Ломая проход / Breaking the Window

Несмотря на то, что Беллатрикс успокоила ее накануне, Гермионе так и не удалось выспаться прошлой ночью. К своему стыду, она была вынуждена скрывать несколько довольно сильных зевков во время занятий. Поскольку дуэльный клуб проходил после уроков, большая часть дня она провела в отсчете минут до дуэли. Сама Беллатрикс была нехарактерно тихой и уделяла работе в школе даже меньше внимания, чем обычно. Несколько раз она замечала, что Кормак смотрит на нее… и подмигивает, когда ее взгляд случайно встречался с его. Это, в свою очередь, приводило в ярость Беллатрикс, которая начинала делать непристойные жесты в его сторону за спиной учителя, что еще больше усугубляло неловкость Гермионы. Боже, как же ей не терпелось поскорее покончить с этой ерундой. И, в каком-то смысле, чтобы учебный год закончился, и ей больше никогда не пришлось бы видеть Кормака Маклаггена до конца своей жизни. Когда Гермиона пришла в дуэльный зал, она с удивлением обнаружила, что там полно народу. Хотя, по идее, она могла это ожидать. Маклагген весь день хвасталась этим событием, а Беллатрикс все еще сохраняла свой легендарный статус, и многие студенты хотели увидеть эту легенду в действии. В основном здесь были гриффиндорцы и слизеринцы, меньше было когтевранцев и пуффендуйцев. Присутствовали и некоторые преподаватели. Мадам Трюк, например, и МакГонагалл, которую она заметила недалеко от задних рядов. Конечно, зная обеих, они никогда бы официально не поддержали подобные состязания между учениками, но неофициально? Маклагген была источником неприятностей для школы, так что, возможно, они просто пришли насладиться шоу. Гермиона была разочарована тем, что многие гриффиндорцы и слизеринцы были здесь только для того, чтобы поддержать того, кто носил их цвета. В какой-то мере это было вполне ожидаемо, и она задавалась вопросом, закончат ли эти два древних дома когда-нибудь свое глупое соперничество. Сегодняшний день, очевидно, для этого не подходил. На возвышенной прямоугольной платформе стояли Беллатрикс и Кормак в полном облачении, с поднятыми палочками, а профессор Флитвик стоял в центре. — Итак, — начал профессор своим высоким голосом. — Сегодня мы все собрались здесь, потому что мистер Маклагген вызвал мисс Блэк на официальную дуэль. Причина дуэли — предполагаемое оскорбление личности мистера Маклаггена и… Профессор порылся в бумаге и прочитал. — Право на… ухаживание за мисс Грейнджер? — он нахмурился и повернулся к Гермионе, которая одарила его странным взглядом. — Это правда, мисс Грейнджер? Она предположила, что ее неприкрытый оскал сказал профессору Флитвику все, что он хотел знать. — Что ж, полагаю, нам пора начинать, — сказал он. — Прежде всего, необходимо соблюдение стандартных правил. Поединок, разумеется, будет нелетальным. Будет произнесено стандартное приветствие, после чего начнется трехсекундный отсчет времени до начала дуэли. Поединок будет длиться до тех пор, пока один из участников не будет выбит с дуэльной полосы или таймер не достигнет десяти минут, после чего победитель будет определен мной на основании оценки формы, творческого использования заклинаний и техники. Оба участника поединка воспользовались своим правом выбрать одно дополнительное правило. Мистер Маклагген постановил, что магия должна использоваться выше пояса. Гермиона чуть не фыркнула. Возможно, это был самый умный поступок Кормака: он правильно понял, что Беллатрикс может и хочет грязно драться. В свою очередь, Беллатрикс, похоже, была немного разочарована тем, что задница Кормака больше не является подходящей мишенью. — Кроме того, — добавил Флитвик. — Мисс Блэк постановила, что между участниками не должно быть физического контакта, а дуэль должна решаться исключительно магическим мастерством. Если хоть одно из этих правил будет нарушено, это будет считаться автоматическим поражением нарушителя. И это было разумным решением со стороны Беллатрикс. Беллатрикс была невысокой девушкой, а Кормак был намного выше ее. Гермиона до сих пор помнила свою дуэль с Миллисент, где это правило не действовало. Вместо того чтобы победить ее с помощью магии, более крупная Миллисент просто повалила Гермиону на землю и зажала ей голову. После этого у нее неделю болела шея. Флитвик сделал несколько шагов назад и поднял свою палочку в знак начала дуэли. — Раз… Два… Три… Из палочки Беллатрикс вырвался мощный порыв энергии, вытесняя воздух. Гермиона почувствовала, что ее волосы начинают трепетать от статического магического разряда, ионизирующего воздух. Порыв снес Кормака с дуэльной полосы прежде, чем он успел вскрикнуть. На мгновение в толпе воцарилась тишина, пока Маклагген не поднял себя на ноги. — Ха! — радостно воскликнула Беллатрикс. — Я выиграла! — НАРУШЕНИЕ! НАРУШЕНИЕ! — кричал Кормак. — Блэк проиграла! Она начала дуэль до окончания отсчета! — Чушь собачья! — крикнула Беллатрикс в ответ. — Профессор Флитвик досчитал до трех! Все слышали! Вокруг Гермионы разгорались мелкие споры, звучали грубые слова и иногда слышна была вспышка гнева. Гермионе стало не по себе, когда Кормак начал визжать, как свинья, о том, что выиграл дуэль. — Тишина! — крикнул Флитвик, и толпа повиновалась. — Хм, боюсь, вина лежит на арбитре. Я не уточнил, что опущу палочку на счет «три», что означало бы начало дуэли, а не сам счет. Приношу свои извинения. Мы начнем дуэль заново и спишем это ложное начало на простое юношеское волнение. К этому моменту Беллатрикс и Кормак, убежденные в своей победе в дуэли, выглядели весьма недовольными. Они заняли свои места в конце полосы, толпа затихла, и оба снова подняли палочки. Флитвик снова начал обратный отсчет, на этот раз опустив палочку. Гермиону удивило, что Беллатрикс позволила Кормаку сделать первый ход, пока ей не пришло в голову, что Кормак, возможно, пытается спровоцировать Беллатрикс на поражение за счет нарушения правил. Кормак начал с обычного заклинания, которое Беллатрикс легко заблокировала. А затем настала очередь Трикс. Изогнутая палочка, предназначенная для дуэлей, казалась продолжением тела Беллатрикс, перешедшей в наступление. Она крутила и поворачивала свое тело, покачивая рукой, чтобы придать вес своим заклинаниям, и агрессивно бомбардировала Кормака заклинанием за заклинанием. Ее лицо исказилось в гримасе, кудрявые волосы развевались вокруг нее, и Беллатрикс представляла собой свирепое и пугающее зрелище. Миниатюрная девушка танцевала по площадке, жестокая и неумолимая. Кормак, в свою очередь, был вынужден обороняться. Хотя он и пытался попасть в цель, первая же его попытка едва не привела к потере палочки. Именно тогда Молния забеспокоилась. Их питомца привели на дуэль, как обычно, на поводке, но гигантская оса никак не могла понять, что это контролируемый поединок. Молния только видела, что кто-то пытается навредить ее другу. Поводок был натянут, а Молния сердито жужжала, пытаясь освободиться, чтобы напасть на Кормака. Жало Молнии было полностью выпущено, и Гермиона изо всех сил пыталась удержать поводок. Часть Гермионы хотела просто отпустить его, чтобы Молния могла ужалить Кормака, но она также понимала, что с жалом размером с кинжал велика вероятность того, что оно убьет Кормака. В таком случае вреда будет больше, чем пользы. Ей удалось удержать поводок обратно и притянуть Молнию к своей груди, нежно поглаживая гигантское насекомое между крыльями в надежде успокоить его. — Ш-ш-ш, — прошептала Гермиона. — Беллатрикс не пострадает. Дуэль продолжалась, и то, чего Гермиона боялась, наконец произошло: Беллатрикс, уверенная в своей победе, начала выпендриваться. В перерывах между заклинаниями она подмигивала зрителям. При каждом произнесенном заклинании она выпрямляла спину, поднимала подбородок и взмахивала палочкой. Все это вместе взятое означало, что темп ее заклинаний значительно замедлился. Более того, он замедлился настолько, что Кормак смог обнаружить для себя возможность. Он выставил вперед палочку, создав прямо под ногами Беллатрикс маслянистое пятно диаметром около двух метров. Ее кудрявая возлюбленная вскрикнула, тут же потеряв опору и грозя опрокинуться на край дуэльной площадки. Толпа и Гермиона вскрикнули, когда Беллатрикс завалилась так далеко, что ее проигрыш казался уже практически неизбежным. В самый последний момент она выбросила вперед руку. Из ее палочки вырвался магический хлыст и обвился вокруг люстры, не давая ей упасть. Пока Беллатрикс пыталась встать на ноги, Кормак начал осыпать ее заклинаниями, чтобы подтолкнуть ее к краю. Кудрявая ведьма издала самый громкий гневный вопль, который Гермиона когда-либо слышала, и свободной рукой блокировала все его попытки, держась за палочку изо всех сил. Ее рука светилась таинственным светом, когда она поглощала заклинание или отклоняла его. Беллатрикс была полна решимости победить. Это было написано на ее лице и отражалось в темных глазах. Она поднялась на ноги и зашептала загадочные слова. С треском она переместилась в другое место, но ее образ остался. На мгновение показалось, что она находится в двух местах одновременно. С восторгом Гермиона поняла, что Беллатрикс эффективно использовала «маневр Пикара». Хотя Гермиона сомневалась, что Трикс поймет, о чем идет речь, она знала, что ее отец будет вечно любить Беллатрикс за это. Ей не терпелось рассказать ему об этом; черт, он наверняка захочет увидеть, как Беллатрикс это делает. Еще один гневный вопль, и зал потрясенно замолчал, когда Беллатрикс ударила Кормака по лицу. Еще раз. И еще раз. И еще раз. Кровь хлынула из различных ран на его лице и груди. Маклагген выкрикнул еще несколько загадочных слов, и в его руках возник призрачный каплевидный щит, который он быстро выставил перед собой. Это было ошибкой с его стороны, поняла Гермиона. Такие спектральные щиты были хороши для защиты от магии более физического характера, но особенно уязвимы для магии, основанной на энергии. Беллатрикс, конечно же, знала об этом. Она отвела палочку с хлыстом в сторону, подняла свободную руку и пустила энергию. Из ее руки начали исходить дуги магической энергии, пока из ладони не вырвался непрерывный луч молнии. Беллатрикс сжала челюсть, фокусируя луч. Кормак изо всех сил старался удерживать щит, но его отбрасывало назад. Луч сфокусировался на одной точке в центре щита, и он начал терять свою целостность. Наконец щит взорвался яркой вспышкой энергии. Беллатрикс тут же бросилась добивать противника. Гермиона с затаенным дыханием следила за тем, как ее девушка, замахнувшись хлыстом, обхватила лодыжку Кормака, пока тот еще шатался от взрыва. Она выдернула его ноги из-под себя, крутанулась вокруг своей оси и, воспользовавшись импульсом, выпустила еще один мощный порыв энергии, как это было раньше. Он ударил Маклаггена в воздухе и отбросил его прямо в стену. В итоге он с грохотом упал на землю. В зале повисло молчание, а затем раздались одобрительные возгласы, в том числе и со стороны большинства гриффиндорцев. Публика быстро затихла, когда Флитвик поднял свою палочку. — Решение по окончанию дуэли принято! Мисс Блэк — явная и бесспорная победительница. Беллатрикс усмехнулась и благодарно кивнула Флитвику. Затем она вскинула руки вверх и издала победный клич. — Надеюсь, все вы многому научились, наблюдая за их приемами, — сказал Флитвик. — Мисс Блэк была необычайно агрессивна, а мистер Маклагген продемонстрировал впечатляющие навыки защиты, чтобы выдержать натиск мисс Блэк. Тем не менее я призываю вас помнить об опасности хвастовства, мисс Блэк, как вы это поняли сегодня на собственном опыте. — ОНА ОБМАНЩИЦА! Все головы повернулись к разъяренному и окровавленному Кормаку Маклаггену. — Никакого физического контакта! ТЫ НАРУШИЛА СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ПРАВИЛО! ПОСМОТРИ НА МОЕ ЛИЦО! — Физического контакта не было, мистер Маклагген, — настаивал Флитвик. — Хотя вы были атакованы заклинанием физической природы, его источником, несомненно, была магия. Использование заклинания было законным в рамках установленных правил ведения боя. Беллатрикс скрестила руки и приняла довольно самодовольное выражение лица. — Не беспокойтесь, профессор. Он — яркий пример обиженного неудачника. — ТЫ ОБМАЩИЦА! Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ЗАПЛАТИТЬ ЗА ЭТО! — МИСТЕР МАКЛАГГЕН! — крикнул Флитвик, и сила его голоса не соответствовала его маленькому росту. — Я объявляю мисс Блэк явной и бесспорной победительницей. Все ее действия были законны. Вы сомневаетесь в моих навыках дуэльного арбитра? Кормак поджал губы. — Н-нет, профессор. — Тогда смиритесь с поражением и извлеките из него урок, — заключил Флитвик. Кормак с красным от ярости лицом развернулся и выбежал из комнаты. К несчастью, Кеннет стоял слишком близко к выходу, и его грубо толкнули в стену. Беллатрикс спрыгнула с дуэльной площадки и протянула руку юному слизеринцу. — Ты в порядке, Кеннет? — Да, — пробормотал он, поднявшись на ноги. — Ну и болван! — Прямо с языка снял, — пробубнила Беллатрикс. Гермиона невольно вздохнула: даже если бы Беллатрикс проиграла, она бы ни за что не стала вдруг поддаваться ухаживаниям Маклаггена, но, парень был бы совершенно невыносим. По крайней мере, Молния успокоилась, когда Кормак покинул комнату. Гигантская оса весело жужжала вокруг и искала что-нибудь сладкое, чтобы перекусить после своих мучений. Беллатрикс бросилась к Гермионе, пропустив мимо себя множество поздравляющих ее сокурсников. — Итак, — начала она. — По шкале от одного до десяти, насколько мокрой ты была, наблюдая за моей дуэлью? Услышав эти слова, Гермиона чуть не уронила свою челюсть на пол. — Трикс, — зашипела она. — Вокруг нас есть люди, которые могут тебя услышать! — Я приму это за десятку, — усмехнулась Беллатрикс.

***

— Вот так Беллатрикс полностью разгромила Маклаггена, — закончила рассказ Гермиона, сидя вместе с двумя лучшими друзьями за столом у камина в отдельной комнате, которую она делила с Беллатрикс. Хотя Гарри, Рон и Гермиона предпочли бы поболтать за кружкой пива в «Трех метлах», но в итоге их просто завалили бы журналисты, у которых всё ещё оставались к ней бесконечные вопросы. По крайней мере, это приятное тихое место вполне подойдет. Беллатрикс гуляла с несколькими членами команды Слизерина по квиддичу: чудеса, она действительно заводила друзей. — Боже, это было такое приятное зрелище, — сказала Гермиона, вспоминая этот момент. Честно говоря, было так радостно, что Гарри и Рон стали чаще навещать ее в эти дни. — Ах, — сказал Гарри. — Так вот что такое жизнь с легендой. — Точно, — добавил Рон. — Я буду полным кретином и скажу, что вся эта неразбериха с этим придурком Маклаггеном началась из-за того, что у тебя в голове зародился коварный план заставить меня ревновать. Оказалось, что это немного спорно, да? Как долго он преследует тебя с тех пор? Три года? Не считая твоего пропуска во времени? Как такой умный человек, как ты, может быть настолько слеп? Типично. По крайней мере, Рон честно признал, что он кретин. — Да, Рональд, — закатила она глаза. — Спасибо за сочувствие. — Почему ты просто не сказала ему, что ты лесбиянка? — спросил Гарри. — Кажется, это веская причина. — Во-первых, я и сама тогда этого не знала, — ответила Гермиона. — Во-вторых, я не думаю, что ему было бы все равно. На самом деле, он, вероятно, удвоил бы свои усилия по «излечению» меня своей мужественностью или чем-то подобным. — Из того что я слышал, у твоей подружки яйца побольше, чем у него, — усмехнулся Рон. Гермиона скорчила гримасу. — Рон, спасибо тебе большое, не надо вбивать мне в голову этот образ. Рон сделал глоток своего сливочного пива и вдруг нахмурился. — Мне пришла в голову одна мысль, — сказал Рон. — Все то время, пока я отпугивал парней от своей младшей сестры, я должен был следить за Гермионой. Она была с нами в Норе, в ее комнате. В розовой пижаме и, наверное, устраивала пикантные битвы подушками. А я тут кидался на парней, игнорируя пресловутого волка в стае. Гермиона сузила глаза. — Очаровательно, Рональд. Очаровательно, — ледяным тоном произнесла она. — Лесбиянки вполне могут иметь платонические отношения с другими девушками. У меня не было никакого влечения к Джинни. — Вполне правдоподобная история, — хмыкнул Рон. — Я должен предупредить Беллатрикс, что ты охотишься за моей младшей сестрой. Даже спала в ее комнате и устраивала с ней пикантные битвы подушками в своей пижаме. Готов поспорить, что у тебя не было ни одной пикантной битвы с Беллатрикс! Гермиона сжала челюсти, готовясь плюнуть в Рона ядовитой кислотой. — Я ни разу не устраивала пикантные битвы подушками за всю свою чертову жизнь! Ни разу! У тебя какие-то очень странные представления о… о… Ты меня просто водишь за нос, да? — Считай, что тебя правильно одернули, дорогая, — усмехнулся Рон. — Серьезно, я был бы против этого не больше, чем против того, чтобы Гарри был с Джинни. Я знаю, что она была бы в надежных руках… так сказать. В десятый раз за вечер Гермиона закатила глаза. — Очаровательно, Рон, просто очаровательно. Давай лучше поговорим о сексуальной жизни Панси, а? Ты уже совсем сошел с ума от нее или только слегка? Рон позволил себе глумливую ухмылку. — Хочешь верь, хочешь нет, но теперь, когда Панси живет в Норе, она действительно учится готовить. — Ты шутишь, — фыркнул Гарри. — Ты, должно быть, говоришь о какой-то другой девушке, которую тоже зовут Панси. — Это правда, — улыбнулся Рон. — Итак, мы все сидим за столом, верно? Я, Фред, Джордж, папа, Билл. И вы знаете, что все мы — приверженцы здорового питания. И вот появляются тарелки с жабой в норе, стейком, пудингом из почек и пастушьим пирогом. Мы вгрызаемся в тарелки и уничтожаем их, а когда выходит мама, мы все благодарим ее за ужин. Мама только качает головой, а из кухни выходит Панси, все еще в фартуке и с огромной ухмылкой на лице. — Подумать только, — нахмурилась Гермиона. Хотя, возможно, это было не очень хорошо с ее стороны, Гермиона не забыла всего того, через что ей пришлось пройти из-за Панси. Может быть, когда-нибудь она и простит ее, но сначала ей нужно будет серьезно поговорить с ней. — А пока, — рассмеялся Гарри. — Моя девушка слишком занята своей карьерой в квиддиче, чтобы готовить. Так что обычно мы обходимся только едой на вынос. Гермиона ухмыльнулась, пригубив свое сливочное пиво. — Ты понимаешь, Гарри, что ты мог бы попробовать себя и в кулинарии? Гарри поднял бровь. — Ты пытаешься заставить меня сжечь собственный дом, Гермиона? Еда на вынос просто безопаснее. — Неудивительно, что ты толстеешь, — подмигнул Рон. — Кто бы говорил, Рон! — Гарри бросил вызов. — Весь этот пастуший пирог отправился прямиком в твою задницу. Рон скрестил руки на сердце и притворился, что ему очень больно. — Ну же, сердце, ты можешь перекачать весь этот холестерин. Только… еще… немного… — он скорчил гримасу в притворной боли и ударился головой о стол, бормоча про предательские внутренние органы. — Пока Рон там умирает, в прямом и переносном смысле, — покачал головой Гарри. — Подумай о том, что ты заполучила отвратительно богатую подружку. Никому из вас не придется готовить. Держу пари, у нее есть повара, слуги и все такое. — Я думаю, Беллатрикс ожидает, что я перееду к ней, — сказала Гермиона. — Ее огромный особняк хорош, но он просто… гигантский. До ужаса. — Что касается Панси, — начал Рон, поднимая голову и заметно оживляясь. — Ее семья никогда не проявляла к ней особой любви. Или вообще не обращала на нее внимания. Она всегда была в тени своего старшего брата. Родители, наверное, даже не поняли, что ее не было дома три месяца. Может, поэтому она раньше была такой злой. Гермиона поджала губы. — Дело не в этом, — сказала молодая ведьма, наливая себе еще один бокал. — У Беллатрикс, например, была любящая семья, а она до сих пор злая. Отчасти мы просто такие, какие есть. Частично это одиночество. Одиночество делает с людьми странные и ужасные вещи. Рон и Гарри обменялись взглядами. Гарри казался неуверенным в себе, а Рон закусил губу и смотрел на своего друга. Гарри вздохнул и взял ее за руку. — Гермиона, — начал он. — Мы никогда не хотели, чтобы ты чувствовала себя брошенной. Просто… после всего, что произошло… — Я понимаю, — улыбнулась Гермиона, не смотря на них. — Вам обоим было больно, как и мне. Мы все прошли через одну и ту же войну, мы все потеряли тех, кого любили. Это… Гермиона закрыла глаза и зажмурилась, чтобы не дать слезам упасть. — Я ни в чем вас не виню. И, несмотря ни на что, все сложилось к лучшему. Мне удалось спасти замечательную девушку, сначала подругу, а потом и возлюбленную из-за моего одиночества. Я… я чувствую, что могу разделить свою жизнь с Беллатрикс. Поэтому все это того стоит. Верно? Рон, казалось, чувствовал себя немного лучше. — Как только вся эта неразбериха вокруг вас двоих немного уляжется, вы должны снова приехать к нам в гости. Мама не может престать говорить о том, что познакомилась с легендарной Беллатрикс Блэк. Мне не следовало приводить ее в Нору. Мама уже подготовила список вопросов, которые задаст ей в следующий визит. В этот момент дверь в их комнату распахнулась, и вошла Беллатрикс, невозмутимо бросив мантию на кровать и повесив шляпу на вешалку. — Что за визит? — спросила она. — Рон только что упомянул, что у тебя есть приглашение навестить его маму в Норе, — сказала Гермиона. Беллатрикс сняла с Молнии поводок, открепив его от ошейника. Как только Беллатрикс закрыла за собой дверь, освобожденная гигантская оса весело зажужжала, наслаждаясь вновь обретенной свободой, а затем улетела обратно в свой домик, чтобы немного поспать. Возможно, Молния правильно рассудила, ведь была уже почти полночь… технически уже давно закончился комендантский час. — О, еще еда! — сказала Беллатрикс. — Мне нравится, как это звучит. — Выпьешь, Трикс? — Да, пожалуйста, — сказала Беллатрикс. — А как поживает дуэт мракоборцев? Уже нашли Лестрейнджа? Гарри и Рон обменялись взглядами, сначала между собой, а потом с Гермионой. — Трикс… сразу начинаешь с неудобных тем, да? — ответила Гермиона. Гарри повернулся к Беллатрикс. — Он все еще на свободе. Честно говоря, это становится неловко. Долохов по радио предположил, что Министерство его прячет, и я начинаю ему верить. — Этот человек как тень, — вздохнул Рон. — Наблюдения по всей Европе и так много ложных уловок, чтобы их нельзя сосчитать. — Хм, — сказала Беллатрикс, делая глоток. — Тот болван, которого я знаю, никогда не был таким умным или даже особенно хитрым. В конце концов вы его поймаете. Гермиона уже чувствовала, как в памяти всплывают болезненные воспоминания. Юная ведьма знала, что однажды ей придется встретиться со своими страхами лицом к лицу, но сегодня был не тот день. Голос Гермионы слегка дрогнул, когда она мысленно представила, как лежит на холодном полу особняка Малфоев, а Лестрейндж… достает кочергу. — Как прошел вечер? — спросила Гермиона, поймав себя на мысли и натянуто улыбнувшись. — О, эти слизеринцы прекрасны. Значительно мягче по сравнению с моим временем, — пожала плечами Беллатрикс. — Гораздо меньше подхалимства и гораздо больше принятия. Возможно, это влияние войны, хотя, кажется, они не очень-то хотят об этом говорить. Гарри прикусил губу. — Таких людей все больше. — Наверное, мне жаль, что я это пропустила, — пожала плечами Беллатрикс. — Зря, — сказал Гарри. — Ты не пропустила ничего особенного, кроме кучи страданий. Беллатрикс приложила палец к губам. — Если бы я не путешествовала во времени, мне было бы лет сорок семь? — Гермиона рассказала нам о сегодняшней дуэли. Мы могли бы использовать кого-то вроде тебя, понимаешь? — сказал Рон. — Может быть, Сириус и Ремус были бы живы, если бы ты помогала нам. При упоминании о потерянных друзьях Гарри опустил взгляд. — Думаю, мы никогда не узнаем. Гермиона взяла руку Беллатрикс и слегка сжала. — Мы должны смотреть в будущее. С прошлым покончено. — Согласен, — сказал Гарри, поднимая бокал. — Тост. За будущее. — И чтобы было много детей Уизли-Паркинсонов, — добавил Рон. — А как же дети Поттеров-Уизли? — спросил Гарри. — Не испытывай судьбу, приятель. Ты все еще говоришь о моей сестре. — Уверяю тебя, в постели мы только и делаем, что синхронно вяжем, Рон. — Хорошо, так держать! Беллатрикс бросила на Гермиону косой взгляд. — А как же дети Блэк-Грейнджеров? Из-за этого Гермиона чуть не подавилась своим сливочным пивом. После того как она уселась в кресло, она посмотрела на Беллатрикс. — Трикс, тебе семнадцать. А мне девятнадцать! — И что? — Беллатрикс нахмурилась. — Нас, Блэков, поощряют заводить детей в юном возрасте. Наверное, мы могли бы подождать еще несколько лет, но… — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? — Гермиона закатила глаза. — Да, — подмигнул Гарри Рон. — Дружище, нам пора убираться, чтобы Гермиона и ее прекрасная леди могли наконец-то устроить эту пикантную битву подушками. Как же они будут рожать детей, если не будут драться на подушках?! — РОНАЛЬД! — прошипела Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Повторяю в последний раз: мы с Трикс никогда не дрались и не будем драться подушками! А теперь брось это, пока я не стукнула тебя по голове самой толстой и тяжелой книгой, какую только смогу найти! — Точно, точно, — рассмеялся Рон. — Я знаю, когда перехожу черту. Черт возьми. Рон и Гарри попрощались, и, поскольку время близилось к полуночи, обеим ведьмам тоже пора было отправляться спать. Почистив зубы, Гермиона умылась, переоделась в пижаму и забралась в постель, пока Трикс собиралась в ванной. Юная ведьма подумывала о том, чтобы заняться легким чтением, но она слишком устала. Трикс, скорее всего, была бы в настроении заняться любовью, так как… ну, когда она не была в настроении заняться любовью, но завтра им нужно было рано вставать на урок гербологии в семь часов. Любопытно, что когда Беллатрикс вышла из ванной, на ней были шорты и серый топ. В таком наряде она спала только потому, что его было легче всего снять, когда возникало желание заняться любовью. Сегодня, однако, она не сделала ни единого движения, чтобы ласкать, обнимать или нежиться. Она просто легла рядом с ней и усмехнулась. Ухмылка не исчезала. Гермиона лежала на боку, натянув на себя одеяла. — Что? — спросила она. Молниеносно что-то мягкое ударило её. Только через несколько мгновений она поняла, что Беллатрикс ударила ее подушкой по голове. — О, скажи мне, что ты этого не делала! — Гермиона бросила вызов. Пуф. Еще один удар. — Прекрати! — шипела Гермиона. Пуф. Гермиона ничего не ответила. Пуф. Гермиона вскочила на ноги, схватила подушку и со злостью принялась шлепать Беллатрикс. Кудрявая ведьма захихикала и принялась неистово отбиваться. Спустя несколько минут обе девушки дико хохотали, пытаясь одержать верх. Молния высунула голову из своего домика, недоумевая, почему две ее человеческие подруги вдруг подняли такой странный шум. Ни одна из девушек не обратила на нее внимания, так как они сцепились в смертельной схватке. Беллатрикс была более метким бойцом, уворачиваясь от ударов Гермионы, она обходила ее тело, целясь в голову Гермионы. Гермиона быстро перешла в стойку берсерка, размахивая подушкой так быстро, как только могла, пытаясь поразить Беллатрикс в любом месте. Беллатрикс, которой теперь грозило поражение, внезапно встала на возвышение и начала наносить удары по Гермионе сверху. Конечно же, это не увенчалось успехом. Гермиона зарычала и бросилась вперед, обхватив Беллатрикс за талию и повалив ее. Беллатрикс вскрикнула, ударившись спиной о матрас, и еще сильнее закричала, когда Гермиона опустилась на нее и снова и снова обрушивала подушку ей на лицо. — Я сдаюсь! Я сдаюсь! — Беллатрикс удалось выкрикнуть между приступами хихиканья. Гермиона, борясь с собственным хихиканьем, рухнула рядом с ней. — Я… я не могу поверить, что у меня только что впервые была пикантная битва подушками, — Гермиона пыталась подавить смех, когда перья, вылетевшие из подушек, посыпались на них. — И вот ты стала взрослой, — подмигнула Беллатрикс. Хихиканье стихло, и Гермиона заглянула в темные глаза Беллатрикс. — Спасибо, — прошептала Гермиона, ее глаза стали водянистыми. Беллатрикс подняла бровь. — За что? — За… — раздался всхлип. Затем слезы. — За то, что сделала мою жизнь снова стоящей… Ошеломленная Беллатрикс осталась лежать на месте, когда Гермиона стремительно обняла ее, слезы смешались с одной из самых теплых улыбок, которые она когда-либо видела.

***

Она обманула! Эта чертова сука обманула! Кормак Маклагген был красен лицом и все еще расстроен спустя несколько часов после полного унижения, которому он подвергся от рук этой невыносимой и самодовольной кудрявой коротышки! Его выставили на посмешище на глазах у его собственного факультета! Он выбежал с территории Хогвартса, проклиная все правила. Он был готов дать в морду первокурснику за один только взгляд в его сторону. После нескольких часов злости он все еще не успокоился. Это было несправедливо! Она нарушила свое собственное правило! Никакого физического контакта! Никакого! Ее собственное условие. И тем не менее его несколько раз ударили по лицу очень физическим хлыстом. Флитвик был либо необъективен, либо чертовым идиотом, раз допустил это! Он поклялся, что если от этих ран останутся шрамы, то он найдет способ заставить эту лесбиянку-хоббита заплатить. И что с того, что она якобы была богата и знаменита? Что она на самом деле сделала, чтобы прославиться, кроме того, что исчезла на тридцать три года? И деньги принадлежали ее семье, а не ей. Она никогда не зарабатывала их. Все было дано ей прямо в руки, и теперь она считает, что имеет право на его Гермиону. ЕГО девушку! Ведь именно Гермиона попросила его прийти на рождественскую вечеринку слизеринского клуба. Именно она проявила явный интерес. А потом она начала играть в недотрогу, как это обычно делают девушки. Гермиона была умна и красива, идеально сочетаясь с его остроумием и мускулами. Это был лишь вопрос времени, когда она сдастся. Ни одна девушка не могла устоять перед ним: все, кого он добивался, в конце концов падали к нему в объятия. А почему бы и нет? В конце концов, он был настоящей добычей. Кормак был в прекрасном положении, пока не позволил какой-то самоуверенной богатой лесбиянке появиться из ниоткуда и отобрать у него его приз. Он на мгновение остановился и пнул дерево, нуждаясь в выходе своей ярости. Он снова и снова наносил удары, представляя, что ствол дерева — это глупое самодовольное лицо Беллатрикс Блэк. Подождите? Дерево? Кормак только понял, что, должно быть, отошел от замка на довольно большое расстояние. В самом деле, он заметил, что невольно попал в Запретный лес, и замок едва виднелся в просвете деревьев позади него. Он решил, что шел на автопилоте, погрузившись в размышления, и, вероятно, ему следует найти дорогу назад. Второе, что он заметил, — это то, как жутко тихо было в этом лесу. Ни единого звука. Ни насекомого, ни птицы. Он задумался, почему… Кормак всхлипнул от удивления, почувствовав, как в груди взрывается давление, сопровождаемое внезапным привкусом меди во рту. Он посмотрел вниз и с ужасом увидел, что из его груди торчит массивное изогнутое и окровавленное копье из слоновой кости. Кормак поднялся над землей и, казалось, парил в воздухе. Юноша схватился за копье обеими руками, когда боль пронзила все его тело. Ему стало трудно дышать без мучительной боли, и он почувствовал, что тонет. Внезапно он начал двигаться вперед, пока то, что пронзило его, не скрылось за листвой деревьев. Хогвартс уже виднелся вдали, и, когда копье вонзилось в него, Кормака грубо швырнуло на землю. Он перекатился на спину и зажмурил глаза, молясь, чтобы ужасная боль ушла. Это не так. Он услышал жуткий звук, похожий на искаженное лошадиное ржание. Он открыл глаза… и пожалел об этом. Над ним возвышался чудовищно большой черный единорог. Хотя назвать эту тварь лошадью было бы слишком мягко. Он был выше и мускулистее самого крупного клайдесдейла, а «копье», пронзившее его грудь, представляло собой длинную и зазубренную изогнутую кость, торчащую из головы этой твари. Огромные острые зубы украшали окровавленную пасть. К счастью, внимание твари было приковано не к нему, а к Хогвартсу. Или чему-то в Хогвартсе. Лошадиная тварь подняла голову и издала еще один искаженный вой, на этот раз еще громче и злее. Это было похоже на вой волка на луну, только гораздо более высокочастотный и искаженный. Похожий на лошадиный, но не лошадиный. Кормак скорчил гримасу и начал отчаянно отползать в сторону. Боль была ужасной, и он, несомненно, потерял много крови, но он не сомневался, что эта тварь может убить его, даже не стараясь. К сожалению, это заставило чудовище обратить внимание на него. Монстр наклонил голову и зарычал. И его глаза… его глаза! Глаза представляли собой скопление трех светящихся голубых шариков по обе стороны морды. За этими глазами скрывался интеллект. Злобный интеллект. — Подожди, — с трудом выговорил он, закашлявшись кровью. — Я… я могу помочь тебе! Все, что ты хочешь… Монстр шагнул к нему, выставив когтистые лапы там, где должны быть копыта. — Остановись! Просто… о-остановись! — он закрыл глаза, когда ползти дальше уже не было сил, а пасть существа оказалась в нескольких дюймах от его лица. — Моя семья… Моя семья — большая шишка в Министерстве. Чудовищный единорог издал рев и впился зубами в тело Кормака, тряся его, словно тряпичную куклу, прежде чем унести в Запретный лес. Его предсмертные крики разорвали гнетущую тишину леса. Но ненадолго.