Ломая проход / Breaking the Window

Беллатрикс оказалась в крайне неудобном положении. Ее план освободиться, синхронизировав поток магии с потоком верёвки, был отменен, когда она заметила свою палочку, лежащую на столе в десяти метрах от нее в коридоре за гостиной. Тактика заключалась в том, чтобы ослабить магическую веревку настолько, чтобы повернуть руку к палочке. Вот она лежит, ее тело скручено, рука сложена в неловкую Z-образную форму и борется с веревкой, которая перекрывает ей доступ к крови. Она вдыхала воздух сквозь стиснутые зубы, ее тело покрылось потом от напряжения. Она позволила магии течь через ее руку и кончики побелевших пальцев. Из коридора донеслось щелканье палочки о дерево стола, и она начала вибрировать. — О, пожалуйста, — шипела Беллатрикс. — Мерлин, Цирцея, Салазар, Андрос, Майев, пожалуйста! Беллатрикс прекрасно понимала, что слишком затягивает с осуществлением своего плана побега. В данный момент Родольфус мог вернуться в любой момент. Если же он вернется, то… ей не хотелось думать о том, что может произойти. Поэтому она попробовала еще раз. И еще. Все время она слышала этот дразнящий щелкающий звук. Пока, наконец не… — Да! — воскликнула Беллатрикс, когда ее беспалочковая акцио сделало свое дело и палочка влетела ей прямо в руку. Сложив ладонь на рукояти, она сделала несколько глубоких вдохов. После того как миг радости прошел, она начала опускать руку вниз. Оставалось лишь коснуться веревки кончиком палочки, что было легче сказать, чем сделать, ведь запястье было так крепко связано. После нескольких бесплодных попыток она была поражена, когда дверь в дом в лесу распахнулась. Сердце ее упало: она потеряла слишком много времени. Она тут же стала искать, куда бы бросить свою палочку, но не успела — в гостиную вошел Родольфус, держа руку на шее пожилого магла, в котором она узнала преподобного Фроста из церкви Гермионы. Родольфус швырнул викария в комнату, где тот упал на пол и замер, увидев Беллатрикс с палочкой в руке. Родольфус на мгновение замолчал, а затем спокойно подошел к кровати. С удивительной мягкостью он выхватил палочку из рук испуганной Беллатрикс и швырнул ее через комнату. Беллатрикс даже не заметила удара, но он был нанесен с такой силой, что ее голова откинулась назад, а по всему телу прошла дрожь. Она пошатнулась, перед глазами замелькали звезды, стало трудно дышать… трудно думать. Она чувствовала вкус крови, и у нее заболела челюсть. Во рту было что-то острое, что могло быть только частью сломанного зуба. — Ты заставила меня сделать это с тобой, Белла! — прорычал он. — Ты заставила меня! — Он зашагал по комнате, вскидывая руки вверх. — Я стараюсь быть хорошим мужем! Я пытаюсь заставить тебя увидеть величие Темного Лорда, и вот моя награда?! НЕПОСЛУШАНИЕ?! БУНТ?! Он в мгновение ока оказался рядом с ней и обхватил ее за шею. — Я понимаю, что ты молода и потому непостоянна, но не испытывай меня больше! Тебе нужно только чрево, чтобы исполнить свой долг, и это все, что тебе нужно! Ни ноги, ни руки, ни язык, ни уши, ни глаза! ТЫ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ?! Беллатрикс пыталась удержать дыхание под контролем. Неужели он… неужели? — Теперь ты будешь рада узнать, что я нашел нам хорошего викария! — прорычал он, поднимая мужчину на ноги. Викарий выглядел так, словно Родольфус выдернул его прямо с середины службы… и, зная его, так оно, скорее всего, и было. На нем все еще была ряса, а на шее висел зеленый священнический крест. — Что… — заикаясь, произнес викарий. — Беллатрикс? Что… что, черт возьми, происходит?! Родольфус проигнорировал его вопрос и поднял его на ноги, потянув за край рясы. — Итак, — потребовал Родольфус. — Пожени нас! К его чести, магловский викарий бросил взгляд на привязанную к кровати Беллатрикс и энергично замотал головой. — Нет, не буду! — проговорил он, едва скрывая страх в глазах, но все еще отстаивая свои принципы. — Бедная девочка, очевидно, находится здесь не по своей воле, и я не стану участвовать в этом. Магл был храбрым — Беллатрикс должна была отдать старику должное. Родольфус тяжело вздохнул и достал свою палочку. — Тебе нравится, когда они борются, Белла? ИМПЕРИО! И тут же викарий заметно расслабился, словно впал в транс. Его протесты умолкли, и он просто стоял и улыбался. — Пожени нас! Преподобный Фрост поскреб горло и легко впал в привычную рутину. — Дорогие мои. Мы собрались здесь, перед лицом Господа, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, который… Беллатрикс огляделась по сторонам, отчаянно ища выход из затруднительного положения, и получила еще один удар по лицу. — Белла, успокойся! — прошипел Родольфус, пока викарий продолжал тараторить. — Это должен быть самый счастливый день в твоей жизни! Беллатрикс сделала несколько глубоких вдохов. Должен быть выход. Она должна была найти его. Она должна была.

***

Гермионе не потребовалось много времени, чтобы понять, что она оказалась в самой глуши Запретного леса. Возможно, даже глубже, чем она когда-либо была. Гермиона почти никогда не заходила дальше опушки. Даже Зеркало Фейри, при всех его чудесах и силе, находилось сравнительно недалеко от края, в безопасной зоне Леса, и все же умудрилось остаться ненайденным. Это многое говорило о Запретном лесе — месте, которое до сих пор оставалось в основном неизведанным для волшебников и ведьм. Густой полог пропускал мало света, сковывая воздух вокруг нее. Запретный лес был местом темной магии, и она чувствовала ее вокруг себя, она опутывала деревья и отравляла каждый ее вздох. Были места, куда даже кентавры не заходили, и это было одно из них. Она также знала, что́ бродит по этому лесу. Нечто, что было неравнодушно к ней и Беллатрикс с того момента, как они встретились с ним, и нечто, что без колебаний войдет в этот участок леса. Конечно, шансы наткнуться на него в лесу такого размера были достаточно малы, но она не хотела тратить на это больше времени, чем нужно. Молния на мгновение показалась растерянной и чувствующей себя неуютно. Она немного пожужжала вокруг, зависла на мгновение, словно пытаясь определить направление. После того как Гермиона отметила маркером другую сторону туннеля через портключ, еще одно отверстие, и поставила сигнальный маячок, она решила, что следовать за Молнией будет правильным. Оса, похоже, умела улавливать запахи, и она заметила на земле несколько следов, которые выглядели так, будто по ним что-то… или кого-то… тащили. На мгновение ее охватило смятение. Гермиона покачала головой и решила идти дальше, но тут перед ней начала летать Молния, преграждая ей путь. — Что? — спросила Гермиона. Молния просто блокировала ее, пока она не повернулась. Через несколько мгновений наступило она пришла в еще большее смятение. Она обнаружила, что у нее снова началась головная боль. И снова Молния преградила ей путь, пока она не обернулась. Гермиона остановилась на месте. Это место выглядело… незнакомым. Она шла не в том направлении. С любопытством она достала свою палочку и стала водить ею по сторонам, следуя за Молнией. В конце концов она обнаружила сильное проклятие, наложенное на землю. Молнию это не затронуло, но любой, кто попал бы под действие проклятия, был бы сбит с толку и пошел бы в случайном направлении, чтобы заблудиться в этой темной части леса. Она сделала так дважды. Если бы Молнии не было здесь, она бы вечно ходила по лесу, дезориентированная и растерянная. Щелчок палочки — и проклятие было снято. Гермиона последовала за Молнией, оставляя на своем пути все новые маячки, и с удивлением обнаружила в глубине дом. Он выглядел частично заросшим, что скрывало его присутствие, но в остальном выглядел как величественный двухэтажный охотничий домик высшего класса. Роскошному каменному зданию, казалось, были сотни лет, но оно было на удивление ухоженным. Она ожидала найти такое здание где-нибудь на холме на окраине деревни, а не в этом глухом лесу. Молния зажжужала, и Гермиона отчетливо увидела, как прямо у входной двери здания появились два человека. Юная ведьма нырнула за поваленное бревно и понадеялась, что ее не услышат. Когда она осмелилась выглянуть, все ее тревоги разом оправдали себя. Родольфус Лестрейндж. Что это было связано с Родольфусом Лестрейнджем?! Мужчина, похоже, тащил за собой викария. Секунда. Это был преподобный Фрост?! Что здесь происходит?! Гермиона наблюдала из своего укрытия, как они заходят внутрь, закрыла глаза и заставила себя перестать задыхаться. В этот момент она снова оказалась на холодном полу особняка Малфоев, свернувшись в клубок и хныча, пока этот ужасный человек наносил ей удар за ударом каминной кочергой. Но она больше не была той девушкой. А Трикс нуждалась в ней. Поэтому она взяла себя в руки и подкралась к дому. Прижавшись спиной к стене, она медленно повернулась, чтобы заглянуть внутрь. К ее радости и ужасу, Беллатрикс была там. Хотя она была в целости и сохранности, но, похоже, была привязана к кровати в гостиной. Гермиона потянулась к своей сумочке и достала кусок бумаги, написав на нем просьбу о помощи. Повернувшись к Молнии, она привязала записку к одной из ее лапок с помощью заклинания. — Молния, — прошептала она. — Отправляйся в Хогвартс. Найди МакГонагалл. Нам нужна любая помощь. Гигантская оса на мгновение растерялась, повернулась к окну, чтобы посмотреть на Беллатрикс, а затем снова повернулась к Гермионе. — Молния, — прошептала Гермиона. — Пожалуйста… Гигантская оса смотрела на нее с пониманием в своих умных глазах. Оса взмыла вверх, а затем, поднявшись над пологом, унеслась в направлении, в котором, по ее предположению, находился Хогвартс, так быстро, как только могли нести ее крылья. Гермиона поняла, что должна что-то предпринять. Учитывая, что Беллатрикс привязана к кровати, а в доме находится похищенный викарий, нетрудно было догадаться, каким будет следующий шаг. Однако всепоглощающий страх заставил её замешкаться и замереть на месте. Потом все изменилось. Когда Родольфус ударил Беллатрикс по щеке с такой силой, что она услышала удар с другого конца комнаты через окно. Неверие. Затем… гнев. Ярость, подобной которой она не испытывала никогда в жизни. Кипящий гнев не сравнится с этим состоянием. Беллатрикс, девушка, которую она любила, лежала на кровати и хныкала. А потом он снова ударил ее. Руки Гермионы дрожали. Не от страха, а от ярости. Гнев внутри нее был сильнее, чем она когда-либо чувствовала раньше. Гермиона знала, что может быть властной и раздражительной, а то и вовсе мстительной. Но это было совсем другое. Первобытная ярость, копившаяся в ней годами, вырвалась на поверхность, вытеснив все страхи и сомнения. Ее грудь вздымалась, голова раскалывалась, а сердце разрывалось в груди. Она знала, что должна сделать. Гермиона выхватила палочку и, не раздумывая ни секунды, направилась в здание. Она буквально покраснела, когда тяжелыми шагами вышла из-за угла, а в ушах звучали слова викария. — Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навечно… — произнес преподобный Фрост. — Я ПРОТИВ! — вскрикнула Гермиона, ее рука так крепко обхватила палочку, что костяшки пальцев побелели. — Герми! — воскликнула Беллатрикс, в то время как Родольфус и Фрост обернулись. — Хм, на самом деле в моей практике такого никогда не было, — пробормотал викарий, обращаясь к самому себе. — Мне следует изучить протокол, прежде чем мы продолжим. — Молчать! — прорычал Родольфус. — Как ты смеешь вмешиваться… подожди… я тебя знаю. Ах, да! Да! Маленькая грязнокровка! Ты снова пришла поиграть? Ах, вы, грязнокровки, всегда такие охотные до боли и наказаний. Гермиона взмахнула палочкой, выводя викария из транса, а затем поднесла палочку к лицу, показывая, что вызывает его на дуэль. Родольфус усмехнулся и повторил ее движение, принимая ее вызов и на самом деле с нетерпением ожидая его. Но как только он поднес палочку к лицу, Гермиона вытянула руку вперед и выпустила в него заряд энергии. Он вскрикнул, сбитый с ног, и влетел в стену. — Не такая уж я и слабая, правда? — крикнула Гермиона. — Теперь я не безоружна, и у тебя нет кочерги в руке! Родольфус шипел, вскочив на ноги, и ответил заклинанием. Гермиона, охваченная яростью, поставила барьер, едва успев заблокировать его. — Мерзкая грязнокровка! — закричал он. — Вы, узурпаторы, ничего не знаете о наших правилах! Вы оскверняете благородный акт дуэли! — К черту ваши правила! — крикнула Гермиона в ответ. — И к черту тебя! А потом началась настоящая дуэль. Место для дуэли было далеко от идеального: бой шел в тесном помещении, заставленном мебелью, и Беллатрикс, занимая центральное место в комнате, оказалась прямо на линии огня. К счастью, об этом позаботился викарий: после того как в него полетели заклинания, он не стал опускать голову и попытался освободить ее с помощью найденного ножа. — ТРИКС — МОЯ! — крикнула Гермиона. — ТЫ НЕ ОТНИМЕШЬ ЕЕ У МЕНЯ! Ярость придавала ее атакующим заклинаниям дополнительную силу, в то время как защитные заклинания страдали из-за недостатка концентрации. Ее несколько раз ударило в плечо, грудь, живот, и она получила несколько неприятных на вид магических ожогов. Но, кроме пары болезненных порезов, она почти ничего не заметила. К этому времени викарий освободил Беллатрикс, и кудрявая ведьма судорожно искала свою палочку. Хорошо. Теперь Гермиона могла развернуться во всю ширь. Молния, выпущенная из кончика ее палочки, пробила барьер Родольфуса. Гермиона сделала шаг вперед, но тут же почувствовала ослепительную боль. Значит… он применил к ней непростительное заклинание. Боль была сильной, но гнев внутри Гермионы был настолько велик, что она почти не ощущала ее, не обращая внимание на жгучее чувство раскаленных игл, пронизывающих каждый дюйм ее кожи. Круциатус не причинял настоящей боли, а лишь создавал ее иллюзию. А на иллюзии у Гермионы не было ни времени, ни терпения. — Я больше не боюсь тебя! Ты и вполовину не так страшен, как тебе кажется. Каково это — быть побежденным грязнокровкой? — ухмыльнулась она. Это была насмешка, явная и простая, но Беллатрикс учила ее, что насмешки — часть каждой дуэли. — Хватит этого фарса! — прорычал Родольфус. — Пора положить этому конец! Авада… Гермиона была готова к этому. Направив палочку вниз, юная ведьма заставила бо́льшую часть деревянного пола взлететь в воздух и перед ней, как раз вовремя, чтобы образовать барьер от тошнотворной зеленой молнии, направляющейся прямо к ней. От удара вся комната содрогнулась, и вокруг нее разлетелись щепки. С хрипом, вырвавшимся из глубины легких, она с костедробительной силой впечатала оставшуюся часть пола в Родольфуса, а затем последовала собственная атака. Она снова и снова вытягивала руку вперед, размахивая палочкой, словно безумный дирижер. Заклинание за заклинанием обрушивалось на Родольфуса, заставляя его вскрикивать, когда магия пронзала его тело. Когда он лежал на земле, истекая кровью и задыхаясь, Гермиона усилием воли заставила его палочку перелететь к ней в руку, где она ловко сломала ее и перекинула через плечо. С палочкой, направленной на него дрожащей рукой, Гермиона шагнула к нему. — Этого… этого не может быть! — прохрипел Родольфус, пытаясь подняться на ноги, но не смог, так как стало ясно, что одно из заклинаний Гермионы раздробило ему колено. — Темному лорду нужен его самый верный слуга! Даже в гневе ее сердце было чистым. После долгих месяцев ночных кошмаров, сомнений в себе и бесконечных травм она наконец-то была свободна. Беллатрикс, стояла рядом с ней с поднятой палочкой, наконец ее найдя. Беллатрикс тепло улыбнулась ей, и это только разозлило Гермиону: если бы все зависело от этого монстра, она бы никогда больше не увидела этой теплой улыбки. Он был слишком опасен, слишком разрушителен и слишком сумасшедшим, чтобы оставлять его в живых. В этот момент двое ее спутников поняли, что она хочет сделать. Возможно, они увидели это в ее глазах. Беллатрикс замолчала и мрачно кивнула. — Ты выиграла дуэль. Ты имеешь право решать его судьбу. Поступай так, как подсказывает тебе сердце, — сказала она. Однако у викария было другое мнение. — Гермиона, пожалуйста, не надо, — начал мужчина. — Я не буду врать, я не понимаю и половины того, что здесь происходит, но этот человек беззащитен и находится в твоей власти. Не совершай действий, которые ты никогда не сможешь потом исправить. Если не ради него, то ради себя. Есть разные способы свершения правосудия. Гермиона, я знаю тебя с самого детства. Это не ты. Конечно, викарий так бы и сказал, так ведь? Преподобный Фрост говорил правду. Гермиона не была практикующим священником, но в британском обществе церковь была, по сути, прославленным общественным центром, и в юности она проводила там много времени. И все же он просто не мог понять гнев Гермионы, ее воспоминания о боли и страданиях, причиненных ей, о травмах и страхе, с которыми ей пришлось жить. Нет. Нет, ход ее действий был ясен, и исход мог быть только один. Гермиона повернула голову и сразу поняла, чем все закончится. Она протянула руку, и, как по волшебству, каминная кочерга оказалась у нее в руке. Она знала, что физически не так сильна, как он, но быстрое применение магии вскоре изменило ситуацию. И кочерга, и ее рука были овеяны магической силой, и она собиралась начать. — Гермиона, нет! — взмолился Фрост. Беллатрикс поспешила возразить. — Не слушай его! Око за око! Ну. Кем была Гермиона, чтобы спорить с этим? Кочерга сначала врезалась в челюсть Родольфуса. Он вскрикнул и выплюнул зубы. И как же это было приятно. Последовал еще один удар. И еще один. Гермиона вскрикнула, когда кочерга врезалась в одно из его коленей. Родольфус хныкал и сворачивался в клубок, чтобы защититься, и кричал, чтобы Гермиона остановилась. И она это сделала. Всего на мгновение. Гермиона присела на корточки, держа в руке кочергу, и тихо заговорила. — Это страшно, правда? — сказала она. — Быть беспомощным и находиться в чьей-то полной власти. Тебе хочется, чтобы боль прекратилась, но ты знаешь, что этого не произойдет. Разница между тобой и мной в том, что я никогда не умоляла. Я знала, что это не имеет значения. Я поняла это достаточно быстро. А ты до сих пор не понял. Преподобный Фрост снова предпринял попытку. — Гермиона, пожалуйста. Останови это безумие. — Тихо! — прошипела Беллатрикс и прижала палочку к его подбородку. — Это ее момент! Гермиона проигнорировала их обоих. — Ты знаешь, что у меня часто возникали мысли о том, чтобы покончить с жизнью? — спросила Гермиона. — Так и было. Не из-за того, что ты сделал со мной на полу особняка Малфоев, о нет, не льсти себе. Скорее, все дело в той войне, которую ты и твои слабоумные друзья развязали. Ты проиграл. Потрясающе. И не желаешь с этим мириться. Я поняла, что пора перестать жить прошлым. Для этого мне пришлось совершить дикое путешествие во времени, но я многому научилась. Что касается тебя, то ты мог бы избежать всего этого, просто держась подальше от моей Трикс! Но как одержимый чистотой крови идиот, которым ты являешься, ты просто не смог. Ты сделал это с собой. Он открыл рот. — Т… Т… — О, ты говоришь! — Гермиона жутко захихикала. — Ну же. Выкладывай. — Темный… лорд… будет… будет… — Волдеморт мертв, — сказала Гермиона. — И он никогда не вернется. — Ты лжешь! Он вернется! Вернется! Мы с Беллатрикс создадим для него целую армию! Гермиона повернула голову к Беллатрикс, а затем снова посмотрела на Родольфуса. Она поднялась на ноги и в долю секунды отправила магически усиленную кочергу прямо ему между ног с сокрушительной силой. — Не думаю, что теперь ты сможешь, — пожала плечами Гермиона, глядя на хнычущего и плачущего мужчину. — Знаешь, мне даже стыдно за себя, что я тебя боялась. Ты жалок, правда. Жалок. Ты просто не можешь принять то, что тебе так нравится. Она стояла над ним с кочергой в руке и улыбалась ему. — Твое сломанное тело по большей части заживет. Мое зажило. Но твой разум? Ты будешь кричать во сне от кошмаров, от стыда, что ты, гордый образец чистокровного рода, был полностью побежден, истерзан и изувечен грязной девчонкой. Это будет преследовать тебя до самой смерти. Ты будешь сомневаться в себе на каждом шагу. Это будет преследовать тебя каждый спокойный момент. Ты будешь сомневаться, стоит ли вообще жить. Но нет, я совсем не такая, как ты. Я буду добрее. Гермиона развернула кочергу и направила острый конец на хнычущего и плачущего мужчину. — Гермиона! Не надо! — взмолился Фрост. — Давай! — крикнула Беллатрикс. — Родольфус Лестрейндж, — произнесла Гермиона с жутким спокойствием. — Я дарую тебе милость. Она подняла кочергу и со всей своей яростью и ненавистью приготовилась обрушить ее на его череп с магической силой. Однако ей это удалось, прежде чем… что-то… произошло. Гермиона так и не поняла, что именно. Это были крики. Вопли. Весь дом трясся. Вокруг нее летали щепки. Что-то столкнулось с ней, отчего кочерга вылетела из руки. Что-то схватило ее за запястье. Ее подбросило в воздух. Запястье ее руки хрустнуло. Гермиона приземлилась на твердую землю. После этого все стало немного туманным.

***

Как быстро все может измениться. Пока Гермиона была слишком полна ярости, Родольфус — слишком ранен, а викарий — слишком растерян, Беллатрикс заметила, что что-то не так. Вдалеке раздался раскат грома, который, казалось, становился все ближе. Она попыталась прислушаться к крикам, но заметила, что дом… нет, земля трясется. В следующее мгновение что-то огромное пробило стену дома, отправив внутрь массу камня, дерева и осколков стекла, и в гостиную с ослепительной скоростью влетела огромная темно-черная фигура. Черный единорог. Он был здесь! Его массивное тело отбросило в сторону всю мебель, и он с разбегу налетел на Гермиону. Прежде чем кто-либо успел среагировать, огромный плотоядный единорог сжал свою огромную пасть на руке Гермионы и, взмахнув головой, швырнул ее через всю комнату. Гермиона упала в кучу прямо у ног Беллатрикс. Все на мгновение замерли. Викарий в страхе уставился на единорога, а Родольфус выглядел ошеломленным. Черный единорог зарычал, приподняв губу и обнажив ряды окровавленных острых зубов. Но Беллатрикс смотрела только на Гермиону. Она лежала на земле, окровавленная, без палочки в руке. На запястье, где когда-то была рука, теперь лежал лишь комок разорванной плоти, раздробленной кости и обтрепанной кожи. Беллатрикс не нужно было быть гением, чтобы понять, что Гермиона теряет кровь с ужасающей скоростью. Однако Беллатрикс хватило ума не двигаться. Черный единорог доминировал в комнате, озираясь, словно решая, кого поглотить первым. Гнетущая тишина заполнила комнату. Мерлин, она никогда не была так близко к этому существу, чтобы не убегать от него. Она видела многочисленные шрамы на его пепельной коже, бугристые мышцы под ней, зловещие глаза. Это существо было древним, огромный хищник из ушедшей эпохи, устойчивый как к магии, так и к физическому воздействию. Ее радовало, что оно было только одно. Затем, хоть раз в жизни, Родольфус сделал что-то полезное. Он поднял шум, случайно задев ногой упавшую лампу, когда пытался тащить свое сломанное тело. Черный единорог тут же метнул голову в его сторону, и его массивный рог пробил деревянную обшивку стены гостиной. Это был ее шанс! — Эй! — крикнула она викарию. — Помоги мне с ней! К его чести, магловский викарий продолжал производить на нее впечатление. Молча, каждый из них взял руку и закинул ее на плечо, готовясь нести Гермиону по лестнице за собой. Черный единорог заблокировал входную дверь, и, по правде говоря, не похоже, чтобы они могли обогнуть это существо. Не с Гермионой в том состоянии, в котором она находилась. Родольфус выкрикнул несколько ругательств, а затем попытался бросить беспалочковое заклинание со сломанной рукой. Заклинание пролетело небольшое расстояние и бессильно ударилось о голову чудовища. Беллатрикс показалось, что тварь оскорблена этим жестом. Последнее, что увидела Беллатрикс перед тем, как они вышли на вторую площадку, ведущую в дом, — это то, как Черный единорог медленными шагами направляется к нему. Но Беллатрикс не стала на этом зацикливаться. Наверху был коридор с рядом комнат по обе стороны. Беллатрикс затащила Гермиону в первую попавшуюся дверь, оказавшуюся чем-то вроде кабинета, а викарий через противоположную дверь нырнул в спальню. Беллатрикс взяла со стола ткань и обмотала ею кровоточащее запястье Гермионы. Быстрым движением палочки ткань была стянута так туго, что получился неплохой временный жгут. Она молча затащила Гермиону под стол и увидела, что викарий нашел укромное местечко в шкафу. Прежде чем он закрыл дверь, она приложила пальцы к губам, приказывая ему вести себя как можно тише. Тишина. Гнетущая, тяжелая тишина. Сначала Беллатрикс слышала лишь неглубокое дыхание Гермионы. Честно говоря, Гермиона была в очень плохом состоянии и, похоже, впала в гиповолемический шок. Она смертельно побледнела, ее кожа стала холодной и липкой, а губы посинели. Хуже всего было то, что она то и дело теряла сознание и была в бреду. Трудно было определить, сколько крови она потеряла, но это было очень много. Не помогало и то, что Гермиона была покрыта магическими ожогами, полученными во время дуэли. Беллатрикс подумывала о том, чтобы трансгрессировать оттуда вдвоем, но при таких обстоятельствах трансгрессия могла быть неточной. Беллатрикс была уверена, что Гермиона не переживет трансгрессию в ее нынешнем состоянии. Поэтому Беллатрикс прижалась к Гермионе, чтобы согреть ее, и держалась как можно тише. Если повезет, единорог-убийца потеряет их след и уйдет обратно в лес. Именно тогда она услышала крики, доносившиеся снизу. Постоянно усиливающиеся крики. Смешивающиеся с другим звуком. С хрустом? Нет. Пожирание. Мерлин, Родольфуса пожирали заживо. Беллатрикс закрыла глаза и прижалась к Гермионе, когда крики снизу усилились до такой степени, что уже не казались человеческими. Потом раздалось бульканье. Потом — ничего. Нет, не ничего. Все еще раздавалось чавканье. Разрывание плоти. Потом. Снова тишина. Существо, очевидно, закончило трапезу. Беллатрикс не шевелилась, надеясь, что их не заметят. Еще звуки, которые она не могла определить. Что-то тяжелое шло по дереву. Что-то скребется по… Мерлин! Эта чертова тварь поднималась по лестнице! Паника схватила ее за горло: весь дом задрожал, когда существо проталкивало свое массивное тело по лестничному пролету. Конечно, она была глупа, полагая, что Черный единорог просто отпустит их или проигнорирует. Это был не простой зверь: он был разумный. Злой. И он затаил обиду. Беллатрикс крепко сжала свою палочку, глядя на почти обезумевшую Гермиону. Гермиону, которая явно умирала. Кудрявая ведьма была полна решимости не позволить этому существу заполучить ни одну из них. Коридор был слишком мал для существа, но оно все равно протискивалось сквозь него, сокрушая каменные стены и отталкивая все в сторону. И оно продвигалось вперед с непревзойденной легкостью. Викарий тоже заметно забеспокоился, и Беллатрикс жестом приказала ему оставаться на месте. Кудрявая ведьма обратила внимание на звуки и расположение искореженных стен, чтобы определить, где находится существо. Она опустилась на колени у дверного проема и быстро направила палочку в коридор. — Бомбарда максима! Раздался мощный взрыв, потрясший весь дом. Когда существо обнаружило, что пол под ним взорвался, раздался резкий скулеж. К этому моменту дом получил столько структурных повреждений, что начал сотрясаться. Единорог упал на этаж ниже, но его быстро накрыло грудой камней, дерева и обломков, когда половина здания рухнула на него сверху. Беллатрикс отбросило на землю, так как часть пола сдвинулась, а когда она открыла глаза, то увидела, что половина кабинета, в котором она находилась, теперь под открытым небом. — Гермиона! — крикнула Беллатрикс, но, к ее облегчению, она все еще находилась под столом. Викарий тоже выжил и быстро оказался рядом с ними. Он приложил два пальца к ее шее Гермионы, чтобы пощупать сердцебиение, и быстро стянул с рясы сюртук, чтобы обернуть его вокруг Гермионы, пытаясь согреть ее. Судя по всему, Фрост знал, что делает. — О, бедная, бедная душа, — прошептал викарий, рассматривая окровавленную ткань на ее запястье. — Что это было за существо на божьей земле? — Не дай ей умереть, — сказала Беллатрикс мужчине. — Я должна разобраться с этой тварью, иначе она покончит со всеми нами. — И да поможет мне Бог, я спасу ее, — сказал викарий. — Т-трикс, — прозвучало из уст Гермионы. Мерлин, ее голос был таким слабым. Она даже не открыла глаза. — Не надо… не оставляй меня… Беллатрикс прошептала. — Я должна, — сказала она, коротко прижимаясь губами к ее губам. Холодные. Так холодно. Гермиона попыталась поцеловать ее в ответ, но слабо отстранилась. Беллатрикс поцеловала ее в лоб, а затем встала у края рухнувшего здания и спрыгнула на груду обломков с палочкой в руке. Когда она приземлилась на остатки камня, раздался отчетливый грохот. Отсюда стало ясно, какой огромный ущерб нанесен дому сначала монстром, а затем ее бомбардировкой. От дома осталось менее четверти, один угол некогда гордого охотничьего домика. Ее отчаянный поступок сделал свое дело, но то, что весь дом не обрушился на их с Гермионой головы, было чистой удачей. Сегодня был день, когда она радовалась, что не надела сапоги на высоком каблуке, которые часто надевала, чтобы казаться выше, чем была. Она пообещала себе, что после сегодняшнего дня больше никогда не наденет сапоги на высоком каблуке. Потому что именно сегодня ей нужно было спасаться бегством. Черный единорог вырвался из накрывшей его груды обломков и с пугающей скоростью бросился в ее сторону с открытой пастью с окровавленными зубами. Лишь быстрый инстинктивный магический импульс спас ей жизнь: магия слетела с ее палочки, и Беллатрикс метнулась на два метра вправо, уклоняясь от страшной участи оказаться под когтями, массой и весом существа. Существо мгновенно развернулось, а Беллатрикс побежала так быстро, как только могли нести ее ноги. Первым делом нужно было увести тварь подальше от беззащитной Гермионы. Беллатрикс бежала по Запретному лесу в любом случайном направлении. Дерево за деревом проносились мимо нее, а чудовище преследовало ее по пятам. Она слышала, как позади нее сотрясается земля, как в щепки разлетаются мелкие деревья и подлесок, слышала искаженное фырканье, доносящееся все ближе и ближе. Она бросала проклятия через плечо в разные стороны: ей казалось, что она ни во что не попадает, и она не осмеливалась оглянуться через плечо, чтобы получше прицелиться, но надеялась, что хоть как-то замедлит его движение. Одно было ясно точно: тварь настигает ее, и ей никак не обогнать ее. Позади раздался громкий треск, и Беллатрикс наконец оглянулась через плечо. Как раз вовремя, чтобы увидеть огромную раскрытую пасть и острые как бритва зубы в нескольких дюймах от нее. Беллатрикс вскрикнула и повернула голову вперед, ища выход. Выход нашелся, и она взмахнула палочкой как раз вовремя, чтобы пасть не сомкнулась на ее шее. Беллатрикс сидела на дереве на ветке в десяти метрах от него. От резкого движения она чуть не упала на землю в десяти метрах под собой. Тут же она зашипела от боли, почувствовав, как ее дергают за руку. Взглянув на бицепс, она заметила, что ветка уже срослась с ее плотью. Беллатрикс всхлипнула, потянув за нее, и медленно выдернула ее из своего тела, оставив небольшой кровавую рану по всей длине руки. Известно, что во время панических трансгрессий случались вещи и похуже. И это было все же лучше, чем оказаться в пасти этой твари. Она быстро осмотрела окрестности, прекрасно понимая, что единорог-убийца уже приближается к дереву, на котором она сидела. На мгновение тварь взглянула на нее злобными глазами, а потом… убежала. Беллатрикс вздохнула: это было нехорошо. Ей нужно было срочно найти место получше. Черт, ей нужен был план. Но когда она заметила вдалеке песчаную поляну рядом с ручьем, у нее возникла идея. Еще один грохот вдалеке. Быстро приближающийся гул. Тварь, конечно же, набирала скорость. Беллатрикс уже держала в руках свою палочку, когда та столкнулась со стволом дерева, разбив его в щепки. Дерево рухнуло, а Беллатрикс уже падала, когда она трансгрессировала прочь. Она сдавленно выдохнула, когда под действием силы тяжести рухнула на песчаную землю. Пока что в безопасности. Беллатрикс усмехнулась про себя: в данный момент безопасность — понятие гибкое, но пройдет немного времени, и Черный единорог снова найдет ее. Кудрявая ведьма немедленно приступила к работе. С помощью своей палочки она заставила всю воду из ручья подняться в воздух и превратиться ее в огромный плавающий шар. Она выплеснула ее на песчаную землю, используя свою магию, чтобы вода впиталась как можно лучше. Она наложила множество липких чар, и в итоге получился большой и глубокий зыбучий песок, липкий, как смола. Оставалось только замаскировать ловушку иллюзией обычной лесной подстилки. Не прошло и минуты, как Черный единорог вышел из-за деревьев. — Вот ты где, — прошептала Беллатрикс, прижимая к себе палочку. — Больше никаких побегов. Теперь мы сражаемся. Черный единорог, казалось, все понял: он оскалился на нее, а затем опустил рог и скривил губы в оскале. Слизеринская душа ликовала от предвкушения: еще несколько шагов вперед, и тварь будет повержена, а ей даже не придется поднимать палочку. К несчастью для нее, все было не так просто. Беллатрикс была поражена, услышав звук приближающихся людей с левой стороны, слишком близко к единорогу, и пришла в ужас, когда увидела, что это ее отец и Рон Уизли быстро приближаются. — Беллатрикс! — крикнул Сигнус. — Где… Что это такое?! — закричал Рон. Единорог воспользовался ситуацией, шагнул вперед и врезался прямо в Рона, отчего тот отлетел к дереву. Рон упал на землю спиной вверх и лежал, не двигаясь. Тем временем Сигнус зашевелился со своей палочкой, и из нее вырвался мощный огненный шар. Он охватил существо, на мгновение воспламенив его магическим огнем. Это длилось недолго. Огонь погас неестественно быстро. Воздух на мгновение наполнился запахом горящей плоти, пока и он не угас. На самом деле поверхностные раны существа уже затягивались. Черный единорог взревел и впечатал оба когтистых копыта в землю, пустив по ней магическую волну, сбившую Сигнуса с ног. Беллатрикс в ужасе смотрела, как существо с разинутыми челюстями делает шаг к ее лежащему отцу. Она знала, что оно сделало с Родольфусом: она не позволит, чтобы ее отца постигла та же участь. Она подняла палочку, и молния ударила Черного единорога в бок. — Эй! — крикнула она. — Тебе нужна я! Приди и возьми меня! Существо повернуло голову и зарычало, после чего издало еще один искаженный вой. — Да, — усмехнулась Беллатрикс. — Давай. Приходи за вкусным, сочным мясом ведьмы! Оно повернулось и устремилось к ней… прямо в ловушку. Существо издало удивленный вопль, обнаружив, что его конечности запутались в липких нитях зыбучих песков. Его устрашающая массивная фигура стала врагом, так как только ускоряла погружение в трясину. Черный единорог потерял хватку и боролся со своей неизбежной участью, но все было безрезультатно. Он тонул, тонул и тонул. Беллатрикс позволила себе довольную ухмылку, когда существо бросило на нее последний взгляд: шесть глаз смотрели на нее с лютой ненавистью, прежде чем голова опустилась в яму. В последний раз воздух вырвался наружу, и земля замерла. Все было кончено. Наконец-то все закончилось. Беллатрикс бросилась к отцу, который уже был рядом с Роном. — Отец! — крикнула Беллатрикс, опускаясь на колени рядом с ним. Ее хрупкий отец казался почти невредимым, но он сморщился. — Мальчик в порядке, — сказал Сигнус. — У него будет болеть голова, но кости не сломаны. — Герми, — вздохнула Беллатрикс. — Гермиона! Она ранена. Сильно. Я… мы должны пойти к ней. Сигнус улыбнулся и указал вверх. Очевидно, он заметил их раньше, чем Беллатрикс. Она сразу же почувствовала облегчение, когда увидела, как мимо проносится строй метел, следуя за Молнией, который вел их к дому. Строй возглавляла МакГонагалл; Беллатрикс поняла, что может расслабиться: они доберутся до Гермионы задолго до них. Они спасут ее. Адреналин уже взял свое, и Беллатрикс начала ощущать боль от пережитого. Растянутые и разорванные мышцы, рана на руке и лице выглядели… и, скорее всего, так и было… как один большой синяк. Отец окинул ее напряженным взглядом. — Кто тебя ударил? — медленно спросил он. — Что случилось? — Родольфус… Это он похитил меня, — сказала она. — Он хотел использовать меня в качестве кобылы для выращивания армии новых последователей Темного Лорда. Это было так же безумно, как и звучит. Я не согласилась, и, в общем, ты видишь результат. Сигнус закрыл глаза и вздохнул через нос. — Прости меня, Беллатрикс. Прости за все. — Отец? — спросила Беллатрикс. Сигнус лишь улыбнулся ей. — Будь счастлива с Гермионой, Белла, — сказал он. Она тебе подходит. Самым лучшим образом. — Отец… — Я с гордостью приму ее в семью, — улыбнулся он. — Я не могу представить никого, кто любил бы тебя больше, чем она. Беллатрикс хихикнула. — Подожди, пока ты не услышишь, что она узнала об истории нашей семьи. Это дико. — О? Дальше разговора дело не пошло. Зыбучая лужа разошлась, и из нее вышло массивное существо, которое, очевидно, выпрыгнуло, достигнув дна ямы. Беллатрикс и Сигнус тут же поднялись на ноги, когда разъяренная тварь начала вырываться из похожих на смолу нитей зачарованной почвы. Беллатрикс была готова к смертельной схватке, так как существо смотрело на них обоих. Казалось, оно… ухмылялось, если бы она не знала лучше. — Белла? — прошептал Сигнус. — Помнишь, как мы с мамой учили тебя и твоих сестер прыгать через скакалку? Беллатрикс кивнула и прикоснулась кончиком своей палочки к палочке отца. Магическая нить начала обретать форму: отец прошептал несколько слов, и крошечная нить начала излучать сильную магию, став ярко-красной. Черный единорог сделал еще один шаг вперед. Беллатрикс напряглась, в то время как ее отец занял позицию возле одного из деревьев. Его обеспокоенный взгляд, казалось, говорил ей, что нужно быть осторожными. Если осторожность вообще была возможна рядом с таким плотоядным зверем, как этот. Внезапно чудовище снова бросилось в атаку. Беллатрикс устояла на ногах и в последний момент метнулась на два метра вправо. Огромный зверь ринулся прямо на дразнящую магическую струну, прорезая кожу, плоть, кости и все, что было между ними, пока отец и дочь крутили ее. Зверь издал последний удивленный вой и рухнул на землю, разлетевшись на множество кусков, а магическая нить сделала свое страшное дело. Конечно, теперь он был мертв. Беллатрикс и Сигнус стояли над грудой плоти, органов и отрубленных конечностей. На длинном лице отсутствовала челюсть, передние ноги были отрублены, а туловище, расчлененное по всей длине, лежало в быстро растекающейся луже темно-красной крови. Пока эта лужа не начала медленно втягиваться в его тело. Вслед за отрубленными частями тела потянулись усики плоти. Тело зашевелилось, соединяясь и восстанавливаясь. — Неужели ничто не может убить эту тварь?! — воскликнула Беллатрикс. Сигнус направил свою палочку, и из ничего возникла струя холоднейшего льда. Беллатрикс поняла, что делает ее отец, и добавила свою палочку. Вместе они обдавали тело чудовища бесконечным количеством холода, замораживая все вокруг. Это сработало. Тело перестало двигаться, застыв и покрывшись тонким слоем льда. — Это должно продержаться некоторое время, — сказал Сигнус. — Достаточно долго, чтобы Министерство смогло забрать его. — Что они вообще с ним сделают? — Беллатрикс вздохнула. — Если бы они были мудры, то нашли бы способ уничтожить его окончательно. Именно в этот момент Рон зашевелился. — Черт возьми, моя голова, — пробормотал он, пока Беллатрикс помогала ему подняться на ноги. — Где эта тварь… о, глыба льда? Жаль, что я пропустил все веселье. — Я бы не назвал это «весельем», — сказал Сигнус. — Я слишком стар для этой ерунды. — Остальные летели в том направлении, к дому, — сказала Беллатрикс. — Я предлагаю последовать за ними. О, и, Рон? Если ты все еще ищешь Родольфуса, ты найдешь его частички внутри существа подо льдом. — Пас, — пробормотал Рон. Гермиона. Она не могла быть мертва. Она должна быть жива. Беллатрикс сосредоточилась только на этом.