Ломая проход / Breaking the Window

Гермиона была все еще немного смущенной после приключения с Беллатрикс в душе. Как бы ни было восхитительно заниматься любовью в середине дня, когда они закончили, уже почти наступило время ужина. По правде говоря, Беллатрикс и Гермиона обычно ели за столами своих основных домов, если только не решали удалиться в свою комнату или другое укромное местечко. Однако сегодня Гермиона обнаружила, что ей рады даже меньше, чем обычно. Как только юная ведьма села за стол, двое гриффиндорцев, сидевших рядом с ней, забрали свои тарелки и ушли, не сказав ни слова. Гермиона вздохнула. Причин для неприязни к ней со стороны других членов Гриффиндора было множество: например, большая часть из них действительно верила в ложь, которую печатали о ней в газетах. Кроме того, близкие отношения с кем-то из Слизерина всегда были под запретом. Не помогало и то, что эта слизеринка была всемирно известна, а также то, что команда Гриффиндора по квиддичу в тот день была полностью разбита. Правда, все было не так плохо, так как некоторые гриффиндорцы извиняюще улыбнулись ей. Но она не могла отрицать, что ей было очень обидно, что все ее поступки и жертвы до и во время войны были так быстро забыты. — Гермиона! — раздалось у нее за спиной. Обернувшись, она увидела Вики Монтескью, которая махала ей со стола Слизерина. Рядом с ней сидела Беллатрикс, а вокруг них собралась вся команда Слизерина. — Садись с нами! Гермиона коротко хихикнула. До чего же докатился этот мир, что маглорожденную из Гриффиндора пригласили сидеть среди слизеринцев? Казалось, слизеринцы приспосабливаются и развиваются, в то время как ее товарищи остаются в прошлом. Она знала, что если возьмет свою еду и сядет с ними, то ее собственный дом потенциально возненавидит ее еще больше, но в данный момент ей было настолько все равно, что это было даже не смешно. Не говоря ни слова, она собрала свою тарелку и напиток, встала из-за стола и направилась к столу Слизерина, где ей действительно были рады. Гермиона не питала иллюзий: ее любили из-за ассоциации, но она все равно с радостью это принимала. Она погладила Молнию, сидевшую в центре стола и погруженную с головой в миску с сахарной водой. На самом деле, многие слизеринцы кормили Молнию сахаром до такой степени, что Гермиона опасалась, что в какой-то момент она станет такой тяжелой, что не сможет больше взлететь. Она болтала со слизеринцами и наслаждалась общением с ними. В частности, с Вики. Вики была миниатюрной пепельной блондинкой на седьмом курсе, обладавшей необыкновенным талантом к пониманию древних рун и древней магии, и была лучшей в своем классе по изучению древних рун. Она также была прирожденным лидером с отличными организаторскими способностями. Гермиона вспомнила, что во время битвы за Хогвартс именно Вики возглавила группу младших учеников. Эти отважные ребята, конечно, не участвовали в прямых боях, но выполняли вспомогательные функции: разносили сообщения по замку, перевозили припасы или помогали в лазарете, чтобы бойцы могли сосредоточиться на своих задачах. После войны Вики так и осталась в этой роли. Пока что Гермиона наслаждалась этим общением не меньше, чем Беллатрикс — рассказами о своих подвигах. Пока Беллатрикс оживленно говорила о царстве Фейри, а младшие с интересом ее слушали, Гермиона вдруг осознала, что кто-то стоит рядом с ней. Подняв голову, Гермиона чуть не застонала, когда увидела, кто это. Кормак Маклагген с яростным видом смотрел на Трикс. — Ты, — зашипел он. — Ты унизила меня! Беллатрикс в этот момент как раз говорила, как она засунула руку в брюхо гигантской жабы, и была слишком занята плетением рассказа, чтобы заметить его. — Эй! — повторил Кормак. — Ты меня унизила! Беллатрикс нахмурилась, раздосадованная тем, что ее побеспокоили. — Этот ворчун пытается со мной поговорить? — спросила она, ни к кому не обращаясь. Гермиона захихикала: Беллатрикс взяла от отца одно слово, чтобы включить его в свой словарный запас, и, конечно же, это должно было быть именно оно. Кормак заскрежетал зубами. — Да, так и есть! Кормак Маклагген! Вратарь гриффиндорской команды по квиддичу. Моя семья — большая шишка в Министерстве. — О, — произнесла Беллатрикс и снова повернулась к слизеринцам. — Как я уже говорила, Гермиона пыталась освободить мою руку, а жаба просто сидела на месте, в общем, была большой гигантской жабой. Мы… — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! — закричал Кормак. — Я пытаюсь донести до тебя, что ты меня унизила! Беллатрикс оскалилась, стукнув кулаком по столу. — Я даже не знаю, кто ты такой! — прошипела она. — А теперь убирайся обратно за свой стол. Гермиона здесь по приглашению. А ты — нет. А теперь… на чем мы остановились? — Жаба схватила тебя за руку, — услужливо вмешался Кеннет. — Ах, да, — сказала Беллатрикс. — Значит, и Гермиона, и Молния пытались заставить жабу… — Не игнорируй меня! — Кормак попытался еще раз обратить на себя внимание. Медленно. Очень медленно повернулась Беллатрикс и снова уставилась на него. Она молча поднялась со стула и ударила кулаками по деревянному столу. — Трикс, — прошептала Гермиона. — Не надо. Просто не надо. Он не стоит того, чтобы из-за него получать задержание. — Я бросаю тебе вызов, — сказал Кормак. — Ты. Я. Завтра в дуэльном зале. Никаких метел, только магия. Беллатрикс подняла бровь. — Ты бросаешь вызов мне? Мне? — Маклагген, ты действительно понимаешь, кого вызываешь на дуэль, — хихикнула Вики, — Беллатрикс Блэк. Чемпионку по дуэлям и самую яркую ведьму своего поколения. — Да, — закатил глаза Кормак. — В 1968 году. Гермиона покачала головой. — Кормак, просто оставь это. Это все ерунда. И ни на минуту не забывай, что я знаю, что ты соврал журналистам, что я спала с тобой! Хотя собравшиеся вокруг студенты отнеслись к этому обвинению с недоверием, Беллатрикс разгневалась еще больше. — Что он сделал?! Кормак скрестил руки и пренебрежительно покачал головой. — Грейнджер, ты же знаешь, что рано или поздно это случилось бы. Ты умная и красивая, я сильный, а моя семья… — … большая шишка в Министерстве, ты хотел сказать? — сказал юный Кеннет. — Сейчас для нее это не самый лучший плюс, приятель. Гермиона обнаружила, что ей начинает нравиться юный Кеннет. — Ха, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Ты говоришь, что это рано или поздно случилось бы, но Гермиона каждую ночь спит в моей постели, в моих объятиях. — Трикс, пожалуйста! — зашипела Гермиона. Кормак фыркнул. — Тогда я предлагаю тебе сделку. Победитель завтрашней дуэли также получит эксклюзивные права на ухаживание за Гермионой. — Что?! — воскликнула Гермиона. — По рукам! — ЧТО?! — снова воскликнула Гермиона. Прежде чем Гермиона успела возразить, Беллатрикс и Кормак пожали друг другу руки, скрепляя сделку. Очевидно, довольный предстоящей победой, Кормак вернулся за свой стол, а Гермиона осталась смотреть на свою девушку. — Я… я немогу поверить! — Гермиона моргнула. — Расслабься, — пожала плечами Беллатрикс, откусывая от куриной ножки. — Я не проиграю этому придурку. Он просто болван, у него нет ни единого шанса. Гермиона поджала губы. — Это не важно! Я решаю, кто будет ухаживать за мной. Не он. Не ты. И уж точно не на какой-то дурацкой дуэли на палочках! Даже если ты выиграешь, это не будет концом! Он просто заявит, что ты жульничала, и мы вернемся к тому, с чего начали. — Если позволишь, — вмешалась Вики. — Я абсолютно уверена, что Беллатрикс сможет победить этого… ворчуна… со связанными за спиной руками. Я предлагаю попросить профессора Флитвика судить соревнование и объявить победителя на заседании дуэльного клуба. Никто не усомнится в его судействе. — Хорошая идея, — сказала Беллатрикс, заставив Гермиону вздохнуть. — Тебя уже не отговорить, да? — Без шансов, — ответила Беллатрикс и взяла ее за руку. — Завтра я буду драться на дуэли с этим безродным ублюдком за твою честь, нравится тебе это или нет. Гермиона не могла не улыбнуться, когда Беллатрикс слегка сжала ее руку. Возможно, Кормаку стоит преподать урок, и, кто знает, может быть, даже произойдёт чудо, и Кормак ненадолго оставит её в покое. А что касается Беллатрикс, сражающейся на дуэли в ее честь и за право ухаживать за ней? Это было ненужно, грубо и глупо. И это было так романтично, что сердце Гермионы затрепетало. — Итак, жаба! — напомнил Кеннет. — Ах, да, теперь, когда этот ворчун ушел, я, надеюсь, смогу наконец закончить историю о гигантской жабе, — сказала Беллатрикс. Как оказалось, Беллатрикс вполне смогла закончить эту историю, а также несколько других, пока шел ужин. На самом деле Гермиона сидела с Беллатрикс и другими слизеринцами еще и после того, как десерт был давно готов. Как обычно, половина студентов все еще сидела за столами, прежде чем отправиться в свои общежития. Гермиона уже собиралась уйти в гостевую комнату, надеясь оставить Беллатрикс за столом на час-другой, чтобы успеть сделать кое-какие задания. Это было не по злому умыслу. В последние недели Беллатрикс сделала своей обязанностью отвлекать Гермиону от работы в школе: болтала, играла, вообще была очень громкой или общалась с ней более… физически. Она уже собиралась оправдаться, когда в Большой зал вбежала незнакомый ей юный пуффендуец. — Вы все! — закричал молодой человек. — Вы должны прийти и увидеть это! Это… Просто придите и посмотрите! Гермиона и слизеринцы переглянулись и вышли вслед за юношей во внутренний двор. У парапета, выходящего на берег озера, собралась большая группа студентов. Когда Гермиона и ее друзья присоединились к ним, они поняли, из-за чего вся шумиха. На берегу озера, ближе всего к подножию крепостной стены, стояла большая группа лошадиноподобных существ с клювами. Стадо, гораздо большее, чем то, с которым они столкнулись в царстве Фейри, спокойно прогуливалось по мелководью, часто опуская клювы в воду, чтобы отфильтровать питательные вещества или покопаться в иле. — Клюволошади! — воскликнула Беллатрикс. — Похоже, они прекрасно выбрались! Действительно, похоже, дела у клюволошадей шли хорошо. Как и в случае со многими новыми видами, внезапно появлявшимися в этом мире, Гермиона и Беллатрикс ставили себе в заслугу их открытие. Так было и сейчас. На самом деле это был первый случай обнаружения клюволошадей в Великобритании. И это вызывало множество вопросов. — Почему они вдруг оказались здесь? — спросила Гермиона. Самих клюволошадей ничуть не беспокоили люди, глазеющие на них. Жеребята весело бегали по воде, а остальные члены стада вели себя более тихо и сдержанно. Конечно, клюволошадей ничуть не беспокоили люди, но многие из старших клюволошадей бросали настороженные взгляды в сторону деревьев Запретного леса.

***

Рубеус Хагрид пробирался через Запретный лес с Клыком. Хотя формально сейчас был день, полог в этой части Запретного леса был таким густым, что казалось, будто наступила глубокая ночь. Хагрид сверился с карманными часами и обнаружил, что уже близятся сумерки. Скоро придется возвращаться, потому что станет еще темнее. Приподняв фонарь, он тяжело вздохнул. — Не понимаю, приятель, — сказал он Клыку. — Мы должны были уже наткнуться на них. Под «ними» Хагрид подразумевал кентавров. Он знал, что кентавры и в лучшие дни бывают капризными, но он приложил немало усилий, чтобы восстановить отношения со стадом кентавров. Хагрид первым сказал бы, что ему не следовало говорить некоторые вещи после того, как он решил, что Гарри погиб в последние дни Второй войны волшебников в 1998 году, но, по крайней мере, некоторые из кентавров были готовы признать, что ошибки были допущены с обеих сторон. — Дела пошли на лад, Клык, — сказал Хагрид своему псу, когда они пробирались сквозь густые заросли. — Я не понимаю, почему… Хагрид замер на месте, а Клык принялся лаять. В нескольких метрах перед ними, едва различимое в темноте, из зарослей под весьма странным углом торчало копыто. Он никогда не видел, как спят кентавры, но был уверен, что они спят либо стоя, либо лежа на боку, как обычные лошади. Однако ни в том, ни в другом случае нога не могла находиться под углом примерно в сорок пять градусов. Хагрид нахмурился, а Клык громко зарычал. Медленно полувеликан начал приближаться к ноге. — Эй, — начал он. — Ты в порядке, приятель? Подойдя к нему, он потянулся, чтобы коснуться ноги, но она соскользнула с того места, на котором находилась, и, как выяснилось, нога была отрублена выше колена, а из раны все еще торчали куски разорванной, окровавленной плоти и раздробленной кости. — МЕРЛИН-ЧЕРТ! — воскликнул Хагрид и сделал непроизвольный шаг назад — сердце подскочило к горлу. Клык зарычал и уткнулся носом в землю, лая в направлении того, что казалось кровавым следом на лесной почве. С колотящимся в груди сердцем Хагрид шел по кровавому следу, пока не наткнулся на большую открытую поляну, недалеко от обычного места встречи с кентаврами. Когда его глаза привыкли к внезапной яркости угасающего дневного света, он испустил изумленный вздох и позволил своему фонарю упасть на землю, где тот разлетелся на тысячу осколков. То, что предстало его глазам, было не что иное, как резня. В воздухе витал запах меди, а поляна была залита кровью. Перед ним лежали изуродованные трупы по меньшей мере дюжины кентавров. Некоторые из них выглядели разорванными на части или расчлененными, лишенными конечностей или с разбросанными внутренними органами. Некоторые тела выглядели частично съеденными. Судя по количеству сломанных веток, сдвинутой земли и камней, здесь происходила большая борьба. Борьба, которую кентавры, свирепые воины, явно проиграли. Хотя смерть была не чужда Хагриду, эта жуткая сцена, среди которой он стоял, была для него слишком тяжела. Он отыскал ближайший куст и выблевал всю пищу, которая осталась в его кишечнике. Когда он немного пришел в себя, то заметил, что Клык вышел на поляну и смотрел на край леса. На мгновение показалось, что большой пес начнет лаять, но этого не произошло. Вместо этого Клык зажмурился и издал низкий испуганный вой. Хагрид проследил за взглядом своего пса, вглядываясь в густые заросли кустарника, и только через мгновение понял, что так взволновало Клыка. И еще мгновение, чтобы осознать увиденное. Шесть глаз? Нет. Не может быть. Пары располагались слишком близко друг к другу, чтобы принадлежать трем отдельным существам. Но у какого существа было шесть глаз? Нет, это не может быть акромантул, ведь у него их восемь. Второе, что он заметил, — это то, что глаза были расположены довольно высоко. Какому бы существу ни принадлежали эти глаза, оно должно было возвышаться даже над ним. Чувство самосохранения в конце концов взяло верх над любопытством, особенно когда послышалось глубокое, грохочущее рычание, исходящее от того существа, которое спряталось в подлеске. — Клык, — прошептал он. — Нам нужно уносить свои задницы подальше отсюда, приятель. С этими словами он схватил Клыка за ошейник и поспешно начал отходить от поляны, как раз в тот момент, когда рычание, раздавшееся позади них, усилилось. Хагрид перешел на бег. Хотя, к его собственному огорчению и беспокойству, это была скорее резвая походка. Хагриду нравилось его питание. Хагрид любил медовуху. За свою жизнь он набрал значительную массу, о чем сейчас очень сожалел, поскольку в самый тяжелый момент его тело пошло против него. Он уже чувствовал, как начинает уставать, как напрягаются его ноги: у полувеликана-получеловека всегда были больные суставы, о чем свидетельствовали его больные колени. Клык рядом с ним, казалось, взглядом побуждал его двигаться быстрее, тихонько поскуливая. Он остро ощутил, как что-то большое движется в стороне — достаточно далеко, чтобы быть на грани слышимости, но достаточно близко, чтобы встревожить его. Оглядываясь назад, можно сказать, что потеря фонаря была благословением: он не знал, может ли этот зверь видеть в темноте или нет, но наличие массивного фонаря в руках, вероятно, не помогло бы ему остаться незамеченным. Хагрид бежал и бежал, дыхание перехватывало в горле, когда он прокладывал себе путь вглубь леса. Он пытался сориентироваться, но в темноте, без ориентиров, да еще и преследуемый чем-то чудовищным, он понятия не имел, где находится и куда бежит. Он знал только, что он был относительно близко к краю леса, так что он мог бежать либо глубже в лес, либо ближе к выходу, чтобы спастись. Земля задрожала, когда то, что преследовало его, подскочило ближе и побежало параллельно ему. Хагрид тут же издал вопль и свернул в сторону, продираясь сквозь заросли и хлещущие ветки, а Клык испуганно зарычал и последовал за своим хозяином. Он бежал все дальше и дальше, и как раз в тот момент, когда ему показалось, что стало так тихо, что он потерял зверя, он снова появился, заставив землю задрожать, и он снова отступил. Измученный до потери сознания, Хагрид несказанно обрадовался, когда сквозь деревья перед ним показался свет луны. На мгновение ему показалось, что он вышел из леса… но его надежды развеялись, когда, выбежав на поляну, он оказался лишь на крутом склоне скалы с бушующими водами реки в тридцати метрах под ним. Хагрид, пыхтя как гончая, уже собирался повернуть обратно в лес, когда услышал позади себя искаженный шум и шесть сгруппированных глаз, уставившихся на него из темноты. Хагрид закрыл глаза и выругался под нос. Чудовище пасло его. Так что это животное было не только жестоким, но и довольно выносливым. Очень плохое сочетание. Решение было одно, и Хагрид воспользовался им. Схватив Клыка за воротник, он закрыл глаза и позволил себе упасть спиной вперед в ледяные зимние воды, надеясь, что не сломает себе все кости, упав на камень прямо под поверхностью. Как только он оказался в воде, его кожу словно пронзили тысячи иголок. Он старался удержать голову над поверхностью воды, а река подталкивала его к озеру. Если переохлаждение или утопление не настигнут его первыми, жители Хогсмида выловят его из воды. Хуже всего было то, что он мог поклясться, что зверь все еще следит за ним издалека, мелькая глазами на опушке леса. Самое мрачное и комичное, что Хагрид только сейчас понял, что держал в руках отрубленную ногу кентавра, даже не осознавая этого.

***

Гермиона и Беллатриса были очень удивлены, когда в десять часов вечера их вызвали в кабинет МакГонагалл. По дороге в кабинет директора обе девушки гадали, что же это может быть, ведь это должно быть что-то очень важное, если это что-то, что не может подождать до утра. — Не думаю, что я сделала что-то такое, что могло бы доставить нам неприятности, — сказала Беллатрикс, когда они с Гермионой шли по коридору. — По крайней мере, я об этом не знаю. Думаешь, этот ворчун Кормак сочиняет про нас гадости? — Ты ведь не подожгла снова гриффиндорское знамя? — Гермиона нахмурилась, когда они завернули за угол. Беллатрикс бросила на нее недовольный взгляд. — Герми, я повторяю тебе, это был несчастный случай! — Как можно «случайно» выстрелить яростным шаром пламени в знамя дома Гриффиндора, Трикс? — ответила Гермиона. — Я целилась в знамя Пуффендуя, — ответила Беллатрикс. Поднявшись по винтовой лестнице, они все ближе подходили к кабинету старосты, и Гермиона становилась все более взволнованной. — Может, это из-за того, что профессор Синистра застала нас вчера на заднем ряду класса астрономии. Я должна была подумать лучше. — Ты не так уж сильно протестовала вчера, — приподняв бровь, сказала Беллатрикс. — К тому же, если бы Синистра действительно была так расстроена, нас бы вызвали в кабинет рано утром. — Может, что-то случилось, — Гермиона прикусила губу. — Ты слишком сильно волнуешься, — Беллатрикс попыталась ободряюще улыбнуться. Мгновением позже они подошли к тяжелой двери, ведущей в кабинет. Глубоко вздохнув, Гермиона вежливо постучала. Не дождавшись ответа, Беллатрикс просто взялась за ручку двери и впустила их обеих внутрь. Поскольку был вечер, кабинет был освещен свечами и магическими фонарями. МакГонагалл, как обычно, сидела за своим столом, но они обе были удивлены, увидев там Хагрида. Хагрид был белым как полотно и, похоже, приходил в себя после долгой пробежки: он дрожал и сидел, опустив ноги в кадку с горячей водой и укутавшись одеялом. — В этом лесу что-то нехорошее, Минерва. Я тебе говорю, — сказал он, и, судя по тону его голоса, он был необычайно взволнован. В этот момент МакГонагалл заметила двух девушек. — А, мисс Грейнджер. Мисс Блэк. Пожалуйста, присаживайтесь. Обе девушки сели, и их взгляды сразу же обратились к металлическому подносу, стоящему на столе МакГонагалл. — У Вас нога на столе, — сказала Беллатрикс, не сводя глаз с отрубленной ноги кентавра, лежащей на металлическом подносе. — Эта нога, — начала МакГонагалл, — когда-то принадлежала члену стада кентавров. Стада кентавров, которое, очевидно, было полностью истреблено каким-то зверем. — Да, — сказал Хагрид. — Трудно сказать, выжил ли кто-нибудь из стада. Бегство не в их характере. Но я полагаю, что некоторые из них, по крайней мере, выжили. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, когда ее ум стал складывать два и два: клюволошади появились на берегу озера и отказались возвращаться в лес. А потом возник вопрос, что же на самом деле может уничтожить целое стадо кентавров. Это был вопрос, на который существовал только один ответ. Повернувшись к возлюбленной, Гермиона поняла по выражению лица Беллатрикс, что та пришла к такому же выводу. — Поскольку у вас есть опыт общения с новыми видами магических существ, появляющихся по всему миру, — начала МакГонагалл. — Мы надеемся, что вы двое сможете дать некоторые сведения. — Что ты видел? — с тяжелым сердцем спросила Гермиона тоненьким голоском. Беллатрикс зашипела сквозь зубы, когда Хагрид рассказал, что он видел и слышал, притаившись в кустах неподалеку от места бойни. Хагрид даже не представлял, как ему повезло, что он остался жив. Беллатрикс кивнула и подошла к окну. Вытащив палочку и прошептав быстрое «акцио», она стала ждать, пока папка с файлами вернется из их комнаты. Пока Беллатрикс ждала, Гермиона сделала глубокий вдох и прошептала: «Unicornis Rex». — Unicornis Rex? — спросила МакГонагалл. — Это официальное название рода, которое мы указали в заявке в Квалификационную комиссию Линнея, — сказала Гермиона. — Хотя в более ранних текстах его описывали как Черного единорога. Трикс любит называть его единорогом-убийцей. Он большой, в три раза больше обычного единорога. Он двигается быстро и проворно для существа такого размера. Unicornis Rex плотояден и обладает огромными регенеративными способностями. Мы видели только одного, но и одного достаточно. Он очень старый. Я подозреваю, что он единственный в своем роде. Он неумолимый и очень умный. — Мы перехитрили его! — воскликнула Беллатрикс, стоя у окна. Гермиона повернула голову к Беллатрисе и сузила глаза. — Нам повезло, и ты это знаешь! — заявила она, чем вызвала фырканье Беллатрикс и закатыванье глаз. — Очевидно, он также мстителен. Он преследовал нас по всему царству Фейри и, думаю, до сих пор охотится за нами. Теперь папка была в руках Беллатрикс, и она вынула из нее единственную фотографию, которую Беллатрикс сделала, когда за ними по дереву гналось это существо. Хагрид некоторое время изучал фотографию, пытаясь определить ее размер по ракурсу. Почти невероятно, но его лицо стало еще белее. — Мерзкий гаденыш. Взгляни, Минерва, — сказал он, отдавая фотографию Макгонагалл. — Очевидно, он очень опасен, — сказала МакГонагалл, потирая подбородок и изучая существо. — Этот зверь выглядит очень, очень древним. В этих глазах есть интеллект. И голод в придачу. — Я подозреваю, что он мог попасть к нам, когда мы были… перемещены во времени, — сказала Беллатрикс. — Как и клюволошади. Клюволошади оставались в лесу до тех пор, пока не почувствовали, что там больше небезопасно. Потому что это было не так. — Неделю назад я разговаривал с Флоренцем, — Хагрид погладил бороду. Старый кентавр говорил, что чувствует «сильное беспокойство» в глубине леса. Всем в стаде стало не по себе. Полагаю, клюволошади догадались об этом раньше кентавров, бедняги. О, Флорри. Думаю, старый кентавр все еще где-то там. — Клюволошади знали, с чем имеют дело, и решили бежать, — сказала Гермиона. — Кентавры не знали, остались и… поплатились за это. Это существо неумолимо, чудовищно и практически неуничтожимо. — Да, — нахмурил брови Хагрид, теперь уже обеспокоенный. — Теперь все начинает приобретать смысл. Аберфорт упоминал, что видел единорогов… обычных… за пределами леса, чего раньше никогда не случалось. Акромантулы тоже покинули свою колонию. Животные бегут из леса. — В царстве Фейри было то же самое, — сказала Беллатрикс. — Единорог-убийца был там единственным существом. Лес был его владением. Похоже, он обрел новый дом. МакГонагалл вздохнула и откинулась в кресле. — Похоже, каждый день возникает новая проблема. Я свяжусь с Министерством и попрошу чиновников из отдела регулирования и контроля над магическими существами начать расследование, когда они соизволят ответить на мои письма. Пока же я предупрежу Хогсмид и объявлю Запретный лес недоступным для всех по любой причине, пока эта серьезная угроза не будет устранена. МакГонагалл поблагодарила их за уделенное время и пожелала им спокойной ночи. Через несколько минут девушки покинули кабинет. Но вместо того чтобы вернуться в свои гостевые покои, Гермиона подошла к ближайшему окну и посмотрела на лес за стенами замка. Темный и таинственный, а теперь еще и довольно опасный. — Думаешь, он все еще охотится за нами? — спросила Беллатрикс, стоя рядом с ней. — Я гарантирую это, — вздохнула Гермиона, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а сердце сжимается от чувства вины. — Трикс… мы выпустили это наружу. Это из-за нас оно там. Все эти кентавры. Все, кого он убьет. Их кровь будет на наших руках. — Нет, — решительно заявила Беллатрикс, пренебрежительно махнув рукой. — Это не наша вина и уж точно не твоя. — Но… — Мы никого не убивали, это сделала та тварь, — сказала Беллатрикс. — Мы с вами не отвечаем за действия чудовища. — Мы открыли проход, — попыталась ответить Гермиона. — Многие животные пользовались им, — сказала Беллатрикс. — Разве мы в ответе за них? Нет, они сами решили воспользоваться проходом, как и единорог-убийца. С животными все будет в порядке. Более того, теперь у них будет гораздо больше места обитания. — А у Unicornis Rex будет больше охотничьих угодий, — Гермиона опустила глаза вниз. — Герми, — сказала Беллатрикс, положив руку ей на щеку. — Перестань испытывать чувство вины за то, что ты не можешь контролировать. Ты не отвечаешь за действия других. Гермиона улыбнулась и придвинулась к Беллатрисе. — Трикс, — прошептала она, когда Беллатрикс на мгновение прижалась к ее губам. — Ты почти знаешь, что сказать. Беллатрикс захихикала и придвинулась для нового поцелуя. Их губы встретились, и язык Беллатрикс быстро проник в ее рот для сладчайшего исследования. Их поцелуй стал еще глубже, когда Гермиона начала обнимать свою девушку, и к реальности ее вернул только чье-то покашливание. Открыв глаза, она посмотрела через плечо Трикс и увидела МакГонагалл, стоящую в коридоре и постукивающую ногой. — Мисс Грейнджер, мисс Блэк, — начала она с легкой ноткой раздражения в голосе. — Пожалуйста, имейте приличие делать это в пределах вашей собственной комнаты. Мы ведь не просто так выделили вам личные гостевые покои. Гермиона почувствовала, как от ее щек исходит жар, а Беллатрикс коротко ухмыльнулась. — Чертовски хорошая идея, — сказала Беллатрикс, подмигнув Гермионе. По тому, как Беллатрикс провела кончиком языка по верхней губе Гермионы, пока вела ее обратно в комнату, молодая ведьма догадалась, что задумала ее нахальная кудрявая девушка. Ну… Нет, если она доберется туда первой.