Последний раз

Свет за окном погас. Солнце зашло за горизонт, оставив после себя вечерний сумрак. В полутьме Какаши почти допил последнюю бутылку саке. Любимый напиток Гая. - За тебя, мой вечный соперник, - Какаши приподнял горлышко в сторону окна, - Теперь моя очередь гнаться за тобой, - залпом допил. Бутылка рухнула на пол, осколки украсили пол. На ощупь Хатаке добрался до табуретки. Пока вставал, потерял равновесие, но смог удержаться за петлю. Когда надевал ее на шею, в голове плыли образы. Счастливое детство с отцом, его поддержка, игры, тренировки - семейное счастье сменилось кадром мертвого тела Сакумо на кровавом полу. Какаши поправляет веревку. Обито опаздывает на церемонию зачисления в Академию, смущается перед девушкой, неумело оправдывается, Рин хвалит кулинарные способности Какаши, Учиха соперничает с серовласым, улыбка мальчика, забота девушки, постоянное подтрунивание над друзьями?.. - раздавленное тело Обито, разорванное сердце Нохара. Какаши выпрямляется, глубоко вдыхает. Почти по-настоящему ощущает внимание Минато-сенсея, семейное благополучие с Кушиной, предвкушение рождения первенца, восторг - пробитые Девятихвостым тела. Дружба с Гаем сгорела в пламени Восьмых Врат. Возрождение Обито - окаменелый прах. Сакура - с Учиха. Затянул узел за головой крепче. Веревочная петля свободно ложится на шею. Она не мешает ни дышать, ни сглатывать вязкую слюну. Воздух проходит через легкие, отдавая неприятной болью в груди, предвещая о скором конце. Последние мгновения страданий. Никакая физическая боль не может перебить моральные травмы, которые сопровождали его всю жизнь. Какаши притворялся, что испытания сделали его сильнее. На деле же каждая потеря убивала его малую частицу. Он надеялся, что очередное моральное потрясение будет последним. Что хуже быть не может. Ха-х. Хатаке зажмурился. Ее образ не всплыл и в этот раз. Остается пролистывать воспоминания, наблюдать за комнатой и тенями. Казалось, прошло несколько нерешительных часов. Сотни эмоций и колючих кадров жизни, в которой почти не было хороших времен. Не было, кроме последних двух лет. Но и они перечеркнуты возвращением Учиха. Какаши мог бы принести пользу деревне. Стать Хокаге, укрепить международные связи, развивать Коноху, но.. Он не смог уследить за тремя генинами. Что же будет с целым поселением? Какаши не готов к такой ответственности. Хатаке отмахнул мысли. Сосредоточился на настоящем. В последний раз оглянул комнату. Луна вышла из-за облаков. Как ни иронично, ее свет упал на фотографию седьмой команды. Большую часть стекла изуродовали трещины. Сакура единственная была невредима. Она и Саске. Самая большая трещина перекрыла лицо Какаши до неузнаваемости, стерла его присутствие, символизируя, что теперь он для нее точно никто. А это же он сам швырнул в фотографию той ножкой от стола. Он сглотнул. Веревка, напомнив о себе, неприятно прошлась по движению кадыка. Все, пора. Больше нечего вспоминать. Наконец-то он увидит товарищей, перестанет ощущать пожирающее одиночество. Нужно только решиться. Шаг вперед. Табуретка перевернулась. Петля сжалась. Не было сил сопротивляться. Не за чем. Не для кого. Какаши устал. Минута. Две. Комната сливалась в единое желтовато-золотое пространство. Какаши поднял голову - он оказался в пограничном измерении, в том же положении тела, как в петле. Давление на шею пропало. Перед глазами появились друзья. Все они смотрели на него с недовольством. Хмурые, пугающие лица. Они его не ждут. Даже они! Хатаке никому не нужен. Он тянется рукой, пытается сделать шаг - но ноги будто утонули в текстурах измерения. Какаши не мог двигаться, только смотреть, как один за другим друзья отворачиваются и уходят. Последним был Гай, тот провел по другу долгим осуждающим взглядом, открыл рот, чтобы что-то сказать. Но слух прорезал тонкий звон. Какаши из-за всех сил хотел понять, что говорит ему друг, но в один момент оказался в лежачем положении. А над ним на коленях возвышалась Она. Писк в ушах затих. А окружающее пространство казалось еще ярче. Какаши подавился вдохом. Сакура. САКУРА?! Ее улыбка, закрытые в дуге глаза. Ее аккуратно уложенные волосы, грациозная фигура. Какаши вглядывался, одновременно хотел утонуть, черт, как же он хотел утонуть в ней, но еще больше - не понимал, почему она здесь, в мире мертвых. Его самочувствие изменилось вместе с образом Сакуры. Лицо зарябило, вокруг пространство изменилось, стало наляписто серым. Девушка то мягко улыбается в окружающем золотом свечении, то ее лицо покрывает гримаса боли, обесцвеченная серостью вокруг. Она плачет, кривит губы, тянется руками к его лицу. Мир снова посветлел, розоволосая легко гладит Какаши по голове, нежно проводит по лицу. Он моргнул - и вот Сакура вся дрожит, прижимая свои маленькие ладони к его шее. - Какаши, - в золотое измерение его возвращает теплый голос. Когда она поняла, что обратила на себя его внимание, повторила со смеющейся ноткой: - Кака.., - мягко начала. - ..ШИ! - горький вскрик, окружающее сменилось наляпистой серостью, перед ним снова сидит Сакура в слезах, она кричит, взывает к нему. Он ничего не понимал. Ни как она здесь оказалась, ни что на нее так влияет. Какаши не был знатоком загробного мира, но определенно точно осознавал, что так быть не должно. - Зачем ты это сделал? - Сакура со скорбной улыбкой, боясь навредить ему, спросить лишнего, поинтересовалась у Хатаке. Между ее пальцами проходили его пряди. Какаши вздохнул. Почти расслабился в ее руках, но его снова перекинуло в другую обстановку. Боль у основания роста волос. Он, как мог, поднял взгляд. Сакура тянула его волосы на себя, утопая в них, пряча слезы. - ЗАЧЕМ!? - она кричала ему в макушку, не переставая тянуть пряди. Рыдала навзрыд, почти задыхалась. Почему? Что-то не так. Когда человек умирает, он обретает мир вместе со своими покойными товарищами. Почему он чувствует физическую боль? Почему буквально еще раз умирает, видя ее слезы. Он так хочет их остановить. Утешить ее. Ничего же не произошло. Она ничего не потеряла. Напротив, теперь ее ждет счастливое будущее с Учиха. Сакура мечтала об этом всю жизнь. Он отпустил ее. Так почему отягощающий образ преследует Какаши и здесь? Она плачет. Ради чего? Неважно. Все, что хочет Какаши - успокоить ее. Из последних сил тянется к лицу Сакуры. До прикосновения выражение успело переключиться несколько раз. В сером мире она все больше округляла глаза в надежде и горьком ужасе, не веря, отводила голову назад. А в ярком - сладко улыбалась, подставляясь под руку. - Дурак ты, Какаши, - она улыбается. Мягкий голос отдавал приятным осадком в груди. Его ладонь легла на мягкую щеку. В миг появился ветер, поднявший пряди розоволосой вверх. Какаши мог поклясться, что девушка стала четче. Она наконец-то открыла глаза. - Я тебе помогу, - почти шепотом доверительно сообщила девушка. - Ты м… - Какаши не мог произнести это слово по отношению к ней без запинки. - Мертва? - в глазах надежда и страх услышать утвердительный ответ. Благо она помотала головой. - Нет, со мной все в порядке. И с тобой тоже все будет хорошо, - Сакура вырисовывает пальцами узор на груди Хатаке. Поймав его взгляд, снова улыбнулась, прикрыв глаза. Какаши испытал давление счастья - наконец-то он видит ее, с ней все в порядке. Давление счастья и невысказанных слов. - Люблю тебя, - произнес на выдохе. Даже при смерти, признание далось тяжело. Но он смог! Сакура еще сильнее прищурила глаза: -Я тоже, я тоже, Какаши. Он не успел облегченно улыбнуться. Казалось, счастье поглотило полностью, когда она припала к его губам. Пространство взлетело, краски смазались. Из яркого света вырисовываются очертания квартиры. Ее квартиры. Какаши лежит на кровати. Рядом поднос с кофе, пара книг и Сакура. Она сидела на кресле, заполнял медицинские отчеты. Хатаке приподнялся, неверящим взглядом прошелся по комнате. Заметив его, уголки губ розоволосой мягко приподнялись. -Доброе утро. Долго же ты проспал. - Я.. жив? - легкость в голове пробуждала сомнения, чувство теплой окрыленности и заботы Сакуры - тоже. -Конечно. Тебе повезло, что я успела на помощь, - она встала, медленно подошла к кровати, присела рядом с ним, положив свою ладонь на его руку, которая упиралась в матрац. - А мне повезло, что ты держался за жизнь, - потянулась губами к щеке. Слегка прикоснувшись, шепнула на ухо: - Боюсь представить, что было, если бы ты ушел. -Я тоже, я тоже.., - почти про себя сказал Какаши. До сих пор не мог понять, что произошло. Он не должен находиться здесь. Она - не должна так обходительно обращаться к нему. Хатаке посмотрел на нее. Улыбка сводила его с ума. Не об этом ли он мечтал? Какаши не поверил ни единому ее слову. Хотя, даже если это сон, он счастлив, что главную его роль играет Сакура. Остальное подождет. Теперь он видит ее образ. Пусть это все не по-настоящему - в этом сне Она его. Тем времени в квартире Хатаке звучит скулеж Паккуна. Пес наблюдает за стараниями розоволосой. Но и она уже не в себе. В комнате темно. Лицо Сакуры освещает лунный свет, показывая бесчисленные дорожки слез. Они сливались в одно большое мокрое пятно. Капли падали на лицо Какаши. Сакура пыталась реанимировать его, но все попытки оказалась тщетны. Сколько бы она не пыталась нащупать пульс - под ладонями на шее оглушала тишина. Отбросив все уроки Цунаде, шаткое самообладание, она старалась докричаться до него. В ответ видела лишь пустые глаза. Он просто отказывался бороться. Сакура билась в истерике, осознавая, что не может его спасти. Чакры в теле нет, остается только звать его. Ничего не работает. Розоволосая злиться на него. Бессмысленно спрашивать о причинах поступка, когда он уже совершен. И тем не менее, Сакура спрашивает, зная, что не услышит ответа. В слепых надеждах на реакцию, из-за всех сил тянет его за волосы. Злиться на себя. Дыхание срывалось, она буквально тонула в его прядях. -Зачем.., - голос уже сорвался, но она не оставляла его тело. Сакура почувствовала движение. И вместе с ним проснулась надежда. Он протянул руку к ней. В неверии Сакура отодвигает голову. Было немного жутко, казалось, труп тянет омертвелые конечности. И все же рука достигла ее. Сухая рука легла на щеку. -Какаши, - последний проблеск надежды. Посмотрела в его глаза, на миг они стали сосредоточены только на ней. Он еще жив! -Люблю тебя, - одними губами произнес. Воздух не проходил через горло. Это были его последние слова. Блеск в глазах потух. Как и надежда. Истерика накрыла еще сильнее: - Я тоже, я тоже! - она взывала, протянула руки к поблекшему следу на шее. Чудом возродившийся пульс стих, дыхание вместе с ним. - Только пожалуйста.., - резаным голосом произнесла Сакура, приближаясь к серым губам. Искусственное дыхание. Но больше нет никаких признаков жизни. Он ушел. Так и не собирался бороться. Сакура подумала, что умрет прямо сейчас, вместе с ним. Она подняла корпус. Тяжело дыша посмотрела на его потухшие глаза. Паккун увидел в ней настоящую обреченность. Дрожащими руками Сакура призвала Кацую. - Ц-цунаде-сама, прошу, пожалуйста, пожалуйста - быстрее..