Ломая устои

— С кем бы ты хотел провести конец света? Чимин, открывая мультиварку, случайно подставляет свое лицо под пар, в ту же секунду теряясь в пространстве. Толстые стекла очков немедленно запотевают, а Юнги с потерянного лица своего парня смеется, будто это происходит в первый раз. Огромная студия, снимаемая Чимином и его друзьями, находится полностью в их распоряжении на целый вечер. У одних официальное свидание вне квартиры, когда у других наконец выдалась свободная минутка побыть наедине. Чимина это будоражит, Юнги же волнует совершенно другое. Альфа без особого стеснения расхаживает по периметру квартиры в поисках обожаемых свеч Тэхена и перемещает их в центр кухонного стола, создавая уютную, романтическую атмосферу. Каждая отыскивается в каком-то безумном ворохе вещей: на стеллаже, полностью заставленном книгами, на столе, рядом с геймерским ноутбуком Чонгука, в изголовье матраса. Юнги рыскает везде, не боясь ступить на чужую территорию, пропитавшуюся резким запахом другого альфы, но на половинку, огороженную полупрозрачным навесом, не заходит. Оттуда тянется легкий шлейф природного запаха Чимина, и Юнги с очередным нервным комком, вставшим поперек горла, подносит ароматизированную свечу ближе к носу. Запах божественный. На одной из полок стоит полусгоревшая лавандовая, а рядом лежит книга про антиутопию. Вопросы навеваются сами собой. — Честно, не знаю, — Чимин недовольно ждет, когда стекла наконец придут в норму, и снова заглядывает внутрь прибора, проверяя еду на готовность. Его больше волнуют предстоящие пикеты, чем предполагаемый конец света, и вкус рыбы, которую он впервые делает на пару. — Но точно не с родителями. Юнги методично расставляет свечи по росту, чтобы было как можно красивее, и случайно обжигается, поднеся пальцы слишком близко к огню. В нос бьет химозная смесь отдушек и воска, а резковатый аромат долетает и до омеги, на что Чимин бурчит недовольно. Он никогда свечки Тэхена особо не жаловал. — Наверное, я бы умер в студии, так и не узнав, что произошло, — Чимин на слова альфы шмыгает и забавно морщит нос, в тщетно попытке поправить без рук сползающие очки. Пальцы немного запачкались. — Или я не против умереть сейчас. — Я не так уж плохо готовлю. — Я про момент, — альфа садится полубоком за стол, бездумно крутя телефон в руках, и смешно выпячивает губы в задумчивости. Чимину хочется эти две половинки поцеловать. И его ничего не остановит. — Только представь. На нас летит комета… Или нет, землетрясение! Или этот дом рушится. Не знаю. Для нас же конец света это просто конец жизни. Мы едим и в следующий миг… Юнги замолкает. Мультиварка пиликает, электрический чайник автоматически щелкает, оповещая о своей готовности, а Чимин осторожно присаживается на чужие колени, немного боясь, что альфа не выдержит вес. Обхватывает шею руками, голой кожей бедер ощущая грубую джинсовую ткань, и под тяжелый тянущий стук сердца смотрит в темные глаза напротив. В них отражаются блики огня, немое удивление, а сладкие губы приветливо приоткрываются. — Так умереть я не против, — Чимин старается говорить шепотом, но предательский голос подводит, руша в миг завораживающую атмосферу секундным фальцетом. Юнги сразу счастливо улыбается, за талию подтягивая омегу повыше, и зарывается носом в яремную впадинку, поближе к пахучим железам. Не этого хотел Чимин, но тоже неплохо. Омега разочаровано ставит подбородок на темную макушку, ожидая, когда приступ нежности в его альфе иссякнет, но в следующую же секунду не выдерживает. Смеется с щекотки и неумолимо сползает вниз по коленям, пытаясь сбежать. Телефон Юнги, одиноко брошенный на столе, неожиданно разрывается стандартной, раздражающей мелодией. Альфа, безуспешно тянущийся вслед за Чимином, с грустно поджатыми губами отпускает того и берет трубку, отвечая на звонок. Под «ага» и «да» Чимин возвращается к расставлению тарелок на стол и готовится уже сделать на двоих фруктовый чай, но недовольно замирает около кухонной полки, услышав «сейчас буду». — Ты куда? — Сокджин позвонил, спрашивал, где зачетка, и просил немедленно принести её в универ, — Юнги под нахмуренным взглядом сразу же теряется, неловко расчесывая затылок, но ничего поделать не может. Ему самому ужасно не хочется уходить. — Ты же вернешься? — Чимин вскидывает брови, всей своей интонацией заявляя, что это был не вопрос, и альфа сжимается на стуле окончательно, желая, чтобы конец света наступил в эту секунду. — До ребят навряд ли успею… — Хен, какого, блять, черта? — Прости, прости, прости! Юнги подбегает мигом, цепляется за белую футболку и заглядывает в злые глаза омеги. Недовольство Чимина написано на лице, выгравировано на нахмуренных бровях, прищуренных карих глазах и ранимо поджатых губах. Последний жест нагло скопированный у альфы, такой родной и близкий сердцу. Юнги бы остаться так близко подольше. — Правда, прости, можем посидеть с Чонгуком и Тэхеном, — предлагает один из вариантов. — Они будут отвратительно ворковать друг с другом, — Чимин непроизвольно закатывает глаза, вспоминая любовную ауру вокруг беты и альфы, стоит им только вернуться после совместной прогулки. — Мы тоже можем. — Да ты смутишься через две секунды, — Юнги на повеселевший тон отвечает улыбкой, дергает неловко головой, в один момент передумывая чмокнуть в уголок губ, и застывает, сильнее сжимая чужую талию. Чимин сокрушительно прав. — Но это будут наши две секунды триумфа. — Надеюсь, на третью упадет метеорит. Чимин все же успевает поцеловать смутившегося альфу в скулу, но поймать за ворот кофты и прижать к себе не удается. Тот больно проворный и расторопный, когда не надо. Ну и ладно. Чужое тепло и мягкость на краткий миг дарит спокойствие.

***

Смотря в след улепетывающему альфе, Чимин нервно сербает кофе из пластикового стаканчика, чтобы в следующий момент резким, злым движением выкинуть его в урну. Людям вокруг на происходящее все равно, у тех свои проблемы и заебы, а у чиминивого парня староста — козел. Или Юнги козел. Чимин ещё не определился. Предстоящая зачетная неделя выжимала из альфы все силы и без того маленькую энергию. Чимин бы рад работать зарядкой, обнимать, комфортить и всячески помогать Юнги, да тот же самый староста названивает раз двадцать на дню, прося что-то принести, подтвердить или поправить. Все обязательно срочно и в этот момент. Как будто до этого Сокджин альфу в универе поймать не мог, а только и ждал подло, чтобы сорвать со свидания. Юнги тоже хорош. Все вопросы и долги сдать вовремя не удосужился и бегает теперь с горящей жопой под новый год, жалуясь по телефону, что устал, не спал, бедненький, вот уже второй день и «давай встретимся попозже, Чимин?». Чимин только за сон и отдых альфы, вечно учебой заебанного. Правда, за год отношений омега так и не понял от чего тот страдает больше. От собственного мозга, не прекращающего генерировать какие-то странные мысли, или от универа, что выматывает до последней нервной клетки. У самого Чимина на журналистике пары заканчивались рано. Он успевал уделить внимание клубной деятельности, написать пару статей в блог, а в особо тяжелые месяцы, такие как декабрь, подзаработать на подарки близким. Если рассматривать ситуацию под другим углом, плюс от четвертого побега Юнги определенно имелся. Чимин практически собрал своему альфе презент. От собственной трогательности и романтичности хотелось даже расплакаться. Обычно он так сильно не заморачивался, а тут вроде как ради любимого постарался. Чтоб тот дурачок улыбнулся радостно, до виднеющихся десен. Чтоб поцеловал уже уверено в благодарность. И чтоб болтал в очередной раз без умолку, рассматривая все и комментируя. Если в канун Юнги позвонит староста и в стотысячный раз попросит расписаться в каком-то треклятом документе, Чимин лично подвезет альфу до корпуса университета, чтобы только придушить Сокджина на месте. Он просто немного устал, что любимого хена воруют у него из-под носа.

***

За пару дней до нового года омега договаривается с Чонгуком и Тэхеном на грабительских условиях, чтобы те свинтили после часа ночи куда-нибудь подальше и оставили их с Юнги наедине. На самом деле, не то чтобы Чимин на что-то и правда надеется, зная увертливую и стеснительную натуру альфы, но побыть только вдвоем до безумия хочется. Даже если немножко и совсем целомудренно. Юнги о плане не знает, но так даже лучше. Точно не сбежит, заранее продумав план или наглым образом перекупив Чонгука. Тому последнее время нравится вставлять палки в колеса личной жизни Чимина. На совместный поход в продуктовый альфа с радостью соглашается, в надежде купить себе что-то покрепче и расслабиться, но в назначенное время почему-то опаздывает. И Чимин неуверенно переминается около входа в торговый центр, пытаясь согреть окоченевшие ноги и руки. На душе неспокойно, а противный страх, что ему вот-вот позвонят и все отменят, нарастает. Сокджин неожиданно предстает ещё более страшной фигурой. По ощущениям, староста альфы маячится в какой-то другой системе координат. Но каждый раз уверенным выстрелом выцепляет так охраняемую Чимином вселенную. Знакомая темная макушка без шапки видится издалека. Его альфа с красным носом пытается в тщетной попытке разогреть руки. Растирает их прямо на морозе, вместо того, чтобы спрятать в карманах. Смотрит он во все свои хитрые красивые глазки на рыжего парня, в забавной цветастой куртки, и что-то поддакивает, иногда эмоционально сотрясая головой. Интересный случай. Чимин недоверчиво прищуривается, замечая как незнакомец ведет под руку его альфу, и незнакомое колючее чувство молниеносно пробивает грудь. Чертовщина какая-то. Чем ближе подходят парни, тем больше омега понимает, что его не замечают. И не заметят. Юнги в его сторону даже не смотрит и творящуюся вокруг обстановку не проверяет. Только болтает без умолку, заметно постукивая зубами, и идет как на привязи за рыжим. — Юнги-хен! — Чимин не выдерживает, преграждая парочке дорогу. Альфа замирает, немного потерявшись в пространстве, будто вырванный из вакуума, а рядом стоящий бета кивает приветливо, протягивая руку. Чимин ее пожимает. — Почему ты опоздал? — Извини, наверное, это из-за меня! — рыжий парень весело посмеивается, наблюдая за растерянностью нового знакомого, и убирает ладонь в теплой варежке с локтя, под бдительным вниманием омеги. — Мне тоже уже стоит бежать, не дашь номер? — Да, конечно, — Юнги непроизвольно отступает поближе к Чимину, засовывая красные руки наконец-то в карманы, и надиктовывает цифры. Его омега рядом отчего-то тянется приобнять за талию, крепко сжав бок, что аж под толстым слоем куртки ощущается давление. — Спасибо! Приятно было познакомиться, спишемся, — парень кланяется, ярко улыбнувшись напоследок, и скрывается в теплом помещении. Юнги, то ли чувствуя странную атмосферу, то ли пригвожденный на месте омегой, с места не двигается. — Это Хосок, — голос почему-то звучит виновато, и Юнги разворачивается к лицу омеги, смущенно целуя того в кончик холодного носа. Замерз совсем. — Извини, я немного потерялся во времени. Почему внутрь не зашел? — Ждал, — Чимин морщится, передергивая плечами от пробирающего холода, и мучается. Он ведь совсем не собственник. И ревность это глупость полная. Но отчего-то прижала. — Чего он хотел? Юнги нагло засовывает холодную ладонь в чужой карман, сжимая мягкую и теплую руку омеги, и начинает подталкивать в сторону центра. Не стоять же им вечно на улице. — Около метро стоял с плакатом, что-то про экологию, я так и не понял. Остановился на секунду, как он сразу начал расспрашивать. — Хен, тебя так легко украсть, — они замирают около входа, ожидая, когда пройдет очередь внутрь, а Юнги на слова Чимина только ладонь омеги крепче сжимает. Вроде как его уже украли.