Ломая проход / Breaking the Window

Гермиона задрожала и натянула пальто поплотнее. Сегодня была особенно холодная ночь, намного ниже нуля. В ожидании прихода Беллатрикс она уже готовилась к работе у озера. Кинжал, обряд и, конечно же, сценарий ритуала. Тем не менее, было довольно любопытно, что Беллатрикс еще не пришла: обычно она была там и ждала, как только озеро активировалось. Гермиона должна была признать, что нервничает. Они обе так много работали последние пару недель, и, честно говоря, Гермионе было больно видеть, как Беллатрикс с таким активным энтузиазмом стремится раскрыть секрет Зеркала Фейри, не обращая внимания на судьбу, нависшую над ее головой. Бывали моменты, когда Гермионе просто хотелось закричать и все рассказать, но она понимала, что это ничего не изменит, пока не будут нарушены все установленные правила. Но нет, Зеркало Фейри по-прежнему было ключом ко всему, и выяснение того, как на самом деле изменить судьбу, было вторым шагом. Им оставалось лишь противостоять приливам и отливам Причины и Следствия и общим законам вселенского хода времени. И то, и другое — незначительные вещи, правда… Гермиона фыркнула и закатила глаза. Трикс все еще нет. Гермиона взяла паузу, чтобы поразмышлять о том, как они дошли до этого момента. После того, как Гермиона расширила свою доказательную базу с помощью серьезных экспериментов, ей удалось собрать совершенно новый ритуал на крови из примерно двадцати существующих. Каденция и формулировки были важны, но еще важнее были намерения и желания, стоящие за словами. Именно поэтому их первая реальная попытка прорваться через Зеркало Фейри провалилась: слова их первой попытки расходились с намерениями. Конечно, Гермиона всегда была скорее теоретиком, чем творческим писателем… вот тут-то и пригодилась Трикс. Вместе им удалось все упорядочить, и Гермиона была благодарна за это. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке, хотя Беллатрикс говорила ей, что она уже проделала большую работу, и что каждый писатель, стоящий своей соли, улучшает первые версии произведений со второй, третьей или даже четвертой попытки. Вторая попытка прорыва провалилась, потому что Беллатрикс недооценила, сколько магии потребует Зеркало Фейри. Хотя перенаправление потока магии через линии прокладки сработало отлично, резервов оказалось недостаточно для имитации третьего человека. Расстроенная Беллатрикс вернулась к чертежной доске, больше разговаривала с Антонином Долоховым и пыталась придумать, как сделать магический поток чище и обильнее, но так и не смогла понять, где она ошиблась. Она углубилась в глубокий теоретический материал до такой степени, что от разговоров о «зонах пустоты», «потоковых течениях», «всплесках активности» и «магических нулевых точках» у Гермионы начинала кружиться голова. И хотя арифмантия была одним из любимых предметов Гермионы, ей быстро стало ясно, что Беллатрикс разбирается в магической природе реальности гораздо лучше, чем она сама. Так было до тех пор, пока Гермиона не заметила, что Беллатрикс допустила ошибку в своих первичных расчетах, которые были предпосылкой для всех ее будущих расчетов. Несомненно, из-за своего энтузиазма Беллатрикс поставила точку не в том десятичном числе и совершенно не заметила этого, продолжая работать. Это неправильное значение прошло через всю работу, а Беллатрикс так и не нашла его, потому что постоянно искала ошибку в неправильном месте. Когда Гермиона сказала ей об этом, Беллатрикс покраснела и до конца разговора избегала смотреть ей в глаза. Это показало ту сторону Беллатрикс, которую Гермиона редко видела: исчезли уверенность, высокомерие, самоуверенность. Беллатрикс была скромной, робкой, извиняющейся и смущенной, постоянно ругала себя и извинялась перед Гермионой за то, что потратила столько времени впустую. Это было очень мило. Пока Гермиона не поняла, что уверенность Беллатрикс была полностью разрушена, и она так же нуждалась в ободряющем слове, как и она сама, когда провалила первый вариант ритуала. Конечно, вскоре она вернулась к работе. Сегодня будет третья попытка. Если закон трех будет действовать, то, возможно, сегодня будет та самая ночь. Какие чудеса они увидят? Получится ли вообще? Смогут ли они наконец увидеть друг друга лицом к лицу? Она могла только надеяться. Трикс все еще не было. Обычно она не опаздывала так поздно. Гермиона задумалась, что могло ее задержать. Ответ она получила, когда на поляну вбежала запыхавшаяся Беллатрикс и рухнула рядом с бревном. — Прости, прости, — запричитала Беллатрикс между тяжелыми вдохами. — Я просто хотела в последний раз проверить один из камней. Я не была уверена, что закопала его так, чтобы положительный конец был направлен в нужную сторону. Но это так. Теперь я полностью уверена, что он сработает. — Не беспокойся, — сказала Гермиона. — Переведи дух. У нас еще много времени. И нам все равно нужно отрепетировать слова и каденцию. — Хорошо, — улыбнулась Беллатрикс и отвела глаза в сторону. Она казалась рассеянной. Гермиона не могла не заметить этого. Ее взгляд метался по сторонам, расфокусированный. Очевидно, ее что-то беспокоило. Их ритуал требовал предельной концентрации и сосредоточенности, если он должен был сработать. Но, что еще важнее, если Беллатрикс о чем-то задумалась, значит, что-то беспокоило и ее. — Трикс? — спросила она. — Что случилось? К этому времени между ними установилось взаимопонимание. Доверие. Они чувствовали, что могут делиться своими мыслями и горестями. Несмотря на это, Беллатрикс довольно нерешительно покачала головой. — Просто… — вздохнула она. — Я поссорилась с Энди сегодня вечером и… Я сказала ей некоторые вещи, которые не должна была говорить. То, о чем я жалею. Гермиона могла сказать, что это действительно беспокоит Трикс. — Мне жаль, — сказала Гермиона. — О чем это было? — Она застала меня за изучением нашего обряда, — ответила Беллатрикс с поджатыми губами. — Прочитала мне лекцию о темной природе магии крови. — Ну… — ответила Гермиона, прикусив губу. — Она не ошиблась… — И ты тоже! — фыркнула Беллатрикс. — Я… Я заглажу свою вину перед ней позже. Я куплю ей те конфеты, которые она любит. Отведу ее в Хогсмид. Обещаю, я не позволю ей отвлекать меня. — Хорошо, — сказала Гермиона. — У меня никогда не было братьев и сестер, но я достаточно хорошо понимаю, что о них нужно хорошо заботиться. Беллатрикс захихикала. — Говоришь как единственный ребенок! Честно говоря, в лучшие времена братья и сестры могут быть сущим пустяком, но… Слушай, давай просто начнем, хорошо? — попросила она. Гермиона согласилась. Вместе они репетировали рифмы и движения палочкой около получаса, пока не почувствовали, что все получилось. — Запомни, — сказала Гермиона. — Там, где я говорю «прошлое», ты должна говорить «будущее». Я заметила, что этот момент немного сбил тебя с толку. — Я буду иметь это в виду, — сказала Беллатрикс. — Насчет слов. Кто есть кто? Справедливый вопрос. — Я не думаю, что это кто-то из нас, — сказала Гермиона. — Или это можем быть мы обе, — предположила Беллатрикс. — Мы и святые, и проклятые? — спросила Гермиона. — Подумай об этом. Никто из нас сейчас не в лучшем состоянии, — сказала Беллатрикс. — У меня над головой висит брак без любви, а ты восстанавливаешься после войны. Но мы обе все еще живы, несмотря ни на что, и мы обе все еще надеемся. Гермионе было приятно это слышать. — Готова? — спросила она, в ее голос закралось опасение, поскольку она была одновременно взволнована и напугана тем, что им предстояло сделать. — Готова! — с мрачной решимостью подтвердила Беллатрикс. Ритуал начался с точностью до секунды. Обе девушки взяли свои кинжалы и провели ими по ладони. К этому времени они делали это так часто, что уже привыкли к боли. Отложив кинжалы в сторону, они подняли руки над озером и позволили каплям крови упасть в волшебную воду, цвет которой из синего превратился в темно-красный. Держа свои палочки в одной руке и делая необходимые движения палочками, обе девушки в унисон произнесли.

«Кровь настоящего Кровь прошлого Кровь священного Кровь проклятых Кровь возлюбленного Кровь любимого Кровь ложная Кровь истинная Кровь нечестивых Кровь мудрых Мы отдаем себя Мы отдаем наши жизни Одари нас взглядом, Унеси нас в рай»

Когда песнопение закончилось, на поляне воцарилась тишина. Это была абсолютная тишина, словно все звуки леса и ночных обитателей были блокированы. На мгновение Гермиона засомневалась, действительно ли это сработало, но вскоре убедилась в обратном. Кровавые обряды истощают жизнь, магию и сущность, и предыдущие попытки, безусловно, привели к этому. Бывали случаи, когда она была настолько истощена, что спала до вечера. Конечно, все это восполнялось со временем и отдыхом, так что беспокоиться не приходилось. Но эта попытка? Эта попытка отняла много сил. До такой степени, что Гермиона упала на колени и боролась за то, чтобы не заснуть. Взгляд на озеро показал, что Беллатрикс была в таком же состоянии. Это означало, что при следующей попытке они обе должны быть очень хорошо отдохнувшими. Потом. Это случилось. Ослепительная вспышка красного света накрыла Гермиону так, что она больше ничего не видела. Она не чувствовала земли под ногами, когда ее тело внезапно подалось вперед. На мгновение Гермионе показалось, что ее тело проталкивают через узкую трубу, а ткани растягиваются до предела. Однако, что бы ни произошло, это длилось недолго, и она не почувствовала боли, пока ее довольно грубо не выдернули из магического процесса, который она начала, и не положили на землю. На теплую землю. Даже с закрытыми глазами она чувствовала солнечный свет на своей коже. Что-то произошло. Она перенеслась… куда-то еще. Когда она открыла глаза, ее ослепил дневной свет. Она вскочила на ноги, прикрыла глаза рукой и, когда они привыкли к внезапному притоку света, Гермиона задохнулась от увиденного. Она стояла на краю большой земли, простирающейся насколько хватало глаз. Над ней было ярко-синее небо, но не было видно ни солнца, ни облаков. В воздухе над ними и вокруг них свободно парили большие плавучие камни, сами по себе являющиеся землями. Гермиона насчитала пять… нет, семь… больше… Она обратила внимание на свое ближайшее окружение. Гермиона оказалась на скалистом плато, с которого открывался вид на спокойную саванну с большим лесом вдали. Она вздохнула, когда поняла, что стоит в непосредственной близости от края света, с резким обрывом в бесконечную светлую пустоту, простирающуюся в бесконечность во всех направлениях. Очевидно, эта земля была еще одной из тех плавучих скал. Она быстро отступила немного назад. Что еще поразило ее, так это цвета. Яркий зеленый, мощный красный, насыщенный коричневый… фактически, каждый цвет имел неестественный оттенок сильнейшей вибрации, как будто этот странный мир был ожившим фильмом Pixar. Гермиона обернулась и увидела рядом с собой разлом, через который все еще можно было видеть Запретный лес. Рядом с разломом лежала ее палочка, а также термос с чаем и все ее книги и записи. Похоже, что все ее принадлежности тоже были взяты с собой в дорогу. — Вот это да, — прошептала она. — Мы действительно сделали это… — Герми! — раздалось с другой стороны плато. Гермиона задохнулась, поняв, что Трикс была здесь. К счастью, Беллатрикс положили совсем рядом с ней. — Сюда! Гермиона замерла, увидев Трикс, машущую ей рукой. Она никогда не видела свою подругу при свете дня: Трикс была бледнее, чем она ожидала, ее вьющиеся волосы плясали вокруг нее, а лицо украшала счастливая и искренняя улыбка. Девушка бросилась вперед, пока не оказалась в нескольких метрах от подруги. Трикс была ниже ее на несколько дюймов и смотрела на нее тяжелыми глазами. Ее приземление было не самым удачным: на подбородке красовалась кровавая царапина. Но с этим ничего не могло поделать небольшое целебное зелье: в конце концов, им все равно придется лечить и руки. — Мы сделали это, — засмеялась Беллатрикс. — Мы действительно сделали это! Не говоря ни слова, обе девушки бросились друг к другу. Они дружили уже несколько месяцев, но это был первый раз, когда они встретились лицом к лицу. Трикс сделала первый шаг и заключила Гермиону в крепкие объятия, на что Гермиона быстро ответила. Прижимаясь к подруге, Трикс хихикала от восторга. Гермиона закрыла глаза и просто наслаждалась ощущениями. — Ты такая красивая, — прошептала Гермиона, даже не успев осознать, что именно она только что сказала. Несколько мгновений спустя обе юные ведьмы сидели на поваленном бревне с видом на волшебный и чужой пейзаж внизу и молча любовались величественным зрелищем. Вдалеке пролетело летающее существо, похожее на нечто среднее между птеродактилем и стрекозой, как бы невероятно это ни звучало. Но при всем неповторимом великолепии этого волшебного царства Гермиона почти не могла оторвать глаз от Беллатрикс. Беллатрикс, в свою очередь, была вне себя от восторга, ее глаза блуждали по долине. — Герми, — усмехнулась Беллатрикс. — На самом деле мы первые ведьмы, которые когда-либо ступали в это место. Ты понимаешь, что мы можем называть вещи, которые мы видим и открываем? Беллатрикс поднялась на ноги. — Я называю это плато «Посадка Блэк»! Потому что Блэк буквально приземлился здесь. На свой подбородок. Гермиона подняла бровь. — Может, тогда лучше назвать его «Приземление Блэк»? Ее подруга села обратно, но не раньше, чем одарила ее взглядом. — Заткнись! — пробормотала она, но блеск в ее глазах был неоспорим. — Были времена, когда я сомневалась, существуешь ли ты на самом деле, — сказала Гермиона. — Бывали моменты, когда я думала, что ты — плод воображения. Беллатрикс на мгновение задумалась. — То же самое, — ответила она. — Я никогда не понимала, как сильно нуждаюсь в друзьях, пока не встретила тебя. Вот что я тебе скажу… — Хм? — Я рада, что ты настоящая, — улыбнулась Беллатрикс. — Безусловно, — ответила Гермиона. Над ними небо было таким же ярким, как и всегда. Как она ни старалась, ей не удалось заметить ни одного облачка. Ни солнца. Ни облачка. Есть ли в этом царстве погода? Был ли вообще цикл день-ночь? Так много вопросов. — О, черт! — выругалась Беллатрикс и взяла блокнот. — Мы должны все это задокументировать! Это все новое открытие! Мы должны делать подробные записи о том, что мы видим и с чем сталкиваемся. — Ну, — сказала Гермиона. — Мы задокументировали ритуал и наше путешествие к нему. Это хорошее начало. — Это то, что сделала бы Элеонора Сноубелл, — сказала Беллатрикс, начиная черкать в блокноте. — Так, Посадка Блэк здесь, и… о, черт, как нам узнать, в каком направлении север? Глупости, я выясню это позже. О, подожди! Со своего места Гермиона могла видеть, что Беллатрикс рисует грубую карту. Однако ее больше интересовало то, что Беллатрикс только что сказала. — Ты знаешь Элеонору Сноубелл? — спросила Гермиона. — Конечно! — улыбнулась Беллатрикс, оторвавшись от своего блокнота. Пока она говорила, она достала из сумки один из оставшихся камней и быстрым бессловесным заклинанием заставила его волшебным образом парить в воздухе. — Я хотела быть такой же, как она, когда была маленькой ведьмочкой. Отправиться исследовать мир и ввязаться во всевозможные приключения, как в тот раз, когда она ввязалась в гражданскую войну йети во время поисков руин Шамбалы в Тибете. Или документирование рунических табличек драугров в Гренландии, когда на нее напали утонувшие мертвецы. Это заставило Гермиону усмехнуться: хотя она несколько раз читала работы Сноубелл, ей казалось, что женщина преувеличивает некоторые из наиболее необычных частей своих путешествий ради того, чтобы увлечь читателей, но Сноубелл, несомненно, была великим исследователем. К этому времени плавучий камень осел и указал на север. Любопытно, очевидно, в этом королевстве был магнитный север, чтобы камень работал. — Что? — Беллатрикс подняла бровь в ответ на усмешку Гермионы. — О, ничего, — ответила Гермиона. — Мне просто нравится, что ты любишь Элеонору Сноубелл. — А почему бы и нет?! — восторгалась Беллатрикс. — Она — все, чем должна быть ведьма! Храбрая. Умная. С сильной волей. Магически одаренная. Авантюристка! — В таком случае, — сказала Гермиона, — тебе будет приятно узнать, что она все еще активна в 1998 году. Сноубелл пытается организовать экспедицию по поиску старой Гипербореи, но у нее проблемы с финансированием. Поскольку война только закончилась, экспедиции в дальние страны сейчас не считаются приоритетными. — Какая жалость, — надулась Беллатрикс. — Приключения и исследования очень важны, особенно после темных времен. Тем не менее, я надеюсь, что она отправится в экспедицию. Ей будет сколько? 110 лет в 1998 году? — 107, — ответила Гермиона. — Не то чтобы ты могла сказать. Она выглядит и ведет себя как ведьма лет пятидесяти. Беллатрикс покачала головой. — Надеюсь, я буду такой же энергичной и активной в этом возрасте. Герми? Нам нужно исследовать это место. Организовать собственную экспедицию! Посмотри на мир, который там есть, и представь, что мы будем первыми, кто его увидит! Приключения и слава здесь, Гермиона! И все, что нам нужно сделать, это протянуть руку и схватить их! Гермиона должна была признать, что это звучит заманчиво и более чем захватывающе. Тем не менее, она должна была помнить, что у нее был скрытый мотив, который она скрывала от Беллатрикс: ее нужно было спасти от ее будущей судьбы. Тем не менее, казалось, что эти две вещи теперь совпали. Они уже совершили невозможное: две ведьмы, разделенные во времени 30 годами, теперь находились в одном месте… где бы или что бы это ни было. Так вот что имел в виду Ахилл Розье, говоря о «разрыве цикла»? Знал ли он об этом месте или просто гадал? — Я согласна, но мы должны подготовиться к этому, и нам нужно больше знать о том, как этот мир взаимодействует с нашим, — сказала Гермиона. — Например, через пять минут будет четыре часа утра, и я не думаю, что мы хотим оказаться здесь в ловушке. Не без припасов. Беллатрикс прикусила губу. — Ты, конечно, права, — сказала она. — Элеонора Сноубелл сама сказала: «Плохо подготовленная экспедиция — это экспедиция, обреченная на провал». Мудрые слова. Гермиона встала и сжала плечо подруги. — Поверь мне, я хочу исследовать этот мир так же сильно, как и ты. — Я хочу сделать это правильно, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Я хочу исследовать это царство и открыть его секреты… вместе с тобой. От того, как Беллатрикс произнесла эти слова, Гермиона почувствовала покалывание в животе. Медленно, Беллатрикс осмелилась протянуть руку и медленно взяла руку Гермионы. Пальцы переплелись, и мягкая кожа скользнула по мягкой коже. Гермиона почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло, особенно когда Беллатрикс бросила на нее глубокий и манящий взгляд. Гермиона чуть не упала на колени, когда Беллатрикс медленно сжала ее руку.

***

Если быть до конца честной с самой собой, Андромеда часто задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь подходящей для Слизерина. О, она ценила хитрость и амбиции, но сомневалась, что у нее есть все необходимое, чтобы делать некоторые вещи, которые нужно делать, чтобы быть настоящим Слизерином в душе. Во-первых, у нее всегда была старшая сестра, которая заботилась о ней. В прошлом Беллатрикс дала понять всем в Слизерине, что любой, кто обманет, причинит вред или как-то негативно повлияет на нее, будет иметь дело с ней. А поскольку Беллатрикс боялись и уважали во всем Слизеринском доме, да и во всей школе, это утверждение имело большой вес. Дело в том, что Белла заслужила уважение благодаря мастерству, таланту и случайным актам насилия. Андромеду же уважали только за то, что она была младшей сестрой. В этом отношении, возможно, Белла была права: она стояла в тени своей старшей сестры. Но сейчас Андромеда планировала отплатить ей тем же. Пусть она и была меньшей ведьмой, чем Беллатрикс, но Андромеда была далеко не глупа и прекрасно понимала, что за узоры использует Беллатрикс. Надев мантию-невидимку, позаимствованную у подруги из Рейвенкло, Андромеда следила за Беллатрикс, когда та вошла в Запретный лес. Иногда младшая сестра должна была присматривать за старшей. На самом деле, она уже присматривала: Энди заметила, что в последнее время Беллатрикс часто разговаривает с Антонином Долоховым из Рейвенкло, поэтому Андромеда провела небольшое собственное расследование. Долохов не был слизеринцем и поэтому был удивительно доверчив и разговорчив, когда к нему обращались с правильными вопросами. Оказалось, что они с Беллатрикс много говорили о радиоволнах, магических сигналах и каденции, очевидно, для поддержки проекта, над которым Беллатрикс работала для Теории Магии. Андромеда достаточно хорошо знала Беллатрикс, чтобы понять, что ей наплевать на радио, так что это должно было иметь какое-то отношение к ритуалу крови. Долохов, похоже, не знал никаких подробностей, поэтому Энди предположила, что он не был участником. Оставалась только «Гермиона». Андромеда выяснит, кто эта «Гермиона» на самом деле, где она живет, а затем серьезно поговорит с ней: честно говоря, она знала, что обряды крови все еще часто практикуются в чистокровных семьях, включая ее собственную, но это не делало их менее опасными. Многие самоуверенные молодые волшебники и ведьмы все еще погибали от того, что заходили слишком далеко в ритуале крови и полностью опустошали себя, и будь она проклята, если позволит этому случиться с Беллатрикс. Андромеда держалась на почтительном расстоянии: хотя на ней была мантия-невидимка, она знала, что Беллатрикс далеко не глупа и, скорее всего, заметит слежку, если подойдет слишком близко. В конце концов, мантия лишь скрывала ее от глаз, но она не могла скрыть ни треск свежего снега под ее сапогами, ни оставленные ею следы. Она шла за Беллатрикс по лесу и наблюдала за тем, как Беллатрикс начала копать у корней большого дуба. Что бы она там ни нашла, Беллатрикс, похоже, была довольна и перезахоронила предмет, не взяв его. Любопытно. После этого Беллатрикс перешла на спринтерский бег, что на мгновение испугало Андромеду. Неужели ее обнаружили? Похоже, что нет, поскольку Беллатрикс не побежала к ней и не направилась обратно в школу, а скорее углубилась в лес. Андромеда последовала ее примеру, бежавшая со всех ног, пока не увидела вдалеке остановившуюся сестру. Андромеда быстро нашла удобное место за поваленным деревом, чтобы наблюдать за ней издалека, и увидела очень любопытное зрелище: ее сестра сидела на корне мертвого дерева посреди поляны и смотрела вниз, в бассейн с водой, который купался в голубоватом сиянии. Она ощущала мощную магию, излучаемую воздухом. — Прости, прости, — говорила Беллатрикс озеру между тяжелыми вдохами. — Я просто хотела в последний раз проверить один из камней. Я не была уверена, что закопала его так, чтобы положительный конец был направлен в нужную сторону. Но это так. Теперь я полностью уверена, что он будет работать. Что за… с кем говорила Беллатрикс? Здесь был кто-то еще? — Не беспокойся, — раздался голос молодой девушки. — Переведи дух. У нас еще много времени. И нам все равно нужно отрепетировать слова и каденцию. Как странно. Голос безошибочно доносился из озера. Хотя Андромеда и хотела бы, но не осмелилась подойти ближе, боясь, что ее обнаружат. Если бы она это сделала, Белла не только устроила бы ей адскую взбучку, но и, без сомнения, она сама потеряла бы всякую надежду помочь сестре. — Хорошо, — ответила Беллатрикс, и даже по ее голосу Андромеда поняла, что она чувствует себя немного подавленной. — Трикс? — спросила молодая девушка. — Что случилось? Белла покачала головой. — Просто… — вздохнула она. — Я поссорилась с Энди сегодня вечером и… Я сказала ей некоторые вещи, которые не должна была говорить. То, о чем я жалею. — Мне жаль, — ответила молодая девушка. — О чем это было? — Она застала меня за изучением нашего обряда, — ответила Беллатрикс с поджатыми губами. — Она прочитала мне лекцию о темной природе магии крови. — Ну… — сказала молодая девушка из озера. — Она не ошиблась… — И ты тоже! — фыркнула Беллатрикс. — Я… Я заглажу свою вину перед ней позже. Я куплю ей те конфеты, которые она любит. Отведу ее в Хогсмид. Обещаю, я не позволю ей отвлекать меня. Это заставило Андромеду улыбнуться. О, Белла могла иногда вести себя жестко и отстраненно, создавая впечатление, что ничто в мире не может ее беспокоить, но Андромеда знала лучше. Именно она гладила кудрявые волосы Беллы, когда та, положив голову ей на колени, рыдала в голос после объявления о ее помолвке с Родольфусом Лестрейнджем. Бедная Белла была безутешна. Хотя она хорошо это скрывала, Андромеда знала, что она может быть такой же ранимой, как и все остальные, если не больше. Но, несмотря на все это, Андромеда не сомневалась, что Белла любит ее. И Цисси тоже. У них троих была неразрывная связь. — Хорошо, — сказала молодая девушка. — У меня никогда не было братьев и сестер, но я хорошо понимаю, что о них нужно хорошо заботиться. Эта молодая девушка в озере должна была быть Гермионой. Чтобы кто-то вызвал такую улыбку на лице Беллы… она не видела этой улыбки с тех пор, как Белла связалась с Эвелин. Хотя Беллатрикс в то время делала храброе лицо, говоря всем, что она всегда знала, что их отношениям придет конец, Андромеда знала лучше. После того, как Эвелин вышла замуж за своего нынешнего мужа… как и положено чистокровной ведьме… Беллатрикс была опустошена и две недели отказывалась от еды. Нет. Та улыбка, что была на ее лице сейчас, сказала Андромеде достаточно. Белла была влюблена. Черт, это все усложняло. Когда они провели ритуал, Андромеда была рада, что решила сегодня последовать за Беллатрикс: обряд выглядел сложным, и большинство смертей происходило, когда сложный обряд на крови высасывал из ведьмы больше жизни, чем у нее имелось. Оказаться в одиночестве в таких случаях могло стать смертным приговором. Так что если что-то пойдет не так, Андромеда могла вмешаться и помочь поймать часть стока сама, чтобы сохранить жизнь Белле, если понадобится. Только Белла. Сначала семья. Только семья. Гермиона будет сама по себе. Внезапно вспышка света ослепила ее, заставив слегка поморщиться от сильного света. Когда она оглянулась на озеро, Белла… Белла исчезла! Андромеда моргнула и судорожно оглядела поляну, но не увидела никаких следов Беллы. Паника схватила ее за горло: неужели Белла просто исчезла?! — Белла? — позвала Андромеда. К черту скрытность в данный момент. — БЕЛЛА?! Она уже собиралась броситься на поляну, когда еще одна вспышка ослепила ее. И, как будто она и не уходила, Белла снова сидела на бревне, на ее лице сияла улыбка. — Герми! — воскликнула ее сестра, в то время как Андромеда нырнула обратно за поваленное бревно. — Это было потрясающе! Я так рада, что поделилась этим с тобой. — И я тоже, — раздался голос Гермионы из озера. Андромеда не решалась взглянуть поближе, хотя ей очень хотелось бы увидеть лицо этой Гермионы. Она держалась в тени, пока Гермиона продолжала. — Мы вернулись почти ровно в четыре часа утра. — Ха, — Беллатрикс прикусила губу. — И все же озеро все еще здесь. — Верно, — ответила Гермиона. — Могли ли мы изменить магию озера? — Нет, — ответила Беллатрикс, глядя на небо. — Луна все еще на том же месте. А что с твоей стороны? — Эмм… — произнесла Гермиона. — Прости, но я не обратила на это внимания. — Держу пари… — сказала Беллатрикс с ухмылкой. — Он закроется через полчаса. Время, когда мы были в Королевстве, в нашем мире, похоже, вообще не прошло. Я думаю, там время работает по-другому. Давай измерим его и убедимся. — Интересно, — ответила Гермиона из озера. Так они и сделали. Беллатрикс и Гермиона проболтали вместе около получаса, пока Андромеда наблюдала за ними. Они болтали, как старые друзья: о семье, о надеждах и мечтах, о школе… но в основном они говорили о каком-то странном месте, в котором только что побывали, и о том, как они собираются его исследовать. Любопытно. Андромеда заметила одну вещь: Гермиона не выглядела недоброжелательной. Конечно, это само по себе ничего не значило. В Слизерине была популярна поговорка «чем шире улыбка, тем острее нож», в конце концов. Доброта может быть манипулятивным средством достижения цели. Конечно, Беллатрикс знала об этом. И то, что кто-то не из семьи смог завоевать доверие Беллы таким образом, как она… было не только необычно, но и очень показательно. Но, опять же, они проводили обряд крови. Она просто не знала, что думать в данный момент. Наконец, обе девушки попрощались, и Андромеда услышала в голосах обеих чувство разочарования и тоски. Типично, действительно: обе явно влюблены друг в друга и обе либо упрямы, либо невежественны, чтобы признаться в этом друг другу. Как только Беллатрикс покинула поляну и вновь направилась в Хогвартс, чтобы провести остаток ночи в постели, Андромеда задрожала, узнав, насколько сегодня холодно. Растираясь, чтобы согреться, она медленно подкралась к озеру и обнаружила, что это… совершенно обычное и совершенно нормальное озеро с водой, расположенное среди корней мертвого дерева. Пошарив по нему палочкой, она не обнаружила абсолютно никаких признаков магии. Любопытно. Учитывая магию, которую она ощущала, та должна была оставить хотя бы небольшой след. Но сейчас? Ничего. Это абсолютно точно требовало дальнейшего расследования. Пока что она не стала вступать в конфронтацию с Беллой. Не сейчас. Но она поклялась оберегать свою старшую сестру, даже от самой себя.