Последний раз

Без предупреждения, лишних разговоров, зашел в больницу в обеденный перерыв, когда Какаши разделял трапезу с розоволосой. Он часто приходил к ней последние два месяца, оправдываясь тем, что перед предстоящим ответственным постом ему продыха не дают, а так - он сбегает от обязанностей, хотя бы на час. Но он был свободен. Какаши известен своими способностями, потому дали ему отпуск, чтобы успел нагуляться до безвылазной работы с бумагами. Хатаке считал минуты в одиноком доме, чтобы наконец увидеть ее улыбку, услышать звонкий смех, запечатлеть тонкие запястья, которые будет вспоминать перед сном, представляя, как обвивает их своими руками, бережно прикасаясь к ним губами. Без пяти минут рокудайме не видел вошедшего, но понял, что это Учиха только по замеревшей Сакуре, ее открытому рту и расширившимся зрачкам. Такой боли он никогда не испытывал - ни в детстве, ни в юности, ни на войне. В секунду все мечты смело волной. Такой же большой, сколько надежды и теплоты было в глазах Сакуры. Его предложение ей, свадебная церемония, двое детей, роскошный дом Хокаге, светящиеся жена, вечный уют и счастье. Все это разрушилось окончательно, когда Какаши услышал голос: - Сакура, выйди, - глухой, холодный, не терпящий возражений, не ждущий возражений, тем более от нее, голос. Сакура вышла. Настолько опешила, что даже не попрощалась с Какаши. Сакура вышла. Хатаке не оборачивался и, кажется, так и не отпустил руку с палочками, остановив на полпути ко рту. Сакура вышла. Пальцы сильнее сжимали столовый прибор, чтобы боль в конечностях стягивала сильнее, чем растущий ком в груди, так и лезущий в горло. Сакура ушла и больше не вернулась. Какаши прождал ее около часа, не оборачиваясь, лишь смотря перед собой. На обломки выдуманной счастливой жизни. Жизни с ней. По дороге домой боролся с сжимающими легкими. Старался дышать глубже, но грудная клетка сопротивлялась не меньше. Какаши оправдывал Сакуру, не давал умереть надежде. Все объясняется тем, что она просто давно его не видела, поэтому должна расспросить Саске о путешествии. Но это же не значит, что она повесится на шее брюнета при первой встрече. Это не значит, что Саске решил сделать ее компаньоном в скитаниях. Не будет такого, что Сакура придет к нему в квартиру с воплями о скорой помолвке. Она умна. Не может сразу повестись на Учиха, стоит только ее позвать. Или..? - Какаши-сенсей! - О, Наруто, давно не виделись, - Какаши постарался сделать непринужденное лицо. - Вы неважно выглядите. - Работа, - он не придумал ничего лучше. Прищурил глаза, отклонился назад. - Не рано ли переживаете? У Вас еще есть два месяца свободы. Зачем их омрачать? - Наруто замолчал, лицо засияло, будто что-то вспомнил. Набирая воздух, с бешенной оживленностью начал махать руками. -А Вы знаете, Вы знаете, Какаши-сенсей, что Саске вернулся! - брови Хатаке резко опустились. - Это же прямо праздник! Видел их с Сакурой. Она прямо светилась, я так рад, Даттебайо! По мнению Наруто это должно было развеселить Какаши. Но вызвало лишь зуд на костяшках пальцев. Когда вернулся домой, изо всех сил старался держать себя в руках. Аккуратно снял жилет, повесил на крючок. Но свободная левая рука сама взлетела, ударив гладкую стену. Выдох. Попытался сделать шаг в глубину квартиры, но взгляд упал на тумбочку. С силой смахнул стоящие на ней вещи. Одеколон разбился, прогоняя Какаши приторным запахом. Трепет бил в груди, частое дыхание лишь раззадорило его. Делая попытки убежать от агрессии, оказался в комнате, где его встретил стоящий поперек стол. Взгляд помрачнел. Демоны взломали печать. Он сорвался. Какаши швырял стол от стены к стене, оставляя на них тонкие трещины. В щепки разбивал дерево, разрушал мебель, которой не повезло оказаться под кулаком разъяренного Хатаке. Когда последняя уцелевшая ножка не хотела трескаться о межкомнатный косяк, Какаши стал изо-всех сил бить ею стены, постепенно сгибаясь в беспомощности. Выбросил в сторону остаток стола. Перед глухим ударом дерева послышался треск стекла. Судя по всему, он попал во что-то на полке. Но Какаши ничего не слышал. Неконтролируемая дрожь поразила тело. Он встал на колени. Мышцы лица обездвижила кривая гримаса. Звон в ушах сменило прерывистое дыхание. Воздух не хотел проникать в легкие. Какаши впал в настоящую истерику. Впервые после смерти Рин. Но никто не умер. Или же умер? Тело рухнуло, выбившись из сил. Он не чувствовал горечь слез. Не понимал, что его квартира теперь больше похожа на место сражения. Сражения между несбыточными надеждами и реальностью. Какаши хотел ее разрушить. Пусть лучше он будет в вечном сне, чем жить в одном мире с той, кто принадлежит другому. Теперь он понимал Обито. Проснулся до рассвета, все еще лежа на полу. Открыв глаза, он увидел последствия вчерашнего выплеска эмоций. Но не хотел вставать. Лишь обвил руками колени и уставился в одну из трещин в стене. Занозы сильнее впились в ладони. Какаши не понимал, где больнее - в реальном мире, или в голове. Пожалуй, все вместе. Но физическую боль он не чувствовал, в то время как моральная резала изнутри. Он так и не сомкнул глаз. Ему пришлось встать, когда солнце начало отсвечивать от одного из осколков разбитого зеркала, которое, видимо, вчера задел какой-то из летящих обломков стола. Свет падал ему прямо в лицо, поэтому пришлось развернуться на другой бок. Теперь взгляду была представлена вполне себе целая стена и дверь в коридор. Какаши посмотрел на чудом уцелевшие часы, висевшие над косяком. Двенадцать. Забывшись, он вскочил - опаздывает на обед. И только тогда по-настоящему дошло, что он находится в полуразрушенной квартире. Сморгнул спешку. Осознание. Привычная радость и предвкушение встречи сменились пустотой. Никакого обеда не будет. Больше не будет. Он был лишь заменой Саске. А был ли он вообще чем-то для нее? Он никогда не говорил ей об этом, оправдывался учительской заботой, ленью и скукой. Чертов закрытый идиот. Не мешало бы убраться. Но спонтанное желание пойти и, наконец, признаться ей, изменило планы. Пока еще не поздно, она должна узнать, что все, что было между ними - не просто дружеские встречи, что она очень дорога ему, что.. Он не успел додумать, уже вышел из квартиры. В том же, в чем провел ночь и бой с мебелью. В больнице на него не поднимали глаз, чтобы смутить помято выглядящего будущего руководителя деревни. Но ему было все равно. В столовой искал контрастный розовый и зеленый. Сверил часы. Пришел вовремя. Он. Не обнаружив ее за их столиком, Какаши подошел к одной из работниц столовой. - У Харуно-сан операция? Кухарка, в отличие от других сотрудниц больницы, не скрывала своего удивления, когда взглянула на будущего Хокаге. Опухшие глаза, запыленная черная водолазка без привычного жилета, еще больше растрепанные волосы и криво надетая маска. - Она..кхм, - все же так глазеть было неприлично, кухарка опустила голову. - Не заходила еще. Подождите ее. Вам что-нибудь нужно? Он взял две порции ее любимого блюда. Сел за столик лицом ко входу, чтобы не пропустить момента, когда зайдет она. Какаши не приступал к еде. В голове перебирал возможный диалог. Думал, как начать и преподнести. С каждой секундой он все больше нервничал. Развернул палочки, начал перебирать их между пальцами. Время шло до жуткого раздражения медленно. Ее не было еще 15 минут. Уверенности Какаши опустилась к отрицательным значениям. Он понимал, что не сможет признаться прямо. Лучше напишет на бумаге, а позже, после обеда, передаст, чтобы не портить ей аппетит душевными, даже больше душными, разговорами о чувствах, которые, скорее всего, не взаимны, не желанны. Достав листок и ручку из подсумка, Какаши приступил к письму. На бумаге пишется легче, а потому он без проблем смог выразить мысли, используя любимые цитаты из книг, ассоциированные с ней. Как закончил, поспешно завернул листок, чтобы она не увидела, если вдруг зайдет. Стало жутко стыдно. Какаши поднял глаза. Ее не было. Снова. В душе зародилось неприятное чувство брошенности. Подождав еще 40 минут, Какаши уже собрался уходить, как вдруг увидел, что мимо дверного проема, не спеша, прошла пара. Ему не требовалась точная идентификация. Ее он сразу почувствовал по запаху вишни, а его - по разрастающейся мерзкой льдине в солнечном сплетении. Домой вернулся разбитый. Не находил себе места. Да его априори в квартире не было. Какаши с презрением посмотрел на бардак. Не было терпения находиться здесь. Захлопнул дверь. Нужно было подышать свежим воздухом. Первая мысль - пойти в бар, где в свое время проводила вечера их компания. Как на зло, на улицу решили выйти все парочки Конохи. Лавочки в парке были заполнены голубками. Какаши ловил раздражение от каждой женской ноты, от влюбленных взглядов мужчин. Хатаке точно сошел с ума, потому что на мгновение ему показалось, что все лавочки были заняты Сакурой и Саске. Это они сидят в разных позах. Везде. В бесконечном тоннеле под деревьями. Это ее смех доносится из каждого угла. Голоса сливались в один и эхом отдавали речью розоволосой. Вздохнул с облегчением, когда вечная прямая закончилась. Вышел в торговый переулок. Недалеко спасительная лачуга с успокоительным. Нужно срочно потушить разыгравшийся внутри огонь. Какаши приоткрыл дверь. За барной стойкой сидел Генма, широко улыбаясь блондинке с формами. Его рука была на колене девушки. Хатаке развернулся. Это точно не то место и не то время, когда стоит тревожить друга. Не только потому, что тот занят совращением очередной девицы. Сам Какаши не хотел показывать Ширануи свое состояние. Не сейчас. Через пару кварталов был бордель. Там-то Какаши, как свинья, напился. Надеялся, что алкоголь его спасет. Он, может, и спас бы, но липнущие к нему девушки постоянно отрезвляли его своей грязью, напоминая о нежной чистой Сакуре. Поругался с сутенером. Врезал бармену. Вырвался из рук громил. Через несколько часов Какаши проматывал отрывочные кадры из бара. Ничего не помнил. Может и хорошо. В комнате было ужасно душно. Собрал свои разбросанные по кровати конечности. Сквозь головокружение добрался до окна. Открыл форточку. Нащупал в кармане пачку сигарет. Он был совершенно без понятия, как она там оказалась, но без задней мысли затянулся. Какаши не учел одного. От спирта огонь, поглотивший сердце, распространился еще быстрее. Докурил. Задернул шторы. Комната погрузилась во мрак. Теперь не так бросается в глаза погром. Доплелся до кровати, периодически спотыкаясь об остатки мебели. Заснул, как только голова коснулась подушки. Это был плохой опыт. Он решил, что больше никогда не ходить в подобные заведения. Поэтому в следующие разы брал выпивку сразу в квартиру. День за днем комната пополнялась новыми сортами спиртного, но Какаши не чувствовал опьянения. Не было забытья, которое так было ему необходимо. Сколько бы он не пил, перед глазами была она. В привычном тренировочном костюме, в джонинском жилете, в медицинском халате, в белом свадебном кимоно, в шляпе Хокаге - все зависело от убивающей его фантазии.