Последний раз

Прошло уже две недели. Он выходил на улицу лишь за новой порцией расслабляющего напитка. Без алкоголя Какаши чувствовал себя покинутым, ведь в опьянении она была с ним. Только под градусом вспоминал присутствие покинутого счастья, мог увидеть ее образ. Какаши так хотел ее увидеть, но до смерти боялся, что Сакура действительно придет. Она настоящая. Не хотел, чтобы Харуно видела его такого. Стыд. Он не утихал и сейчас - когда шею обрамляла петля. Но скоро ведь все закончится? Хатаке под силу сделать последний шаг? Все это время он выходил из квартиры только ночью, чтобы не привлекать внимание прохожих. За ним всегда ходили шепотки - конечно, всех удивляет поведение будущего Шестого. В шутку говорили, он настоящий преемник Пятой. На самом деле ему было плевать на мнение граждан. Он боялся снова встретить ее. Как в тот раз. Когда через три дня безвылазного пьянства, проснулся с похмельем и диким желанием продолжить убивать свою душевную боль, облегчить самочувствие, вышел из квартиры. На шатающихся ногах шел по людным улицам. Хатаке не смотрел вперед, только под ноги, чтобы не встречаться с осуждающими взглядами жителей, но и не следил за дорогой. Мысли находились не здесь. Где-то там, где новый глоток подарит ему вкус жизни. Сейчас лишь нужно просто пройти несколько сотен метров, нужда изводила его. Выругался, когда нога споткнулась об другую. Пришлось поднять голову. Впереди, в нескольких десятков метров, за бурлящим потоком людей, стояла Сакура. Она смотрела в другую сторону и, видимо, кого-то ждала - точно не Хатаке. Ступор. Серовласый застыл. Вот она, стоит в привычных черных гетрах, темно-розовом жилете. Хатаке скользнул по изгибу ее спины, по тонкой шее, мягким волосам. Забыл, как дышать. Она всегда прекрасна. А он.. Уловил медленное движение головы - сейчас повернется в его сторону. Какаши мгновенно протрезвел. Трепещущая паника заколотила в груди. Нырнул в один из поворотов. Первая реакция - бежать, не останавливаясь, пока не перестанет узнавать, где находится. Поддаваясь сбившейся дыхалке, Какаши прижался к стене. Дыхание срывалось голосовым всхлипами. Что? Да что же это? Ведет себя, как ребенок. Но он не мог позволить ей увидеть его в таком состоянии. До ближайшего алкомаркета дошел совершенно растерянный. Спасибо Цунаде, что подобные заведения были на каждом шагу. Взял вдвое больше, чем планировал, чтобы больше не нужно было выходить на следующий день. Почему-то понимал, что повода просыхать не будет. Но выпил все за один вечер. Пришлось идти за добавкой. Но определенно точно - не при свете дня. Со временем вина, стыд сменились острой обидой. Почему она не замечает его? Столько прошло времени, он столько для неё сделал. А она все равно ушла к Учиха. От нахлынувшей злости выбросил недопитую бутылку с клюквенной настойкой. На стене осталось жуткое красное пятно. Дальше Хатаке бросал пустые, благо их было много. От стены отлетали бесчисленные осколки, оставляя на стене неопрятные следы. Какаши только так смог усмирить своего внутреннего беса. Поздно осознал, что вместо стены представляет Саске. Убийства - вот что облегчало его груз. Причинение боли другим, чтобы немного снизить свою. Это не всегда помогало, но он привык решать проблемы таким способом. Самым простым. А что если сейчас убить того, кто причиняет боль? Самую сильную из тех, что испытывал ранее. Он всю жизнь рос во тьме. Обстоятельства прогоняли глубже в пещеру страданий. Отец, Обито, Рин, Минато-сенсей, полная крови служба, неудачный опыт наставничества, две войны. Друзья не давали ему умереть от самобичеваний, но их поддержка не спасала - Какаши давно заблудился в лабиринтах своего подсознания. С годами начал слышать тонкий голос Сакуры, который указывал на спасительный выход. Она направляла, дарила мечты и повод жить. И стоило только добраться до выхода, почувствовать теплые лучи в конце бесконечно длинного тоннеля горя, увидеть улыбку розоволосой в солнечном свечении, как пришел Учиха, который заслонил маленький просвет надежды. Можно разбить это препятствие, сломить, уничтожить. Ведь тогда он, наконец-то, приблизится к счастью, к которому неосознанно стремился всю жизнь. Убить Саске. Ради Сакуры. С брюнетом она будет в постоянной опасности. Пусть будет с кем угодно, но только не с ним. Но именно из-за Сакуры он не предпримет ничего. Он не мог забыть ее блестящие глаза, когда брюнет зашел в больницу. В голову вагонами прибывали воспоминания - об ее мечтательных речах о Саске. Он не может лишить ее счастья. А что если убить себя? Это же он влюбился, как мальчишка. В этом не виновата Сакура, не виноват Саске, которому принадлежит сердце розоволосой. Во всем виноват он сам. Какой смысл держаться за жизнь, если внутри ты уже мертв? Он слишком много времени проводил наедине с пожирающими мыслями. День за днем голове пролетали сотни вариантов собственной гибели - взять опасную миссию, подставиться под удар врага, сброситься со скалы Каге.. Выходов была куча. Но все они предполагали выход из дома. А там - велика вероятность увидеть их. Ему достаточно моральной боли. Хочется просто со всем покончить. - Какаши, сколько это будет продолжаться? - Все в порядке. - Вижу я, как все в порядке! Соседи жалуются. Пятая ищет тебя, нужно готовиться к передаче поста. Пришлось соврать, что ты проверяешь сервис Источников, чтобы она с комфортом отдохнула. Думаешь, она поверила?! Как псина сторожевая, защищаю тебя, честное слово, я на это не подписывался, - Хатаке игнорировал Паккуна, прожигая взглядом потолок. Пес решил перейти к крайним мерам. - А что сказать Сакуре, если она решит навестить тебя? - Скажи, что я на смертельно опасной миссии, - ответил резко, особо не вдумываясь. Сейчас голова была забита более важными вещами - считал, сколько алкоголя может выпить шиноби, чтобы его наконец скрутила костлявая. Осознание пришло с опозданием. В миг взгляд сфокусировался. Сакура? Прошло полторы недели с того рокового обеда. Он видел ее только мельком на улице, избегал встречи, новостей. Но он скучает, черт, как же он скучает. - Миссии по истреблению алкоголя? - пес вернул серовласого на землю. - Браво, Какаши, очень благородно, а ес.. - Погоди, нет, ты... - Какаши сел на кровать. - Скажи ей тоже, что я в порядке, отдыхаю. Она, возможно, - горькая усмешка, - Переживает, мы очень давно не виделись. - Ну да, будто, если она придет сюда, то совсем ничего не заметит! - с каждым словом пес все больше срывался на писклявое рявканье. - Передай. Сходи к ней, я.., - глаза Какаши устремились в пустоту. - Я не хочу, чтобы она видела меня таким. - Делать мне больше нечего! - он злился до него до тех пор, пока не услышал хриплый голос. Какаши мог сдерживать слезы, но ком в горле скрыть не удалось. - Пожалуйста, Паккун, - столько обреченности в этих словах, боли в глазах. Пес смутился и исчез в облаке - пошел передавать сообщение Сакуре. Пустоту квартиры заполнил неприятный туман безнадежного ожидания. Она ведь не придет на самом деле. Не пришла бы. Слишком занята Учиха. С Учиха. Как он жалок. Какаши обреченно рухнул на кровать. Тело с хлопком ударилось об идеально застеленное белье, которое он так и не удосужился расправить. На днях ему исполнится 32, а влюблен, как мальчишка. Даже не смог набраться смелости, чтобы признаться. Лишь потерял свое и ее время. Идиот. Если Сакура не посмотрела на него за столько времени, не значит ли это, что он непривлекателен? Всю жизнь скрывает лицо, конечно, можно подумать, что под ней красуется увечье. Урод. Есть ли смысл вообще раскрывать чувства к ней? Сакуре было 12, когда Какаши познакомился с ней. Как она могла посмотреть на него в качестве спутника жизни, осознавая, что он ее второй отец, сенсей, наставник, товарищ, увлекающийся эротическими романами? Сенсей-извращенец, проявляющий интерес к ученице. Педофил. Его чувства не нужны ей. А она нужна ему больше жизни. И если Какаши не может быть рядом с ней, у него больше нет спасительной тростинки. Пришло время уходить на дно. Эти мысли поглотили его голову, эхом развалить предложения и варианты самоубийства. Последние из них заставили встать с кровати. Какаши направился на кухню. На столе блестел нож для мяса. Вот с чем Хатаке оставалось себя ассоциировать. Внутри он уже мертв. Осталась лишь живая оболочка. Но и это можно исправить. Схватился за нож. Острие коснулось упругой кожи верхнего пресса. Кожа прогнулась, небольшой ручеек крови вышел на свободу. Осталось только воткнуть и, чтобы наверняка, накрест перекрутить лезвие. Какаши вобрал в себя щекочущий воздух. Окно засветилось. Молния. Передал всю силу кухонному прибору, но руки затряслись. Пробудились кадры, пугающие образы, паническая атака. Голова закружилась от ярких картин - Какаши проходит в комнату, на полу лежит его скрючившийся отец, могила, одиночество, боль, обида, слезы, встреча в загробном мире, свечение тихого пламени. Нож упал на пол. Какаши в другую сторону. Ноги больше не могли держать трясущееся тело. Хатаке глотал воздух, пот оставлял холодные дорожки. Звон в ушах прервал гром на улице. Какаши встал, попятился назад, подальше от кровавых воспоминаний. Развернулся, сделал чересчур широкий шаг. Равновесие и координация покинули шиноби. Споткнулся, вытянул руки, чтобы смягчить падение. На полу были разбросаны осколки от спиртного. Разрезал ладони. Паническую атаку прервала физическая боль. Какаши завороженно смотрел на кровь. На соблазнительные осколки в темных каплях. Руки сами потянулись к наибольшему из них. Какаши казалось, что он нашел выход. Без задней мысли, с жадными глазами провел осколком вдоль вены. Спасительная кровь хлынула. Чем ярче она становилась, чем больший ее слой покрывал пол, тем тусклее казался мир, четкость зрения пропадала с каждой каплей. Пришло успокоение. Кажется, он принял правильное решение.. Не почувствовал боли, когда тело рухнуло. Он потерял сознание. Неужели все закончилось? Очнулся через несколько часов в луже собственной крови. Сейчас он жалеет, что обладает физически устойчивым телом. А чего стоит ожидать от шиноби, пережившего две мировые войны? Несмотря на то, что чудом выжил, Какаши был разбит. Даже убить себя не может. Осталось только напиваться и ждать, когда придет алкогольное отравление. Еды в доме Хатаке не было давно, он искал в холодильнике прохладную настойку. Но все закончилось - холодильнике было пусто. «Будто мышь повесилась». Мысль подарила Какаши хорошую идею. Ужасно хотелось выпить еще, добить себя. Но алкоголя нет. Как и ее. Как и смысла держаться за жизнь. Пора наконец-то отпустить. Мысль о петле подарила ему желание выйти на улицу. Нужно купить не только пару ящиков спиртного, но и веревку покрепче. Мыло он найдет дома. Звучит неплохо. Пришлось выходить днем. Ноги дрожали, тело будто было пропитано титаном, шаткая походка, бесконечное головокружение - сказывалась потеря крови. Через три дня он вступает в должность Хокаге. Какаши не скажет о том, что главная причина его поступка - Сакура. Точнее, ее отсутствие. Пусть все думают, что он из-за страха ответственности, власти, решил уйти из жизни. Все кружилось, солнечный свет резал глаза, отдавая мигающей болью в висках. Давно он не выходил на улицу днем. Перед выходом Какаши надел джонинский жилет, чтобы хоть как-то придать себе человеческий вид. Он не переодевался почти две недели. Тело воняло перегаром, немытым потом и запахом крови. Пока стоял на кассе хозяйственного магазина с веревкой в руках, словил странный взгляд продавца и головокружение, потому что одним только выражением лица старался показать, что кассир права не имеет отказать будущему правителю. Кто будет перечить Хокаге? Заплатил куда больше, чем стоил обрывок каната. Не было ни вопросов продавца, ни сил Хатаке объясняться. Следующей точкой стал полюбившийся бар, где они проводили свободное время с друзьями. Только там продается его любимый сорт спиртного. Хотелось в последний раз попробовать вкус прошлого. Вкус былого спокойствия и стабильности. Расплатился последними купюрами из внутреннего кармана. Какаши даже удивился толщине заначки. Можно было потратить их на что-то более стоящее, но разве уже не все равно на деньги? Они больше ему не пригодятся. Пока выходил, бармен окликнул его. У Хатаке не было сил разбирать слова. Речь работника заведения отдавалась эхом и сливалась с общим шумом. Какаши лишь поднял руку в прощании. Забавляла мысль, что окружающие не знают - это последний раз, когда они видят его живым. А бармен не оставлял попыток докричаться до будущего Хокаге: -Какаши-сан! Какаши-сама, Вы выронили записку! Какаши.. Дверь закрылась. Остается путь до дома. Лишь бы не встретить ее. До вечера Какаши растягивал напиток, постепенно подготавливал последний декор - своеобразная мишура на люстру, табуретка. Ящик алкоголя опустел. А ее образ так и не пришёл. Бывало он закрывал глаза в надежде на появление улыбки розоволосой. Хотя бы последний раз ее увидеть. Он же не так много просит? Но ее образ не приходил. Глоток за глотком дарил лишь черноту. Какаши давно питался только видениями, а сейчас чувствует дикий голод. Будет ли ещё больнее? Почему она делает больно, когда появляется, и не менее больно, когда исчезает? Больше нечего терять. Значит, пора.