Ломая проход / Breaking the Window

Гермиона чувствовала солнечные лучи на своей голой коже, лежа на спине в прекрасной кровати. Тепло солнца, проникающее сквозь стекло, было не так приятно, как рука, скользящая по животу, локоны, щекочущие бедра, и неумолимый язык, искусно щекочущий ее влажную кожу. И пальцы. О боже, пальцы. Ее женское тело словно раскалилось, пока Беллатрикс продолжала свой неумолимый натиск. Это была месть, в ее чистом виде. Злая, подлая и мерзкая месть. Прошёл месяц с тех пор, как Гермиона и Беллатрикс вернулись в Хогвартс, и для Гермионы это было долгожданным возвращением к нормальной жизни и стабильному распорядку дня. Обе девушки с радостью узнали, что все их оценки, полученные до зимних каникул 1968 и 1998 годов, остаются в силе и они могут продолжить обучение с того места, на котором остановились. Кроме того, учитывая их обычное положение, МакГонагалл все же решила отделить их от остальной части студенческого корпуса, и девушки наслаждались переоборудованными гостевыми покоями, а не были поселены в общежитиях своих домов. Гермиона была почти уверена, что Андромеда приложила к этому руку. За это девочки были очень благодарны. Еще одна вещь, за которую они были благодарны, — это то, что им предоставили одну большую и мягкую кровать, о которой они просили. С тех пор как они приехали в Хогвартс, они жили как пара. Рождество и солнцестояние они отпраздновали замечательно, а празднование Нового 2002 года было просто эпическим, но когда Энди захотела предоставить им обеим частных репетиторов, Гермиона предложила просто провести оставшиеся пять месяцев в Хогвартсе, аргументируя это тем, что так будет лучше для них обеих. И вот она здесь: лежит в их постели, а её женские части тела безжалостно уничтожаются проворным языком Беллатрикс. Это было лишь легкое поддразнивание. Гермиона, как обычно, проснулась задолго до Беллатрикс, по-прежнему прижимаясь к ней сзади. Спящая Беллатрикс выглядела такой невинной, такой соблазнительной. Гермиона просто не могла удержаться, чтобы не провести ладонями по её плечам, вниз по руке. Ее кожа такая мягкая. Вздымающаяся и опускающаяся грудь так чувственна. Она нежно, так нежно обняла ее грудь. Это заставило Беллатрикс зашевелиться и что-то пробормотать во сне. Когда Гермиона перешла к еще более решительным действиям, на ее лице появилась злая ухмылка. Все еще обнаженная после бурного завершения вчерашнего вечера, она скользнула вниз рукой и нашла чрево Беллатрикс. Гермиона почувствовала, как нарастает ее собственное возбуждение, когда дыхание Беллатрикс участилось во сне. Кудрявая ведьма подвинулась, чтобы облегчить Гермионе доступ, и слегка приподняла ногу. Идеально. Пальцы входили в нее, извиваясь все глубже и глубже. Беллатрикс застонала во сне и слабым голосом пробормотала имя Гермионы. Гермионе нравился каждый момент: удовольствие, которое она доставляла подруге, и, втайне, власть, которую она имела над ней в этот момент. Стоны превратились в короткие возгласы удовольствия. Короткие возгласы превратились в затрудненные выдохи, пока по всему телу не прошла дрожь. В экстазе она сжала ноги вместе, зажав руку Гермионы между бедер. Со все еще зажатой рукой, Гермиона потянулась, чтобы поцеловать спящую Беллатрикс в щеку. Беллатрикс схватила ее за руку и с воплем повалила на спину. Беллатрикс мгновенно оказалась на ней и, ухмыляясь, прижалась к ее губам. Ее руки обхватили ее, а язык проник ей в рот, чтобы божественно, божественно ее поцеловать. — Маленькая шалунья, — усмехнулась Беллатрикс, разорвав поцелуй и смахнув прядь каштановых волос со лба Гермионы. — Думаю, мне нужно преподать тебе урок. И вот теперь Беллатрикс, жаждущая мести, доставляла ей небывалое удовольствие. Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным: она достаточно часто смотрела «Гнев Хана» вместе с отцом, чтобы знать это. Однако сегодня Беллатрикс нашла способ подавать месть горячим языком и мягкими губами. Намного… намного… намного лучше. В космосе может быть очень холодно, но в этой постели было очень тепло. Боже, она была так близка к краю. Обливаясь потом, Гермиона выгнула спину дугой, а стоны перешли в крики. Слава богу, она не забыла наложить на кровать заглушающие чары. Руки нащупали ее грудь, нежно разминая ее, пока оргазм не обрушился на нее, как землетрясение. — Триксссс! — раздалось в комнате, когда выкрикнутое имя превратилось в оргазмическое шипение. Пока Гермиона лежала, задыхаясь, Беллатрикс приподнялась и прижалась к ней. Пришедшая в себя Гермиона хихикала вместе с Беллатрикс, прижимаясь к ней. — Надеюсь, ты усвоила урок, — Беллатрикс властно подняла подбородок. — Боже, у меня от тебя пальцы на ногах подгибаются, — задыхалась Гермиона, глядя в тёмные глаза Беллатрикс и улыбаясь. — Я так сильно тебя люблю, — пробормотала она. Беллатрикс ничего не сказала, только ухмыльнулась и ответила на признание в любви еще более глубоким поцелуем. Гермиона была счастлива обниматься еще немного, прижимаясь к Трикс всем телом. Пока не заглянула через плечо подруги и не увидела время на часах на тумбочке, которые Беллатрикс подарила ей в прошлом. Без четверти девять. Гермиона тут же начала действовать. — О боже! Мы пропустили завтрак! У нас занятия через пятнадцать минут! — вскрикнула она, выскальзывая из кровати. — Нам еще нужно принять душ! — Герми! — простонала Беллатрикс. — К черту занятия, это неважно. Гермиона не слушала её. Вместо этого она судорожно искала по комнате свою школьную форму, детали которой валялись по всей комнате вперемешку с вещами, принадлежавшими Беллатрикс. Их комната представляла собой прекрасные частные гостевые покои с окнами на три стороны, выходящими на озеро и лес вдалеке. В ней было достаточно места для большой кровати, комода и двух письменных столов. Пока Гермиона собирала вещи, она прошла мимо домика Молнии. Осиную хатку Молнии перевезли прямо из дома Гермионы в Кэттерборо Вудхаус, а теперь и в их личную комнату в Хогвартсе. Молния лежала на пенопласте под перевернутой корзиной для одежды и трясла пластиковое кольцо с колокольчиками, счастливо игнорируя всю эту суету и играя со своей забавной игрушкой. Вздохнув и поняв, что Гермиона не вернется в постель, чтобы пообниматься, Беллатрикс тоже выскользнула. — Где вся наша одежда?! — в отчаянии воскликнула Гермиона. — Наверное, там, где мы оставили ее прошлой ночью? — ответила Беллатрикс, подойдя к раковине, чтобы быстро умыться холодной водой. — Ты очень хотела от нее избавиться. — О, Боже, почему мой галстук висит на люстре? Как он вообще туда попал?! — Гермиона подняла голову с надутым выражением лица. — Вчера перекинула через плечо, — сказала Беллатрикс, глядя на люстру и чувствуя себя вполне довольной собой. — Молния, иди и возьми его! Молния тут же выронила игрушку и с треском телепортировалась, оказавшись рядом с люстрой, а затем снова телепортировалась, зависнув перед Гермионой с галстуком в мандибулах. — Спасибо, — сказала Гермиона, забирая у нее галстук. — Могла бы и просто использовать акцио. К этому времени Беллатрикс подошла к шкафу и достала пакетик с кусковым сахаром. Молния издала несколько нетерпеливых гудков и уселась в ожидании рядом со своей тарелкой с едой. — Молния просто хочет помочь, и это хороший способ научить ее трюкам, — сказала Беллатрикс. Она насыпала ей в тарелку кусковой сахар, и гигантская оса с готовностью погрузилась туда с головой, чтобы съесть всю порцию. Пока Молния ела, Беллатрикс завязала вокруг ее грудной клетки шлейку, чтобы потом прикрепить к ней поводок. Одетые, умытые, но, к сожалению, голодные, девушки шли по коридорам Хогвартса, направляясь на свой первый урок за день: зельеварение. Рядом с ними Молния хмурилась из-за того, что ее держат на поводке. — Да, мне тоже это не нравится, Молния, — сказала Беллатрикс. — Но поводок — это единственное условие, при котором МакГонагалл разрешила тебе остаться с нами. — Если честно, она заставляет некоторых девочек визжать, — сказала Гермиона. — А еще был мальчик, которого она хотела ужалить. — Трусливые фанатики, вот кто они! — фыркнула Беллатрикс. — Они не любят ее, потому что она другая. Если бы Молния была ручным псом или котенком, они бы ее любили. А этот тупой урод швырнул в ее книгой! Если бы кто-то швырнул мне в лицо книгу, я бы его точно прихлопнула! А теперь она весь день сидит на поводке, который мешает ей телепортироваться. Тебе бы понравилось, если бы я отрезала тебе ноги на целый день? Гермиона позволила Беллатрикс немного поразглагольствовать, пока они шли. Они пришли на зельеварение как раз вовремя и заняли свои места. Гермиона, как обычно, усердно возилась со своим блокнотом, а Беллатрикс, как обычно, выглядела так, словно не хотела там находиться. Еще один признак того, что Беллатрикс — гений с академическими способностями, открылся для Гермионы, когда она сидела рядом с ней на зельях и, конечно же, была с ней в паре. Слизнорт все время рассказывал о каком-то особенно противном для приготовления зелье, точнее, об умиротворяющем бальзаме. Слизнорт добавил к заданию такие условия, как увеличение времени действия, вызывание определенного уровня сонливости и то, что зелье должно быть окрашено в красный цвет. Как выяснилось на шестом курсе, когда она работала в паре с Гарри, без этих условий сварить умиротворяющий бальзам итак было достаточно сложно. Тогда ей едва удалось сделать это правильно. Это задание будет… сложным. Рядом с ней Беллатрикс старательно писала конспекты, что несказанно радовало Гермиону: ее юной возлюбленной часто было скучно на уроках, и она обычно предпочитала вертеться или шутить. Хотя Гермиона до безумия любила Беллатрикс, ее несобранность доставляла ей немало хлопот. При ближайшем рассмотрении на свитке, на котором Трикс что-то писала, Гермиона обнаружила там слово «Вендиго» в контексте, похоже, небольшого прозаического произведения. Трикс вовсе не делала конспект, а, скорее, работала над одной из своих жутких историй во время урока! Раздраженная до предела, Гермиона уже собиралась прошептать замечание, как вдруг Беллатрикс рассеянно взяла свиток поменьше, что-то на нем нацарапала и протянула Гермионе, после чего вернулась к истории, над которой работала. Гермиона с любопытством развернула свиток и, к своему удивлению, обнаружила, что это список ингредиентов для зелья и, что еще более интересно, соотношение ингредиентов. Проведя в голове несколько быстрых расчетов, Гермиона пришла к выводу, что эти цифры должны быть верными. Более того, добавление 13 граммов чешу́йчатки увеличило бы срок действия и окрасило бы зелье в красный цвет. Это было так очевидно: почему же она сама до этого не додумалась?! Это заставило юную ведьму взглянуть на Беллатрикс, которая снова задумчиво работала над сюжетом своей истории: Трикс за полминуты решила задачу, которая на шестом курсе поставила Гермиону в тупик на несколько дней, а она даже не старалась! — Разбуди меня, когда мы будем готовы смешивать, — прошептала Беллатрикс. — А до тех пор я буду работать над сценой погони. Гермиона нахмурилась. — Ты только что дала мне рецепт. Мы должны начать смешивать прямо сейчас, Трикс. Беллатрикс оглядела комнату. Все остальные студенты все еще ломали голову над тем, как вывести правильную формулу и соотношение смесей. Затем она усмехнулась Гермионе. — Но тогда мы закончим раньше, и Слизнорт даст нам другое задание. Я хочу поработать над сценой погони. — Тебе следует отнестись к этому более серьезно.        — Пфф, это всего лишь зелья. — Трикс! — Что? Некоторые студенты смотрели в их сторону, но, к счастью, большинство из них были слишком заняты разгадыванием сложного рецепта, чтобы замечать их препирательства. Расстроенная Гермиона тяжело вздохнула. — Почему бы нам просто не выполнить задание?! Беллатрикс подняла взгляд вверх, одарив ее одной из своих наглых ухмылок. — Потому что это чертовски скучно, нет никакого вызова, и я уже знаю, каким будет результат, — пожала плечами Беллатрикс. — Нет никакой цели, кроме как «выполнить задание». Герми, я могу сварить это зелье во сне! Зачем мне вообще напрягаться?!        — Но… задание… — Гермиона пыталась придумать причину, чтобы побудить Беллатрикс к действию, но у нее не получалось. — Клянусь, Герми, если ты ответишь «потому что оно есть», я закричу! В этот момент Гермиона подумала промолчать и решила, что ей придется просто сидеть и ждать, пока не начнется варка. Однако, в отличие от Трикс, ей было не до сочинений, и она просто сидела на стуле, неловко оглядывая класс. Прошло совсем немного времени, и профессор Слизнорт отошел от своей кафедры и направился прямо к ней. Гермиону охватила паника: неужели он заметил, что они с Беллатрикс бездельничают? Ну, если так, она могла бы просто дать ему рецепт, который написала Беллатрикс. — Профессор Слизнорт, — сказала Гермиона, воспользовавшись моментом, чтобы бросить взгляд на Беллатрикс, которая все еще отказывалась выполнять задание по зельям, уткнувшись в тетрадь. — Если это из-за задания… — Я… нет, — ответил Слизнорт с довольно обнадеживающей улыбкой на лице. — Я просто хотел напомнить, что скоро состоится собрание клуба Слизней, которое проходит раз в две недели, и вы, две прекрасные юные леди, несомненно, претендуете на членство. Я хотел бы пригласить вас обеих на… — Нет, спасибо, — перебила Беллатрикс, набрасывая предложения из ужастика, над которым она работала. Гермиона нахмурилась и слегка зашипела. — Т-трикс. Слизнорт тоже нахмурился. — Ну, если вы передумаете, приглашаю вас присоединиться к нам в следующую субботу.        — Уверена, что нет, — сказала Беллатрикс, не удостоив Слизнорта даже одним взглядом. Слизнорт выглядел немного подавленным, когда вернулся к своей кафедре, и когда он оказался вне пределов слышимости, Гермиона переместилась ближе к Беллатрикс. — Трикс! — прошептала Гермиона. — Это хорошая возможность познакомиться с людьми и наладить контакты. На этот раз Беллатрикс подняла голову и окинула Гермиону недоверчивым взглядом. — Пфф, да ладно. Разве ты не поняла, что он все это делает для себя? Кроме того, в клуб Слизней ходят только дураки, которые слишком глупы, чтобы понять, что их используют, и люди, которые пытаются манипулировать этими дураками. А меня ни то, ни другое не особо волнует. Ты серьезно хочешь потратить наш субботний вечер на эту ерунду, когда вместо этого мы могли бы целоваться под звездами на Астрономической башне? — Ну, и что же ты хочешь делать? — сказала Гермиона. — Похоже, ты решила, что Хогвартс — это ерунда. — Я хочу, чтобы этот последний школьный год прошел как можно быстрее и безболезненнее, а потом хочу заняться тем, что мне действительно нравится. Я хочу писать. Я хочу закончить книгу моего дедушки, хочу исследовать это новое время и увидеть, что изменилось. Я хочу воссоединиться со своей семьей. Я хочу увидеть мир… с тобой. Разве ты не видишь, Герми? Я наконец-то свободна! — Я… — начала говорить Гермиона, но не знала, что ответить. Беллатрикс посмотрела на неё долгим, тяжёлым и немного сочувствующим взглядом. — Я забыла о твоих… проблемах, — сказала Беллатрикс. — Ты все еще погружена в рутине. Тебе нужно избавиться от этого. Чего ты хочешь? Ты когда-нибудь спрашивала себя об этом? Время будет идти, хочешь ты этого или нет, понимаешь? С другого стола доносились шепотки. На мгновение Гермионе показалось, что остальные говорят о них, пока она не разобрала названия ингредиентов для зелий. Не те, что нужны именно для этого задания. Гермиона вздохнула: — Я не была собой с тех пор, как началась война. Мне всегда хотелось узнать, смогу ли я изменить ситуацию к лучшему. Я хотела поступить на службу в Министерство, но теперь этот путь для меня закрыт. Немногие компании захотят нанять меня, потому что мое имя запятнано. Я… честно говоря, не знаю, что делать. Беллатрикс быстро положила руку ей на плечо, и слезы снова навернулись на глаза. — Эй, я не это имела в виду, — сказала она. — Герми, стать офисным планктоном и надеяться что-то изменить — хороший способ закончить жизнь выгоранием. — Забавно. Именно это сказал мне твой отец. — Что ж, он прав, — ухмыльнулась она. — Герми, тебе нужно сделать все по-своему, взять жизнь в свои руки. Крикни всему миру: «Да пошли вы все, я — Гермиона Грейнджер, суки! И я лучше всех вас!» Это заставило Гермиону хихикнуть, несмотря на то, что она сама не своя. К счастью, сама варка прошла без проблем, и последние пятнадцать минут Зелий Беллатрикс провела за сочинительством. Следующим уроком была продвинутая гербология, где профессор Спраут разрешила Гермионе и Беллатрикс поработать над собственным проектом. Проект заключался в попытке вырастить некоторые из цветов, которые они нашли в царстве Фейри. К этому времени все их заявки в Квалификационную комиссию Линнея были одобрены, и они обе считались аккредитованными исследователями. Об этом даже писали в газетах, и ей было приятно видеть, как ее имя появляется в статье, которая выставляет ее в положительном свете. С каждым днем появлялось все больше и больше существ и растений из царства Фейри, и их и без того немалая слава росла. К сожалению, из-за конфликта ее семьи с Министерством Гермиона не принимала участия в расследовании того, как любой из этих видов мог стать потенциально инвазионным. Впрочем, этот вопрос был довольно спорным, так как эти новые виды теперь были частью мира волшебников, нравилось им это или нет. Тем не менее профессор Спраут разрешила им попробовать вырастить в оранжерее голубые светящиеся цветы Андромеды, поскольку они были признаны безопасными и казались достаточно простыми в выращивании. Пока что они росли довольно хорошо. Гермиона и Беллатрикс разделили цветы на шесть отдельных грядок и варьировали количество воды, удобрений и света на каждой грядке. Беллатрикс проявляла к ним интерес и заметила, что лучше всего себя чувствует участок с наибольшим количеством воды, наименьшим количеством удобрений и средним освещением, так как именно на нем лианы, разросшись по стене, начали цвести. По крайней мере, Беллатрикс была внимательна. До этого момента. Когда Гермиона попросила ее сделать несколько заметок, девушка не отреагировала. Обернувшись, Гермиона обнаружила, что Беллатрикс снова уткнулась носом в свой блокнот, вряд ли делая заметки о закономерностях роста растений. Гермиона вздохнула: когда дело касалось школьных обязанностей, Беллатрикс легко отвлекалась. Гермиона предположила, что им придется просто согласиться с тем, что они не согласны, и поняла, что ей, вероятно, придется научиться жить с этим, если она хочет закончить учебный год без напряженных отношений. Во время обеда Гермиона и Беллатрикс решили взять ланч-пакеты в Большом зале и съесть их в оранжерее, где было тепло и приятно. Они доедали свои сэндвичи за светской беседой, в то время как на мгновение освободившаяся Молния рассматривала благоухающие цветы у входа в оранжерею. — Остерегайся зубастой герани, Молния! — воскликнула Беллатрикс. С другой стороны теплицы послышалось жужжание. Гермиона села поудобнее и распаковала свой сэндвич. — На парапете, напротив поля для квиддича. Мистер Нос-отрос в костюме садовника, — сказала Гермиона. Беллатрикс нахмурилась. — Вот черт, пропустила. Но ты видела, как леди Ладида пыталась смешаться со старостами возле Большого зала? Разумеется, речь шла о силах безопасности, которые Андромеда наняла и направила в Хогвартс, чтобы не подпускать к ним желтых журналистов и прочих людей со зловещими намерениями. Андромеда никогда не делилась с ней подробностями, кроме того, что это была какая-то магическая ЧВК. На данный момент они выявили около двадцати двух различных людей, и, хотя они никогда не взаимодействовали с ними, они сделали из этого своего рода игру, пытаясь обнаружить их в течение дня, и дали им глупые прозвища. Конечно, сейчас Гермиону больше интересовало другое. — Итак, — сказала Гермиона. — Учитывая, что ты так сосредоточена на своем блокноте, история, над которой ты работаешь, должно быть, продвигается хорошо. — Хм, — сказала Беллатрикс. — Ну, история про Вендиго еще не закончена, но у меня есть еще одна, которой я хочу поделиться. Немного коротенькая. Беллатрикс хихикнула, когда Гермиона легла на спину на скамью, на которой они сидели, и положила голову ей на колени. Беглое поглаживание по каштановым волосам — и Гермиона была готова к рассказу. — Итак, — сказала Беллатрикс. Я назвала эту историю «Дверь». — Великое озеро было похоже на одно из озер Шотландии: глубокое, темное и древнее. Поскольку Хогвартс был центром магической силы, Великое озеро с начала первого тысячелетия стало местом многочисленных путешествий. Многих искателей сокровищ влекла к его водам надежда найти давно потерянные ценности. Некоторые из них добивались больших успехов: находили сундук с галеонами, смытый с палубы во время шторма, или давно утраченный магический артефакт, затонувший в тине. Морриган Бивердам была одной из таких охотниц за сокровищами, как и ее отец до нее. Собственно, именно ее отец нашел вышеупомянутый сундук с галеонами, который позволил его семье купить хороший дом в Хогсмиде. И все же Морриган пообещала себе, что превзойдет своего старого отца и заставит его гордиться ею. Поэтому Морриган каждый день, наложив чары головного пузыря, ныряла в озеро и обшаривала его глубины в поисках сокровищ. К сожалению, удача была не столь велика, как у ее отца. Морриган нашла несколько интересных вещей: немного затонувших монетных кошельков, ящик со старым вином, пару волшебных оружий. Но по-настоящему большие сокровища все еще ускользали от нее. Полная решимости, Морриган заплыла в озеро еще глубже, чем когда-либо, решив, что сегодня наступит день, когда она в буквальном смысле слова найдет золото. Темнота окутывала все вокруг, и маленький магический амулет, крутившийся вокруг ее головы, мало помогал рассеять тьму впереди, внизу и вверху. Она почти испугалась, когда ее ноги коснулись дна озера и она чуть не влетела головой в деревянный корпус затонувшего корабля. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что она только что нашла. Может быть, именно в этот день ее судьба изменится? Она бегло осмотрела корабль: это было деревянное парусное судно, которому на вид было не меньше трех столетий, и оно лежало с перевернутым корпусом в иле. Она попыталась обплыть вокруг затонувшей громадины, пытаясь найти название, но не смогла. Когда она подошла к другой стороне затонувшего корабля, то остановилась. В боковой стенке корпуса была дверь. Мало того, что дверь располагалась в таком месте корпуса, где не должно быть ни одной двери, чтобы сохранить мореходность судна, так она еще и была современной деревянной, которая не уступила бы любой двери в современной гостиной. Морриган положила руку на деревянную дверь и обнаружила, что та находится в первозданном состоянии и даже была теплой на ощупь. Морриган была озадачена и поплыла к носу корпуса, чтобы приложить руки к дереву. В отличие от двери, носовая часть полностью окаменела. Морриган поплыла к двери и опустилась на дно озера. Подойдя к двери, она с удивлением обнаружила, что та слегка приоткрыта. Страх пронесся по ее телу, когда деревянная дверь начала слегка шевелиться, открываясь внутрь. Морриган охватило чувство ужаса и любопытства в равной степени. За дверью царила тьма, еще более темная, чем окружающая ее вода. Что-то… что-то двигалось во тьме. Внезапно темнота сместилась, и Морриган с изумлением увидела за дверью горы золота. Золота было в десять раз больше, чем собрал ее отец. Это было то, чего она так ждала! Это был ее шанс! Но когда она уже собиралась нырнуть в дверь с головой, то остановилась. Что-то было не так. Золото… мерцало. Как будто что-то другое существовало в том же месте, что и золото, и оно взаимно проникало друг в друга. Неестественный страх охватил ее, когда она почувствовала, что ее тело подхватывает течение, тянущее ее к двери. Морриган билась и пиналась, отчаянно пытаясь оторваться от этой неестественной двери. Как только она перестала смотреть на дверь, течение, удерживающее ее тело, внезапно исчезло. Морриган с криками и пинками поплыла обратно к берегу. Девушка не смела ни оглянуться, ни остановиться, потому что не могла избавиться от ощущения, что за ней гонятся, даже если ее преследователь был не так быстр, как она. Ее мышцы болели, а легкие горели, когда она наконец вынырнула из воды и рухнула на берег озера. Морриган больше никогда в жизни не подходила к воде. Гермиона, закрыв глаза, слушала голос Беллатрикс. За эти недели она стала гораздо увереннее в своих писательских способностях, и это проявилось в том, как страстно она читала эту историю. — Приятно, когда главный герой иногда выживает, — сказала Гермиона. Беллатрикс хмыкнула в согласии: — Полагаю, иногда жить с вечным страхом перед встречей может быть так же плохо, если не хуже. Беллатрикс на мгновение замолчала, осознав, что она сказала человеку с очень серьезной травмой. — Я не имела в виду… — Все в порядке, — сказала Гермиона, открывая глаза, чтобы взглянуть в глаза девушки. — Ты все еще боишься его? — спросила Беллатрикс. — Родольфуса. Воспоминания начали всплывать снова. Воспоминания о пытках, о войне, о потерях. Она быстро отогнала их. — Странно, правда, — пожала плечами Гермиона. — Я столько всего пережила во время войны и до нее. Не знаю почему, но… Родольфус Лестрейндж был просто последователем. Лакеем. Он был избранным Темного Лорда, его самым любимым, но в то же время… обычным грубияном. Я не должна его бояться, но… мысль о том, что я могу снова его увидеть… не дает мне покоя по ночам. — Он не может добраться до тебя здесь, в Хогвартсе, — сказала Беллатрикс. — Он не может добраться до тебя в Кэттерборо Вудхаус. А зная его, он и с десятифутовым баркасом не прикоснется к миру маглов. Его время истечет, Герми. — Надеюсь, что так, — улыбнулась Гермиона. Честно говоря, она не была в этом уверена.

***

Наконец-то появился предмет, которому Беллатрикс посвятила все свое внимание. Наконец-то появился предмет, ради которого Беллатрикс отложила тетрадь. Ну, Гермиона полагала, что это не совсем предмет, но поскольку технически это было школьное мероприятие, она решила считать его таковым. Предметом изучения был не что иное, как квиддич. Тренировки, разумеется. В первый день занятий к Беллатрикс обратилась Вики Монтескью, вратарь команды Слизерина и по совместительству капитан. В этом году дела у команды Слизерина шли особенно плохо, и легендарный статус Беллатрикс как звездного охотника заставил Вики попросить, а точнее, умолять ее присоединиться к команде. Оказалось, что в этой легендарности есть доля правды. Гермиона присоединилась к своим знакомым на зрительской скамье, чтобы посмотреть «товарищеский» тренировочный матч между Гриффиндором и Слизерином. Напротив нее команды находились в разгаре игры, а вокруг нее гриффиндорцы довольно нервно переговаривались. Казалось, что команда Слизерина играет довольно агрессивно по сравнению с тем, как это было в начале года, и гриффиндорцы с трудом поспевали за ней. Сама Беллатрикс носилась по полю с такой скоростью, какой ей редко доводилось видеть, и делала такие резкие повороты, что Гермиона была уверена: если бы Рон так попытался, то его бы снесло с метлы. Беллатрикс носилась зигзагами между игроками, прикрываясь двумя загонщиками, которые отметали от нее бладжеры и других соперников. Рядом с Гермионой Молния стремилась стать частью веселья, пытаясь взлететь и присоединиться к игрокам, но ее удерживал от этого только натянутый кожаный поводок, привязанный к деревянным перилам перед ней. — Успокойся, Молния, — сказала Гермиона, притянула осу к себе и усадила на колени. Щекотание между крыльями, к счастью, немного успокоило ее. Молния в целом казалась особенно беспокойной, и Гермиона могла только представить, как оса расстроилась из-за того, что ее привязали. Однако в данный момент она выглядела немного рассеянной, и Гермиона заметила блеск в ее глазах. Она с любопытством потянулась к мандибулам осы. — Что это у тебя, Молния? — спросила Гермиона. Оса повернулась, желая показать Гермионе свою новую игрушку, и бросила ее ей в руки. К ужасу Гермионы, теперь она держала золотой снитч. Гермиона резко вдохнула и быстро закрыла его руками. К счастью, гриффиндорцы, окружавшие ее, не сводили глаз с матча и были слишком заняты проклятиями в адрес Беллатрикс, чтобы не обращать на нее внимания. Гермиона быстро спрятала снитч в карман и стиснула зубы, ожидая реакции от своих товарищей по скамье. Секунды казались вечностью, но после того, как никто не произнес ни слова в течение почти минуты, Гермиона вздохнула с облегчением. Конечно, теперь Молния пыталась засунуть голову в ее карман, чтобы вернуть свой приз, но ее быстро отвлекли, дав ей поиграть с пищащим мячиком. Гермиона стоически продолжала наблюдать за матчем и почувствовала укол вины, когда увидела, как искатели обеих команд судорожно рыщут по игровому полю в поисках теперь уже прикарманенного снитча. Перед ней Беллатрикс перехватила дуэт охотников и, не меняя скорости и направления, развернула метлу на сто восемьдесят градусов, прежде чем врезаться между ними. Этот маневр настолько удивил двух гриффиндорцев, что Беллатрикс с легкостью выхватила у них квоффл. Беллатрикс быстро сделала второй поворот на сто восемьдесят градусов и резко накренилась, пикируя к земле, а перед самым столкновением так сильно потянула метлу, что почти взлетела вертикально вверх. Она услышала общий стон своих товарищей по Гриффиндору, когда Беллатрикс, снова держа в руках квоффл, изменила направление движения к трем обручам в конце поля. Слизеринские охотники выстроились, и группа двинулась за Беллатрикс как одно целое, стойко и бесстрашно. Гермиона улыбнулась, когда направляющая команды Слизерина понеслась к воротам, как паровой каток по воздуху. Под таким неустанным натиском гриффиндорская команда разбежалась, за исключением одного глупого парня, который устремился прямо к Беллатрикс. Поиграть в догонялки с Беллатрикс Блэк. Гермиона зашипела сквозь зубы. Это было довольно неудачное решение с его стороны. Мальчику не потребовалось много времени, чтобы понять, что Беллатрикс не отступит, и он свернул в сторону, чтобы избежать лобового столкновения. Беллатрикс пронеслась мимо него, заставив его метлу выйти из-под контроля, и в итоге он рухнул на землю. К ее безграничной радости, мальчик, которого Беллатрикс отправила кувыркаться по земле, был не кто иной, как Кормак Маклагген. Гермиона даже не понимала, как это возможно, что он до сих пор учится в Хогвартсе, несмотря на то, что его столько раз оставляли на второй год, но потом догадалась, что его семья — «большая шишка в Министерстве», и это, скорее всего, стало одним из факторов. Судя по тому, как он ругался и швырял шлем на землю, Кормак был не в восторге от того, что его «завалила Белла», как выражались школьные комментаторы. Тем временем команда почти достигла цели, и Беллатрикс устремилась к центральному обручу. Вратарь видел это и делал все возможное, чтобы помешать ей. Он был так сосредоточен, что не заметил, как Беллатрикс внезапно и неожиданно бросила квоффл Кеннету Пьюси, маленькому и проворному младшему охотнику, который тут же свернул в сторону и в считанные секунды перебросил квоффл через крайнее левое кольцо. Гермиона встала и громко зааплодировала. Хотя гол забил Кеннет, все знали, что победа принадлежит Беллатрикс. Позади нее и вокруг нее гриффиндорцы бросали на нее грязные взгляды за то, что она болеет за Слизерин, и метали кинжалы ей в спину. Гермионе было все равно, ведь она была здесь только для того, чтобы поболеть за свою возлюбленную. Честно говоря, она их вполне понимала: это были болельщики, у которых рушились надежды на легкую победу в конце месяца, когда Слизерин совершал неожиданное возвращение в довольно драматичной манере. Сирена, возвещающая об окончании тренировочного матча, пронеслась над полем, и игроки на метлах начали возвращаться в раздевалку. Но перед тем как вернуться, Беллатрикс пронеслась мимо на метле, чтобы подмигнуть Гермионе. Гермиона, в свою очередь, послала ей поцелуй. За это она получила еще несколько недовольных взглядов. Гермиона ничего не сказала, но лишь самодовольно улыбнулась, отвязала Молнию и прошла мимо них, ни о чем не заботясь. Через несколько минут она вошла в раздевалку Слизерина и обнаружила, что команда в процессе аплодисментов, объятий и приветствий. Сама Беллатрикс похлопала Кеннета по спине, а затем взяла за обе руки Вики. — Эй, Гриффиндор на корабле! — крикнул один из слизеринцев. — С Гермионой все в порядке, — крикнула Вики, перекрикивая шум празднующих. — Дайте ей пройти. Беллатрикс отделилась от группы и вместе с Гермионой нашла более спокойное место рядом с душевыми. В квиддичной мантии, накинутой на кожаное защитное снаряжение, Беллатрикс выглядела довольно привлекательно. Потная кожа, неаккуратные кудри, несколько пятен грязи на коже. Гермиона наслаждалась видом. — Ну, посмотри-ка на себя, — сказала Гермиона. — Ты почти в одиночку возродила команду Слизерина. — Неужели? — Беллатрикс подмигнула. — По правде говоря, никто из них не является плохим игроком, а Вики — неплохой лидер. Они были настолько демотивированы постоянными проигрышами, что это превратилось в нисходящую спираль. Им просто нужны были победы, чтобы вернуться в форму. Слизеринцы — хитрые и смелые игроки, если их правильно мотивировать. — Я видела твою воздушную акробатику, — усмехнулась Гермиона, позволяя Молнии взлететь и приземлиться на голову Беллатрикс. С этого места Молния наблюдала за всей раздевалкой. Вокруг них игроки уже начали отправляться в душевые. — И сбить Кормака Маклаггена с метлы! Ты лучше, чем большинство игроков, которых я видела, включая Рона и Гарри. — Правда? — Беллатрикс нахмурилась. — Когда это было? — Прямо перед тем, как Кеннет забил последний гол. Он направлялся прямо к вам… — О, это был он? — Беллатрикс фыркнула. — Ну, он все равно придурок. Я заметила, как он пялился на нас во время зелий сегодня утром. Правда, в основном на меня, а слюни пускал на твои сиськи. — Не напоминай мне об этом, — закатила глаза Гермиона. — Мне хотелось удариться головой об стену, когда я услышала, что он все еще здесь. — Не делай этого, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Вместо этого ударь его головой об стену. На мгновение Гермиона представила себе, как с помощью чар силы вышвырнет его из окна в мусорный бак, наполненный грязью. Хорошая идея, которой мешал тот факт, что в Хогвартсе не было мусорных баков и что подобное поведение обычно не одобрялось. Честно говоря, иногда быть вежливой было так скучно. Слишком поздно Гермиона поняла, что Беллатрикс возится со своей палочкой, стараясь не привлекать внимания. Противная струя воды пронеслась по комнате и ударила Гермиону прямо в лицо. Она издала праведный вопль и попыталась убраться с пути струи, но та лишь изогнулась, обдав её ещё сильнее. На заднем плане слышался радостный смех слизеринцев. Она не сразу догадалась, что Беллатрикс магическим образом направила струю воды из крана в душевой на Гермиону. — Трикс! — закричала Гермиона. — Какого черта?! Широкая ухмылка на лице Беллатрикс говорила сама за себя. — О, боже, — усмехнулась она, направляя Гермиону в отдельную зону душевых. Душевые на поле для квиддича были в основном частными, так как команды были совместными, поэтому Беллатрикс затолкала ее в одну из душевых кабинок и наложила заглушающие чары. — Теперь ты вся мокрая. Придется снять с тебя одежду. Гермиона покачала головой. — Трикс… — начала она. — Тише, — потребовала Беллатрикс. — Герми, ты уже вся мокрая, но поверь мне… Я собираюсь сделать тебя еще более мокрой. Гермиона закатила глаза от ужасной шутки Беллатрикс. — Если ты хотела заняться сексом в душевой, тебе следовало просто спросить, прежде чем портить мою форму. — Так веселее, — усмехнулась Беллатрикс, быстро раздевая и себя, и Гермиону. Гермиона зашипела, прижавшись голой спиной к холодному кафелю, и тут же впилась губами в ее губы. — Боже, я люблю тебя, — прошептала Гермиона, когда руки Беллатрикс прошлись по ее телу, намыливая его. — Я знаю, — Беллатрикс рассмеялась в голос. — На самом деле, я тоже люблю себя. Тем не менее, Гермиона не могла просто так взять и простить ее. Нет, Беллатрикс должна была заплатить за свою выходку. Удивив свою не менее намыленную возлюбленную, Гермиона толкнулась в неё, прижимая её спиной к кафелю душевой. Вопросительный взгляд превратился в блаженную улыбку, когда они вдвоем стояли под струями душа. С мрачной решимостью Гермиона провела рукой по подтянутому животу Беллатрикс. Все ниже и ниже, пока ее пальцы не скользнули между сочными складками. Мгновенно последовал резкий вздох. Кудрявая ведьма закрыла глаза и откинула голову назад, а Гермиона стала ласкать ее длинными и нежными движениями. — Кто теперь весь мокрый, а? — прозвучал самодовольный голос Гермионы.