Как выйти замуж за своего босса

Как только они переступили порог, бабуля заявила, что она ужасно-ужасно устала, и скрылась в своей комнате. Когда дверь за ней закрылась, босс потащил Кэролайн по коридору в другую комнату. Видимо, в их. А на её тихий писк о том, что, раз в квартире полно пустых комнат, одну можно было выделить и ей, посмотрел так сердито, что блондинка мгновенно замолчала. ~Ну что ж, значит, все-таки буду спать на ковре. И пусть его замучает совесть! Хотя можно ли рассчитывать на то, что у человека, который так бессовестно обманывает свою бабушку, та самая совесть вообще имеется в наличии? Наверное, нет. Едва войдя в комнату, предназначенную для них, Кэр сразу увидела огромную кровать. Да ее трудно было не увидеть. Не кровать, а футбольное поле, застеленное шикарным бельем. Еще громаднее, чем там, у Эмили. Для чего вообще нужны такие кровати? Живое воображение охотно ответило «для чего». Изнутри поднялась жаркая волна смятения, по позвоночнику продернуло щекотным ознобом. Разумная мысль о том, что на ней можно просто спать, почему-то не пришла в голову. Зато сразу нарисовались такие картинки, которых ни одна инструкция по эксплуатации не предусматривает. Перед глазами возникли два страстно переплетенных тела, сердце дернулось и оборвалось в живот, вспугнув целую стаю бабочек. Кэролайн судорожно сглотнула, быстро оглядевшись, обнаружила дверь в ванную и тут же юркнула туда. Ей необходима была передышка. Собрать мысли. Или собраться с мыслями? А, неважно. Подыскать нужные слова. Уговорить босса отвести ее в другую комнату. Уговорить сердце стучать не так громко и не в животе, а там, где ему полагается стучать. Но что-то не получалось. Так, спокойно. Надо просто отвлечься. Например, рассмотреть ванную. Она огляделась. Что там босс говорил про ее вещи? Что все есть? Ну да. «ее» вещи в этом доме и правда имелись в изрядном количестве. Во всяком случае, ванная комната была просто заставлена тюбиками, баночками-скляночками и разнокалиберными флакончиками и флаконами на любой вкус. Их было здесь столько, что хватило бы на целый гарем, если бы, к примеру, босс решил не ограничиваться одной невестой, а завести их десяток-другой. В ее настоящей ванной такого изобилия, конечно, не наблюдалось. Блонди продолжила осмотр достопримечательностей. В стаканчике болтались розовая зубная щетка и розовая зубная паста, на одном крючке теснились розовые полотенца с мишками, на другом висел розовый и пушистый халатик, на полу под ним притулились не менее пушистые розовые тапочки. Рядом, на полочке, лежала розовая пижама в смайлики. Хорошо хоть не пушистая. В общем, все то, чего у настоящей Кэролайн, конечно, не было и быть не могло. Розовая пижама! Подумать только… Трудно сказать, для кого босс готовил это любовное гнездышко: для диснеевской принцессы или для куклы Барби, но эта пушисто-розовая диверсия ее немного развеселила. Девушка даже стала злиться на босса чуть-чуть меньше. Ну совсем чуть-чуть меньше. Она провела в этом бело-розовом безумии еще хороших минут двадцать, прежде чем решилась выйти. Кроме так впечатлившей ее огромной кровати в их супружеской спальне обнаружилось не менее огромное зеркало (почти во всю стену). Без которого, кстати, она бы вполне обошлась. Но того, без чего она обойтись не могла, как раз не обнаружилось. Ковра не было! Ни мохнатого, ни лысого — никакого! Вообще. Только маленькие пушистые прикроватные коврики. Нет, это не спальня, а сплошное разочарование! В любой уважающей себя спальне должен быть ковер, а не эти мелкие недоразумения. На таких Кэр не поместилась бы, даже если бы сдвинула их вместе и, как йог, сложилась несколько раз. Она остановилась перед зеркалом и невольно залюбовалась своим отражением. Без ложной скромности  — ей ужасно шло синее платье от Аны. А с великолепным колье от Эмили оно смотрелось еще лучше. Немного смуглая кожа приобрела какой-то сливочный оттенок, а ее глаза, обычно серые, теперь выглядели ярко-голубыми, как платье, и глубокими. Увлеченно рассматривая себя в зеркале, она не сразу заметила, что кое-кто делает то же самое. Мистер Майклсон стоял позади ее и пожирал таким взглядом, что Кэролайн мгновенно покраснела. Уж слишком этот взгляд напоминал тот, другой, перед вечеринкой. И, как тогда, перед вечеринкой, спина похолодела, а в животе сладко вспыхнуло. Девушка сглотнула враз пересохшим горлом и попыталась улизнуть, но не тут-то было. Мистер майклсон быстро шагнул вперед, поймал ее за плечи, прижал спиной к своей груди, обхватив обеими руками. Буквально впечатал в себя. Мужские руки в белоснежных рукавах рубашки перечеркивали синее платье, а между ними дерзко выглядывала грудь, туго обтянутая тонким бархатом. Почему-то эта картина, отраженная зеркалом, казалась ужасно бесстыдной и… будоражащей. И хоть они оба были одеты, Кэр остро, до головокружения, снова чувствовала его крепкое тело всем своим телом: икрами, бедрами, ягодицами, спиной, плечами, грудью… И два слоя ткани между ним и ею лишь усиливали ощущения, делая их умопомрачительно яркими. Под истончившейся, ставшей болезненно чувствительной кожей вспыхивали и гасли искры, сладкий колючий жар скапливался внизу живота, блаженно пульсировал, поднимаясь все выше и выше, туманил разум. О-о-ох…  — Пустите, — задыхаясь, пискнула девушка. И дернулась, чтобы вывернуться, но где там! Он сжал ее еще сильнее.  — Не пущу!.. Кэролайн бросила на него изумленный взгляд через зеркало. Это было уже как-то чересчур, даже для него.  — Пока не расскажешь, почему тогда сбежала, не пущу. Вот еще! Этого Кэролайн не собиралась ему рассказывать ни при каких обстоятельствах. Тем более сейчас, когда мысли кружились вместе с головой и ухватить что-то внятное было проблематично. Она мотнула головой.  — Хорошо, — легко согласился он, — значит, так и будем стоять. Так и будем стоять? Не могу сказать, что меня это очень пугало. Обниматься с ним было безумно приятно. И вдыхать его запах — запах чистой кожи и дорогого парфюма, обволакивающий шлейфом со всех сторон, — было тоже приятно… Настолько приятно, что шумело в ушах и по телу растекалась блаженная слабость… Он чуть наклонился и коснулся губами уха, скользнул по нему легко-легко, словно бабочка крылом задела. Кэрри тяжело задышала, каждый волосок на ее теле мгновенно встал дыбом. Что он творит?  — Ну что, расскажешь? И снова легкое касание губ, их скольжение вниз, по шее, и поцелуй в том чувствительном местечке, где шея переходит в плечо, туда, где колье… — Итак, почему ты от меня сбежала? Слова пробились сквозь пьяный дурман, иголками воткнулись в мозг, дошли до моментально очнувшегося сознания. Она от него?! А он ничего не перепутал? Разом вспомнилось все случившееся в тот вечер, и от нахлынувшей обиды томную негу как ветром сдуло. — Это не я сбежала, — вдруг выпалила девушка, хотя вовсе не собиралась ничего такого с ним обсуждать. — Это вы сбежали вместе со своей Хейли. Не успела я отвернуться, а вы с ней уже любезничали в темном закутке. И она говорила, что вы к ней все равно вернетесь, а я — это несерьезно! Прозвучало ужасно, ужасно ревниво. Кэролайн от всей души захотелось сделать как-нибудь так, чтобы ее дурацкие слова вернулись обратно и Никлаус их не слышал. Чтобы думал, что ей все равно, абсолютно все равно, чем там они занимались со своей Хейли и чем собираются заниматься дальше. Но не получилось, она чувствовала, как предательски щиплет в носу, а глаза становятся мокрыми. — И только? Из-за этого? — ошарашенно спросил босс. А потом улыбнулся своей медленной ленивой улыбкой. Кажется, рассказ поднял ему настроение.  — Не только! — сердито отозвалась блондиночка, но голос предательски дрогнул. — Когда я вернулась в зал, вас там не было. Обоих! Долго не было — видно, все никак не могли наговориться со своей этой Хейли — Меня не было, — жарко выдохнул он, касаясь губами уха, — потому что я, как идиот, носился по всему дому и искал, куда ты делась. Думал, сидишь где-то, рыдаешь над испорченным платьем и боишься показаться на глаза. А пока я тебя искал, ты и правда сбежала. Он развернул Кэролайн к себе, обнял, запустил ладонь в волосы на затылке. Она поняла, что опять тает от его шепота, от горячего дыхания, скользящего по шее, от крепких объятий. Нет уж. Так не пойдет. Она хочет выяснить все раз и навсегда. И нечего тут применять запрещенные приемчики! Кэр завозилась и опять предприняла попытку выскользнуть. — Зачем вы вообще все это устроили? Не думаю, что вашей бабушке так важно, чтобы у вас была невеста. То есть она, конечно, тепло меня приняла и все такое, но она далеко не из тех бабушек, что трясутся над внуками и постоянно лезут в их дела. Она демократичная. Он помолчал и наконец разжал объятия, взял ее руки в свои, провел большим пальцем по камешку кольца и тихо сказал:  — А может, это мне позарез надо было, чтобы у меня была невеста, такая, как ты. И я хочу, чтобы ты осталась в этом доме, чтобы через месяц мы отправились в Дворец бракосочетаний. И чтобы ты больше никогда не снимала это кольцо. Кэролайн стояла и пыталась уложить в голове эту информацию. Но она что-то никак не укладывалась.  — А зачем тогда… все это? С бабушкой. Сразу бы так и сказали.  — Ну да. И ты убежала бы с круглыми от ужаса глазами. У тебя субординация была, что называется, прошита в заводских настройках. Ты меня воспринимала как источник заданий и указаний. И никак иначе.Сколько ни пытался…  — А вы пытались? — недоверчиво перебила Кэрри . Он застонал сквозь смех, сгреб девушку в охапку и уткнулся в макушку:  — Тысячу раз! И все мимо. Нужно же мне было с этим что-то делать. Пришлось импровизировать. Хватка ослабла, и теперь его рука мягко поглаживала по спине, отчего мысли путались и расползались в разные стороны. — То есть я была права! — пробормотала она, из последних сил стараясь сосредоточиться. — И Эмили…  — …слава богу, здорова. И ты ей очень нравишься. Горячая ладонь нырнула под волосы и плавно поехала по краю выреза, кончиками подрагивающих пальцев слегка касаясь кожи. Кровь бросилась в голову и застучала в висках, стало трудно дышать. И думать. Думать вообще не хотелось. А вот услышать, как босс там пытался строить глазки на работе, хотелось. Наверное…  — А как же собеседования… С девушками на роль невесты…  — Ну… я немного слукавил.  — Что значит — слукавили?  — Обратился в агентство, сказал, что нам для рекламного ролика нужна актриса на роль… ну девушки легкого поведения… И попросил, чтобы приходили сразу в образе. Я был уверен: ты не допустишь, чтобы бабушкино сердце оказалось разбито. — Да вы негодяй и манипулятор! А как вы… — Ну вот опять! — перебил он. — Не вы, а ты. И хватит болтать. Я соскучился. ~ И действительно… Потом все спрошу, потом… — Кэролайн запрокинула голову и зажмурилась, обмирая в предвкушении поцелуя, чувствуя, как его лицо склоняется над ней, как смешивается с ее его дыхание. Ожидание сводило с ума, заставляя прижиматься сильнее и тянуться, тянуться вверх… Это был странный поцелуй. Невинный, сомкнутыми теплыми губами, словно босс целовался в первый раз и понятия не имел, как надо. А уж кто-кто, а босс умел целоваться. Еще как умел! На конкурсе поцелуев точно получил бы главный приз! Его рот на мгновение оторвался от губ Кэролайн, оставив привкус недоумения, и вновь прижался, неумело и скромно. Вот провокатор! Воспоминания о других поцелуях — жарких, бесстыдных, сводящих с ума, таких, как те, перед вечеринкой, которую они едва не пропустили, — нахлынули огненной лавой, будоража и заводя. Кэролайн сглотнула, обвила шею босса обеими руками, буквально впечатавшись в крепкое мускулистое тело, и жадно поцеловала упрямый упругий рот, скользнув языком по нижней полной губе. Он с шумом втянул в себя воздух, а она уже целовала его куда попало: в губы, в подбородок, в гладкую щеку, безумно вкусно пахнущую мужскими штучками для бритья, в уголок рта и снова в щеку ~ черт, как же мне нравятся его щеки!  — куда-то под глаз, в шею… От собственной смелости Кэр так завелась, что искры летели. Она даже укусила его за мочку уха, вырвав хриплый стон. Его руки гуляли по ее телу, мяли сквозь платье, сжимали, все ближе подбираясь к груди. Господи… Эти ласки прямо через одежду. Они были самыми порочными в ее жизни. Они доводили до безумия. До исступления. До сладкой тянущей боли внутри, почти невыносимой. Она оторвалась от его губ и снова поцеловала. Требовательно, по-хозяйски, как целует мужчина. Наконец, он не выдержал и, стиснув невесту в стальном капкане чуть подрагивающих рук, впился в ее рот. О-о-о… Что это был за поцелуй… Упоительно приятный, бесстыдный, дерзкий, глубокий, грешный… Воздух стал тягучим и жарким, а потом и вовсе закончился. Да и пусть. Кому он нужен, этот воздух, когда мужские горячие губы и руки творят что-то невообразимое, невозможное, отчего плавятся кости, кровь в венах несется как жидкая лава и внутри дрожит яростный колючий жар, лишающий разума. Он оторвался от губ, рывком развернул ее лицом к зеркалу и встал сзади, продолжая ласкать. О боже… Та девушка, в зеркале… растрепанная, возбужденная, с пьяными дикими глазами в пол-лица, с бордовым влажным ртом… Она не могла быть той Кэролайн. Однако была. Теперь она не только чувствовала, но и видела, что он делает с ней, зазеркальной. Это было настолько… неприлично, но вместе с тем вдесятеро усиливало ощущения, доводя их до грани возможного, до пика, почти до потери сознания. Кэролайн видела его горящий взгляд из Зазеркалья, видела там руки, блуждающие по синему бархату платья, и чувствовала их на своем теле, по-хозяйски ласкающие везде, где им хотелось. Будто он имел полное право ее так трогать. И ей это нравилось. Ой, как нравилось. Блондинка горела в его руках, металась, не в силах терпеть сладостную пытку, молила о чем-то то ли вслух, то ли про себя. Все смешалось в горячем тумане, мир качался как ненормальный, лишая опоры. Остались только он и она и та пара в Зазеркалье. И всех их словно затягивало в пылающую глубину жерла вулкана… И вдруг оказалось, что нельзя больше ждать, и терпеть невозможно, и надо быстрее, и вместе, иначе никак нельзя, иначе не выжить. И спастись можно только вдвоем, слившись, сплавившись, впитавшись друг в друга. И холодная гладь зеркала под ладонями, и полыхающий мир вокруг, и колючий сладкий пожар внутри, и искры перед глазами. Быстрее, еще быстрее, вниз, вверх, все равно… И ослепительный взрыв, потрясший до основания, и сладкие отголоски пережитого, судорогами расходящиеся по телу. И сладкая истома, захлестнувшая с головой… * * * Кэролайн отлепила руки от зеркала, разогнулась и выпрямилась, с трудом удерживаясь на трясущихся ногах. На зеркальной чистой поверхности, словно следы грехопадения, остались отпечатки ее ладоней. Она посмотрела на свое отражение. И колье, и платье по-прежнему были на ней, даже не помялись. Стянутые до коленок трусики моментально вогнали в краску. Когда они успели слететь, она не помнила. И спрашивать не стала. Девушка поспешно наклонилась, чтобы их вернуть на место, сзади раздалось:  — Не стоит, лучше вообще снять. Мы еще не закончили… Надо повторить. От обещания в хрипловатом голосе по коже пробежала волна жара, внутри сладко екнуло. Как, опять? Онс приподняла голову и бросила быстрый взгляд в зеркало. Босс, совершенно одетый, стоял сзади, по лицу расплывалась блаженная улыбка. И вообще, вид у него был как у кота, вдоволь налакавшегося сливок. Но, судя по сказанному, этот кот собирался продолжать банкет. Кажется, Кэр связалась с сексуальным маньяком! И он дурно на нее влияет. Потому что она была совсем не против. Может, она тоже маньяк? — Платье снять? — невинно поинтересовалась девушка.  — Не надо. Я сам. И ведь действительно снял. Но не сразу, а когда пошли в душ. После того как два раза «повторили». Сначала в кресле, потом на кровати. В душе они снова повторили. В результате до кровати Кэролайн уже идти сама не могла. Босс нес ее, завернутую в полотенце. Откуда и силы взялись? Зато уснули сразу и как убитые. Даже сны никакие не снились.