Последний раз

Война. Столько тревоги в одном слове. Одно дело слышать, читать, думать, вспоминать. Совсем другое - быть непосредственным участником событий. Дважды. Какаши один из немногих, кто дожил до Четвертой. Опытные шиноби погибли во время прошлой войны - либо на полях, в госпиталях, либо от ее последствий, от времени. Сейчас большая часть воинов - молодые ниндзя, не набравшиеся опыта. Больно осознавать, что боевые навыки они набирают здесь. А большинство не сможет применить их в будущем, так как исчерпает свои жизненные ресурсы. Какаши продолжал сражаться. Что такое чакра и чувство усталости, когда мозг поглотили чистый адреналин и инстинкт самосохранения? Руки сами парировали удары, тело уклонялось от кунаев с тыла, райкири разжигало толпы белых Зецу, бесконечно наступающих из-под земли. События летели. Хатаке перестал ловить момент. Есть лишь движение. Боевой танец не останавливался и тогда, когда Обито был повержен, когда Десятихвостым стал Мадара, когда Гай открыл Восьмые врата. Тело уже не двигалось. А мысли все продолжали вертеть техники, стратегии, яркие вспышки дзюцу. Мадара и без состояния Джинчурики был сильным противником. Теперь он вовсе стал непобедим. Обреченность смазывала кадры, вызывала забытую усталость и бессилие. А Гай вернул краски. Какого черта ты творишь, друг? Когда все утратили надежду на победу, Гай вспыхнул пламенем дракона. Он стал примером борьбы до конца. Даже если кости рассыплются в прах, если кожа разбухнет от выливающейся силы мастера Тайдзюцу. Какаши видел, как тлел его ближайший друг. Он растворялся во имя мира, во имя того, что Хатаке уже успел отпустить. - Гай, когда ты уже повзрослеешь? - Я буду юн, пока цветет моя весна, слышишь! - Она имеет свойство отцветать, - Какаши скучающе крутит по столу опустевшее очоко. - Не понимаю, о чем ты говоришь, мой лучший друг! Пока я подпитываю ее изнутри, она будет вечна! Вот мой путь ниндзя. Тебе порой не хватает удобрения, Какаши. Сила должна исходить, прежде всего, отсюда, - он тычет Хатаке в место, где у Какаши предположительно находится сердце, но, под действием недавно опрокинутой шестой очоко саке, промахивается и чуть ли не падает на стол. Его подхватывает Ирука, а пустая бутылка спиртного со характерным лязгом ударяется о столешницу. - Когда-нибудь и она иссякнет, - серовласый смахивает невидимое присутствие друга на теле. - Ты пессимист, Какаши. Я не отвернусь только потому, что люблю тебя. Мои же силы бессмертны, пока сам в это верю! - Вот так новость! - Генма разрядил обстановку веселым восклицанием, зацепившись за признание в чувствах. Смех подхватили Асума и Куренай, пока стремительно краснеющий Хатаке прятался от блеска улыбки Гая. От Майто остался лишь безжизненный прах. Кажется, ничего не может морально добить Какаши. Со смертью друга рухнул весь прежний мир. Снова. Мадара, потрепанный, но невредимый, активирует Вечное Цукиеми. Они не справились. Все кончено? Древо тянет свои ветви, подхватывая фигуры солдат, закутывает их в коконы. Какаши предвкушает темноту, пустоту и потерю сознания. Но вокруг лишь сиреневое свечение. Саске заключил их в свой Сусаноо. Он не верит своим глазам. За пределами додзюцо ученика звенит пустынная тишина. Так выглядит конец света? Ужасно хочется оглянуться, но страшно представить, что.. Нет, Сакура тоже здесь. С ней все хорошо. Сердце отпускает. Хотя бы немного почувствовал спокойствие, вкус, запах, присутствие жизни. Кто бы знал, что это только начало. Мадара тоже оказался пешкой. За пеленой величия он не заметил, как им манипулирует темная сущность Зецу. Его целью было возрождение матери - Кагуи. На ее фоне сам Бог шиноби Хаширама кажется блеклой песчинкой. Теперь в противниках команды номер семь стоит сама прародительница чакры. В памяти осталось ее могущество, сила, остальное - как в тумане. Все события смазались, кроме присутствия Сакуры и всепоглощающего чувства безнадежности. Без шарингана он был не в состоянии помочь. Все, что он мог сделать - защитить ее. Так рьяно он прижимал ее в мире лавы, так хрупка была их связь. Казалось, что, если упадет она, пропадет и его смысл жить. Так и было на самом деле. Поэтому он цеплялся за любую возможность сохранить им жизнь. Кто сделает ее счастливым, если не Какаши, кто защитит ее от Саске? Перемещение по измерениям изматывало не только Кагую. Постоянное изменение климатических условий выбивало физическое самочувствие из колеи. Сейчас остались только физические ощущения. Внутри - все мертво. Обычное состояние во время всепожирающей войны. Саске перенесли в другое измерение, на его поиски отправились возродившийся Обито и Сакура. Оставили Хатаке стоять в одиночестве. Он смотрел на сражение ученика. Какаши почувствовал бы невозможную гордость, если бы не это скребущее чувство изнутри. Вина. Опять он беспомощен. Когда Обито вернулся, между Сакурой и Саске будто растопился лед. А сердце Какаши, поддаваясь окружающей среде и внутренним самочувствием, обрамлял набирающий толщину иней. В мире гравитации у Какаши появился шанс принести пользу. Но Обито спас его от оружия Кагуи. Это был способ помочь! Друг детства прощается с Какаши. По-настоящему. А он только обрел его снова. Потери проходили через него, как песок сквозь пальцы. Как появляется надежда, сколько не старайся, ее не удержать. Благодаря подаренным на время глазам, Какаши в очередной раз спасает Сакуру, пробудив Сусаноо. Это почти стало обыденностью. Она уже не замечает этого. А он делает по инерции, потому что не может по-другому. Не может допустить, чтобы она пострадала. Даже использует неведомую до этого способность додзюцу. Саске и Наруто запечатали Кагую. Победили. Теперь все будет хорошо. Но первый опять за свое. Ему не хватает победы. Возомнил себя революционером мира шиноби. Вызывает Наруто на смертельный поединок. Сакура в очередной раз пытается остановить его. Кричит, признается в чувствах. В ответ слова: - Ты и вправду очень раздражаешь. Острее, чем любой клинок. Оседает больнее, чем занесенный чидори в сердце под действием гендзюцу. Какаши не чувствовал обиды на нее. Он знал о ее незатухающих чувствах к Учиха. Сам слышал от нее все два года. Проснулась злость на Саске. Теперь, когда Кагуя запечатана, Какаши может не сдерживаться, сделать то, что давно мечтал - стереть с лица земли эту нахальную ухмылку. Человека, который подарил ему столько бед. Готов был вместо Наруто сойтись с этим уродом в поединке. Но куда важнее сейчас была слабо дышащая Сакура. Он остался с ней, пока двое учеников, лучших друзей и, по совместительству, заклятых соперников, отправились в долину завершения. Результаты техник реинкарнаций Индры и Ашуры доходили и до них. Какаши накрывал телом ее фигуру, пока град камней разрушал округу. Сакура очнулась, сразу поинтересовалась о мальчиках. Только потом заметила разодранную в кровь спину Какаши, его дрожащие руки, все еще удерживающие стену за ее спиной, лицо изображавшее грань терпения. Он растворился в исходящем от нее тепле, когда та уложила его на земле. Позволил себе расслабится в ее руках перед отправлением к сокомандникам. Мальчики выросли. Их силы росли пропорционально. Кто б знал, что юнцы превзойдут всех вместе взятых шиноби. Что было бы, если они направляли свою энергию во благо, а не против друг друга? Искалеченных Наруто и Саске излечила Сакура. Взгляды Саске и Какаши пересеклись. Учиха с презрением. Хатаке с нотками собственничества. Не даст в обиду. Больше не даст. Никогда. Тем более ему. Сакура посмотрела в сторону Саске. Улыбка девушки. Знакомая ухмылка. Угрюмое выражение лица. Вечное Цукиеми снято. Все закончилось. В Конохе Хатаке предлагают заменить Пятую. Он согласился, но попросил отсрочку. Перед этим нужно подлечить моральные травмы. Не клинком, как прежде. Что там говорил Минато-сенсей? Созидание? Забота? Любовь? Цунаде долго пришлось уговаривать остаться еще на год в правителях деревни. Успокоилась и смирилась она только после того, как Какаши пообещал чуть ли не годовой запас спиртного, а также оплачиваемый отпуск на горячих источниках после отставки. Договорились. Или она изначально торговалась? С Саске дела обстояли сложнее. Его удалось оправдать, но, как и ожидалось, он не захотел оставаться в деревне. Ожидали все. Кроме Сакуры. Какаши с розоволосой провожали Учиха. Смотря на лицо Хатаке, он демонстративно дал надежду Сакуре на скорое возвращение и воссоединение. Какаши поставил себе задачу - сделать все, чтобы она не дождалась. Мир наступил. Но все поменялось. Теперь был совсем другой привкус от посещения кладбища. Хатаке подкладывал 4 гвоздики на могилу Рин. Две - девушке, две - к сосуду с прахом Обито. Больше не было вины. От встречи с покойными друзьями Какаши получал светлые эмоции. Они воссоединились, не держат зла. И вовсе не ждут его на том свете. Так какой смысл убиваться? Недалеко находился памятный камень Майто Гая. Какаши до сих пор не мог поверить в его потерю. Цунаде-сама пыталась помочь. Напрягла всех медиков Конохи. Казалось, вся ирьен-чакра была сосредоточена в палате Гая. Но старания были безуспешны. На его могиле ветер развивал принесенные учениками цветы, были и искусственные ветви сакуры, в знак его вечной, неувядающей весны, весны юности. Рядом Какаши посадил небольшую декоративную тую с синим отливом, символизирующую верность и вечную дружбу. Глаза были не в состоянии фокусироваться на имени, мозг не хотел воспринимать значение букв. Какаши не хотел верить, что Гая нет. Дрожащие ноги вели его к следующей могиле. Там встречал Куренай. Асума тоже умер молодым. Сзади к джонинам подходил не менее опечаленный Генма. Он не частый гость покойников, но сейчас, в послевоенное время, никто не удивит присутствием среди молчащих камней. На кладбище было много людей, знакомых и нет - все скорбели об унесенных жизнях. Тихие всхлипы поддерживали десятки граждан, которые не могли отпустить последствия войны. Вдали, возле монумента, с опущенной головой молчал Ирука. Теперь встречи друзей происходили именно здесь. Давая моральную поддержку Сакуре, Какаши будто давал себе глоток жизни. Когда видел чуть полегчавший взгляд Харуно, душу переставало сжимать. Вечера с Сакурой спасали. Утром мысли о ней заставляли встать. Днем он предвкушал вечернюю встречу. Статус бывшей ученицы имел две стороны - с одной, их частые встречи не вызывают вопросов сплетников, с другой - у нее тоже они не возникают. Она стала той, кого хочется не просто защищать, а затолкнуть в душу, чтобы никогда не отпускать. Тогда он по-настоящему понял, что жить без нее больше не сможет. Если бы не она - отправился вслед на лучшим другом. Сакура сыграла роль спасительной соломинки. Теперь главное - не потопить ее. Потому Какаши принял решение повременить с признанием. Ей нужно время отпустить прошлое. Какаши смог это сделать лишь после тридцати. Он поможет ей. Главное, чтобы все было хорошо. Полгода пролетели. Хатаке делал маленькие шаги навстречу к сердцу розоволосой. Чрезмерное внимание вскоре переросло в открытые намеки. Он, как мог, пытался обратить на себя ее внимание. Казалось, даже получалось. Сакура отвечала на его флирт, но сводила все в шутку. В ее глазах была тоска. Ожидание. Какаши научился этого не замечать. Либо призма надежды на взаимность мешала видеть правду. В марте Сакура отметила свое совершеннолетие. Какаши был в числе приглашенных на небольшую вечеринку. Его сверстников не было, потому Сакура вертелась вокруг, дабы Хатаке не заскучал. Теплое освещение, праздничные улыбки, шампанское, компания той самой девушки - приятная атмосфера проникала сквозь черную рубашку. Воздух был пропитан радостью, сладким ароматом свечей, фруктов, салатов. Когда стемнело, все вышли на улицу. Киба вынес пиротехнику, поджег и с криком «Огонь!» вернулся к смеющимся друзьям. Сакура завороженно смотрела в небо. А Хатаке не мог оторвать от нее глаз. Протянул руку, обвел талию и легко сжал. На ее вопросительный взгляд ответил кивком в небо, приглашая досмотреть фейерверк. Она послушалась, и не отодвинулась. Казалось, прижалась теснее. Когда шоу закончилось, под гул товарищей и их аплодисментов, Какаши протянул ей серебряный именной браслет. Сакура засияла и крепко обняла его в благодарность. Прекрасный вечер. Во время очередной прогулки она жаловалась на нагрузку в больнице. Ее назначили главой отделения, теперь добавилось куда больше бумажной работы. Какаши старался ее утешить, но, как сам вспоминал, что его ждет та же участь, невольно вздрагивал. В вечер четверга, во время ее смены, направился в госпиталь Конохи. У регистрационного стола встретил Шизуне. - Глазам не верю. Хатаке Какаши, собственной персоной, добровольно зашел в больницу. Я так понимаю, стоит выделить палату, у Вас тяжелый случай, Рокудайме-сама? - Шизуне, ради Бога.., - он отмахнулся от ее шутливого тона. - Цунаде-сама в Резиденции, ее заменяет Сакура. - Знаю. Он поднялся на третий этаж. Постучался в дверь дежурного врача. В ответ услышал раздраженный голос. - Открыто, Шизуне. Заноси документы. Ты же знаешь, что не нужно меня отвлекать, я.. - Очень занята отчетами? Ручка остановилась. Розовая макушка в неверии поднялась. -Какаши-сан! -Не бойся, я не буду тебя нагружать работой. Наоборот принес дополнительные ручки, - демонстративно помахал обеими ладонями. -О, да не стоит мне помогать.. Какаши, щурясь, протягивает десяток шариковых ручек. Она не успела закончить благодарность, как сразу вспыхнула. Дождалась, когда он откроет насмехающиеся глаза, чтобы бросить в него свою почти закончившуюся. Она прилетела ему прямо в лицо. Поймал на лету, кинул в ответ. Сакура увернулась, параллельно хватая степлер. Он прикрылся лежащей на столе папкой, случайно смахнул заполненные документы. Тут глава отдела разозлилась по-настоящему. - Упс. Они вместе убрались, перебрасываясь шутками. Потом он помог ей с двумя незаполненными стопками. - Мне же нужно практиковаться, скоро, как-никак, это будет моей основной занятостью. - Да, пора бы Вам перестать отлынивать. Периодически задевал Сакуру локтем. От нее быстро следовали ответки. Было много смеха, поэтому время за работой шло незаметно. Пока провожал ее дома, розоволосая поделилась, что ей давно не было так уютно на работе. По привычке подождал, пока выключится свет в комнате. В этот раз даже не достал книгу - просто смотрел в небо, но готов был поклясться, что заметил шевеление за шторками. Она искала кого-то взглядом. На душе потеплело, в комнате погасла прикроватная лампочка. Время возвращаться домой. Июнь выдался очень жарким. До поста Хокаге осталось 4 месяца. Цунаде отправляет его на дипломатическую миссию в Киригакуре, чтобы наладить международное сотрудничество госпиталей стран. По воле судьбы его напарницей стала Сакура. Хотя альтернативы не было. Шизуне нужна в деревне, как помощница Хокаге. После успешных переговоров они традиционно провожали закат. В этот раз, сидя на террасе с видом на море. - Да, отдых мне был нужен. - Какаши-сан, Вас последние полгода вообще не нагружают. Когда Вы успели устать? - Сакура, мне заступать в Хокаге через несколько месяцев. Конечно, мне дают надышаться свежим воздухом, до тех пор, пока не запрут в пыльном кабинете на пару с бесконечными архивами. Это мечта Наруто, не моя. Хотя он вряд ли подозревает об этих подводных камнях. - А какая у Вас мечта? Какаши замолчал. Говорить ли ей сейчас? Единственное, что не покидает голову - ее образ, то, что одновременно так близко и далеко. Провел по ней долгим нечитаемым взглядом. - Я.., - запнулся, отвернулся к морю. - Я никогда не задумывался об этом. Наверное, почувствовать счастье. Хотя, возможно, мечта должна быть более конкретной.. Как.. - снова посмотрел на нее, Сакура все еще ждала ответа. Неужели ей правда это важно? Сердце пропустило удар. - А какая у тебя? Она опустила плечи, не дождавшись от него ответа. Некоторое время всматривалась в горизонт моря. Какаши на секунду начал переживать, что сейчас услышит то самое имя. - С детства мечтала о семье. Своей семье. Но, видимо, мне не особо повезло. Хотя, знаете, - она обернулась на него. Горящие глаза прожигали душу, - бывает голове проносится топот маленьких ножек, детский смех, блеск наивных доверчивых глаз. Как звучит пронзительное «Мама». - Сакура усмехнулась. - Возможно, это усугубляет то, что меня назначили главой детского отделения. Но, когда я думаю о том, что это ждет и меня, внутри все расцветает, понимаете? Когда возвращаешься домой, понимаешь, что тебя там ждут! На кухне удерживается аромат ужина, муж усаживает детей за стол. Счастливая семья. Но.., - ее взгляд снова потускнел. -Но. Да. Вы сами понимаете. Какаши неотрывно смотрел на нее. На то, как вспыхивают ее щеки, горят глаза, как растягивается улыбка, на ее игривую мимику. Их мечты так схожи. Он также представлял свое счастье. Только в его мечтах - она. А в ее Учиха. Что удивительно, Какаши не задевало это. Яркое лицо розоволосой, то ли от заходящего солнца, то ли внутреннего свечения, сглаживало все углы. Ее слова легко заходили в сердце Хатаке, оставляя заметный отпечаток. Теперь мечты Сакуры стали мечтами Какаши. По приезде в Коноху для Какаши был готов костюм Хокаге. По счастливой случайности именно Сакура была ответственна за оценку качества работы портного. Хатаке накинул плащ, надел символичный головной убор поверх повязки. - Снимите Хитай-ате, сидит не так. Послушался. Теперь шляпа села идеально. Сакура удовлетворенно хмыкнула. - Будет еще лучше без маски. Вы когда-нибудь раскроете свое лицо? - Придет время - все увидишь, - парировал Какаши, опустив головной убор на глаза. - Да уж, думаю, в гробу Вам точно ее снимут. Только так и откроется великий секрет Хатаке Какаши. - Буду только рад, если ты проводишь меня в последний путь, будешь рядом, - улыбнулся. Но за опавшей челкой все равно не было видно единственного индикатора проявления эмоций - прищуренных глаз. В ответ она лишь фыркнула. Какаши снял шляпу, положил на стол. Пока завязывал протектор, Сакура стащила головной убор и вовсю красовалась перед зеркалом. Он любовался, нарочно медленно затягивал повязку. В его голове она преображалась - представлял ее то в вечернем платье, в котором она была на своем празднике, то в легком комбинезоне, в котором сидела на террасе в стране Волн. - Для полного образа не хватает плаща. Одолжите? - Какаши протянул одежду. - Великовато, конечно, но, скажите, мне идет, да? Пока она крутилась перед зеркалом, в голове Хатаке родился образ в свадебном кимоно. Он был заворожен. Сакура завершила свой танец. - Какаши-сенсей? - Тебе к лицу белое. - Да? - последовала смущенная улыбка, щеки стремительно набирали краски. Какаши окончательно поплыл. Одним августовским вечером Хатаке отдыхал от подготовительных бумажных работ Хокаге под деревом. За известным сюжетом книги время прошло незаметно. Вместе с темнотой опустилась и Сакура рядом с ним. - Какаши-сенсей, что вы сделали с Саске? Он привык к упоминанию этого имени, сначала даже не понял смысл ее вопроса. - Я знаю о Саске, столько же, сколько и ты, Сакура. Думаю, все хорошо, раз он не собирается возвращаться. - Или он вовсе не вернется. Иначе, откуда у Вас его шаринган? Хатаке с откровенным непониманием посмотрел на собеседницу, опустив от лица книгу. В вечернем сумраке ее глаза отливали бирюзой и обладали чем-то таинственным, чарующим. - Как еще объяснить, что Вы читаете в такой темноте? Какаши быстро нашёлся с ответом: - Посмотри наверх. Видишь звезды? Она прервала зрительный контакт, медленно задирая голову вверх. - Только не говорите, что так оправдываете свое безделье? - Нет, что ты. Смотри, вот созвездие, например, Рыб, - он заставил ее притянуться к нему, чтобы посмотреть на небо под определенным углом. - Каждая из его частей стремится друг к другу, дополняя. Именно благодаря их единству, небо кажется светлее. Сакура пытается разглядеть в бесчисленном множестве звезд названную фигуру, а он смотрит на нее. - А, знаешь, ты тоже, будто светишься, когда так улыбаешься. Посиди рядом, тут как раз начинается самое интересное, - он опустил голову на открытую страницу. - А когда смущаешься.. - поднял взгляд и встретился с глубокой бирюзой. - Ох, кажется, я ослеп! Ты лишила деревню нового Хокаге, а меня лишних забот. - Какаши-сенсей! - она ударила его в плечо. Серовласый звонко рассмеялся, потянулся рукой, чтобы потеребить розовую макушку. Рука скользнула на плечо, прижала ее к его шее. Он забыл о книге. Еще полночи показывал ей разные созвездия, многие из которых придумал сам, меняя названия для лучшей шифровки. Раскрыл ей парочку секретов АНБУ. Сакура смотрела с замиранием. А он наслаждался ее присутствием. Часто стал наведываться в больницу во время обеда. С его появлением в регистратуре сразу сообщали местоположение Харуно. Но он сам знал, где и когда она. Наизусть выучил расписание. Теперь они проводят еще больше времени вместе. И все же он до сих пор не признался. Хотя чувствовал, что она сама тянется к нему. Какаши понимал, что в глубине души Сакура все еще ждет. Ей нужно больше времени. А он, как щенок, ждал поддержки и ласки, преданный только своему хозяину. Хозяйке его сердца. Какаши не забывал про друзей. В конце августа встретился с Генмой на горе Хокаге. Тот ждал его с ящиком пива. Он начал изрядно больше пить. После войны многие теряют границу меры. Когда солнце начало щекотать горизонт, Генма вынул сенбон изо рта, резко перевел тему. Серьезно посмотрел на Хатаке. - С тобой все в порядке? - Конечно. - Нет, ты обречен на невзаимную любовь, друг. - С чего ты взял? - Знаю, какого это. Как там говорил тот Узумаки, Пейн, Нагато, да черт его знает, - Генма явно перебрал, - нужно познать боль другого, чтобы понять его чувства, да? - Будто ты любил. - Люблю. Какаши был потрясен. Сколько лет знает Генму, тот ни разу не упоминал о своей эмоциональной привязанности. У него всегда были пассии. Наверное, нет ни одной девушки старше двадцати пяти, кому Ширануи не заглянул под юбку. - Кто? - было не ясно, когда только он успел найти кого-то. Генма сделал короткий глоток спиртного. Облизал губы. На выдохе произнес: - Она мертва. Знаешь, а если бы я только успел, - он хотел продолжить, но поток слов застрял поперек горла. Сморщился и отвернулся. - Если бы..,- почти шепотом. - Генма, прости, я.. - Ничего, уже ничего не исправить. Это было давно. А у тебя еще есть шанс. Не потеряй. Только не опоздай. А то ты любитель, ну этого. Короче, да.. Признание друга заставило Какаши задуматься. Что, если он и правда не успеет? Может случиться, что угодно. Долгосрочная миссия. Смертельное ранение. Метеорит упадет на Коноху. Он не простит себя, если Сакура так и не узнает. Как же, когда же будет лучше все ей рассказать? Но сейчас ничего не имеет смысла. Дыхание сперло. Время замерло. Лишь пустота внутри и прилегающая к шее веревка. Он в последний раз оглянул комнату. Вдоль стен, между разбросанными книгами и щепками мебели, лежали стекла. Стекла от ранее разбитых бутылок. Еще раннее выпитых. Этот бардак в квартире копится уже третью неделю. С первого же дня, как в деревню вернулся Он.