Ломая устои

Чимин давно заподозрил у своего альфы некий кинк на шею. Юнги, как правило, на людях держался обособлено. Без лишней нежности, возможно, даже чересчур сухо. Чимин бывало не понимал его полностью, если честно. Альфу часто штормило. Его настроение не подчинялось никаким законам, в любой момент нечто угрюмое могло поработить сознание, и Юнги тут же оказывался рядом. Подходил ненавязчиво ближе, притворялся, что случайно коснулся ладони, плеча или основания шеи. Намджун ещё вечно в такие моменты всю трогательную атмосферу портил, говоря, что его тошнит от слишком влюбленных взглядов альфы. Чимин их, на самом деле, не замечал, увлеченный чем-то другим. Да и остальные привычки альфы он выявил только благодаря неусидчивости Тэхена, что любит совать нос в чужие дела. Ему ведь динамика альф-омег интересна до безумия. Он часто читал научпоп, просматривал ютуб и инстаграм-каналы, посвященной этой теме. Чонгук считал, что это из-за подсознательной ревности и неуверенности. Чимин, поглядывая на язвительную ухмылку беты, понимал, что собака зарыта отнюдь не там, но молчал. Это только проблема Чонгука. Однако, его самого такая философия не спасает. Юнги был уже личной язвой, и Чимин, как самую сильную заразу, перенимает от него провалы во времени и кучу тяжело формирующихся мыслей. Он вспоминает слова Тэхена, недовольное лицо Намджуна и вздрагивает во время очередных посиделок, стоит только Юнги в каком-то властном жесте положить руку на затылок, медленно спускаясь к ошейнику, массируя кожу. Сохраненные старые фотки в облаке просматриваются с особой тщательностью, с колкостью на сердце и безумной улыбкой, подмечая замыленный взгляд альфы. На одной он смотрит на Чимина издалека, тепло улыбаясь дурачествам. Следующая сделана в парке, во время совместной прогулки: Юнги светит деснами, сощурившись влажными глазами, ослепленными от солнца, но все ещё смотрящими на омегу. Третья, четвертая, сорок вторая, сто шестая. На некоторых и сам Чимин ведет себя до отвратительного очевидно, а на одном из видео даже бесстыдно сглатывает, замерев на пару секунд перед альфой, увлеченно рассказывающим правила настолькой игры. Однако слабость Юнги перед своей шеей заметил он сам. Когда они оставались одни или умудрялись спрятаться в укромном уголке людного города, альфа при любом удобном случае тянулся вечно холодным носом к яремной впадинке. Делал глубокий вздох, чтобы на выдохе пощекотать чувствительную кожу. До мурашек. Как и сейчас, находясь одни в съемной студии, Юнги на вопрос чай или кофе, пробормотал что-то неразборчивое в затылок и прижался. Горячими влажными губами прямо около кромки волос, руками обняв поперек живота, словно в медленном танце притерся поближе, заставив опереться Чимина о тумбу. Одна нога альфы протиснулась между его ног мягко, совершенно не давя, и все замерло. У Чимина непроизвольно сердцебиение стало тяжелым. Тучное буханье в груди. Словно не кровь перегоняется, а жидкий металл. И обжигающее дыхание до конденсации на коже. Шумные вздохи и горячие мягкие поцелуи на выдохе. — Мне, наверное, стоит уйти, — произносит Юнги. Они собирались посидеть вместе с Чонгуком и Тэхеном, посмотреть недавно вышедший фильм. Юнги с прихода в квартиру вел себя странно, держался близко-близко и говорил непривычным низким голосом в ухо омеги, заставляя того хихикать от волнующей щекотки. — Все хорошо, хен, — Чимин непроизвольно приседает, наваливаясь на чужую ногу, с зарождающейся теплой истомой в животе, осознавая всю пошлость действия. Хотелось безумно потереться. И чтобы поцелуи из точечных и опаляющих кожу, становились все дольше, томительнее и, возможно, чуть-чуть проникновеннее. — Продолжай. Рука альфы закрадывается под футболку, рисуя волнительные узоры на чувствительной коже живота, и Чимин непроизвольно прикрывает глаза, оседая все ниже. Это не колени слабеют, это желание растет, заставляя прогибаться в спине. — Давай, — Чимин, если честно, боится. Он подкоркой чувствует, что Юнги опять уступит и сбежит. Поэтому он кладет свою ладонь на альфью, крепко сжимая, и нетерпеливо направляет чуть ниже. Совсем немного. Совсем немного хочется уже большего. — Я не могу, — Юнги задирает ногу выше, наконец добавляя более внушительного давления, а сам притирается сзади, на секунду теряя полный контроль. Чимин затылком ощущает, как альфа распахивает рот, царапая кожу увеличившимися клыками, но безрезультатно утыкается в блядский ошейник. Блядский, блядский, блядский. Потому что Чимин-то не против. В голове туман, в легких одурманивающий древесный аромат, а сзади чертовски любимый, но блядски нерешительный альфа, который вот-вот готов дать деру. — Кажется, у меня начинается гон и мне правда лучше уйти, — вырывает ладонь Юнги стремительно, Чимин умудряется даже оцарапать кожу в тщетной попытке удержать. Разворачивается на пятках, зло сощурившись, и наблюдает за позорным отступлением альфы. Чимину все равно, что у того принципы. Он, в конце концов, тоже со своим мнением, за которое он как дебил последний борется, а его собственный парень не слушает. — Извини, правда. Я-я забегался и не понял… Так будет лучше. Для кого так и не удается выяснить. Юнги юркает в входную дверь с гребаной радостью, будто избежал какое-то дополнительное задание по семинару, а на его месте появляется веселый Тэхен и Чонгук, с коробками из-под пиццы. — Куда это он? — Тэхен странно поглядывает на выход, пока Чимин в раздражении поправляет прическу, а Чонгук понимающе помалкивает, разуваясь. — Мы его ждать не будем, сами все съедим. Чимину, вот честно, все равно. Он как-то резко заебался. У него была отличная возможность заняться даже пресловутой взаимной дрочкой, смутить вечно бесстыдных друзей и насладиться Юнги чуть подольше и ближе. В итоге он заедает свое горе абсолютно не полезной едой, под бурное негодование друзей, потому что надо поровну, а внутри так и нарастет ярость. У них же здоровые отношения. Он имеет ровно такое же право решать как будет лучше. Он сам отвечает за свое тело, а его тело говорит, что секса тоже хочется. Гребаный Мин Юнги и его нежности.

***

Если вспомнить, Юнги вечно все тормозил своими приколами. С самой первой встречи. Во вторую они пересеклись неделей позже, когда в национальный день благодарности омегам, Чимин с членами своего «кружка» вышел на мирную демонстрацию с удивительными плакатами. Стоило отдать дань уважения и благодарности Чонгуку, как бы не хотелось обратного. Только с его помощью и ещё парочки знакомых с направления искусства получилось заполучить такую приятную облицовку. С главной обложкой всегда так. Взглянут ли на неё, если она будет не яркой, красивой или экстравагантной? Плевать на содержание, если ты даже внимания привлечь не можешь. Люди непроизвольно задерживали взгляды на ватманах и написанных лозунгах, а Чимин задержал взгляд на знакомом альфе. Тот опять был в наушниках, одет не по погоде, но в этот раз с приподнятым настроением. Мягкие черты эстетически завораживали, а дружеская полуулыбка заставляла ответить такой же приветливой. Правда, потоптавшись на месте и так не решившись подойти, альфа ушел, а Чимин вернулся к главному. Разочарования он не испытывал. В третий раз они встретились в главном корпусе университета. Омега там учился, а Юнги пришел заполнять заявление на продления общажной комнаты. Альфа опять тормозит его пустым взглядом, бездумно кивая, а на вежливый вопрос как у него дела, начинает болтать про недоделанную курсовую. Ту сдавать через две недели, а у Юнги самая тяжелая часть и ступор. Оформление все по-дурацким правилам и формирование мыслей на бумаге насиловало мозг. — Я даже вслух ничего толком сказать не могу, — бурчит Юнги. Чимин посмеивается, соглашаясь. Новоиспеченный знакомый был сделан из странного теста, сочетающее в себе две крайности: внешняя отчужденность и внутренний водоворот неиссякающихся идей. Юнги стрелял малознакомыми терминами, необычными фактами, говоря перед этим «кстати», что было совершенно не к месту. Он иногда забавно шепелявил, надувая губы, а через минуту становился холодным, с мягкой жестикуляцией и проникающим голосом. Чимину не то чтобы было интересны проблемы чужого человека, но альфа будто и не рассказывал о них. Он уделял жалобе буквально предложение, а потом перепрыгивал на что-то несущие. Тезисы, философские вопросы, забавное сотрясание головой, когда соглашался на парирование оппонента, или недовольно поджатые губы, если нет. Чимин сам не понял, как они случайно вышли из очереди, сели на ближайший подоконник и слушали через наушники Юнги его курсовую работу. Коммерческая мелодия, чтобы только в голову забралась и прокручивалась как заведенная, у альфы звучала эпично. Будто какой-то саундтрек для параллельного мира с магией. Она идеально бы подошла под поле боя, усеянного рыцарями в доспехах и колдунами, левитирующих над сражением. На деле оказалось, что это стандартное сопровождение для распространенной марки телефона. Забавно. Как-то невольно разговор перетек в приближающийся концерт инди-группы, поющей о несовершенстве системы. А ещё через время Чимин уже говорил о своей деятельности, как интервью Юнги ему помогло и какие мероприятия они планируют устроить этим летом. Расстались внезапно, когда секретарь выходил из кабинета на обед. Альфа поспешно попрощался с Чимином, а сам побежал умолять оформить ему по-быстрому документы, потому что потом пары до вечера, в другое время уже никак не получится. На четвертый раз они наконец-то обмениваются номерами телефонов. Чимин тогда целенаправленно спасает Юнги от подозрительной девушки. Та милая на первый взгляд, а сам альфа совершенно в помощи не нуждался. Он внимательно слушал все, что ему говорят, и Чимин бы готов пройти мимо, но вопросы «не хотите познакомиться с нашей религией поближе?» и «пойдемте, здесь недалеко» слишком уж сильно смутили его. Чимин этим не гордиться, но подслушанный разговор, по его скромному мнению, помог спасти жизнь его будущему парню. Спасенный Юнги, правда, благодарности не высказывал. Наоборот принялся в отместок терроризировать мозг Чимина на тему богов и их свода правил, в результате чего уже омега не выдержал и решил сбежать, пообещав написать альфе попозже. Без особо хитрого плана удалось выцепить номер. Общение в мессенджере завязывалось отчего-то неловко. Пока Юнги не уехал домой на лето и не начал отправлять фотографии своего щеночка. Сердце омеги, отчего-то сбилось на краткий миг, стоило только увидеть прищуренные счастливые глаза альфы и рядом лежащего коричневого пуделя. Слабый предательский орган взяли в тиски без штурма. Юнги нашел слабость Чимина ничего для этого не сделав, да ещё в привычном своем состоянии рассеянности этого даже не заметил. Оно и к лучшему. При следующей их встречи Юнги смущенно трет кончик носа и просит называть его хен. Сладкое приторное чувство ударяет в голову и растекается в легких. Чимин уже не уверен, что все идёт как надо.