое. Очевидно, с помощью младшего Антонина Долохова Беллатрикс рассчитала лучшие места для размещения камней, чтобы изменить поток магии в соответствии с их потребностями. Однако, когда Гермиона стала размещать камни в своей временной линии, кое-что не срослось. Гермиона с удивлением узнала, что Беллатрикс действительно допустила несколько ошибок в своих расчетах по арифмантике… чего Трикс очень стыдилась. Ошибка была исправлена. Пока Беллатрикс работала с линиями, Гермиона сосредоточилась на создании ритуала крови с нуля, используя кусочки и фрагменты существующих ритуалов в качестве основы, используя свои предыдущие эксперименты как руководство для корректировки. Ей казалось, что она уже так близка к решению, что почти чувствует его вкус. Сегодня вечером. Сегодня вечером, возможно, их тяжелая работа окупится. Гермиона должна была признать, что она все больше и больше возбуждалась. Не только из-за того, что она помогла своему другу, предотвратив его темный путь, хотя это, безусловно, было частью дела, но и из-за того, что они вдвоем выполняли здесь новаторскую работу, которая никогда не проводилась раньше. Она следила за тем, чтобы каждый шаг был тщательно задокументирован. Если все получится, она и Трикс смогут встретиться. Поговорить лицом к лицу. Прикоснуться. Возможно, это было самым захватывающим.

***

Беллатрикс была так поглощена работой, что не слышала, как Андромеда вошла в общежитие, пока сестра буквально не заглянула ей через плечо. Как только она вошла, Беллатрикс захлопнула блокнот и обернулась. Когда паника утихла, она заставила себя вести себя спокойно и ухмыльнулась сестрам. — Что случилось? — спросила она, ее собственный тон голоса выдавал ее. Судя по времени, сестра, скорее всего, пришла за ней на ужин. Но выражение озабоченности на лице Энди говорило о другом. — Белла… — спросила Энди. — Что ты делаешь? — О, — пожала плечами Беллатрикс. — Просто проект, над которым я работаю для Слизнорта. Я… — Чушь! — Энди прервала Беллатрикс таким резким тоном, что Беллатрикс была поражена: ее сестра всегда была мягкой и нежной… иногда холодной, да, как и подобает Слизерину, но никогда такой резкой. Ее сестра сделала шаг вперед. — Ты думаешь, я глупая, Белла? Правда?! Беллатрикс сузила глаза и тоже шагнула вперед, глядя младшей сестре в глаза. Она ни за что не позволила бы запугать себя Энди. Однако, будучи такой же Блэк, как и она сама, она не отступила и даже не вздрогнула. — Я не думаю, что ты глупая, Энди. — Хорошо! — крикнула Энди. — Потому что я узнаю обряд крови, когда вижу его! Что ты задумала, Белла? Это для этого Волдеморта?! Ты пытаешься произвести на него впечатление?! Беллатрикс замерла. — Что?! Нет! — Тогда почему Лестрейндж хвастается, что ты пойдешь с ним на другое собрание, а?! — Энди скрестила руки. — Я думала, мы обещали друг другу не возвращаться. Мы только что убедили Цисси держаться подальше, а теперь ты снова бежишь к нему?! Что это за пример для нее? Беллатрикс вздохнула. Конечно, они обе беспокоились о Цисси, и то, что она делала, могло произвести неправильное впечатление. Она оглядела комнату. Не найдя никаких посторонних глаз, она положила руки на плечи сестер и коротко улыбнулась. — Я иду только потому, что Дамблдор попросил меня об этом. — Что… Директор? — Да! — Беллатрикс хихикнула. — Меня ни капельки не убедил этот идиот-клоун, называющий себя «Темным Лордом». За какую идиотку ты меня принимаешь? Нет, Дамблдор попросил меня немного осмотреться, посмотреть, что я смогу увидеть, а потом доложить ему. — Белла, это опасные люди! — Энди говорила, глаза наполнились беспокойством. — Но если мы поймаем их за чем-то незаконным, если Родольфус будет вовлечен и замешан, Дамблдор сможет привлечь авроров, и тогда мне не придется выходить за него замуж! — Беллатрикс улыбнулась. — Разве ты не видишь, Энди? Это мой шанс. Если я найду что-нибудь сочное и обвинительное, мне не придется выходить за него замуж! Энди заметно побледнела. — О, Мерлин, Белла! Неужели ты не понимаешь, что Дамблдор говорит тебе именно то, что ты хочешь услышать? Отец просто найдет кого-нибудь другого, за кого ты выйдешь замуж! — Без сомнения, — сказала Беллатрикс. — Но это будет не Лестрейндж. А я уже достаточно взрослая и сильная, чтобы принимать участие в разговоре. Кроме того… Она на мгновение взглянула на блокнот. — Возможно, есть другой выход. — Все равно это не объясняет, почему ты исследуешь обряды крови, — Энди сузила глаза. — Это как-то связано с девушкой, которую ты упомянула, не так ли? Беллатрикс ничего не сказала, но ее молчание рассказало всю историю, даже если она этого не хотела. — Во что она тебя вовлекает? Обряды крови… — …опасны. Это темные искусства. Развращают душу, оскверняют невинных, огонь и сера спускаются с небес, реки и моря кипят, сорок лет тьмы, землетрясения и вулканы, мертвые восстают из могил, человеческие жертвоприношения, собаки и кошки живут вместе, массовая истерия! — Беллатрикс закатила глаза. — Я все это уже слышала. И как Блэк, ты, как никто другой, должна знать лучше, чем покупаться на невежественный лепет министерских болванов. Энди закатила глаза. — Не зря магия крови строго регулируется, Белла. Ты можешь попасть в Азкабан. — Если бы всех практикующих магию крови арестовывали, около 75 процентов волшебников оказались бы в Азкабане, Энди! — Это не важно! — Энди вздохнула. — Ты играешь со своей жизнью. Неужели… неужели эта девушка заставляет тебя делать это? Потому что если это так… — Энди… — Беллатрикс сверкнула глазами, подняв подбородок и осмеливаясь продолжить допрос сестры. — Она заставляет тебя делать это, не так ли? — Андромеда поджала губы. — Это Гермиона подбила тебя на это! — ХВАТИТ! — прокричала Беллатрикс в лицо Энди. — Я БУДУ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО МНЕ ЧЕРТОВСКИ ХОЧЕТСЯ, ЭНДИ! МЫ С ГЕРМИОНОЙ СОБИРАЕМСЯ СОВЕРШИТЬ НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ПОДВИГ, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ СОВЕРШАЛСЯ ПРЕЖДЕ, НИКОГДА! ВОЗВРАЩАЙСЯ К ПРЕВРАЩЕНИЮ ГРЫЗУНОВ В ДЕРЕВЯННЫЕ КУБКИ ДЛЯ УРОКОВ ТРАНСФИГУРАЦИИ И ПРЕДОСТАВЬ ВЕЛИЧИЕ ТЕМ, КТО ЕГО ДОСТОИН! ОСТАВАЙСЯ КРОШЕЧНОЙ МЫШКОЙ, КОТОРОЙ ТЫ ЯВЛЯЕШЬСЯ, ЭНДИ! И РАДУЙСЯ, ЧТО Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ СТОЯТЬ В МОЕЙ ТЕНИ! Грудь Беллатрикс вздымалась, а Энди смотрела на нее, глаза слезились, а руки дрожали. Мгновенно выражение лица Беллатрикс смягчилось. — Энди… Я… Я не хотела… — ОТЛИЧНО! — крикнула Андромеда в ответ, поворачиваясь, чтобы броситься к двери. — СОВЕРШИ СВОЙ КРОВАВЫЙ ОБРЯД! И БУДЬ ПРОКЛЯТА! ПОСМОТРИМ, БУДЕТ ЛИ МНЕ ДО ЭТОГО ДЕЛО! — Энди… Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Беллатрикс стоять в комнате, чувствуя, как ее сердце сжимается от угрызений совести. — Черт, — пробормотала она и сделала пометку, что загладит свою вину позже. Пока же ей нужно было работать. Как бы ни сжималось ее сердце от сожаления по поводу своей выходки, ей придется выучить наизусть слова ритуала, а также движения палочкой и даже тембр голоса. Все должно быть выполнено идеально, и она не должна была отвлекаться. Если у них сегодня все получится, то она увидит Гермиону. Во плоти. Сама мысль об этом вызвала покалывание по позвоночнику.