Танцы на стёклах

Дом, тихо-тихо в нём…

      В три затяжки прикончив первую сигарету, закурила вторую. А больно, чёрт возьми! Только ты, Светка умеешь делать так больно, как изощренный палач. Нравится тебе? Унижения мои нравятся? Унижай, бей, только будь со мной. В ногах буду ползать, только будь. Играешься. Как кошка с мышкой.       Дом. У меня был дом. Наш дом. Ты, бл@ть всё порушила, бл@дством своим порушила.       Ты не ждала меня, я тихо зашла в квартиру, вы смеялись на кухне, не сразу меня заметили. — Светка, а как же наше небо! — Да пошла ты на х@й со своим небом. Хочешь, жди, я же ждала.       Я ударила сильно, наотмашь. Аветисян дернулась, я ей сказала — стоять! Убью! Она остановилась, поверила.       Ты размазывала кровь по ухмыляющимся губам.       Я выскочила на улицу. Хотя больше всего на свете мне хотелось оттрахать тебя прямо там, чтобы показать — чья ты! — Сука, ненавижу, тварь!       А перед глазами губы, измазанные кровью. Как я любила твои губы, целовать их любила.       Помнишь? Мы тогда напились, и я совсем забыла, что в зубах у меня сигарета, потянулась к тебе, ай… прижгла самый краешек! А потом целовала, целовала, ранку на твоих капризных губах.       Или слизывать с них сок спелой земляники, которую я собирала для тебя в лесу во время наших велосипедных вылазок за город?       В больнице — белые, сухие, горячие, пергаментные губы, я касалась их с такой нежностью, пытаясь вдохнуть в тебя хотя бы чуточку своей жизни. Живи, моей жизни хватит на двоих, дыши, я буду дышать за двоих. Только живи.       А когда тебя выписали, я позорно удрала в Магадан, наврав что-то тебе. Я испугалась, кузнечик, ты была такая хрупкая, маленькая, отстранённая, не подпускала к себе. Ты стеснялась меня. Я обижалась, думала, что больше тебе не нужна. Я и вернувшись из Магадана, сбегала, я не знала как себя вести с тобой, как нам жить дальше. Помогла сцена, растопила тот холод и лёд, который появился тогда между нами.       Я возвращалась в Москву, скоро Крокус. Дорога располагает к размышлениям, я старалась не думать о произошедшем вчера, и моя память услужливо подкидывала мне события прошлых лет.       Иногда, чтобы выжить самой и оставить в живых другого человека, нужно расстаться, но расставаться надо любя, тогда есть шанс остаться в хороших отношениях, мы же уже ненавидели друг друга. И память об этой ненависти и обидах всегда будет стоять между нами.       Я тоже умерла тогда, я и себя убила.       Олимпийский с Ледовым дали мне небольшую, но надежду. Но ты лепила какие-то отмазки, или откровенно игнорила меня. Я страдала так, как никогда до… Меня корёжило, как во время ломки. Я справлюсь Светка. Прощай…       Чёрт! Ну, хорошо же все было. И встречи были, пусть редкие, но были. И я стала спокойнее, что ли. Какое-то шаткое, но всё же равновесие установилось. И альбом я этот делала для тебя, в очередную годовщину порадовать хотела. Ты, сука опять все испортила. Зачем Грейсихино говноинтерьвью выложила? Хочешь, чтобы я ревновала? Я ревную!!! 18.08.2021 Предпраздничное 20.00 Светик! Привет! Ну, что ты мне ничего про мой альбом не сказала? 20.05 Представляешь, мои зайцы так и не отгадали все песни! 20.10 Светик, ау? 20.20 Что снова-то не так? 20.40 Ну, и зачем ты интервью этой Гэ выложила? Мне назло? 20.45 Сурганова, ответь мне! Возьми трубку! Я сейчас приеду, и всё разнесу к чёртовой матери! — Из Америки? 20.47 Что происходит, Кузнечик? — Да ты, сволочь опять все песни своими аранжировками испортила! Зачем ты их вообще трогала? Ну, пишешь ты сейчас говно, пиши на здоровье. А ты на святое… Эх! И снова — всё сама да? Опять? Как же ты меня за@бала! Ну не было меня в твоей жизни, не было, всё сама, не дождалась я очереди в Магадан. Забудь про меня! Зачем пишешь, звонишь? 20.50 Просто люблю тебя! 20.51 А ты снова не со мной. 20.52 Заяц, ты помнишь, какой завтра день? — А-а-а, звонишь всё-таки! Салют! — Конечно, Диана, я помню какой завтра день. День, когда ты создала группу «Ночные снайперы»! Умница Диана Сергевна, возьми с полки пирожок. Поздравляю тебя, с праздником! — Ну, зачем ты так? В Португалии же всё хорошо было! — Поэтому ты решила, что хорошего достаточно? — Я скучаю, заяц, и люблю тебя, и хочу тебя. Ты же знаешь, всё равно все песни о тебе и для тебя. Я хотела тебе сюрприз сделать! — Сюрприз удался.       А на следующий день был этот сраный эфир. Выбесили! Опять Света, Света. Тёма на Свету похож! Без вас, суки, знаю, что похож. Такие вот метаморфозы.       Нажралась потом, зачем-то Светке стала звонить. Конечно разосрались в конец. Ну а потом как всегда меня понесло, я ж не строитель, рушить так уж до самого основания. Этот пост в Инсте. Зачем? Да, лёгких путей я точно не ищу.       Дом встретил меня тишиной, Мартёмки и Гриня были у бабушки. Я прошла на кухню плеснула в стакан виски, выпила, села в кресло, прикрыла глаза, и яркие картинки прошлого вновь пронеслись в моей голове.       Я вернулась из своего побега в Магадан, ты не упрекнула меня ни в чём, но и к себе не подпускала. Я мучилась, но на разговор не решалась. Вечером, наливая чай себе на кухне, я услышала твой тихий вопрос: «Ты теперь бросишь меня? Я и здоровая не особо тебе была нужна, а теперь совсем уйдёшь?»       Я обняла тебя: «Ну что ты, Кузнечик? Никогда, слышишь? Я не сдам, Светка! Нас же двое? Снайперов всегда будет двое!» Тихонько гладила её по голове, по выступающим лопаткам, целовала заплаканное лицо, и действительно верила в свои слова, что не брошу.       А потом, впервые за несколько месяцев была волшебная ночь, я была невероятно нежной и аккуратной. Я многое бы отдала сейчас чтобы вновь увидеть твои закушенные губы и услышать то ли полу выдох, то ли всхлип: «Динечка, родная моя»… ***       Весь Крокус — для тебя! Все песни — твои! И прощаюсь я тоже с тобой — прощай, моя Актриса! Уже на выходе из концертного зала услышала звук входящего сообщения. — Прости, меня, Динь, если сможешь!