Слепые чувства

      Семь утра, и Саигику просыпается с ноющей болью в шее, которую протёр, тихо простонав. М-да, засыпать, сидя за столом — видимо, не лучшая идея. За время, проведённое дома, он уже сбился со счёта дней. Задав голосовую команду телефону, он удивился тому, что сегодня уже понедельник, первое число ноября. Уныло вздохнув, он всё-таки решил пойти в школу. После очередных уговоров со стороны родителей посидеть дома ещё недельку-другую, он ответил, что попробует привыкнуть, а если ему станет плохо, на то всегда есть уважительная причина.       Но он понимал, что надо перестать жалеть себя, иначе жизнь превратится в настоящий кошмар: любая преграда будет казаться огромной проблемой, лабиринтом, из которого нет выхода. Человек не сможет бороться даже с мелкими помехами. На это не хватит воли и сил.       Жизнь в школе пошла по кругу: переживания друзей насчёт долгого отсутствия, расспросы о самочувствии. А потом Тэтте и вовсе спросил: — Как тебе хватает сил жить, как раньше, даже после того происшествия? — Просто понял, что если ночами буду ёрзать, понимая, что всё могло плохо закончиться, ничего не изменится. Это уже в прошлом, надо идти вперёд. Сейчас такой возраст, когда происходит большинство проблем и других событий. Потом будет легче. — Да, ты прав. Но всё равно ты — очень сильный человек, если так легко живёшь после месячной комы.       «Легко сказать, а на самом деле тяжело…» — с этой мыслью Саигику вздохнул и направился к своему месту, мысленно считая шаги до своей парты. Как раз вовремя: прозвенел звонок, и через десяток секунд зашёл учитель. После недельных выходных началась тяжёлая жизнь. Даже не жизнь, а выживание без важного чувства.       ***       Ещё две недели. Со временем Саигику стал привыкать к отсутствию зрения. Да, было тяжело, а все проверочные работы приходилось откладывать на неопределённый срок под предлогом анемии, которую, кстати, выявили во время во время третьего осмотра. Тогда Огай даже не рекомендовал, а строго настрого запретил походы в школу и установил до следующего осмотра постельный режим, который парень благополучно игнорировал. Естественно следующий сеанс показал результаты, которые были хуже прошлых: кровь доставляла всё меньше и меньше кислорода, из-за чего подросток с каждым днём задыхался дольше и сильнее. Слабость переходила границы возможного: Саигику даже перестал гулять с друзьями после школы, а возвращался домой, почти сразу засыпал, даже не ужиная, и спал до семи утра. То есть, добавлялась резкая потеря веса.       Тэтте и Мичидзу видели, как дорогой им человек с каждым днём потухает, словно маленькая звёздочка. Они всеми силами пытались помочь ему: делились своей едой, предлагали помощь с уроками, уговаривали сесть на больничный, во время которого они будут каждый день приходить к нему, а Саигику постоянно отказывался, говоря, что чувствует себя хорошо, однако на самом деле это было далеко не так.       Всё дошло до того, что Дзёно проснулся, не открыв глаза, с ужасным жаром и слабостью. Он даже не мог встать: стоило ему еле-еле принять сидячее положение, как к горлу подобралась сильная тошнота, что казалось, что этот комок вот-вот выйдет наружу. Только рука потянулась к стакану с водой и, нащупав, взяла, как он тут же выскользнул из слабой хватки пальцев и разбился с оглушающим звоном. На шум из соседней комнаты прибежала Тэруко и, увидев ту картину, позвала маму. — Саигику, до осмотра всего ничего. Пожалуйста, посиди дома хотя бы до похода к Мори. Ты же помнишь, как тебе влетело от него? Тебе с каждым днём всё хуже и хуже. Учёба подождёт. — Мам… — Научись любить себя. Тебе нельзя нервничать и злоупотреблять своим здоровьем, иначе про операцию можно забыть. — женщина проговорила это, смачивая горячий покрасневший лоб холодной тряпкой. — Полежи и попытайся уснуть, хорошо? — Я не хочу… Учёба в самом разгаре… До полугодовых экзаменов чуть больше месяца, я и так слишком много пропустил… — Попросишь перенести. Причина уважительна.       Спорить с мамой, когда дело касается здоровья, бессмысленно. Немного погодя Саигику всё-таки уснул, но даже в состоянии покоя он мучился от невыносимого жара и острых покалываний в горле. В какой-то момент он даже поплакал сквозь сон, но это было недолго. А потом громкий звонок в дверь, слышный по всей квартире, разбудил подростка. Тот начал прислушиваться и услышал разговор мамы и его друзей: — Добрый день. Тэруко сказала, что Саигику плохо себя чувствует, решили навестить. — Ох, добрый день, Мичидзу и…? — Тэтте. — Мичидзу, Тэтте, вы — такие хорошие друзья, если беспокоитесь за Саигику. Наверное, пытаетесь помочь ему. К сожалению, он сейчас спит. — Ему сейчас очень тяжело, и мы это понимаем. Если надо, мы подождём. — Тогда, может, пройдёте? — Благодарим.       Подростки прошли за женщиной, повесили куртки и разулись. — Чай, кофе? — Нет, спасибо. А Вы не знаете, когда Саигику проснётся? — Вообще-то скоро должен. Он спит почти без перерывов ещё с вечера, но сегодня ему было очень плохо. Я пытаюсь объяснить ему, что это серьёзно, но он всё равно рвётся в школу, понимая, что не успеет ничего выучить…       Послышались тяжёлые, редкие шаги. Поняв, кто это может быть, трое направились на звук. Как раз в тот момент, когда Саигику, услышав чужие шаги, превозмогая усталость, побежал к своей кровати, залез под одеяло чуть ли не с головой и повернулся лицом к стене. Дверь в его комнату открылась. — Саигику, ну зачем ты встаёшь, когда тебе плохо?.. — Мам, я больше не могу… — потом он повернулся и сделал вид, что посмотрел на друзей, — Ох, ребят, привет… — Саигику, пожалуйста, поправляйся и тем более не ходи в школу, пока не будешь чувствовать себя прекрасно. — Тэтте проговорил это, сев на корточки напротив кровати одноклассника. — Мы же волнуемся.       Мичидзу коснулся чужого лба и сразу же отдёрнул руку. — Ох, да ты раскалённый! И почему же ты хотел пойти с такой температурой в школу? — Да это ты с улицы пришёл, на дворе ноябрь. А мне уже гораздо лучше. — А, точно… — он улыбнулся и заглянул в карие глаза друга. — Но тебе всё равно не помешает отдых. Был бледным вампиром, а теперь красный, как помидор.       Что-то вспомнив, женщина направилась к двери. — Мне нужно забрать Тэруко, на улице темно. Мичидзу, Тэтте, посидите немного с Саигику, хорошо? — Ох, да не напрягайтесь! — Тачихара подскочил. — Я схожу. Тэтте, побудешь тут? — Конечно. — Ох, Мичидзу, спасибо, ты меня так выручаешь! — Да ладно, что Вы. Мне не сложно. Я только рад.       Мичидзу накинул куртку и ушёл. Расспросив о самочувствии, мама оставила Саигику и Тэтте наедине. Какое-то время прошло в неловком молчании, и совсем скоро Суэхиро спросил: — Как так получилось? — Наверное, последствия после аварии. Как-никак, была крупная потеря крови, но, даже несмотря на донорскую кровь, появилась анемия, от которой пошло плохое самочувствие. — Саигику, это же серьёзно… Пожалуйста, побудь дома, пока анемия не сойдёт к минимуму. Если потребуется, я объясню тебе весь упущенный материал. — Тэтте, я так тебе благодарен, но тебе же тяжело будет. — Да брось, ерунда. Ты сейчас в таком положении, что нуждаешься в любой помощи. Я только рад помочь. — Тэтте снова помолчал, потом, вспомнив то, что хотел обсудить, вздохнул. Он колебался, боялся даже заикнуться про эту тему, но всё же, поняв, что больше не может молчать, начал, — Саигику, это прозвучит странно, но… у тебя нет никаких проблем помимо анемии?       Тот не ожидал такой вопрос, поэтому нервно заёрзал. — Ну… только школа. Я многое пропустил. — Просто у меня такое ощущение, что это не всё…       Тэтте вспомнил то, что тревожило его уже долгое время: отсутствие бликов в глазах, слишком стеклянный, сквозной, наплевательский взгляд на происходящее вокруг. Он даже не щурился, когда на улице ярко светило солнце. А также он игнорировал все бумажки для переписки, летящие на часть парты Саигику от Мичидзу или Тэтте и поворачивался к ним, только когда они позовут его. — Мне кажется, что… у тебя не всё в порядке со зрением.       В тот момент Саигику был готов провалиться сквозь землю. Он даже не знал, что сказать. Подтвердить? Чертовски тяжело. Солгать? Не сможет врать дорогим ему людям. — Тэтте… — в горле подростка снова пересохло. — Пожалуйста, никому не говори, даже Мичидзу. Не хочу, чтобы кто-то знал об этом… — Саигику… я не расскажу, обещаю.       Дзёно неловко укрылся с головой тёплым одеялом, а Суэхиро ужасно волновался за него. Он живёт, будучи слепым, уже целый месяц, и как у него хватает сил не рассказывать об этом никому? Это же насколько надо быть сильным, не жалеть себя?       Тэтте коснулся одеяла, слегка отдёрнул его и начал разглядывать обнажённые участки кожи: красное лицо, но бледная шея, засохшие губы и яркие синяки под глазами, даже несмотря на долгий сон. Видимо, эта нужда в общении и учёбе зашла слишком далеко. — Пожалуйста, научись жалеть себя. Никто не может быть идеальным, и ты не сможешь. У каждого свои изъяны. Если твой организм говорит: «Стой, хватит, отдохни», — сделай это. Да, ты упустишь объяснения тяжелейших тем. Ну и пусть. На этом жизнь же не оборвётся. Здоровье важнее. После того, как ты поправишься, я помогу тебе с этим. Только прошу, посиди дома, пока не будешь уверен в том, что это больше не повторится. — Я попытаюсь…       До сих пор прохладные пальцы заскользили по щекам, затем по подбородку, пока указательный не коснулся нижней губы одноклассника, в ответ на что тот вздрогнул. — Тэтте…? — Саигику, я… — Тэтте отдёрнул руку от чужого лица, словно обжёгся, и вздохнул, задумавшись, но потом продолжил, — Глупо молчать. Я уже давно хотел сказать тебе, однако постоянно передумывал, но сейчас решил… Дзёно Саигику, у меня есть чувства к тебе.       Если бы Саигику не был красным из-за болезни, сейчас его щёки вспыхнули бы ярким огнём, но краснеть было просто напросто некуда. Чужой большой палец лёг на пересохшую нижнюю губу, гладя её, и Тэтте слегка наклонился. — Саигику, ты позволишь мне?       Саигику без раздумий приподнялся на локтях так, чтобы их губы соприкоснулись, однако Тэтте аккуратно повалил того на кровать, до сих пор сидя на корточках. — Не напрягайся, хорошо?       Не дожидаясь ответа, Суэхиро припал к давно манящим его губам, но даже не кусая их, а вылизывая, чтобы не причинить боль однокласснику, так как каждое прикосновение к нему, когда он настолько хрупкий из-за болезни, могло разбить его, словно хрустальную вазу. Побледневшие холодные руки легли на тёплое лицо, из-за чего Тэтте вздрогнул, но поддался прикосновениям, до сих пор лаская чужие губы, и, дождавшись момента, когда Саигику приоткроет рот, соприкоснулся с ним своим языком. Тот момент опьянил обоих сильнее, чем любой алкоголь.       Скоро они нехотя отстранились, поняв, что для первого раза хватит. Дзёно тяжело дышал, судорожно глотая ртом воздух, а его руки гладили сначала лоб, потом нос, щёки, губы партнёра. — Я так рад, что мой первый поцелуй украл именно ты… — тот, улыбнувшись, заинтересованно спросил, — Какой у тебя цвет глаз? А волосы? — Я тоже очень рад. — Тэтте поцеловал слегка горячий лоб. — Серые глаза, чёрные волосы. — Наверное, тебе очень идёт. — Саигику проговорил это, накручивая на палец прядку волос средней длины. — Не боишься, что можешь заболеть? Вряд ли температура будет просто так. Скорее, из-за ослабшего организма словил какой-то вирус, а ты от меня заразишься. — Ну и ладно, переболею денёк-другой. У меня не будет таких осложнений, как у тебя. Выздоравливай. — Тэтте отстранился и поднялся, подправив одежду. — Я принесу тебе горячий чай, хорошо? Тебе надо.       Саигику испуганно взял одноклассника за запястье, аккуратно сжав его. — Не надо никакого чая… Побудь со мной.       Тэтте сел на кровать рядом с ним и стал гладить того по голове, иногда перебирая пепельные волосы. — Если тебе хорошо, когда я рядом, я посижу. — Спасибо…       Саигику прикрыл глаза, всё ещё держа чужое запястье, а потом и вовсе слегка потянул на себя руку брюнета и приложил к своей щеке, словно грелся о неё. Суэхиро лёг рядом с Дзёно и обнял того со спины, уткнувшись носом в его затылок, и прошептал: — Тебе нужно поесть. Давай полежим немного, и я принесу тебе что-нибудь, хорошо? — Хорошо…       Они долго пролежали в умиротворяющей тишине, каждый думая о своём: Тэтте жалел Саигику, в то время как он понимал, что втюрился в одноклассника ещё давно, даже не зная, как он выглядит.