Этанол

                                                                                                                                                                                                       Крис, сидя у себя на балконе, осмыслила для себя ровно три вещи, первой из которых стал факт того, что как бы стремительно она не пыталась всех вокруг обмануть, Маша просекла всё практически сразу. Крис настолько завралась, что уже сама верит в свое искреннее желание отказаться от зависимостей, поэтому выброс Лебедевой казался ей чем-то неправдивым ровно до того момента, пока не села и все не обдумала. Это так, и как не странно, у Маши была какая-то странная сверхспособность чувствовать людей ментально. Это могло быть вызвано рядом психологических травм, но согласитесь, звучит красиво. Как только Штрэфонд пришла к этой мысли, то сразу поняла, что она слабая. Слабая, ведь цепляется за всё плохое, отталкивая от себя все хорошее. Слабая, потому что не видит смысла жить хорошо, ведь так ей будет скучно и не интересно, хоть и те дни, проведённые с Лебедевой, были буквально лучшими в её жизни. Это должно было быть хорошей мотивацией, но Крис сорвалась, испугавшись. Ведь счастье не может длиться вечно, за него идёт постоянная борьба. Поэтому самым лёгким способом было поджать хвост и убежать, чем бороться за свое счастье. С этими мыслями вернулось ненадолго ушедшее отвращение к себе.              Вторым Желточенко осознала, что нужно менять психолога, а возможно даже заменить его на психотерапевта, ведь тараканы грызли рассудок до жути. Загвоздкина возможно и была хорошим специалистом, но она знала слишком много, а поэтому была своеобразным посредником в отношениях Маши с Крис. Возможно это было не так плохо, ведь Аню постоянно преследовало ощущение, будто она начала смотреть какую-то ну очень хардкорную Санту-Барбару. Да и методы её не рабочие ни разу, только деньги на ветер и время впустую. Возможно это сейчас выглядит так, будто бы Крис винит в своих проблемах всех, кроме себя, но нет. Простые разговоры тут уже вряд ли помогут.                                      Ну и последним, но не по важности, стало то, что нужно извинится перед Машей. Возможно, что это придётся делать долго, ведь за все эти две с небольшим недели она Крис на сообщение не ответила ни разу. Возможно, платит должным, но могла бы тогда и не заходить в диалог, читая, что ей написали. Штрэфонд не хотелось расставаться с этой мадам, ведь ей было с ней хорошо. Отставим на второй план её нездоровый интерес к этой особе, ведь Крис для себя сделала вывод, что Маша слишком хороша для неё. Она добрая душонка, которая забрала дворнягу с улицы, она посвятила жизнь спорту и помощи алкоголикам, она прекрасная, а Крис её противоположность, гнилая не только изнутри, но и с снаружи. Ей Лебедева нравилась, ну очень-очень, поэтому она желала ей счастья. Так что стоило бы очертить границы красным, чтобы беды уж точно не было.                    Первым делом Крис решила начать с извинений. Не просто по телефону, а встретиться лично. И это хорошо, ведь этим двоим точно есть о чем поговорить. Она примерно представляла, как будет это делать, но потом вспомнила, что этому не сбыться, теперь уж точно. Поэтому было принято решение прикупить чего-нибудь, чтобы Лебедева подобрела, ибо даже через экран телефона Крис чувствует, как её хуями кроют, даже если мысленно. И когда вопрос встал ребром, Штрэфонд поняла, что совсем Машу не знает, по совместительству с этим она и не знала о том, что она любит. Осознать это сквозь пелену доверия и близости, что была между девушками было сложно, всё казалось таким фантомным. Никаких общих знакомых у них не было, поэтому Крис не придумала ничего умнее, кроме как позвонить Загвоздкиной. Та знала Машу куда дольше, может поможет.               – Возвращение блудного сына и даже не через полгода, вау, – Аня решила начать со злорадствий и подъебать Штрэфонд, которая вообще-то сама ей позвонила. В любом случае, Крис ничего другого и не ожидала.              – И тебе не хворать, – здороваться не учили ни первую, ни вторую, – Соскучилась я по тебе, вот и решила выйти из астрального состояния пораньше.              – Лапшу на уши будешь вешать своим одноразовым подружкам, – Загвоздкина громко захохотала в трубку, – И вообще, от тебя это слушать очень даже мерзко.              – Значит, я справилась с задачей, – ухмыльнулась Крис, заходя с балкона в квартиру. Всё таки на улице не май месяц и сидеть там, как раньше, уже не получается, – Я к тебе с одной маленькой просьбой. – В последнее время ко мне за этим обращаются слишком часто, – невзначай кинула немёком Аня, благодаря которому Крис моментально поняла, откуда у Лебедевой был адрес.        – Ты знаешь, какие Машке цветы нравятся? – решила задать вопрос сразу Крис, не подавая вида, что поняла этот странный намёк.              – Я против ваших отношений, если тебе интересно моё мнение, – сказала Загвоздкина, – Ты сама опять сорвёшься, ещё и заодно Машку с собой в это дерьмо утянешь. Не ломай то, что строилось годами и даже не тобой.              Видимо, у Ани было невыносимое желание высказать Крис всё, что она о ней думает. Правда резала слух, отчего Штрэфонд буквально ощущала, как кровь из ушей начинает стекать по шее горячим водопадом.              – Я не прошу твоего благословения, – голос Желточенко изменился, – Я все знаю, я - дрянь, поэтому я даже пытаться не буду. Я просто хочу извиниться, всего лишь то.              – Неужели в твоей голове осталась хоть крупица здравого смысла, – Загвоздкина выдала поддельное удивление, – Гипсофилы ей очень нравятся, сама как-то говорила. И, ах, да, Штрэфонд, я отказываюсь с тобой работать.                    – Я даже не знаю, радоваться мне или плакать, – усмехнулась Крис. А ведь зря говорят, что проблема никогда не решит себя сама, – Даже причин спрашивать не буду. А за помощь спасибо.              – Удачи, – только и успела исказать Аня, потому что Крис завершила звонок практически сразу. Что ж, пора собираться и ехать за этими гипсофилами. Что ещё за название? Звучит как болезнь, вроде Эболы. В любом случае, раз Маше нравится, то надо брать.             На Крис нахлынула резкая тяжесть волнения. Она не знала, примет ли её извинения Маша, заговорит ли она с ней вообще. Может она окончательно в ней разочаровалась, что теперь и знать её не хочет. А вместе с волнением вернулся и стыд, который теперь с Крис будет долго. То состояние, в котором Маша увидела Крис в тот день было жалким. А она не может позволить, чтобы кто-то кроме неё, а ещё Загвоздкиной, считал её жалкой. Штрэфонд слишком вжилась в образ нарцисстичной суки, поэтому ронять планку было категорически нельзя, но Крис проебалась, а признавать собственное поражение порой очень сложно.        В любом случае, будь, что будет.                          *** Маша долго не могла оправиться после того, что увидела. То состояние, в котором находилась Крис, напомнило ей о прошлом. О таком далёком, забытом и страшном. Самым страшным в этой ситуации было то, что возможно если бы Маша не приехала тогда к Штрэфонд в квартиру, то та бы ещё долго не могла выйти из того состояния, а возможно бы и скончалась от передозировки. Но Лебедева с планом справилась, ведь та интенсивность, с какой ей каждый день строчит дредастая, могла значить только то, что та к наркотикам все ещё не вернулась, да и к алкоголю тоже возможно. Значило ли это, что победа была за Марией? Едва ли.              Неизвестно было, насколько недель обид и полного игнора хватит Крис. Также неизвестно насколько молчания хватит Машу. Ей очень хотелось встретиться со Штрэфонд, высказать ей всё и в идеале, в качестве примирения, переспать. И как бы странно это не звучало, Маша действительно была обижена на неё. По крайней мере за то, что та, за ту тяжёлую и ужасную неделю ей так и не позвонила, а ещё за то, что Крис предпочла ей какую-то другую девушку, неужели Лебедева хуже? Нет. Ревность плохое чувство, особенно по отношению к человеку, с которым у вас вряд ли уж все взаимно. Теперь Маша поняла, что находится ровно в той же категории людей, в которой находятся все те подружки Крис, с которыми она могла запросто переспать, зная, что они ничего не попросят взамен. Поэтому Машей было решено набраться гордости, но ровно до того момента, пока Штрэфонд пальцем её не поманит.        Так же Маше было обидно за саму Крис. Потому что та была загнана в какие-то собственные, непонятные Лебедевой рамки, которые, кажется, переступить было смертельно опасно. И дредастая не переступала, оставаясь в клетке собственных страхов и неизвестности, продолжая стремительно обманывать всех вокруг, но больше всего себя.              Но Маша справилась с внутренним конфликтом уже через пару дней, при этом в голову ни разу не закралась мысль о бутылке, а это даже спустя столько времени её маленькая победа над большой проблемой. Как только ей стало лучше, она сразу же вышла на работу. Пришлось многим коллегам соврать, объясняя, где она так долго пропадала и только одна из многих знала точную причину отсутствия Лебедевой. С Кашириной она познакомилась через Загвоздкину. Та работала с ней над проблемами с агрессией, ведь у Тани тоже были скелеты в шкафу и о многих Маша знала. Детский дом знатно помотал Таню, но выбраться из дерьма помогла её воспитательница, которую Каширина ласково звала мамой. Иногда, смотря на это, Лебедеву брала зависть, ведь в своё время ей не помог никто, из-за чего всё пришлось тянуть на себе.              Тане Крис не нравилась. Не понравилась и сразу, как только та пару раз появилась в зале. Она наблюдала за этой дредастой и за Машей ещё в первую их встречу, когда та пришла к ней на тренировку и почти сразу же мнение о ней сложилось больше негативное. Она считала Крис надменной и будто бы двуличной, на полном серьёзе утверждая Лебедевой, что от «дреды», как та прозвала её в узких кругах, стоит ожидать говна. И когда Маша рассказала Тане о том, почему её не было несколько дней, Каширина ни разу не удивилась. Честно сказать, она была готова убить эту голубоглазую, ибо никто не имеет права обижать Машеньку. Таня долго Лебедевой твердила, что она заслуживает только лучшего и в это "лучшее" Дреда точно не входит.              И даже сейчас, сидя в небольшой коморке на первом этаже, где обычно сидят тренера Спортивного Центра, Таня высказывала Маше всё то, что думает о Штрэфонд, даже не пытаясь заменить грязные, но очень к месту, слова на более цензурные. И ведь это самый лучший тренер по вольной борьбе для детей младше двенадцати.             – Пусть только попробует появится, я её прямо тут, при всех пришью, – говорила Каширина, шагая от стенки до стенки. Маша сидела на лавочке, взглядом виляя за подругой из стороны в сторону, – Да даже если не появится, не дай боже я её где-то встречу.             Лебедевой было безумно приятно, что за неё так заступаются, но за Крис ей действительно стоит переживать, ибо, как говорит сама Каширина - один прогиб и ты погиб.              – Убьёшь ты её, тебя посадят... – Лебедева старалась говорить максимально серьёзно, – у тебя целая группа детей, как они без тебя?                    – А мы все вместе группой её и угандошим, – ухмыльнулась Каширина, – они у меня знаешь сколько приёмов знают? Дреда пожалеет, что связалась с нашей бандой.              – Верю, Тань, верю, – понимающе закивала Лебедева. На самом деле группу Кашириной и правда можно было охарактеризовать, как банда, причём тех ещё головорезов. Маша представляла этих детей у себя в голове в роли грозных преступников и еле сдерживала смех, – Но ты этого не сделаешь, потому что ты добрая.                   – Добрая, но не когда дело касается этой конченой, – Таня села рядом, – Я конечно понимаю, что у вас там любовь любовная, но правда, Маш. Это же пиздец.                          – Нет у нас с ней никакой любви, понятно? – Маша отвернулась, чувствуя, как нахлынуло смущение, – Я просто хочу кое что попробовать.              – Эх, ты, – Таня приобняла подругу, укладывая голову ей на плечо, – Непутёвая.              Попытка Кашириной не сматериться конечно ну очень милая, но идиллия была прервана, когда ещё один знакомый Маши вошёл в тренерскую.              – О, Маш, а я тебя по всему залу ищу, – сказал широкоплечий мужчина, который был так же, как и сама Маша, забит татуировками от ног до самой шеи, – Там эта, Дреда твоя пришла, с веником. Тебя спрашивает.                    – Что блять? – моментально озвучила мысли Лебедевой Каширина.              Маше на момент показалось, что это какой-то одновременно ужасный и прекрасный сон. Она была не готова простить Крис прямо сейчас, а уж тем более встретиться лично. Но та, видимо, решила все таки добить её. Лебедева выскочила из тренерской пулей, а за ней и Таня с их общим знакомым высунулись из-за двери. Она принялась искать взглядом знакомые голубые глаза, которые бы узнала из миллиона таких же. Как назло Крис решила прийти в самый пик, когда люди идут на тренировки и в фойе не протолкнуться.              Внезапно она все таки заметила Крис, что стояла у стены рядом с гардеробом, будто боясь попасть в непрекращаемый поток людей. В одной руке она держала букетик, а в другой приличного размера коробку, что была обёрнута крафт-бумагой. Маша всё никак не решалась подойти, но как только дредастая её заметила, пути назад уже не было.             – Привет? – неуверенно начала Маша, будто бы совсем позабыв, что обижена. Крис протянула ей букет и коробку, в которой было что-то тяжёлое. Маша не умела принимать подарки, так как ей их делали не так часто, но признаться честно, каждый раз радовалась очень по детски. Лебедевой было неловко.             – Я пришла попросить прощения, – начала Крис, смотря себе под ноги. Тоже видно волнуется, ибо говорит очень быстро, – Извинится уже не за то, что я сорвалась, а за то, что тебе пришлось увидеть. Для меня очень много значит твоя помощь. Ты не испугалась, не оставила меня и помогла мне. Я очень тебе благодарна и это лишь малая часть того, как я могу отблагодарить тебя.             Маша слушала молча, смотря на подаренный ей букет. Это были белые гипсофилы, её любимые цветы, обёрнутые в упаковочную бумагу кофейного цвета. Интересно, почему Крис решила подарить ей именно их? Ей кто-то помогал или же просто угадала? В любом случае, у Маши это вызвало буквально щенячий восторг, хоть она и сдерживалась из последних сил.              – Я не хочу терять тебя, ты буквально мой самый близкий человек. Твоё нахождение в моей запущенной жизни очень много для меня значит, – в этот момент стоящие сзади Таня и Андрей затаили дыхание, сами не ожидая, как сейчас поступит Лебедева, – Так же я хочу пригласить тебя сегодня вечером в ресторан, думаю, нам есть что-обсудить. За мой счёт, конечно же.              – Хорошо, – Лебедева и правда держалась молодцом, ибо невыносимое желание обнять Желточенко и больше никогда не отпускать не давало покоя, – Но над прощением я подумаю. Не пойми меня не правильно, просто я всё ещё нахожусь в состоянии замешательства. Могу только сказать, что я рада тебя видеть.              Крис улыбнулась, кивая. Ей была понятна такая реакция Лебедевой. Будь она на её месте, то послала бы саму себя далеко и надолго. А тут ей хотят дать шанс и его нужно не проебать.              – Тогда я подъеду за тобой примерно к семи, будь готова, – сказала Крис и направилась к выходу. Она чувствовала взгляд Лебедевой на своей спине, поэтому ноги невольно подкосились от неудобства и волнения. Выйдя на улицу она скурит целых три сигареты за раз, но так и не успокоится, по крайней мере до вечера точно.              Маша будто в тумане зашла обратно в тренерскую, а за ней и Таня с Андреем. В воздухе повисла гробовая тишина. Будет ну очень много вопросов. Маша положила букет и коробку на стол, разворачиваясь к друзьям.                   – И ты пойдёшь? – первым начал мужчина, не веря тому, что находится в эпицентре лесбийской драмы.              – Да, нам стоит поговорить, – кивнула Маша, все ещё отходя от лёгкого шока, – Но я боюсь. Не знаю чего, но очень боюсь.              – Я бы на твоём месте никуда не пошла, – Танк всё ещё была настроена негативно, – Бог знает, что от этой Дреды ожидать.                    – Это будет просто дружеская беседа за ужином, – Маша присела, закрывая рот рукой будто бы чему-то очень сильно удивляясь, – Она сказала, что платит. Блять!                   Лебедева закрыла лицо руками, сама не понимая, как она так согласилась на такую авантюру. Она терпеть не могла зависеть от кого-то материально, а тут ещё и Крис. Просто двойной удар под дых.              – Тебя купили, – сказала Каширина, усмехаясь над реакцией Маши.              – Нет!              – Да, да, – не унимается, – Гляди, потом на счётчик тебя поставит. А платить натурой будешь.              – Боже, завали, – Лебедева густо покраснела то ли от смущения, то ли от злости. Таню такая реакция лишь смешила, – Мы просто едем поужинать и всё обсудить. Ничего более.              Лебедева встала со своего места, начиная собираться. До встречи было примерно часа три, но ей нужно многое за это время успеть.                          ***              Крис подошла к вопросу с извинениями весьма ответственно и деликатно. Хотелось, чтобы Маша простила её как можно раньше, поэтому придётся постараться. Первым делом Крис поехала в цветочный, но как показалось, одного букетика будет мало. Тогда Штрэфонд стала ломать голову, что бы ещё такого прикупить и остановилась на побитом варианте со сладостями, ведь Маша была той ещё сладкоежкой. Но купила она не простые подарочные конфеты, а разные наборы спортивных сладостей, так как Крис точно не знала, какие Маше нравятся больше. Также небольшим бонусом стала бутылочка хорошего игристого, так сказать для полноты картины и просто от себя.              Следующим пунктом стал выбор места для переговоров. Казалось бы, обычная дружеская беседа, но ощущение было такое, будто это решающий разговор с каким-то влиятельным человеком. Крис выбрала хороший ресторан в центре, все таки хотелось сделать Лебедевой приятно. Ну и для полного счастья одолжила машину у знакомых. Права она получила ещё в восемнадцать, просто её тачку арестовали ещё тогда, за вождение в нетрезвом состоянии, кстати.             Самым страшным было идти в Спортивный центр. Ощущение было такое, будто бы идёшь на расстрел. Но сдать назад Крис права не имела, ибо на кону их с Машей (пере)дружба, которую точно нельзя проебать. Как только девушка оказалась внутри громадного здания, сразу же начала искать Лебедеву, но попытки были четны. Тогда она выловила какого-то качка прямо у зала, который сказал, что Лебедева была где-то здесь. С горем пополам он все таки нашёл эту прекрасную даму и о, Боже, как же Крис по ней соскучилась.             В глазах вышедшей из какого-то кабинета Лебедевой читалось волнение. Такое же, которое испытывала Крис. Она выглядела прекрасно, как всегда, совсем себе не изменяя.              Самым сложным было собраться с мыслями и начать говорить, а под внимательный взгляд Маши это давалось Крис с трудом, поэтому та свои извинения протараторила. Так же сложно было просмотреть Маше в глаза, но как только Крис осмелилась это сделать, то не смогла сдержать улыбки. Она смотрела в прекрасные карие глаза и видела в них неуловимую нежность. Маша сказала, что подумает над извинениями Крис, но вторая точно знала, что она её уже простила.                          *** Маша приехала домой на самом первом автобусе. Торопиться было некуда, но внутри что-то будто бы заставляло её бежать. Она чувствовала себя школьницей, которую парень впервые позвал на свидание. Она радовалась внезапному визиту Желточенко как-то слишком сильно, так же она радовалась и подарку. К слову о нем, она так и не решилась открыть загадочную коробку, оставив её вскрытие на потом. Настроение было надеть что-нибудь открытое и желательно красное, по такому случаю в гардеробе всегда было красное шёлковое платье, которое Маша так ни разу никуда и не надела. Видимо, его время пришло. Образ дополняли кружевные чёрные чулки и плевать, что на улице мороз. Идти на каблуках, как в их самую первую посиделку, Лебедева не рискнула, поэтому ограничилась длинными сапогами на шнуровке, тоже кстати чёрными.             Перед выходом нужно было сходить в душ, так как Маша все таки с зала.              Горячая вода приятно стекала по телу. В голове кружил водоворот мыслей, которые спорили между собой. Какая-то часть Маши все таки хотела прервать общение с Крис, ведь то, что бывает один раз, может повториться снова. Но это мнение было в меньшинстве, так как желание и чистый интерес перевешивали здравый смысл на воображаемых весах. И за эти пару недель этот самый интерес только сильнее укрепился, а сдерживать простое желание в отношении дредастой казалось невозможным. Лебедева долго бодалась сама с собой, и по итогу все же признала, что хочет Крис во всех смыслах. Раньше это казалось чем-то далёким и вряд ли осуществимым, оставаясь на уровне шуток, но сейчас Маша всё больше и больше хотелось сдаться.             Её маленьким падением стал момент, когда она позволила себе это просто представить. И прямо сейчас, стоя в душе под горячими струями воды, она детально представляла, как же ей было бы хорошо, если бы Крис сейчас была тут с ней. Как бы нежно её руки ласкали её тело, какими бы страстными были поцелуи в шею. Внизу живота сильно заныло от возбуждающих мыслей, собственное тело просило ласки. Маша сжала собственную грудь, проводя пальцами по вставшим соскам. При малейшей мысли о том, что на месте её рук могли бы быть руки Штрэфонд, дыхание сбивалось, заставляя девушку дышать шумно и кусать губы. Лебедева поймала себя на мысли, что находится на пределе. Свободная рука проскользила вниз, проходясь пальцами по клитору. Стоны заглушал лишь шум воды. Одной рукой лаская собственную грудь, а второй начиная двигать сильнее, Лебедева не переставала представлять на себе чужие руки, что были от плеча до кончиков пальцев в татуировках. Хотелось большего, поэтому Маша ввела в себя два пальца, двигая ими всё быстрее и быстрее, сохраняя перед глазами чёткий образ Крис, что стоит напротив неё и целует в губы. Тело прошиб электрический заряд в двести двадцать вольт, заставляя Лебедеву застонать. Оргазм приятно растекался по телу, оставляя после себя приятную дрожь.              Как только к Маше вернулось сознание, накатила волна стыда. Вот до чего довела её Штрэфонд.                          ***              Крис стояла у уже давно знакомого ей подъезда, оперевшись задом и капот тойоты Раф, которую ей любезно одолжили её хорошие подруги. Вы наверное подумали, что хозяева этой машины долго на неё копили или брали в кредит? Нет, всё куда проще: знакомыми Крис были сёстры-близнецы Кравцовы, что находились на спонсорстве у какого-то богатого дадьки. Поэтому для них ничего не стоило одолжить подруге тачку покататься. И поверьте, Крис просила что попроще, чтобы не вызывать лишних вопросов. Единственное, что Штрэфонд не очень нравилось - то, что машина была ярко-красного цвета, так сказать, в стиле Кравцовых. Те были теми ещё сороками, поэтому любили всё поярче, да поблестяще.              И вот настал момент, когда двери подъезда распахнулись и наружу вышла она. В шубе и в красном, блять, платье, с идеальным макияжем и в черных тяжёлых сапогах, будто она какая-то гранж-модель. Крис сначала показалось, что эта светская львица сошла с обложки глянцевого журнала, но как только девушка помахала дредастой, все сомнения о реальности происходящего ушли. Крис любезно подержала даме дверь, как и подобает вести себя с такими особами.              – Куда такая прекрасная фрау в таком обольстительно-коротком платье? – поинтересовалась Штрэфонд, заводя машину. Лебедева смущённо улыбнулась, поправляя бордовую помаду, смотря в салонное зеркало.              – Да так, еду мириться с одной очень шкодливой любовницей, только вот не знаю, стоит ли, – подмигнула кареглазая. Штрэфонд почувствовала, что вот-вот растает, как льдинка под палящим солнцем. Опустим момент, что Маша невзначай назвала её своей любовницей.                           – Думаю, что стоит, – ответила Крис, выезжая со стоянки, – Она готова дать слово, что больше не заставит Вас разочаровываться в ней.              – Ах, вот как, – Лебедева положила помаду в сумочку, – Раз уж вы настаиваете, то так уж и быть.              – Как я могу отблагодарить Вас, миледи? – всё не унималась Крис.              – Не думаю, что о таком прилично говорить вслух, – загадочно улыбнулась Мария. Крис в этот момент почувствовала приятное покалывание во всей нижней части тела. Эта чертовка точно сведёт её с ума.              По дороге до ресторана девушки общались так же, как раньше. Маша что-то очень увлечённо рассказывала, а Крис слушала, изредка комментируя ситуацию. Приехали они ровно к назначенному времени, поэтому внутри их уже ждал официант. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, девушки направились к забронированному столику. Маша всё это время не отрывала взгляда от Крис, ибо белая рубашка, расстегнутая почти до половины и чёрные брюки чертовски шли ей. Хотелось оставить следы от помады прямо на ключицах, что так маняще виднелись из под тонкой ткани, но видимо не сегодня. Когда они сели за столик, Лебедева заказала бутылку вина и мясной стейк, а Крис решила ограничиться пастой, так как на что-то, что ранее было живым её в последнее время не особо тянет. Когда девушки закончили с трапезой, а бутылка вина опустела ровно до половины, они все же начали разговор.              – Я не обижена на тебя, – сказала Маша, ощутив на себе вопросительный взгляд Крис, – Просто я очень не переживаю. Ты мне, как бы так сказать, не безразлична, кажется.              – Я тебе очень благодарна за помощь, – Крис взяла руки Лебедевой в свои, оглаживая костяшки большими пальцами, – Ты стала мне самым близким человеком за такой маленький период. Мне почему-то хочется доверять тебе и быть рядом. Не представляю своей жизни без твоего присутствия.              – Не слишком ли громкие слова? – Маша не сомневалась в Крис ни разу, просто такие искренние слова казались ей чем-то странным, ей никогда такого прежде не говорили. Она и забыла о том, как ужасно выглядела Крис, когда валялась на полу в передозировке и как Маше было страшно. Всё это теперь не имеет абсолютно никакого значения, лишь так, горькое послевкусие на кромке безудержного безумия.              – Да, я понимаю твои сомнения, ведь мы знакомы всего месяц с небольшим, – Крис понимающе кивнула, – Но у меня складывается ощущение, будто я знаю тебя не первый десяток лет. Ты мне близка по душе и характеру.              Маша засмущалась и это было видно сразу. Если честно, то она прекрасно разделяла чувства Крис, даже дополнить нечем. Но ощущение, будто они думают о разном, не покидало голову. Лебедева ехала не столько с целью помириться, сколько прояснить о своих чувствах и узнать о чувствах Штрэфонд по отношению к ней, конечно же. И видимо Крис видела Маше лишь родственную душу, а не потенциальную любовницу. Маша, если честно, сама своих чувств не понимала, знала только то, что ей очень интересно и этот интерес нужно срочно удовлетворить.              Крис же все намёки улавливала, но до последнего надеялась, что ей кажется. Как же так, сама сначала подразнила Лебедеву своими подкатами и предлогами потрахаться в раздевалке, а теперь вдруг стала самой правильной. В отличие от Маши, Штрэфонд свои чувства понимала прекрасно. Да, ей нравилась Лебедева. Та, которую она встретила в первый раз в зале. Та, которая смотрела с ней фильмы до поздней ночи. Та, которая сидит сейчас напротив в блядских чулках и с пьяными глазами. Но в глубине души Крис понимала, что она плохой партнёр для Маши. Что она, словно ураган, будет рушить жизнь девушки, которая, к слову, только недавно сложилась нормально. Хотелось быть эгоисткой, не думать ни о чем, кроме себя, но когда дело касалось Лебедевой, Крис желала лишь чтобы все было хорошо. Нужно отдать должное Загвоздкиной, надавила на больное.              – Ты мне нравишься, Крис, – говорит Маша, опуская взгляд.              – Поехали ко мне? – блять. Нет.        Всё снова идёт под откос. Но так ведь интереснее, да?              Маша замерла, не веря своему слуху. Неужели небеса её услышали и всё это происходит взаправду. – Поехали. Крис стремительно упустила момент, когда все её планы и моральные устои просто были посланы нахуй. Так же стремительно она упустила момент, когда они сели в машину и поехали к ней домой. Пора бы уже привыкнуть, что всё то, что Крис собирается делать получается с точностью наоборот. Но ведь от одного раза ничего не случиться? Хочется верить.                   Время шло с бешеной скоростью. Вот они поднимаются на лифте наверх, вот они уже перешли порог квартиры. В коридоре обе замешкали, будто позабыв, зачем они сюда приехали. Но ни одна, ни вторая точно и не знала, зачем. Квартира Крис напоминала Маше лишь о плохом, поэтому она старательно гнала ужасные воспоминания о недавних событиях.              Маша решила действовать первой, а Крис подхватила. И вот, уперевшись в стену спиной, Штрэфонд целует Лебедеву в губы, грубо сминая грудь девушки через шёлковую ткань. Та сразу же потянулась к ремню на джинсах дредастой. Хотелось начать как можно быстрее, ибо невыносимое желание буквально сжигало обоих изнутри. Они перешли на кровать, Маша целовала шею Крис, оставляя на ней следы от помады. Та же уже буквально залезла той под платье. И вот, буквально в самый разгар обоих настигло сомнение. А стоит ли?              – Крис? – первой решила всё же начать Лебедева, смотря на дредастую снизу вверх. – Тоже думаешь, что мы поторопились? – казалось, будто теперь у них одни чувства на двоих. И как бы красиво это не прозвучало, речь идёт именно об этом странном ощущении неловкости, которое повисло в воздухе. Всё же, этот шаг был ошибкой.             – Мне, наверное, стоит уехать, – Маша поднялась, начиная второпях собираться, застегивая молнию на платье. Какой же стыд, боже.       – Нет, останься, – Крис перехватила руку Лебедевой за запястье, прижимая её ровно по шву, – Сделаем вид, что ничего не было. Давай фильм посмотрим? Давно вместе время не проводили.             Очень мило, конечно, что Крис старательно пытается скрасить обстановку, но предложить просто посмотреть фильм было невыносимо глупо. К сожалению, это было единственное, на что её хватило и, как оказалось, беспроигрышно. – Да, только на этот раз выбираешь ты. То, что произошло, конечно странно, но думать об этом не было ни моральных, ни физических сил. Крис настояла на просмотре «Гарри Поттера», начиная от самой первой части до самой последней. Но хватит этих двоих лишь на половину первой части, потом они уснут в обнимку, как ни в чем не бывало.