Этанол

                   Мария Лебедева была других моральных приоритетов, в отличии от Штрэфонд, хоть их личные трагедии переплетались.              Отец Маши ушёл из семьи незадолго до её рождения, оставив её мать и старшего брата одних, с кучей долгов, без денег и жилья. Пришлось селиться в старой однушке бабушки, где не было отопления. Маме Маши приходилось работать на двух работах, чтобы раздать долги, накопить на ремонт и просто прокормить двоих детей. Маша с раннего детства оставалась с бабушкой, но когда девочке едва исполнилось три, этого родного человека не стало. Несмотря на свой возраст, Маша очень скорбила по этой потере, ведь бабушка заменила ей мать. В конце концов, она её очень любила и видит бог, бабушка не собиралась оставлять внучку одну на произвол судьбы, но жизнь отказывалась щадить Лебедеву с самого детства. И мир на этом не остановился, к большому сожалению, и Машу пришлось оставлять с её старшим братом, хотя бы до того момента, пока она не сможет ходить в школу.             Брат, уже будучи обиженным на судьбу и отца, срывал всё на маленькой Маше. Он не чувствовал жалости или отвращения от собственных действий, а наоборот, быстро вошёл во вкус. Он бил её за то, что та плакала, за то, что просила кушать, за то, что не выполняла его прихоти и просьбы. Маша неоднократно жаловалась маме, но вечная работа в пустую измотала женщину, из-за чего сил на семью не оставалось. С того момента мальчик понял, что ему все можно. Тогда-то Маша и пожалела, что вообще родилась на свет.             Брат мог запросто свесить её вниз головой с третьего этажа, просто за то, что она не хотела спать и мешала ему. Маша не могла ему сопротивляться, ведь брат был старше её на девять лет. Он часто водил домой друзей, вместе с которыми издевался над девочкой. Самое обидное было Такихто, что ни один из присутствующих никогда не заступался за неё и не останавливал обезумевшего от злости и обиды брата, что таскал Машу по комнате за волосы или опускал головой в унитаз. Таких случаев было много, действительно много, но один она помнит до сих пор. Тот день был переломным в её жизни. Именно в тот день она особенно жалела, что не ушла вслед за бабушкой.              Она помнит, как брат привёл домой друзей, как обычно. Маша закрылась в ванной, чтобы снова не выхватить. Мальчики звали её, говорили, что будут с ней играть, но внутри всё било тревогу, умоляя не слушать, не идти и не верить. Так и случилось. Но те не отступали, они вломились в ванную, закрыли за собой двери и вчетвером в течение не одного часа издевались над ребёнком. Топили в ванной, макали головой в унитаз, избивали и даже насиловали. Маше было четыре года и уже тогда к ней пришло осознание, что жизнь не справедлива. Она не щадит никого: ни взрослых, ни детей. Все рано или поздно почувствуют безысходность, отвращение, потерянность и вкус крови на кончике языка. Но самым обидным в этой ситуации была безнаказанность. Маша тем же вечером рассказала все маме, но та ничего не ответила. Просто устало проследовала в спальню, игнорируя слезы маленького ребёнка.             Становясь все старше, Маша понимала, что чтобы её больше никто не обидел, нужно быть сильной. Поэтому уже в десять лет она впервые пошла на занятия по смешанным единоборствам, в одиннадцать выиграла первое золото, а к четырнадцати стала первым кандидатом в мастера спорта в Пскове среди юных спортсменов. Уезжая в другой город учиться, она не бросала тренировки, ведь именно в зале она не чувствовала моральной слабости, что питалась её детскими травмами и грызгла, грызла, грызла, пока от тела не останется только скелет. Находясь же за пределами спортивного зала, она чувствовала опустошение и слабость, но легко заполняла всю неполноценность парой бутылками чего нибудь покрепче. Когда даже это не помогало, в ход шли вещества. Те два с половиной года были особенно тяжёлыми в её жизни, ведь ни алкоголь, ни наркотики не помогали, делая только хуже и хуже. Первая попытка уйти из жизни закончилась лишь сильным отравлением, а на утро девушка серьёзно задумалась. Во-первых, ей очень повезло, ибо после литра водки и горсти разноцветных таблеток выживает не каждый. А во-вторых, куда катится её жизнь? Неужели она настолько слаба, что решила все так легко закончить и ищет спасение в зависимостях? Ей было противно от самой себя, от своей слабости и наивной глупости, но ясно было одно — пора с этим заканчивать.             Она постепенно вернулась к тренировкам, уверенно ставя перед собой цель стать сильной уже не физически, а морально. Тренировки стали для неё отдушиной, тем, благодаря чему она могла выпустить все накопившееся в глубине души и вдохнуть полной грудью, спокойно. И как бы это глупо не звучало, но жизнь наладилась. Постепенно, кирпич за кирпичом, но наладилась. Девушка выстроила свою жизнь заново. Она поняла всю цену жизни и здоровья, а её долгую работу над собой закрепил психолог. Маша простила маму, за то что та не заступилась за неё, когда должна была, да и в целом поняла мотив её равнодушия тогда, но в Псков не вернулась.                   Сейчас Лебедевой двадцать пять лет. Она работает на любимой работе, у неё есть своя квартира и семья, состоящая из самой Лебедевой и её собаки. У неё нет абсолютно никакой потребности напиваться до состояния живого трупа, а про наркотики и речи идти не может. Она будто бы все это переросла, оставив где-то там далеко, за собственной спиной, идя по жизни дальше, не оборачиваясь. С желанием жить появилось и желание помогать тем, кто так же, как и Лебедева несколько лет назад увяз в зависимостях по самую шею. Людей вдохновляла её история, которую им любезно поведала Загвоздкина. Впрочем, в этом не было ничего плохого, а то и наоборот, ведь Маша могла персонально заниматься с людьми любимым делом, так ещё и деньги зарабатывать. Жизнь обрела смысл, наполняясь палитрой спокойных оттенков. Лебедева любила эту постоянность, ей было в ней комфортно.        В принципе, люди, с которыми она привыкла работать не отличались друг от друга. Они шли с одной и той же целью — стать лучше, у каждого, конечно, были свои мотивы, но никто не задавался глупыми вопросами о смысле тренировок, а уж тем более не донимал Лебедеву о её собственных мотивах изменений в жизни. Но вот появилась Крис Штрэфонд. Честно, Маша изначально знала, что её ждёт. Загвоздкина слёзно умоляла её взять этого человека под свое крыло, ибо она не справлялась со своими обязанностями психолога, оправдывая это тем, что Крис упрямая, саркастическая сука, которая, дословно: в хуй её не ставит. Конечно Маша не могла отказать старой знакомой в помощи, а сложность ситуации нагоняла азарт.             Лебедева уже в первую их с Крис встречу поняла, что имеет дело не со взрослым человеком, а с подростком. Подумаешь, что ему двадцать шесть. Почему она сравнила Штрэфонд именно с подростком? Да все просто. Она задавала слишком много вопросов, что свойственно молодым людям, ведь они только исследуют жизнь вокруг себя. Также её модель поведения была немного несерьёзной в некоторых ситуациях, что проявлялось в постоянном флирте, например. Это, безусловно, было защитной реакцией, но так даже интереснее. Ещё очень выделялось это в том, как Желточенко относится к, казалось бы, обычным спортивным упражнениям, ибо в поведении девушки было столько отрицания и непринятия, будто её насильно заставляют. Сложив все минусы и плюсы, взвесив все «за» и «против», Лебедева все-таки решила помочь Крис. Но как она это будет делать — вопрос деликатный. Она сманипулировала ей, когда предложила выпить,хоть и по плану Крис все было наоборот. В любом случае, им нужно сблизиться, ибо так дредастая станет больше доверять, расслабится и им будет проще работать друг с другом. Такой способ, конечно, немного не правильный, за что Маша себя мысленно проклинала, но помочь человеку ей все-таки хотелось, причём, уже не важно какой ценой. Дело чистого интереса, не более. А все, что будет дальше — полная импровизация и множество экспериментов. А Крис, в свою очередь, будет для Маши личной собакой Павлова.                          ***             Сидя в небольшом ресторанчике, Крис смотрела на Лебедеву, долго и немного пожирающе, будто та перед ней сидела совсем голая. По крайней мере, так ощущался пристальный взгляд. Маша же в свою очередь спокойно попивала вино из стеклянного бокала, оставляя на тонком краю отпечатки красной помады. Когда они вышли из зала, Маша предупредила Крис, что в таком виде она никуда не пойдёт, поэтому предложила встретиться через сорок минут в назначеном месте. И какого было удивление Штрэфонд, когда к ней на встречу пришла не простая фитнес-тренерша в спортивках, а статная дама в чёрном платье и на каблуках. Маше было очень забавно наблюдать выражение удивления на лице Штрэфонд, но только первые пять минут.                           — Чего смотрим? — вопросительно выдала Маша, откинувшись на спинку удобного красного кресла.             — Ну, знаешь, — начала Штрэфонд, немного приклоняя голову вбок, — обычно под «давай выпьем» люди имеют в виду клубы или хотя бы съёмные квартиры. Мне, конечно, все просто пиздец как нравится, но я все ещё в небольшом недоумении.              Лебедева улыбнулась, смотря на дно бокала, наблюдая, как красиво омывает тонкое стекло красная жидкость. Её предположения о том, что Крис – это взрослый ребёнок подтвердилось во второй раз, что вызывало лишь смех и ужас одновременно. Тот же выбор места для времяпровождения уже говорит о многом, а они встретились всего двадцать минут назад.              — Я предложила выпить, а не нахуячиться, — Маша подняла взгляд на Крис, продолжая улыбаться, — тем более завтра у нас с тобой тренировка, ты же не хочешь подохнуть на беговой дорожке?              Крис понимающе закивала. Всё таки никуда ей от этого не деться, да и зачем, когда напротив неё сидит Лебедева в чёрном обтягивающем платье и пьёт с ней вино, оставаясь ещё более сексуальной, чем в их первую встречу. За такие вечера не грех и в зале пару часов пострадать. — Ну так, — Желточенко все-таки решила перевести тему, — что насчёт тебя? Про меня тебе уже все наверное рассказали, а я про тебя ничего не знаю. Это как минимум не честно.              — Смотря что именно ты хочешь узнать, — Крис в этот момент уже было открыла рот, но Маша продолжила, — раз уж ты хочешь конкретики, то для тебя у меня есть две истории, которые относятся ко мне и к моей жизни — это хорошая и плохая.              Крис задумалась, размышляя над словами девушки, а ещё над тем, как же искусно она обводит её вокруг пальца, путает и ставит в неловкое положение, оставляя после себя ещё больше вопросов. Но недолго думая, Крис все же отвечает.              — Я хочу услышать обе.              — Что ж, хорошо, — Лебедева ожидала такой ответ, ибо сразу было ясно, что неподдельный интерес этой дредастой не унять просто так, — хорошая история о том, как спорт спасал мне жизнь. Причём, с самого детства. Я занималась смешанными единоборствами, рукопашными боями, тяжёлой и лёгкой атлетикой, даже выпала возможность поучаствовать в боях без правил, но это были не лучшие годы моей жизни. А плохая о том, что у меня было очень тяжёлое детство. Прямо как у тебя, Крис, поэтому мы очень похожи. В этот момент Крис незамедлительно подняла бокал и выпила все содержимое, вновь потянувшись за бутылкой. Лебедева несомненно давит ей на больное, причём, с таким энтузиазмом, будто спасение нужно здесь ей.        — Я не говорю, что ты должна обязательно ходить именно в качалку, нет. Давай хотя бы просто попробуем всего по чуть-чуть, ибо я правда хочу тебе помочь, — Маша грустно смотрела на девушку напротив, которая уже не впервые без тени сарказма, издевательств или стеба слушала её, — Хорошо?       Маша уговаривала девушку так, будто говорит с ребёнком. Крис же в свою очередь снова задумалась, смотря куда-то сквозь стол. Она до последнего не верила в то, что у неё может получиться, а тревожные мысли так и кричали, что Маша притворяется, что это такой психологический трюк и что она с Загвоздкиной заодно. Но другая сторона очень хотела доверять Лебедевой, попробовать и согласиться на все, что та предлагает, искренне веря, что аду в жизни медленно приходит конец.        — Хорошо, давай попробуем, — серьёзно сказала Крис, ловя на себе заботливую улыбку Маши. На душе стало тепло, — Но таскать гантели уж точно не моё.              — Ничего, мы найдём другой вид спорта, который тебе подойдёт, — кареглазая потянулась за бутылкой, подливая себе вина в бокал, — Но давай договоримся, так сказать, на берегу: ты бросаешь бухать, совсем. Вместо этого можно время от времени выпивать, хотя бы для начала так, да и это очень закаляет чувство меры. Если есть желание, то я всегда за такие посиделки. А о наркоте забудь. Не дай бог узнаю, что в тихушку принимаешь — найдут тебя только по весне. Договорились?              Дождавшись кивка от Желточенко, Лебедева приподняла бокал с содержимым, смотря на девушку. Так сказать, за такое нужно выпить. Та, в свою очередь, сделала точно так же, и кивнув в знак согласия, первой осушила бокал. Дальше было принято решение немного прогуляться. Было прохладно, а снег все ещё шёл, из-за чего сугробы были уже буквально по колено. Но сам момент был очарователен, ибо Крис впервые за несколько недель почувствовала себя умиротворенно и уютно, не было ни тревожных мыслей, ни желания напиться в хлам. Маше же было не менее комфортно просто идти рядом с Штрэфонд, слушая, как хрустит снег под ногами. Хочется верить, что с ней не всё потеряно.              Крис достала из кармана помятую пачку, закуривая. Ядовитый дым наполнял лёгкие, расслабляя ещё больше. В какой-то момент с губ Штрэфонд резко пропала сигарета, а обернувшись, Крис увидела, как Маша медленно затягивается, загадочно вглядываясь в конец затемненной улицы, и выдыхает дым, что так химозно отдавал дыней, оставляя на губах сладкую кромку и привкус табака. Она видела, что Штрэфонд снова на неё изумленно таращится, но она как бы тоже человек и несмотря на то, что она её тренер, она все ещё имеет право прикурить сигаретку, хоть и особой зависимости от них у неё нет.              Так они и шли, изредка переговариваясь о чем-то незначительном, раскуривая одну сигарету на двоих. Крис все-таки решила проводить Лебедеву до дома, да и поболтать с ней хотелось подольше. Люди не интересовали её в трезвом виде, но с этой особой почему-то хотелось говорить обо всем, и плевать на мороз и снег. Возможно, это потому что Крис почувствовала в Маше родственную душу, ибо их детство было схожим, хоть и незначительно. А ещё потому что Маша искренне хотела помочь Крис, а это многое значило для неё. Уже у дома они остановились, чтобы попрощаться, но долго не хотели уходить, хоть они и встретятся уже завтра. — Давай, до завтра, не опаздывай.              Маша обняла Крис, прижав ту к себе ближе. Ответ на объятия не заставил себя долго ждать, а чужие руки слегка обхватили талию. Весьма нахально, но убирать их Лебедева не спешила.              — От меня ты теперь так просто не отделаешься, — подмигнула Крис.              — Я на это очень надеюсь, — сказала Маша, направляясь к подъезду. От встречи остался приятный осадок, а ощущение было такое, будто она Штрэфонд знает всю жизнь. Их совместная работа предвещала много нового, не только для жизни Крис, но и для Маши тоже. Остаётся лишь надеяться, что это «новое» будет только хорошим.