Куда же ты запропастился?

Прошла ровно неделя с момента, казалось бы, самой неожиданной и крупной пропажи. Были поставлены на уши все возможные органы власти Европы и Японии: если Ушиджима Вакатоши взялся за это — дело дойдёт до конца. Хоть и желание убрать назойливую букашку с лобового стекла со временем утихло, дело принципа и чувство незавершённости всё равно не дают покоя. Единственные вести — бесконечные репортажи на местных телеканалах о «Догадливом монстре», что появился из ниоткуда и исчез в никуда. Полезной информации от них — ровным счётом ноль, клеветы и сказок от «Жёлтой прессы» — ровно сто процентов из возможных ста. Благодаря нашумевшему событию, репутация Ушиджимы вышла на новый уровень — слухи об умышленных убийствах различными способами в качестве мести за задетое эго. Вот бы так, он и сам будет рад такому раскладу. Но увы — бесполезны все. Идя по иерархичным ступенькам от бестолковой полиции до власти в руках малоизвестных людей — всё впустую. Лишь поддельные фотографии Тендо Сатори, в личности которого теперь сомневается каждый, сидящий в местных барах, распивающий алкоголь в компании различных девиц. Только вот Вакатоши чётко знает, что впредь верить никому не станет, ведь в такой ситуации наживы хотят все: без страха жертвовать работой и даже жизнью. На днях, лишь переступив порог офиса, один из внештатных журналюг попытался всучить ему очередной снимок красноволосого, стараясь уверить в подлинности и честности его слов, после чего был выставлен из издательства без возможности дальнейшей работы в прессе. Первое, что Ушиджима ценит в людях, — честность. Пускай грубую, предвзятую и неправильную. Даже если искренности стоит позаимствовать; если неприятен до предела — честность в приоритете. И это первая причина, по которой он ненавидит Тендо. Не сказать, что верил каждому слову. О том, что старался даже не слушать ту чушь, что исходила из его уст, и вовсе можно умолчать. Сказочность и невнятность — вот такой Тендо Сатори. Чрезмерная то ли мечтательность, то ли задумчивость — его главная черта. Лисья хитрость и неподвластность — таким его можно обозначить. И лишь очередной вопрос возникает: не лжёт ли он снова, надевая очередную маску шута, притворяясь никем? А ведь вправду никто. От него остались лишь имя, возможно, вовсе не принадлежащее ему, и осадок в уже тщательно вымытом стакане. Вакатоши скоро сойдёт с ума, нервируя себя мыслями о вероятности существования своего главного врага. Единственное, что не даёт ему сомневаться в своём здравии, — люди, что тоже видели «это». Однако надежда на здравый рассудок всё же уместна — маленькая зацепка нашлась сама, даже не подозревая, какую роль сыграет в этом театре, пока что, одного актёра. Пятничным вечером, когда в офисе издательства оставалось всё меньше света от настольных ламп, туда явился мужчина лет сорока, представившись неким репортёром местного телеканала и решив попытать удачу в поиске новой информации о деле «Догадливого монстра». К его огромному несчастью, Ушиджима как раз находился на рабочем месте, впервые за долгое время отсутствия, и с осторожностью принял позднего гостя. Тот разъяснил, что намерен сотрудничать с их новостными источниками, приветствуя трейд-ин. Он поведал, что следил за так называемым Тендо Сатори с самого начала его появления, и знает о нём всё, что является возможным. Заявление такого рода не могло не заинтересовать и, спустя час рассказов о том, что уже давно всем известно, и нескольких странностей репортёра, подмеченных почти сразу, Ушиджима задал несколько, казалось бы, неуместных вопросов, тем самым перечеркнув перспективу несчастного мужчины на дальнейшую спокойную жизнь. — Итак, я вижу, Вы хорошо ознакомлены с этой персоной. Тогда позвольте узнать несколько моментов о нём. Положим, так сказать, начало совместной работе. — Пожалуйста. — Я хочу знать его предпочтения в алкоголе, состояние здоровья, в том числе психического, и его отношения с наркотическими веществами. — Его любимый напиток — виски с яблочным соком, как я успел заметить. Он абсолютно здоров и ни разу не был замечен под действиями наркотиков. Здесь Ушиджима еле заметно насторожился. Сделав небольшую паузу после слов собеседника, спросил: — Сколько его прозвищ, Вам известно? — Догадливый монстр и, если не ошибаюсь, Miracle boy, что в переводе с английского значит «Чудо-мальчик». Это ведь известно всем. — Откуда информация о втором? Быть честным, не припомню, чтобы я его где-то слышал. — В местной новостной газете о нём впервые упомянуто, сами взгляните. Он достал из своего футляра свежую газету и положил её на стол, где тут же она оказалась в руках Ушиджимы. — «Чудо-мальчик запятнал репутацию Ушиджимы Вакатоши и бесследно исчез», — громкий заголовок заставил губы невольно расплыться в улыбке, — недурно, но не хватает провокации. Он ещё около минуты рассматривал первую страницу газеты, затем, отложив её в сторону, взглянул на сидящего напротив. — Скажите, где Вы взяли этот выпуск? — У себя под дверью сегодня утром, как обычно. Вы, разве, не получили такую же? — ответ поступил незамедлительно, собеседник был так уверен в себе, словно и не понял свою оплошность. — По всей видимости, я должен буду получить её завтра. Занимательная газета, что экстренные новости на день вперёд печатает, — он рассуждал также невозмутимо, хотя предчувствие, что он наткнулся на что-то важное, всячески пыталось вызвать у него эмоции. В этот момент псевдорепортёр уже стал серее стен цвета асфальта и, казалось, вот-вот свалился бы со стула. Осознав, что полученный им образец газеты ещё не вышел в продажу, он было хотел начать оправдываться, но его прервали. — Я, конечно, предполагал, что он распускает о себе слухи, пытаясь всех запутать, но что у него хватит смелости послать ко мне своего приспешника с предложением о сотрудничестве — и в лучших мечтах не видел. Вопрос теперь в том, как же мы поступим. Я посоветовал бы Вам рассказать всё, как есть, без лишних ушей и вспомогательных методов, заставляющих говорить. — Не понимаю, о чём Вы. Говорю же, я получил эту газету от почтальона, — несмотря на страх, лгал он неплохо. — Я понял. Придётся пригласить Вас в более укромное место.