Дух Самхейна или Проклятье на Хэллоуин

Ни страха, ни упрёка не смогу прочесть В глазах того, кто верен мне всем сердцем… ©️Неизвестен

Молли Уизли желала для своей дочери только лучшего. Было неважно, совершенно неважно, какой сферы жизни это касалось, будь то комфортное жилье, приличная одежда или же удачная партия, просто у Джинни всё должно было быть хорошо. Наверно, поэтому, когда её деточка подружилась с лучшим учеником в школе Гарри Поттером, миссис Уизли в себя от счастья прийти не могла: с таким-то мужем Джиневра точно не пропадёт! Гарри был старше её на год, но по интеллекту он был старше всей школы с учителями вместе на несколько десятков, а то и сотен лет. Казалось, не было ничего, чего бы этот тощий зеленоглазый паренёк мог не знать. А если такая вещь и существовала, о её существовании вряд ли кто из смертных мог даже предполагать. Джинни, так точно, была не чета этому несравненному гению, но всё же… Всё началось с лета, когда Уизли пришлось остаться в городе, чтобы готовиться к переводным экзаменам, пока её семья отдыхала в Греции. Рыжая, откровенно говоря, скучала, так как подготовка занимала от силы часа два-три в день, да и учить материала много не нужно было, ведь почти всё, что требовалось знать, девушка выучила в течение учебного года. Прогулки на свежем воздухе стали её привычным времяпрепровождением, на одной из которых она и столкнулась со старшеклассником. Гарри был в самом деле странным. Совершенный сирота, потерявший в ранние годы и отца и мать, он сосуществовал в одном доме со своими родственниками, которые терпеть его не могли. В школе ходили даже некоторое время слухи, что когда-то этот мальчишка был предметом всеобщих издевательств, пока хулиганы, творившие весь этот беспредел (в число которых, конечно же, входил и кузен Поттера Дадли Дурсль), вдруг по какой-то неясной никому причине одумались и даже извинились перед мальчиком. Всё это было мутно и в высшей степени странно. Гарри был странным. Гарри был словно загадка для юной мисс Уизли, которую ей всегда мечталось разгадать, и, когда она встретила его тем летом просто так и на улице, она не могла к нему не подойти. В руках у парня была какая-то подвеска, размеренно качавшаяся влево-вправо, за движением которой юноша наблюдал с нескрываемым интересом. Его чёрные растрёпанные волосы, которые он, чёрт знает когда, чёрт знает зачем, отпустил, что пряди теперь касались его тощих лопаток, ниспадали на его бледное лицо, где алой молнией шрам разделил его лоб надвое, губы были плотно сжаты, выдавая всё напряжение, в котором он находился, и лишь глаза слегка насмешливо взирали на невольную нарушительницу его покоя, как два малахита. — Привет, — на удивление просто, даже по-человечески произнес юноша, разглядывая рыжую так, будто она была какой-то диковинной зверюшкой. — Э… да, привет, — Джинни максимально дружелюбно улыбнулась, ощущая невероятную неловкость, словно оказавшись там, где ей не положено быть. — Ты ведь Гарри, да? Гарри Поттер? — Ты забыла «сэр», рыжая девочка, — заметил Гарри, и в улыбке его было куда больше тепла, чем во всём существе бывшей девятиклассницы. На удивление… Гарри Поттер был не таким уж и страшным, как говорили слухи, и Джинни, сама того не заметив, прониклась к пареньку симпатией граничащей с пониманием и осознанием совместной тайны. — Я Джинни, — не преминула однако возразить девушка на столь фамильярное обращение. — Джинни Уизли. — И зачем же ты здесь, миледи? — Гарри отвесил шутовской поклон, который можно было бы и рыцарским назвать, если бы не сарказм, которым было пропитано каждое его движение. Что-то в этот момент резко изменилось, словно воздух стал более разреженным, а температура повысилась градусов на сто. Гарри был странным, но ещё страннее была эта волна новых, незнакомых до сего момента эмоций, в которых Уизли чуть не задохнулась с непривычки. Сердце трепыхалось так сильно, что казалось, того и гляди — из груди выпрыгнет… Однако она нашла в себе силы, чтобы кивнуть, вместо ответа. Почему-то тогда ей казалось, что Поттер сможет понять её и без слов… *** Три месяца прошли не то чтобы и незаметно, но девушка чувствовала себя всё же несколько обворованной. Дружба с Гарри стала тем оплотом, которого ей словно и не хватало до того состояния, когда наступает гармония. Конечно, на первых порах она даже избегать его пыталась, но всякий раз юноша будто бы сам находил её. Наконец-то она поняла значение той фразы, произнесённой брюнетом в самом начале их общения: «миледи». Конечно, это было небрежно завуалированное сравнение с женой короля Артура королевой Гвиневрой, правда, когда сама она предложила Гарри в ответ роль своего «мужа», тот почему-то лишь заливисто рассмеялся. Позже парень ей пояснил, что на самом деле отношения между супругами были так себе, а у Гвиневры вообще был роман на стороне с одним из рыцарей круглого стола — Ланселотом. Джинни шутку не оценила, но намёк поняла, и даже некоторое время пыталась изучать древние легенды, вдаваясь в такие подробности, что голова кругом шла. Даже её подруга Гермиона, та ещё зубрила, взирая на её сизифов труд, лишь пальцем у виска крутила, мол, будь то самообразование, она бы ещё поняла, а стараться ради какого-то мальчишки: вот ещё!.. Ноябрь подкрался внезапно. Подкрался в самом наибуквальнейшем смысле слова. — Ужасного Хэллоуина, сестрёнка! — сквозь сон прорвались голоса её старших братьев, известных шутников, не только дома и в школе, но, наверно, и во всем их сравнительно небольшом районе. — Фред! — простонала девушка, понимая, что поспать ей этим утром явно не дадут. — Ну зачем же так громко? И ты, Джордж!.. Я ведь вам обоим рассказывала о своём грядущем вечернем свидании, которое должно быть идеальным… Теперь ещё и кофе пить придется: что за наказание? Вопрос её остался без ответа, а близнецы лишь плечами пожали, резво покинув комнату, чтобы успеть поскорее на завтрак. Запах свежеиспеченного тыквенного пирога достиг её комнаты через приоткрытую дверь, и тут уже поспорить со своим желудком было никак невозможно. Быстро приведя себя в порядок, младшая Уизли поспешила вслед за братьями, неукоснительно следуя выражению «в большой семье не щёлкай клювом». — А у Джинни сегодня романтическая встреча с любовью всей её жизни! — хором воскликнули её старшие братья, мгновенно вскакивая со своих мест за столом. На их лицах сияли одинаково озорные улыбки, а в глазах светилось неподдельное веселье. — Идиоты, — проворчала Джинни, присаживаясь за своё место, уже предчувствуя грядущий разговор с матерью. Молли встрепенулась, тут же, будто оценивая, оглядев свою дочь: — Джинни, детка, это ведь тот, о ком я подумала, верно? — проворковала женщина, накладывая девушке полную тарелку овсяной каши. — Тот самый мальчик-вундеркинд. — Вообще-то я кофе пить хотела, — с легкой обидой в голосе заметила младшая Уизли, принимая однако тарелку из рук матери. — И да, это Гарри. Не вижу ничего зазорного в том, что он гений… — Да он не гений… — ухмыльнулся Фред. — Он просто Бог, — подхватил Джордж. — Идол… — с восхищением продолжил его близнец. — Которому наша маленькая… — Глупая… — Наивная… — Сестрёнка… — Готова поклоняться вечно! — закончили братья в унисон, и новый взрыв хохота пронёсся над столом. Джинни чуть не плакала. Зачем они так с ней? Гарри ведь и правда был хорошим человеком: настоящим преступлением было бы оскорбить кого-то вроде него. А они… — Спасибо, я сыта, — едва сдерживая всхлип, кашеобразным комком застрявший в её горле, произнесла девушка, поднимаясь из-за стола и одёргивая свою юбку. Обида и разочарования повисли в воздухе недосказанной фразой, когда девушка покинула столовую. Остальные члены почтенного семейства лишь недоуменно плечами пожали, и не пытаясь вникать в перипетии бытия, коими полнилась жизнь их сестры и дочери. В конце концов, Джинни уже не в первой выходила из себя, стоило только кому-то хотя бы и случайно обидеть её кумира нехорошим или же предположительно нехорошим словом. «Перебесится», — пришли все к молчаливому соглашению, продолжив свою трапезу в более минорных настроениях, но с не меньшим аппетитом, следуя одной небезызвестной пословице, которая, очевидно, была девизом этой семьи. *** Улица встретила девушку привычной уличной суетой: каждый спешил либо на работу, либо на учебу, в то время как она… просто шла. Прогуливать занятия было не в её стиле, впрочем, то, что она делала, было и не вполне прогулом: как одной из лучших учениц десятого специального класса Джинни было вовсе не обязательно посещать каждый урок — важнее было приходить на сессии, проходившие в её школе каждый сезон. Так что сейчас она могла себе вполне позволить немного пройтись по тесным лондонским улочкам, вдыхая родной с детства смог выхлопных газов и никотина, который без устали выдыхали заядлые курильщики. Свернув в небольшой переулок, вычурно ярко украшенный к грядущему вечером празднику, девушка словно мимоходом заскочила в небольшую кофейню, сразу будто окунувшись в совсем иной мир. Отвратительное настроение тут же сменилось сладким во всех смыслах предвкушением, и буквально несколько кадров киноленты спустя Джинни уже сидела за небольшим чайным столиком, грея свои тонкие руки о обжигающе горячие края кружки с какао, смакуя на языке сладость тыквенного пирога. Конечно, это была не самая лучшая замена кулинарным шедеврам её матери, но и к здешнему пекарю претензий у неё не имелось никаких. Часы над прилавком размеренно отсчитывали начало второго часа пополудни, и на самом деле, девушка прекрасно осознавала, как немного времени у неё осталось до назначенной встречи с Гарри, когда ей ещё нужно было завершить окончательно свой хэллоуинский образ, купив наконец себе ту самую чёрную ведьмину остроконечную шляпу. Маршмеллоу, плавающие на поверхности её напитка, аппетитно очаровывали взгляд голубых, как летнее небо, глаз, а сам напиток казался божественной амброзией, восхищая своей приторной сладостью излишне восприимчивые вкусовые рецепторы. Это было восхитительное начало дня, если не брать в расчёт ссору с братьями во время несостоявшегося завтрака, и рыжая не могла не наслаждаться этим маленьким блаженством, с жадностью вырванным из серой тетради скучной жизненной прозы. Когда какао был выпит, а от сдобной выпечки и крошки на тарелке не осталось, королева Гвиневра поднялась со всей присущей ей грацией, оплатила счета и с гордостью величавой павы покинула сей райский уголок. Теперь оставалось лишь доработать со своей внешностью, и можно было идти на свидание! *** Часы на главной городской башне пробили ровно пять, когда в прическу была вколота последняя шпилька и последняя прядка была уложена на своё законное место. В дверь никто не стучал, но Уизли, прекрасно осведомлённая о пунктуальности своего друга, уже догадывалась, что тот, скорее всего, уже ждёт её где-то под окнами её дома. Потому, накинув на плечи чёрный плащ из приятной шёлковой материи и спрятав огонь рыжих волос за широкими полями остроконечной шляпы, она почти неслышно покинула дом, с замиранием сердца ожидая долгожданной встречи со своим рыцарем без страха и упрёка. Смеркалось, и фонари, украшенные говорящими декорациями, носили уже на себе отпечаток некой зловещности и таинственности. Она не сразу отыскала силуэт своего спутника на этот вечер среди вечерних причудливых теней, опустившихся на город. — Гарри… — с удивлением и восхищением выдохнула рыжая, угадав наконец в стройной волшебной фигуре черты своего друга. — Ты… это прекрасно… Гарри действитель был одет несколько необычно: чёрные брюки с завышенной талией придавали его осанке ещё большего изящества, а бордовая, как кровь, рубашка с пышным жабо удачно по-аристократически контрастировала с белизной его кожи. Широкие темно-алые манжеты на рукавах его почти королевского одеяния обрамляли его бледные запястья с пронзительно-тёмно-лиловыми венами, как барочно вычурная золотая рама, подчёркивающая все неоценимые достоинства картины талантливого мастера. Он был холоден и строг, но было в этой строгости что-то по-религиозному прекрасное, так что Джинни просто не могла не восхищаться этим удивительным юношей. — Моя королева, — почти пропел он своим мягким мелодичным голосом, окидывая девушку оценивающим взглядом. — Великолепна… впрочем, как и всегда… На щеках девушки закономерно расцвёл румянец непрошеной стыдливости: она не могла просто ничего поделать с этой своей реакцией на такие вполне себе невинные комплименты, и ничто не могло скрыть пунцовости её лица и шеи. — Гарри… я ведь… — Прекрасное существо, без чьего присутствия этот вечер был бы скучен и уныл? — лукаво улыбнулся её кавалер, галантно предлагая ей свой локоть в качестве поддержки. — Ничто не затмит харизмы моего Ланселота, — она безукоризненно элегантно приняла руку, замечая, что с такой помощью и каблуки уже не кажутся таким адским творением, как это бывало обычно. — С твоим обаянием ты не заскучал бы и в самом скучном месте этого мира. — Вы льстите мне, ваше величество, — почти искренне удивился Поттер, прикрыв ладошкой свой рот. Его бледные тонкие губы скрывали воистину подвешенный язык. — Ваше рыцарство, если мы не прекратим наш бессмысленный спор сейчас, мы не прекратим его никогда, — почти строго напомнила рыжая своему спутнику, на что тот лишь учтиво склонил голову. — Слово моей королевы — закон! Его слова поражали её в самое сердце. Гарри был более, чем великолепен, он был просто божественно гениален, и Джинни не могла ничего с собой поделать, когда ее душа и тело воском плавились от пламени его пылких речей. Если где-то и был идеал мужчины, то быть он не мог кем-то иным, кроме как Гарри Поттером.