Этанол

                  Спортивный зал поддерживал ту же атмосферу, что и в первый раз.                    Штрэфонд стояла на самом краю, перед входом в тренажерную, точно на том же месте, на котором стояла в тот, как оказалось, судьбоносный и одновременно судный для неё день. Тогда она пришла сюда не по своей воле, её насильно принесло сюда какими-то неизвестными силами, потому что иначе Крис будет чувствовать себя отбросом, а ведь это не так. Почти два месяца прошло с её самого первого визита сюда, но зал всё такой же: большой, неизвестный, гудящий, словно улей диких пчёл, чужой. Хорошо, что страх перед неизвестностью больше не тревожит, он остался там же, где и первое знакомство с этим местом, в далёких воспоминаниях, будто клеймо в памяти. Но атмосфера внутри всё же другая, не та от слова совсем, ибо людей меньше, так как был уже вечер. Сейчас тут тише, чем в прошлый раз, спокойнее и даже уютнее. От того девушка чувствует себя здесь немного увереннее, но совсем немного. Не её это, вот и всё.              На сегодняшний Крис точно знает, кто её здесь ждёт. Загадочная «Лебедева М.» больше не плод больной фантазии Штрэфонд, а самый настоящий живой человек, образ которого теперь долго не выйдет из памяти. Он с ума сводит своей невероятной привлекательностью, даже в самых страшных галлюцинациях, которые видела Штрэфонд. Крис точно не знала своего отношения к этой особе, слишком мало времени прошло, да и ситуаций неприятных и приятных, кстати, тоже, но она с уверенностью могла сказать, что точно к ней не равнодушна. Да, именно не равнодушна, о другом пока думать рано и даже как-то страшно и неправильно. До своего первого посещения Спортивного Центра, Крис и подумать не могла, как сильно она сблизится со своей тренершей, сколько раз ей придётся перед ней извиниться и сколько дерьма она переживёт совместно с ней. Опустим момент, где Маша раздела её, а также их неудачную попытку переспать. Эти воспоминания вызывают лишь неловкость и горький осадок в горле. Но, несмотря на это, было в Маше что-то такое, что заставляло Крис неосознанно, будто по инерции, доверять Лебедевой, ведь та хоть и ругала девушку за поганый образ жизни, но уж точно никогда не осуждала. Рядом с ней Крис чувствует, что не безразлична хотя бы одному человеку в мире. Однако, в первый день Штрэфонд не чувствовала по отношению к ней практически ничего, кроме желания затащить эту чертовски сексуальную девушку в постель. И она бы непременно сделала бы так, но было в Маше что-то особенное, то, что хотелось изучить и понять, отчего она и подумать не могла, как её жизнь изменится за одну ночь, вспоминания о которой все ещё заставляют поёжится от жуткого ощущения. Если бы два месяца Крис кто-то сказал, что она самостоятельно придёт к тому, что пора бросать, то она бы рассмеялась этому человеку в лицо, а после бы запила это дало тем, что покрепче.              Но сейчас все иначе. Потому что с нейролептиками алкоголь противопоказан, Крис проверила это на собственной шкуре в тот же вечер. А наркотики ассоциируются теперь со страшным зверем из зеркала клуба, а не со спасением от реальности. Кого-кого, а вот ту тварь Крис хотела видеть меньше всего, а идеале вообще больше никогда в жизни. Так и случилось, что Крис была весь вчерашний вечер абсолютно трезвая, наедине с собой. Именно вчера она и поняла, насколько одинока. Тишина, застывшая в квартире, противно сверлила слух, раздражая. Она была маленьким молоточком, что стучал по оголенному нерву, так болезненно и долго, что вызывало дрожь и раздражение. Крис не находила себе места, от скуки даже начала смотреть телевизор. И если пить теперь вряд ли будет получаться, то буквально каждый день будет проходить так, бесцельно, рядом с зомбоящиком. Крис такой образ жизни пугал ещё сильнее прежнего, ибо было страшно стать тем самым «среднестатистическим человеком». Но если выбирать между двух зол, а именно - трипы, нестабильность и чудовище из зеркала или скука и одинокие вечера и ночи, то Крис теперь судорожно склоняется ко второму.              Крис спасал этот поход в спортзал, ибо это уже какая-никакая социализация. Днём было сложнее, она совсем отвыкла от своей работы. Администратор ресторана - весьма тяжёлая работа, особенно с учётом её недавно начавшегося лечения. А прийдя домой, Крис вырубилась и проспала весь оставшийся день. Такой долгий сон - совершенно нормально при лечении антипсихотическими препаратами. Но для Штрэфонд это было как минимум дико, ибо ощущение, будто жизнь прошла мимо неё, забирая драгоценный день, все никак не отставало. В общем, минусов больше, чем плюсов, но Булат ясно сказала, что таблетки начнут действовать так, как надо, через пару дней.                    А вот конкретно в посещении тренажерки Крис находила для себя все больше плюсов. Во-первых, социализация, как уже было сказано ранее, а во-вторых, встреча с Лебедевой. Не так много, но все же достаточно, ибо раньше бы Штрэфонд отнеслась ко всему с присущим пессимизмом. На самом деле, Крис по Маше пиздец как скучала, особенно после их вчерашних обжиманий. Так Штрэфонд и шла до дома, с приятной тягой внизу живота и в бесконечных фантазиях, где её бёдра сжимают точно так же, но немного при других обстоятельствах. Но в силу своего образа сильной и независимой, признать, что хочется позволить кареглазой делать с собой всё то, что Крис представляет себе, доводя себя до дрожи, тяжело и практически невозможно. Хотя очень хочется.              Крис стояла всё на том же месте, находясь голубоко в своих мыслях, поэтому так и не заметила, как со спины к ней кто-то приблизился, прижавшись сзади и уложив собственную голову на плечо Штрэфонд. За лёгким поцелуем в шею последовал томный вздох, но только от неожиданности, отчего Крис сразу же осеклась.              – Пиздец ты меня напугала, – сказала Крис, поворачиваясь к Маше и обнимая ту в знак приветствия.                    – Я старалась, – улыбнулась та, прижимая к себе Крис сильнее. И, несмотря на весь энтузиазм, с которым Маша прижимала чужое тело к собственному, внутри неё творился самый настоящий внутренний конфликт, пока по не ясным для Крис причинам и абсолютно ясным для Марии. Она должна рассказать Крис о том, что натворила буквально за несколько часов до их встречи, но начинать разговор желания не было, поэтому Лебедева лишь прокручивала в голове диалоги с разными исходами событий, загоняя себя в капкан собственных желаний ещё сильнее. Именно поэтому она поспешила начать тренировку, поддаваясь волнению и страху, – Начнём пока или подождём, пока все уйдут?                    – Зачем? – Крис отстранилась, – Убить меня хочешь, маньячка. Не стыдно?                    – Да нужна ты мне сто лет, боже, – засмеялась Маша, на что Крис как-то по-сучьи закатала глаза, – Тебя месяц на тренировках не было, поэтому если откинешься, чтоб свидетелей было меньше, – подмигнула ей Лебедева.                    – Очень воодушевляют твои шутки, – Крис сделала шаг вперёд, заходя в зал, – Тогда давай подождём.                    – Я уже передумала, – в этот момент Крис смотрела на Машу так, будто хочет убить, – Дуй на беговую дорожку. Для тебя самое минимальное время - пятнадцать минут.              – Спасибо, так спасибо, – проворчала Крис, уходя в сторону ряда беговых дорожек. Машу такая реакция очень забавляла, ибо пассивная агрессия Штрэфонд - отдельный вид искусства. Возможно, что она ей всё ещё мстит таким образом, кто знает.                   Как бы Штрэфонд не хотелось это признавать, но Лебедева была права. Месяц без физической нагрузки, так ещё и вкупе с алкоголем и веществами, имел последствия, причём не самые приятные. Уже через пять минут на беговой дорожке Крис хотелось умереть, причём быстро и без мучений.                    Маша отошла к стойке грифами и дисками для штанг. Нужно было внимательно следить за состоянием девушки, так как её здоровье казалось Лебедевой очень хрупким. Не просто так, конечно же. Она встала спиной к стойке, оперевшись и внимательно смотрела, а голову снова заполняли мысли, которые не давали и секунда покоя. Крис этот пристальный взгляд возвращал обратно в день их первого знакомства, заставляя снова опускать голову или вовсе отворачиваться.                    – Как дела? – Маша заметила, как тяжело и надрывисто стала дышать дредастая. Помимо всего прочего не помешало бы бросить курить.                    – Нормально, – кивнула Крис, но дрожащий голос полностью выдавал её состояние. Неужели так сложно признать факт того, что ты устала?             – Давай, ещё пять минуток и тебе хватит, – Лебедева жалеет Крис, и так каждый раз. Самой немного тяжело слушать тяжёлые вздохи и сбитый голос той, кого она так сильно хочет разложить прямо здесь. Чувства Маши к Крис варьируются от привязанности к равнодушию, мол, "Не смогу я встречаться с психически больной", а от равнодушия к банальному желанию близости. И на данный момент последнее достигает апогея. Но лёгкое возбуждение отличалось от обычного, оно отдавалось противным жжением в горле и груди, а мысли, колеблющиеся от простого желания потрахаться до закончить тренировку, соврав и уйти домой, смешивались в один большой поток о том, на что Маша пошла относительно недавно, пару дней назад. И вроде сказать хочется, прям на языке крутиться, да и надо, пока не поздно, но почему-то было тревожно и страшно, будто что-то должно пойти не так. Да и эдакое равнодушие к Крис она прикрывала банальным бессилием перед сложившейся ситуацией. Противиться себе нет смысла, инстинкты все равно побеждают. – Jawohl, mein Fuhrer*, – с отвратительнейшим акцентом произносит Крис, в ответ на что Лебедева сдерживает смешок. Но Машу сложно удивить, ведь немецкий в школе изучали все.              Когда Крис все же закончила разминаться, то девушки перешли к элементарным упражнениям, вроде приседаний, выпадов и прочего, так как давать полную физическую нагрузку этой дохлячке рано. А ведь прояви дредастая больше ответственности к своему здоровью, таких поблажек бы не было.                    – Глубже, – говорила Лебедева, смотря на то, как Крис делает вид, что приседает, – Как в детском саду, ей Богу.                    – Немного не те обстоятельства, где уместна эта фраза, – весьма (не)остроумно выдала Крис, следом получив подзатыльник. Нужно было как-то скрасить обстановку, да и отвлечь внимание тренерши от того, как явно Крис отлынивает.              – Разговорчики, – Лебедева постепенно вживалась в роль Майора Пейна, пока Крис старалась не смеяться с её попыток заставить работать её активнее, – Рота, раз, рота, два, ну!                    – Всё, отстань, я устала, – Крис отошла в сторону и села на мат, протягивая уставшие ноги перед собой. Да, было сложно, особенно при её образе жизни, но это же все в прошлом, да?             – Тогда на пресс делай, раз устала.                   – А другие фитнес-тренера говорят, что надо отдыхать, – послышалось уже от лежащей на спине Штрэфонд, изображающей труп.              – И много ли в твоей жизни было фитнес-тренеров, золотце? – Лебедева встала перед "мёртвой" Крис, будто уже у могилы. Та смотрела снизу вверх хитро, приоткрыв один глаз.                    – Справедливо, – буркнула себе под нос Штрэфонд, всё же сдаваясь и принимая удобную позу для выполнения упражнений на пресс. Маша села напротив, придерживая ту за колени, чтобы было удобнее. – Раз...Два, – считала Лебедева, пока Крис лениво, практически не стараясь, делала упражнения, – Три. Крис, ёб твою мать, давай живее.                    – Мы торопимся? – Штрэфонд легла, запрокинув голову и закрыв глаза. Настроения на активность абсолютно не было. Возможно дело в таблетках, но Крис было не до этого, особенно в момент, когда её перехватили под коленом за ногу и грубо притянули на себя, – Не забывай, что я тебе плачу, вообще-то.                    – Да что мы говорим, – Лебедева смотрела на Крис сверху вниз, чувствуя, как её бёдра сдавливают чужие колени, – Ты платишь мне за занятия, а не за то, чтобы я тебя уговаривала.              – Как грубо, – Крис чувствовала, как чужая рука начинает медленно поглаживать внутреннюю сторону бедра. Так она точно не настроится на выполнение упражнений, – Камеры тебя не смущают?                    – Мы же ничего такого не делаем, – пожала плечами Маша, а в голове красным мигал сигнал «SOS», но останавливаться она ни душой, ни телом, не хотела, – Если хочешь, я могу прекратить.              – Я не говорила, что я хочу, чтобы ты прекратила, – Крис слегка поддалась вперёд бёдрами, когда чужая рука со внутренней части живота переместилась чуть ниже. С одной стороны, сдавать свою обычно ведущую позицию не хотелось, а с другой, Крис уже мысленно отдалась Лебедевой полностью, прямо на этом гребаном мате посреди зала. По счастливой случайности, они были в тренажёрке абсолютно вдвоём, так как остальные посетители уже ушли. Возможно, весьма удачно.              Рука тем временем сползла ниже, поглаживая чувствительную область между бёдер через одежду. Маша продолжала задуманные ей действия, ведь желала поиметь Штрэфонд слишком сильно, чтобы просто остановится. А Крис трясло, как казалось, всем телом, а взгляд то и дело бегал, как только приходилось встречаться с карими глазами напротив. Маша же смотрела абсолютно спокойно, не отводя взгляда от поддрагивающих губ дредастой от прикосновений. Вторая рука Маши залезла под футболку Крис, оглаживая рёбра, что ощущались острым рельефом, будто плато, обтянутое кожей. Тело второй покрывалось мурашками, а кровь приливала к лицу. Относительно тяжело для Крис было заниматься таким в трезвом виде, тогда она чувствовала себя более уязвимой. Язык тела предательски выдавал, от карих глаз было не скрыть напряжение, но ни одна, ни вторая этот беспредел прекращать не хотела.              Лебедева продолжала с особым вниманием смотреть на девушку, изучая взглядом лицо Крис, а самым забавным было смотреть девушке в глаза. Та бесконечно прячет взгляд, наивно считая, что Маша не видит этого волнения и одновременной заинтересованности в процессе. Глаза бегали по всем не закрытым участкам тела Штрэфонд, будто фотоаппарат с черно-белой плёнкой, запечатляя в памяти каждую татуировку, каждый шрам на запястье, кайма из которых тянулась, кажется, до самого плеча и каждую родинку.                   – Хорошо, – рука Крис потянулась к руке Лебедевой, что была у неё под футболкой, – Так даже интереснее.                    Когда рука Маши остановилась на груди Крис, Штрэфонд положила свою руку поверх руки кареглазой и сжала, как-то очень пошло одновременно с этим выдыхая. Издевается, чертовка. Для Лебедевой это стало последней каплей. Она сочла этот жест негласным согласием на всё-всё-всё и поддалась вперёд, нависая над дредастой. Голубоглазая же не уступала и решила перехватить инициативу в свои руки, поэтому первой прильнула к губам Лебедевой, целуя сначала медленно, будто растягивая удовольствие, иногда томно выдыхая в поцелуй, когда рука, все ещё находящаяся у неё под футболкой оглаживала соски, немного сжимая. Потом поцелуи стали более настойчивыми, даже грубыми, мокрыми и пошлыми, кусая губы и вылизывая сразу же после этого. Время шло долго, но это лишь усиливало желание и интерес к тому, что могло бы последовать дальше.                    Маша перехватила руки Крис, заводя их над её головой, отстраняясь от искусанных губ, медленно поцелуями идя к низу. Сначала нежный поцелуй в подбородок, потом в линию челюсти, а потом резкий укус за шею, заставляющий дредастую не сдержать первый стон. Крис была готова растечься по мягкому покрытию мата, будто вода, что случайно пролили из бутылки, ибо укус приносил настолько сильное болезненное удовольствие, что хотелось просто перестать сдерживаться и скулить. Она немного приподняла поясницу, потеревшись о ногу Лебедевой, что стояла прямо между её ног. Желание достигало пика, а контролировать себя становилось все сложнее, особенно когда невозможно схватиться рукой за что нибудь и сжать покрепче.                   Маша дорожкой поцелуев спустилась к груди Штрэфонд, задирая её оверсайз футболку. Под огромной тканью скрывалось худощавое тело, то, которое Маша видела тогда, когда впервые приехала к Крис в квартиру. И точно так же, как и в тот раз, на девушке не оказалось бюстгальтера, что весьма удачно. Смешанное чувство дежавю старалось протрезвить Машу, но безуспешно. Крис содрогнулась, когда горячий язык обвёл кожу вокруг соска. Внизу живота болезненно тянуло, завязывая внутренние органы в тугой узел. Внутри всё переворачивалось вверх дном, а дышать было просто невыносимо сложно.             – Блять, господи, – запрокинув голову назад, прохрипела Крис. Голос сел, а всё тело буквально трясло от безудержного желания. От того, как Штрэфонд реагирует на прикосновения, Лебедева просто сгорала изнутри, чувствуя дрожь в собственных коленях. Такой исход событий она могла себе только представлять, но сейчас все происходит наяву, будто одновременно её самый мокрый сон и самый сущий кошмар.              Факт того, что их сейчас снимает камера видеонаблюдения, заводил только сильнее. Девушки были заняты друг другом, так как об этом моменте обе гредили достаточно долго. А само осознание того, что они сейчас находятся в спортивном зале, только придавало шарма ситуации. Маша отпустила руки Крис, спускаясь поцелуями всё ниже, да так медленно, что хотелось просто умереть, целуя место между рёбер, чувствуя, как тело под ней содрогается от каждого прикосновения вновь. Это ей даже немного льстило, ибо Лебедева была наслышана об опыте Штрэфонд с разными людьми, разными практиками и разными обстоятельствами. Но неизменным было то, что Крис обычно была в роли того, кто доминирует, а тут она лежит под Машей и чуть ли не задыхается от каждого прикосновения. Весьма интересно, получается.              Маша аккуратно стянула с дредастой обувь и спортивные штаны, оставляя ту в одном нижнем белье. Она медленно проскользила взглядом по всему телу Крис и остановилась на глазах, на что Штрэфонд сразу же отвернула голову, а грудь её то и дело вздымалась от тяжёлого дыхания. Крис было тяжело воспринимать эту ситуацию, как реальность, ибо всё происходящее больше напоминало галлюцинацию, отрезая любую возможность поверить в происходящее.              – Маш, еб твою мать, не медли, – прохрипела голубоглазая, скорее из-за того, что от пристального взгляда стало некомфортно.              – Мы торопимся? – Маша старалась максимально повторить ту интонацию, с которой эту же фразу сказала Крис несколько минут назад.              – Какая же ты, блять, – выдохнула дредастая, срываясь на последнем слове, чувствуя, как скользит мокрый язык по внутренней стороне бедра. Крис точно была уверена, что её намеренно дразнят и мучают, но так ведь интереснее. Маша точно мстит, сомнений абсолютно не осталось, но если месть имеет именно такие последствия, то она абсолютно не против.              Маша отодвинула нижнее белье девушки, проникая вовнутрь двумя пальцами. Крис выгнулась, стараясь быть как можно тише. Но, если честно, сил на это едва хватало. Дрожь в ногах отдавала во все тело, а приятное ощущение внизу живота нарастало все больше и больше. Пальцы внутри двигались плавно, сгибаясь, тем самым заставляя Штрэфонд скулить, самой себе изменяя. Маша ловила ухом каждый стон и сорванный полувыдох, прильнув к груди девушки, продолжая двигать рукой немного быстрее. Хотелось выбить из Крис максимум, так, как хотелось на протяжении всех двух месяцев. А Штрэфонд и не предполагала, как же круто заниматься сексом с Лебедевой в трезвом виде.              Крис, не выдерживая, вцепилась в волосы на затылке Маши, как только почувствовала нарастающий темп пальцев внутри себя. Бедра, дрожа от подступающего пика удовольствия, стали двигаться навстречу прикосновениям будто произвольно, а тело желало получить максимум от процесса. Онп слегка потянула Лебедеву на себя, вовлекая ту в поцелуй, тем временем свободной рукой проникая под её по-блядски обтягивающие лосины, что идеально подчёркивали подтянутые ноги и ягодицы девушки. Аккуратно проскользнув под белье девушки рукой, Крис проскользила пальцами вниз от клитора до влагалища, заставляя нависающую над собой Лебедеву содрогнуться, горячо выдыхая в поцелуй. Вставив в девушку также два пальца, Крис стала двигать рукой в такт движениям внутри себя, покрывая шею Марии поцелуями, второй рукой забираясь той под футболку. Ощущать всё это в жизни было настолько хорошо, что становилось плохо. Маша не могла расслабиться, ведь такая близость, ощущалась, скорее, как совмещение прекрасного с ужасным, как измена дорогому человеку, предательство и настоящий ад на земле. Хотелось выть от собственной слабости и мерзости, но всё это оставалось лишь внутри и тщательно подавлялось. В конце концов, не этого ли она так сильно хотела?              Штрэфонд ужасно трясло, а подступающий оргазм закрывал все перед глазами белой пеленой. Руки тряслись точно так же, создавая внутри Маши лёгкую, практически не ощутимую вибрацию. Крис плотно прижалась к руке Лебедевой, чувствуя неприятное хлюпанье смазки внутри себя. Острые зубы прикусили сосок, заставляя тело ломаться на мелкие осколки вновь и вновь. Возбуждение в совокупности с болью от укусов приносили Крис невероятное удовольствие.                   Крис выгнулась от прошибающего всё тело оргазма, что растекался по всему телу тягучей, приятной негой. Она впилась в губы Лебедевой, всё ещё немного отходя. Заканчивать на этом просто не хотелось и поэтому решив взять инициативу в свои руки, Крис привстала на локтях, подталкивая Машу, чтобы та легла. Тело продолжало трясти, а эйфория никак не отпускала. Избавив Лебедеву от спортивных леггинсов и нижнего белья, Крис устроилась между её бёдер. Маша прекрасно понимала, что позволив Штрэфонд продолжить сейчас, она усложнит свое положение ещё сильнее. А скажи она чуть раньше, ещё при встрече о своих предстоящих планах на жизнь, в которую Крис успешно не выписалась, ничего бы и не было. Маше хотелось всего того, что сейчас происходит ещё очень давно, но судьба специально отводила девушек друг от друга, так что другой возможности просто могло не быть. Поэтому Лебедева не останавливает Крис, дав ей сделать с ней всё то, что та собирается, раз за разом подавляя гадкое чувство от собственного тела, что так отзывалось на чужие ласки, где-то у себя в голове. И Крис делает, проводя языком по внутренней части бедра до изгиба, а желание поиздеваться не давало покоя. Маша чувствовала, что может кончить просто так, даже без лишний прикосновений, ибо уровень перевозбуждения достигал максимума, продолжая выжигать лёгкие в пепел, из-за чего ком в горле давил, не давая вздохнуть. Штрэфонд оставила лёгкий поцелуй на головке клитора, спускаясь таким всё ниже и ниже, обводя языком каждое чувствительное место. Вернув руку в исходное до этого положение, но никак ей не двигая, Крис посмотрела на Лебедеву, что уже была готова самостоятельно насаживаться на чужие пальцы. Та кусала губы, красная от ужасного желания, охватывающей разум и то и дело отводила взгляд, когда пересекалась им со взглядом голубых глаз. Ей было до боли стыдно и обидно, но возможность что-то предпринять она успешно провалила.                    Крис прильнула языком к чувствительному месту, начиная двигать им по максимуму, догоняя движениями собственной руки. Маша выгнулась, стараясь прижаться бёдрами к языку дредастой сильнее. Она сгорала изнутри до мерзкого ощущения копати, которое никак не перекрыть даже поцелуями Крис. Лебедева цеплялась за мягкий край мата, желая впиться когтями так же себе в лицо, чтобы просто перестать существовать и чувствовать всю ту гадость внутри себя и медленный, болезненный оргазм, что ощущался как заслуженная пытка. Хотелось разрыдаться, ибо ощутимо крыша ехала и психика не выдерживала. И даже когда ощущение тянущего всё тело спазма внизу спало, она не переставала чувствовать его у себя где-то внутри, под сердцем, ощущая себя самой последней сволочью. Маша приподнялась, поспешно надевая на себя свои вещи. Будь они дома, безусловно была бы возможность поваляться так пару часиков. За Машей так и сделала и Крис, собираясь в полной тишине. Тишина эта оседала в ушах неприятным звоном, создавая ещё более сильнейший дискомфорт.             В голове Лебедевой ядерная война и атомные взрывы, злость на саму себя и гнетущее отвращение. Долгожданная близость больше не ощущалась, как вечное недостижимое желание, а скорее как наказание, пожизненная карма и то, что хотелось так тщательно смыть с тела, растворить в кислоте, содрать вместе с кожей. И Маша молчала, чувствуя, что если скажет хотя бы слово, то непременно сорвётся.                    – Я так понимаю, – первой прервала тишину Крис, зашнуровывая одновременно с этим кроссовки, – Тренировка окончена?              Лебедева слабо кивнула, осматриваясь по сторонам, задерживаясь взглядом на камере видеонаблюдения, что мигала красным в углу. Оставалось лишь надеяться, что всё происходящее останется только между ней и Крис, без посредников.              – Может, повторим? – Крис подошла ближе, оставляя еле ощутимый поцелуй на щеке той, обнимая за плечи. Маша опустила взгляд, улыбаясь как-то лукаво и весьма подозрительно, чувствуя, что больше не выдерживает, но не покажет всю эту боль и слабость, не сегодня. Она понимает, что настал момент и пора раскрыть все карты, которые она так старательно прятала в рукаве. Теперь этот разговор точно не принесет ничего хорошего, Лебедева сама это понимала, но возможности развернуть время вспять и всё исправить, однозначно, не было.             – Хотела тебе рассказать, – она чуть отошла, при этом беря девушку напротив себя за руку. Глупо, но терять контакт, как не странно, не хотелось. И даже сейчас, это лёгкое прикосновение кожи о кожу обжигало.                    – Что? У тебя СПИД? – Крис непонимающее смотрела на Машу. Та пока понятия не имеет, в чем, собственно, дело, поэтому отшучивается, но напряжение подступало, стоит только посмотреть на хмурое, серьезное и не менее напряжённое выражение лица напротив, – Это ничего страшного.                    – Хуже, Крис, хуже, – Маша посмотрела в глаза напротив, что сейчас казались ей спокойным морем. Напрасно, ведь она буквально за считанные секунды собирается всё испортить. В любом случае, скрывать она не собиралась, ведь это будет не правильно и несправедливо даже по отношению к Крис. Странно задумываться о правильности своих решений в самый последний момент, но видит бог, Маша хотела как лучше,– Мне Андрей встречаться предложил.              – Гонишь, – Штрэфонд рассмеялась, не понимая этой странной интонации, но становилось ощутимо некомфортнее, будто она заранее знала ответ на свой вопрос, – Только не говори, что ты согласилась. Крис надеялась на отрицательный ответ, но ни его, ни любого другого не последовало. Маша молчала, одновременно с этим чувствуя себя ужасно виноватой, самой понятно в чем. Она в себе запуталась, что пиздец. Вся эта симпатия к Крис, её постоянные выпады и диагноз, а тут ещё и как-то весьма удачно, но не вовремя, нарисовался лучший друг, признающийся в любовном интересе. Маша и раньше конечно замечала странные знаки внимания со стороны Андрея, но мысли об отношениях не допускала. С Крис все было сложнее. О своих чувствах к ней Маша не сомневалась, что было одновременно и хорошо, и плохо. Пугал факт того, что перед ней абсолютно эмоционально нестабильный человек, склонный к зависимостям и саморазрушению. Возможно это лишь оправдание, но Маша боялась, потому что была уверена, что Крис не справится. Её былая вера в то, что Крис сможет поменяться все угасала в связи с последними событиями. Согласитесь, что человек, который сначала обещает, а позже, буквально через пару часов нарушает это самое обещание, доверия внушает мало. Таня видела в человеке талантливого актёра, поэтому неоднократно говорила об этом Маше, а та, как назло, начинала видеть то же самое. Она прекрасно понимала, что Крис лечится не потому что хочет, а потому что надо, как и в случае со спортивным залом и всей этой заварушкой. Все её извинения и клятвы казались манипуляциями, но чувства к дредастой даже от горького осознания не проходили, а наоборот, становились все сильнее и безысходнее для Лебедевой. На момент она даже думала, что с ней что-то не так, что все эти мысли - лишь навязаны подругой, но они все больше приобретали для Маши правдивый характер, от чего становилось страшно. Поэтому, как только выдалась возможность переключиться на что-то другое, Маша воспользовалась этим, хоть и к Андрею ничего не чувствовала. Стало ещё хуже.              – Согласилась, – Маша отпустила руку Крис, при этом стараясь не смотреть той в глаза в этот момент. Хотелось выцарапать себе глаза, лишь бы ничего сейчас не видеть и не чувствовать, – Прости меня, Крис. Ты мне очень нравишься, но я не смогу встречаться с психопаткой.                    – Ах, с психопаткой, – Крис мгновенно охватил стыд и ненависть. Она чувствовала себя так, будто ей воспользовались, а теперь бросают, ведь всё нужное уже было получено. Голос стал громче на полактавы, но в голове Маши слышался он слышался душераздерающим криком, – Тогда что тут, блять, по твоему происходило минуту назад? Трахаться с психопаткой тоже в твои планы не входило?              Крис рвало изнутри на части, в первую очередь от обиды. Лебедева была для неё тем человеком, которого она считала единственным близким, она впустила её в свою поганую жизнь, не стараясь скрыть ни единого недостатка, была для неё такой, какой она была на самом деле. Она до последнего считала, что Маша её принимает не смотря на её образ жизни, на диагноз и прочие выпады, но одно лишь слово «психопатка» было острым лезвием в спину. А Маша предательски молчала, не отвечая на поставленный вопрос, подкидывая тем самым сухих щепок в огонь, что разгорался внутри Штрэфонд и норовившийся сжечь всё вокруг.              – Хророшо, будь по твоему, – Крис сдалась сама себе, когда ответа на вопрос она так и не услышала. Возможно, и знать не стоит, ведь ей уже всё ясно сказали. Она обошла Машу вокруг, будто хищник вокруг своей жертвы, но это был всего лишь блеф, ведь сейчас она чувствовала себя слабее, чем когда либо, проваливаясь в канаву под названием «жестокие обстоятельства» с головой, – Ты считаешь, что сможешь таким образом сама себе помочь, что это правильное и разумное решение. Но нет, Машенька. Ты таким образом ничуть не лучше меня, психопатки. Даю тебе чисто дружеский совет: разберись, блять, в себе. И перестань использовать людей, это сейчас касается не только меня. Но Лебедева продолжала молчать. Молчать, глотая всю ту грязь, что лила на неё Крис цистернами в порыве злости и обиды. Молчать, слыша в голосе голубоглазой подступающий ком к горлу от слёз. Молчать, смотря, как Крис уходит, проклиная всё живое и неживое вокруг себя.             Крис вылетела из здания, быстро переодевшись. Те вещи, в которых она была в тренажёрном зале, хотелось облить бензином и сжечь, как и память о том, что произошло. Она не понимала действий Маши, как не пыталась. Но точным было лишь одно - Лебедева упала в глазах Штрэфонд, причём ниже некуда. Слабость и предательство, вот, чем руководствовалась эта девушка, иначе Крис не могла объяснить её действий. Хотелось напиться, к чертям откинуть все предыдущие попытки изменить жизнь к лучшему. Мысли тянулись черной смолой, вытекая через уши, нос и глаза, марая фильтр сигареты, что была уже третьей по счету за время дороги. Горло болело не то от слез, которые Крис так старательно сдерживала, не то от сигаретного дыма, а голова кружилась от злобы и обиды на весь мир вокруг. Крис чувствовала себя использованной и выброшенной на свалку, будто ненужная вещь, которую заменили на новую, но абсолютно бесполезную и пустую.                   Ноги самостоятельно несли в знакомый район, к одному хорошему знакомому. Алкоголь пить сейчас чисто физически не получится, а не уходить от реальности у Крис просто не было сил. Хотелось забыться, потеряться в границах собственного разума, перед этим предварительно опустошив каждый его угол, заранее зная, что и это не поможет.