Глава III
30 мая 2022 г., 20:50
1 сентября 1995 г.
Последний гудок «Хогвартс-экспресса» прозвучал очень протяжно, торопя студентов с последними прощаниями. Астория, стоя на перроне, всеми мыслями была уже там, в замке — в предвкушении тепла гостиной, дружеской болтовни у камина и привычной суеты занятий. Ещё немного, и всё это станет реальностью. Она обхватила отца, прижавшись щекой к грубой шерсти его плаща, и почувствовала, как его крупные ладони мягко легли ей на спину. За внешней суровостью Кроуфорда Гринграсса всегда скрывалась неизменная, хоть и сдержанная нежность к младшей дочери. С мамой всё было иначе. Нарцисса стояла поодаль, её взгляд, холодный и отстранённый, скользил по перрону, минуя Асторию. Девушка давно привыкла к этому. Отношения с мамой напоминали тонкую, хрупкую паутину из молчания и упрёков. С одной стороны, Нарцисса будто не замечала дочь, словно та была пустым местом — ни ласкового слова, ни простого «здравствуй». С другой — стоило Астории допустить малейшую оплошность, нарушить строгие правила приличия, как на неё обрушивался шквал молчаливого презрения или изощрённых наказаний за оценку, показавшуюся недостаточно высокой, или за мнимый проступок, «бросающий тень на репутацию семьи».
Отпустив отца, Астория последовала за Дафной в вагон. Войдя в коридор, она принялась вглядываться в лица, надеясь увидеть знакомых. В душе она уже смирилась с необходимостью пробираться через несколько вагонов в поисках своих «пирожочков», как насмешливо называла её подруг сестра.
— Зайдёшь к нам, пока толпа не уляжется? — раздался рядом голос Дафны.
Астория с удивлением посмотрела на сестру. Та редко приглашала её в свою компанию, ту самую, которую в Хогвартсе за глаза величали «чудаками». Раньше Астория сама напрашивалась, но её вежливо отваживали.
— Всё равно сейчас не протолкнуться, ты своих не найдёшь, — Дафна бросает на неё короткую, чуть насмешливую улыбку. — Как все рассядутся, то уйдёшь.
Младшая Гринграсс ответила лёгкой улыбкой и пошла за сестрой. Возможность провести время вместе выпадала так редко — даже дома Дафна пропадала с утра до вечера, и оттого эти редкие минуты становились чуть ценнее. Они пробирались к концу вагона, лавируя между студентами, сновавшими в поисках свободных мест.
Из года в год возникал один и тот же вопрос: нет ли необходимости добавить новые вагоны к «Хогвартс-экспрессу». Каждый год количество учеников становилось больше, и многим приходилось часть пути проводить в тесноте, почти в тамбурах. Но министерский чиновник, отвечавший за транспорт, неизменно отмахивался, бросая вскользь, что часть семей, мол, не в состоянии оплатить старшую школу, и дети уходят. Проблема же оставалась, и теперь редко в купе можно было застать кого-то одного.
У одной из дверей, скрестив руки на груди, стоял Гарри Поттер, преграждая путь двум второкурсникам. Заметив сестёр, он слегка удивлённо приподнял бровь, взгляд его на мгновение задержался на Астории. Та почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец, и поспешно перевела глаза на растерянных второкурсников. Они редко виделись с Гарри, но сейчас под его взглядом ей стало как-то не по себе. Он не хотел её видеть в своей компании? Но почему? Раньше, встречая её, он всегда был добр и участлив. С другой стороны, сколько времени прошло с их последней настоящей беседы, не считая мимолётной встречи в Косом переулке? Год? Или уже два?
Второкурсники, поняв, что проход закрыт, с покорно опущенными головами поплелись дальше. Дафна быстрым шагом подошла к Гарри и обняла его. Теперь удивлённо вздёрнула брови Астория. И хотя Поттер ответил на объятие, его движение показалось ей замедленным, а всё тело на мгновение напряглось, словно от прикосновения сестры ему стало неловко. Астория не могла назвать себя близко знающей Гарри. Не ближе, чем большинство его однокурсников по Гриффиндору. Но она точно знала, что он был едва ли не единственным настоящим другом Дафны. И такая странная, скованная реакция на объятие друга вызывала лёгкое недоумение.
Гарри кивнул Астории в знак приветствия и первым шагнул в купе. Дафна быстро последовала за ним, усаживаясь напротив. Кроме гриффиндорца и слизеринки, там был ещё один человек. У самого окна, прильнув к стеклу, сидела девочка с большими, светло-голубыми глазами. Её светлые волосы волнами спадали на плечи, скрывая причудливые украшения, над которыми студенты не раз подшучивали. Астория всегда с лёгким изумлением наблюдала за Полумной Лавгуд. Несмотря на всё чудачество, насмешки и доверчивость, которой часто злоупотребляли, эта девушка умудрялась сохранять в сердце неизменную доброту и стала, пожалуй, самой близкой подругой Поттера. Хотя последнее, возможно, было не таким уж странным. Полумна, как и Гарри, всегда держалась особняком, не имея прочных связей на своём факультете. Вероятно, это их и сблизило. Эта дурацкая, неизменная черта Гарри Поттера — приходить на помощь тем, кого отвергают остальные, будь то она сама, Дафна или вот эта самая Лавгуд, проявилась и здесь. Но в отличие от старшей сестры и Полумны, Астории удалось найти своё место в школе и своих друзей, и, возможно, именно поэтому она так и не вошла в тесный, странноватый кружок, сформировавшийся вокруг Поттера.
Когда Астория вошла в купе, Гарри уже достал колоду взрывающихся карт и начал её тасовать. Девушка осторожно присела рядом с сестрой, напротив Гарри и Полумны. В воздухе висела тягостная, неловкая тишина, и Астория чувствовала себя здесь чужой, лишней. Дафна и Полумна были друзьями Гарри, даже если сами девушки не были особенно близки между собой. А она… всего лишь сестра Дафны. Она не была подругой Полумне, они почти не пересекались на уроках и никогда не разговаривали. А с Гарри… Теперь, оглядываясь назад, она думала, что вела себя по отношению к нему довольно подло после первого курса.
— Ну и обстановка, — нарушила молчание Дафна, — словно на похоронах.
— Ты любишь карамель, Астория? — внезапно, резко повернулась к ней Полумна.
Астория от неожиданности даже приоткрыла рот. Что она спросила? Карамель? Гарри, не отрываясь от карт, усмехнулся уголком рта, а Дафна с театральным вздохом подняла глаза к потолку. «Что вообще происходит?» промелькнуло в голове у младшей Гринграсс.
— Прости, что? — переспросила она, сбитая с толку.
— Тебе нравятся карамельки? — терпеливо повторила Полумна. — Мне кажется, это не очень хорошая сладость. Её можно долго сосать, растягивая удовольствие, но она так надоедливо прилипает к зубам. Потом её приходится так долго отковыривать языком, вот так.
Полумна, демонстративно водя языком по зубам, изображала мучительное освобождение от навязчивой карамели, и её огромные глаза смотрели на Асторию с полной серьёзностью.
Зрелище вышло одновременно нелепым и завораживающим. Гарри уже не сдерживался и тихо смеялся, положив голову на спинку сиденья, а Дафна с громким стуком шлепнула себя ладонью по лбу.
— На мой взгляд, шоколадные конфеты куда практичнее, — невозмутимо продолжила Полумна. — Они мягкие, тают во рту и не создают таких неудобств. Хотя у меня иногда ноет зуб справа, если я пытаюсь раскусить ими твёрдую начинку. А у тебя бывало такое?
«Какая же она странная», — пронеслось в голове у Астории.
— А Гарри в прошлом году применил на мне убивающее заклинание, — добавила Лавгуд тем же ровным тоном.
— Что?! — вырвалось у Астории, прежде чем она успела подумать.
— Обезболивающее, Полумна, — поправил её Поттер, всё ещё улыбаясь.
— Но ты же убил боль в моём зубе, а не просто облегчил её, — парировала та с непоколебимой логикой.
— Я её на время усыпил. А твой зуб позже вылечила мадам Помфри.
— Ааа... тогда ладно.
— Простите, но… что это сейчас было? — растерянно спросила Астория, чувствуя, как теряет почву под ногами.
— Мы разговаривали, — простодушно пояснила Полумна, словно объясняла что-то очевидное маленькому ребёнку. — Дафна хотела, чтобы мы пообщались, и я подумала, что лучше всего начать с вопроса о сладостях. Мама всегда говорила, что по предпочтениям в конфетах можно многое понять о человеке. Вот Гарри, например. Как и я, он не любит карамель, она слишком липкая, и шоколадных лягушек, потому что те имеют дурную привычку убегать. Зато он обожает сливочное мороженое и пряничные батончики.
— И что это значит? — спросила Астория, невольно заинтересовавшись.
— Что он терпеть не может монотонную работу и ценит предсказуемость. Он может часами слушать чьи-то жалобы, не проронив ни слова. Хотя, возможно, он всё это время просто думал о батончике с шоколадной крошкой.
— Чего?!
— Бывает, — кивнул Гарри, подхватывая игру. — Особенно когда Дафна в очередной раз рассказывает, как Рон Уизли мешал ей на Зельеварении. Правда, в такие моменты я обычно мечтаю о пирожных с заварным кремом из школьной кухни или о кружке сливочного пива.
— Эй! — возмущённо фыркнула Дафна и швырнула в него смятый фантик.
— А вот Дафна, — продолжила Полумна, игнорируя начавшуюся между ними перестрелку, — любит почти все сладости, включая самые надоедливые карамельки и леденцы. Но больше всего шоколадных лягушек. Она всегда в поиске нового приключения, даже зная, что её может ждать провал. Но Дафни всегда будет идти напролом, несмотря ни на что преследуя свою цель и никто её не может остановить. Кроме, возможно, Гарри.
— Хрен он меня остановит! — проворчала Дафна, отбиваясь от летящих в неё фантиков.
— А ты? — спросила Астория, обращаясь к когтевранке. — Что любишь ты?
Но Полумне не дали ответить. Гарри положил ей руку на голову и ласково потрепал светлые волосы.
— Полумна особенная штучка. Никакие сладости и предсказания не помогут разгадать, что творится в этой голове.
— Но ты же всегда угадываешь, о чём я думаю, Гарри!
— Ну, значит, я тоже особенный.
— Эй! Я тут вообще-то тоже присутствую! — вклинилась Дафна.
— А ты особая заноза в одном известном месте, — фыркнул Гарри и швырнул в неё коробку от шоколадной лягушки.
Случилась новая суматоха. «Какие же они все странные», — подумала Астория, но не смогла сдержать улыбки, наблюдая, как Дафна пытается пнуть Поттера, а тот, ловко увернувшись, опрокидывает её на сиденье. Какими бы чудаками они ни были, было видно, что они настоящие друзья. И Астория почувствовала лёгкий, щемящий укол зависти. У неё были свои друзья, но такой лёгкости, такого простого, почти братского подшучивания между ними не водилось.
Дверь купе с лёгким скрипом отъехала, и в проёме возник высокий старшекурсник из Слизерина. Белокурый парень с пронзительными, золотисто-жёлтыми глазами, похожими на орлиные, медленно окинул взглядом компанию, и на его губах заиграла привычная, снисходительная ухмылка.
— И почему я не удивлён? Поттер снова в эпицентре хаоса. Думаю, за нарушение общественного спокойствия в поезде Гриффиндору стоит снять баллы. Интересно, терял ли когда-нибудь факультет очки ещё до начала учебного года?
— Вас, похоже, атаковали скрытожители, и некоторые добрались до мозга, оказывая на него значительное давление, — невозмутимо заметила Полумна.
— Чего? — не понял слизеринец. — Минус пять с Когтеврана за абсурдные высказывания!
— Расслабься, Бен, — вздохнул Гарри и протянул руку для рукопожатия, которое тот выполнил с улыбкой. — Полумна на своём языке сказала, что твои остроты даются тебе с трудом, и тебе не стоит перенапрягать извилины.
— То есть она намекнула, что я тупой?
— Не настолько, раз ты сам это осознал, — вставила Дафна.
— Минус…
— Хватит уже, Бен, — ткнул его локтем Гарри, когда тот развалился на сиденье рядом.
Парень усмехнулся и закинул ноги на свободное место, почти касаясь Астории. Та невольно отодвинулась ближе к сестре, испытывая лёгкую брезгливость. Бен Дизраэль всегда вызывал у неё смутную тревогу. Уважаемый старшекурсник Слизерина, один из самых видных парней в школе, он одновременно был окружён зловещими слухами о жестокости и цинизме. Астории редко доводилось с ним пересекаться, но его пронзительный, оценивающий взгляд и хищная ухмылка заставляли её внутренне съёживаться.
Больше всего её поражала сама возможность дружбы между Гарри Поттером и Беном Дизраэлем. Они были полярными противоположностями — по характеру, интересам, происхождению. Поттер — полукровка-сирота, Дизраэль — наследник древнего аристократического рода. И всё же они держались вместе, поддерживая друг друга, вопреки всем межфакультетским распрям. Это, конечно, не была та же тесная связь, что объединяла Гарри с Дафной и Полумной, но Бен определённо стоял к Поттеру ближе, чем кто-либо другой.
Дизраэль развалился на сиденье, раскинув руки, и с громким вздохом облегчения произнёс:
— Не верится, что через год всё это кончится. Уже жду не дождусь выпуска!
Гарри в ответ лишь хмыкнул, а Астория заметила, как Полумна опустила глаза, её пальцы бессознательно теребили край мантии.
— Чего такой мрачный, Поттер? Неужели так прикипел к этим старым стенам?
— А ты как думаешь? Хогвартс — мой единственный дом. Будь моя воля, я бы никогда отсюда не уезжал. Хотя…
— Что «хотя»? — встрепенулся Бен, уловив нотку сомнения в его голосе. — Что-то недоговариваешь.
— Я надеюсь остаться здесь и после выпуска.
— Каким образом? — удивилась Дафна.
— Преподавать. Придётся, конечно, поработать над квалификацией, но шанс есть.
— Тебе же только восемнадцать будет! Кем тебя возьмут? Помощником Филча?
— И как насчёт твоих оценок? — язвительно улыбнулся Бен. — Насколько я знаю, все наши преподаватели, кроме разве что Хагрида, были лучшими в своих областях. А ты силён лишь в Трансфигурации, да и то, не слышно, чтобы МакГонагалл собиралась на покой.
— С оценками всё в порядке, — отмахнулся Поттер. — Ведение Трансфигурации мне, конечно, не доверят, но есть другой вариант — История магии. Признай, Бинс — худший преподаватель в истории, а у меня единственного на потоке было «Превосходно» на С.О.В. Насчёт возраста… Думаю, мне могут дать временную ставку или отправить на стажировку. Это ещё нужно обсудить с Дамблдором. Пока это лишь планы.
— Неплохие планы, — снова откинулся на спинку сиденья Бен. — А я понятия не имею, чем буду заниматься. Отец, конечно, не даст мне пропасть, но все семейные активы уже переходят к Ральфу. А братец сделает всё, чтобы моя жизнь не казалась мне мёдом.
— И что будешь делать?
— Не знаю. Пока буду брать от жизни всё что можно. Или попробую пролезть в Парламент. Всё-таки я чистокровный сын лорда, консерваторы примут с распростёртыми объятиями.
Гарри снова угрюмо хмыкнул. Астория знала причину его раздражения. Поттеры когда-то тоже принадлежали к древнему чистокровному роду, но брак Джеймса Поттера с магглорождённой Лили лишил их этого статуса в глазах таких семей, как Дизраэли или её собственная. До принятия того спорного закона это считалось вечным позором. Даже сейчас старые аристократические кланы всячески избегали «смешения кровей». А Гарри, которого к тому же публично отверг двоюродный дядя, граф Кередигионский, был в их обществе изгоем. Дорога в высшие эшелоны власти для него была закрыта. Эту историю Астории твердили с детства как суровое предупреждение.
Мысль о несправедливости мира, внезапно посетившая Асторию, оставила в душе горьковатый осадок. Она смотрела на Гарри, снова оживлённо беседующего с Беном, и не могла отделаться от тягостного сравнения. Почему одним всё даётся по праву рождения, а другие, обладая не меньшим талантом и упорством, обречены влачить жалкое существование в услужении или нищете? Сама она, чистокровная и из богатой семьи, не могла жаловаться на судьбу, но острое, почти физическое чувство несправедливости, знакомое с детства, снова шевельнулось внутри. Возможно, корни этого чувства тянулись к холодному, отстранённому отношению мамы. «Странно, — подумала она, — почему именно рядом с ним в голову лезут эти тяжёлые мысли?»
— Гарри, — обратился Бен к другу, понизив голос. — Выйдем на пару минут. Нужно кое-что обсудить.
Кивнув, Поттер последовал за Дизраэлем в коридор. Эти двое постоянно что-то затевали. За годы учёбы они заработали репутацию отчаянных бунтарей, чьи выходки, к счастью, пока не переходили границы разумного. В своём амплуа они могли бы составить конкуренцию близнецам Уизли, но если те творили хаос ради самого хаоса и всеобщего веселья, то проделки Поттера и Дизраэля часто служили какой-то тёмной, материальной цели и веселили лишь их самих. Астория с содроганием вспомнила инцидент с одним студентом, который провёл в госпитале целый месяц. Тогда Гарри и Бену удалось избежать наказания — доказать их причастность так и не смогли.
— Пожалуй, я тоже пойду. Надо найти своих, — сказала Астория, поднимаясь.
Дафна кивнула и обняла сестру на прощание, а Полумна одарила её своей загадочной, словно знающей больше, чем говорит, улыбкой. Выйдя из купе, Астория мельком заметила Гарри и Бена у следующей двери. Они говорили шёпотом, и разобрать слова было невозможно, но девушку заинтриговала смена эмоций на лице Поттера: сначала хмурая сосредоточенность, а затем — короткая, едва заметная усмешка.
Подавив внезапное желание подойти ближе, Астория направилась по вагону в поисках друзей. Заглядывая в окошки купе, она вскоре с удивлением обнаружила их совсем рядом, в том же вагоне. Непонятно, как она прошла мимо них ранее. С лёгким радостным вздохом она отодвинула дверь.
Увидев её, Джинни Уизли и Колин Криви тут же бросились к подруге с объятиями. Казалось, двухмесячная разлука была для них вечностью. Джинни, страдавшая от одиночества в окружении вечно занятых братьев, и Колин, тосковавший по школе в стенах приюта, ждали этой встречи с нетерпением.
Друзья принялись наперебой делиться летними впечатлениями, хотя особыми событиями похвастаться никто не мог. Джинни, как обычно, всё каникулы провела в тренировках по квиддичу. Астория рассказала о августовском скандале, разразившемся из-за помолвки Дафны. Колина передёрнуло при упоминании о браке с герцогом. Ему, как и многим, в следующем году предстояло пройти через Узы — ритуал принудительного обручения для чистокровных семей.
— А нет никакого способа избежать Уз? — с внезапной надеждой спросил Колин.
Девушки удивлённо переглянулись.
— С восемьдесят третьего такого не случалось, — покачала головой Джинни. — Ну, разве что... Резня Поттеров. Лили Поттер стала единственной, кто тогда отказался от предназначенного брака. Но там была особая ситуация. Джеймса Поттера заочно приговорили к заключению, их брак расторгли. И Закон тогда только вступил в силу. Остальных... принудили. Но ты же понимаешь, пример Поттеров не самый удачный.
— Кстати, о Поттере, — оживился Колин, понизив голос. — В конце июля мы с Юаном подслушали разговор в кабинете директора. Если вкратце, Гарри в довольно резких выражениях заявил, что не намерен жениться на той, кого ему навязали.
Подруги замерли, требуя подробностей. Астория в очередной раз поразилась характеру Гарри Поттера. Он, конечно, совершеннолетний, но вся страна знала младшего брата министра образования Долорес Амбридж. Занимая не самый высокий пост, она десятилетиями удерживалась в правительстве и даже была вице-премьером при её тётке Маргрет. Именно она способствовала назначению своего брата директором главного приюта Англии. Люди старались лишний раз не перечить Дональду Амбриджу, чтобы не навлечь на себя гнев его сестры. Поведение Гарри ставило вопросы. Неужели он всерьёз надеялся избежать общей участи сирот и магглорождённых?
— Не знаю, Колин, — скептически протянула Джинни. — Сомневаюсь, что у Поттера получится. Разве что у него есть могущественные покровители, но, зная его репутацию...
— Какую ещё репутацию? — вспылил Криви. — Гарри один из лучших студентов на Гриффиндоре! Он...
— Колин, — мягко прервала его Астория. — Мы все знаем, что ты его фанат. Но будем честны. Гарри Поттер — одиночка. У него нет близких друзей на факультете, он со всеми конфликтует. Он даже не живёт в гриффиндорской башне.
Колину нечего было возразить. Всё, что сказала Астория, было горькой правдой.
Беседа постепенно перетекла в другое русло. Друзья делились планами на учебный год. Джинни, как всегда, грезила о месте в сборной Гриффиндора по квиддичу, несмотря на скептические замечания Колина о том, что команда уже укомплектована. Колин же в который раз строил планы сфотографировать МакГонагалл в кошачьем обличье — тщетная попытка, которую он предпринимал с первого курса. Астория с лёгкой грустью слушала их. Она почти завидовала им. У обоих были ясные, пусть и призрачные цели. У неё же не было никаких особых амбиций. Она просто хотела тихо и спокойно закончить этот год. Плыть по течению, не сопротивляясь...
За окном ночь окончательно вступила в свои права, сменив золото заката на бархатную тьму, усеянную звёздами. Леса центральной Англии плавно сменились холмистыми лугами, а затем и суровыми горными пейзажами Шотландии. Поезд, словно чувствуя скорое прибытие, набирал скорость. Старшекурсники, узнавая знакомые очертания, начинали переодеваться в мантии, а первокурсники, с жадностью доедая последние сладости, с волнением вглядывались в надвигающуюся темноту.
Когда старосты начали обходить вагоны, оповещая о скором прибытии, Джинни и Астория вежливо выпроводили Колина, чтобы переодеться. Надевая мантии, девушки перебрасывались лёгкими шутками. Астория краем глаза отметила, что Джинни всё больше хорошеет — упорные тренировки отточили её фигуру, обозначив тонкую талию и округлившиеся бёдра. С лёгкой грустью Астория взглянула на своё отражение в стекле вагона: худая, почти детская фигура, щёки, сохранившие детскую округлость...
Внезапно из коридора донёсся шум и приглушённые крики. Девушки переглянулись и выскочили из купе, едва не сбив с ног поджидавшего их Колина. В проходе уже столпились студенты, привлечённые переполохом. Но главное представление они, как и большинство, проспали. В центре всеобщего внимания был Драко Малфой. Староста пятого курса Слизерина распластался на полу коридора. Его лицо было искажено гримасой боли, а из носа, явно сломанного, обильно текла кровь. Рядом стоял Гарри Поттер, спокойно потирая окровавленные костяшки правой руки.
Напротив Гарри выстроились Крэбб и Гойл, два верных оруженосца Малфоя, медленно надвигаясь на гриффиндорца. Но Астория заметила и четвёртого участника событий. Панси Паркинсон стояла чуть в стороне, но её бледное лицо и сцепленные руки выдавали сильное волнение. В отличие от остальных, смотревших на Малфоя со смесью злорадства и страха, а на Гарри — с восхищением, Панси смотрела на Поттера с немым удивлением и... грустью? Она переживала за него?
Странно, но сама Астория испытывала нечто похожее. Её охватила тревога за Гарри. Что будет с ним за нападение на Драко Малфоя, сына лорда-канцлера? Вряд ли полукровке удастся избежать сурового наказания. Астория боялась, что его не только исключат, но и привлекут к уголовной ответственности.
Новый взрыв возгласов прокатился по коридору, когда Крэбб грубо оттолкнул зазевавшегося второкурсника и сделал выпад в сторону Гарри. Астория на мгновение отвлеклась на тихий хлопок — из соседнего купе вышел Бен Дизраэль. Он бегло оценил обстановку, наставил палочку на Крэбба и принялся разгонять зевак. Его действия прервало появление Горация Слизнорта.
— Что здесь происходит? — просипел декан Слизерина, с трудом протискиваясь сквозь толпу.
— Поттер ударил Драко, профессор! — тут же завопил Гойл.
Слизнорт повернулся к Гарри, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Взгляд профессора стал суровым, когда он увидел распростёртое тело Малфоя.
— Мистер Поттер, с Гриффиндора снимается пятьдесят баллов! В субботу вас ждет отработка. Можете гордиться! Вы лишили факультет очков ещё до прибытия в замок.
— Бывало и хуже, — бросил Гарри, засовывая руки в карманы.
— Что вы сказали?!
— Профессор, всё было не совсем так... — попыталась вступиться Паркинсон, но Слизнорт резко взмахнул рукой, заставив её замолчать.
— Мистер Гойл, помогите доставить мистера Малфоя в моё купе. Негоже, чтобы он пропустил приветственный пир из-за... недоразумения.
Толпа стала расходиться. Крэбб и Гойл, подхватив Драко, поплелись за профессором. Панси попыталась приблизиться к Гарри, но тот уже уходил к своему купе, где его ждали Дафна и Полумна. За ним, последовал хмурый Бен. Астория с друзьями тоже вернулась на свои места.
Джинни плюхнулась на сиденье и сердито скрестила руки:
— Ну почему он вечно ищет приключений? И делает вид, что ему всё равно!
— Думаю, ему и правда всё равно, — предположила Астория. — Это его последний год. Вряд ли его волнуют факультетские очки.
— Да он о них никогда и не думал! Удивительно, как мы в прошлом году вообще выиграли Кубок с ним в команде.
Астория хотела возразить, что не всё в Гриффиндоре зависит от Гарри, но её внимание привлек Колин. Тот, вопреки обыкновению, не бросился защищать своего кумира, а с довольной улыбкой разглядывал свою фотокамеру.
— Колин?
— А? — встрепенулся он. — Точно, вы же не всё видели! Но я кое-что успел заснять.
Он подвинулся, и девушки тут же пристроились по бокам, с любопытством заглядывая в видоискатель. От такой близости Колин покраснел, но старался этого не показывать, листая отснятые кадры. Астория и Джинни от души рассмеялись, увидев волшебные фотографии: на первой Малфой, грозя палочкой, стоял перед безучастным Гарри; на следующей Гарри стремительно бьёт его коленом в пах, а затем — точный удар в нос. На последнем снимке Драко лежал в луже крови, а Гарри спокойно потирал руку.
Джинни тут же потребовала копии снимков, когда те будут готовы, и даже предложила развесить их в гриффиндорской гостиной. Астория с улыбкой напомнила, что МакГонагалл вряд ли одобрит такую «наглядную агитацию».
Через десять минут к ним зашёл новый староста Пуффендуя, Невилл Долгопупс, напомнив о скором прибытии. Друзья собрали вещи и присоединились к очереди, выстроившейся у выходов. Оставшаяся часть пути до замка прошла без происшествий.
***
В Большом зале Астория, Джинни и Колин заняли свои привычные места за гриффиндорским столом. Зал быстро наполнялся. Астория скользнула взглядом по старшекурсникам, отмечая отсутствующих. Бросилось в глаза, что не вернулись Ли Джордан и Тед Тонкс. Ли, талантливый дуэлянт, вероятно, не смог найти средства на учёбу — он всегда стеснялся своих поношенных мантий и учебников, взятых взаймы. А Тед... ходили слухи, что его усыновила семья Топпсов. Когда старшие ученики расселись, ожидая первокурсников, Астория посмотрела на дальний конец стола. Как всегда, в одиночестве сидел Гарри Поттер. Щемящее чувство вины снова сжало ей сердце. Почему он всегда один? Он лучший ловец в команде, его уважают за мастерство. Но даже товарищи по квиддичу сторонились его. И снова перед ней всплыли воспоминания трёхлетней давности. Тогда он был для неё единственным настоящим другом. Ей стало горько и стыдно. Стыдно за своё предательство... Она чувствовала, что обязана извиниться перед ним. Возможно, они снова станут друзьями. А может, и... Погружённая в свои мысли, Астория почти не заметила, как в зал вошли первокурсники и началась церемония распределения. Впрочем, это её мало волновало. Каждый год процедура занимала вечность, и интересно бывало лишь первым двадцати-тридцати зрителям. Остальные терпеливо ждали, когда наконец начнётся пир. Но в этот раз что-то явно было не так: по залу прокатился удивлённый гул, Джинни настойчиво толкала её бок и кивала в сторону Распределяющей шляпы. Даже Гарри, обычно равнодушный ко всему, смотрел на нового студента с выражением явного недовольства и скрытой злобы. Астория присмотрелась к высокому юноше на стуле. Ему явно было не одиннадцать, скорее, тринадцать или даже четырнадцать. — Что происходит? — тихо спросила она Джинни. — Ты что, ничего не слышала? Дамблдор только что объявил, что сам король направил к нам младшего сына, принца Эдмунда. Он будет учиться сразу с четвертого курса. Это было более чем странно. Астория читала историю королевской семьи и знала: монархи крайне редко отдавали детей в магические школы, даже в Хогвартс. Подобное случалось считанные разы, и обычно — в качестве наказания. Для королевских отпрысков существовала специальная придворная школа. — СЛИЗЕРИН! — провозгласила Шляпа. Принц самодовольно ухмыльнулся и направился к зелёно-серебряному столу. Сияющий Дамблдор поздравил всех с началом учебного года, но общий ажиотаж вокруг королевской особы продлился недолго и вскоре все с жадностью набросились на еду. Астория в последний раз бросила взгляд на Гарри, который задумчиво ковырял вилкой печёный картофель. Она надеялась встретиться с ним сегодня вечером в гриффиндорской гостиной.***
Полумна вприпрыжку бежала по восьмому этажу, наслаждаясь звонким стуком новых башмачков, подарка от мамы. Она знала, что завтра обувь, скорее всего, таинственным образом исчезнет. Нарглы обожали её туфли, и она давно смирилась с их странным увлечением. Удивительно другое, как Гарри умудрялся иногда уговаривать их возвращать пропажу. Но Гарри всегда был особенным. В Выручай Комнате её ждали только хозяин комнаты и Дафна. Вот он, её настоящий дом и семья в школе. Она проводила здесь всё свободное время, но только когда тут был Гарри. До сих пор она поражалась, как он нашёл это удивительное место ещё на первом курсе, и с тех пор жил здесь почти постоянно, лишь изредка наведываясь в гриффиндорскую башню. Полумна устроилась на своём привычном месте у окна и стала наблюдать, как Дафна пытается трансфигурировать шнурки на ботинках Гарри в змей, а тот ловко выбивал палочку из её рук. Их игру прервали появившиеся гости. За годы состав этого «кружка», как мысленно называла его Полумна, почти не изменился. Она редко вслушивалась в разговоры других, поэтому до конца не понимала, что могло объединить столь разных людей. Но это и не важно — главное, что здесь, рядом с Гарри, она была по-настоящему дома. Вскоре комната наполнилась. На диванах и в креслах расположились студенты со всех факультетов: Анджелина Джонсон, Кэти Белл и Дэвид Ллойд из Гриффиндора; Эмбер Харман и Джек Стронг из Пуффендуя; Эдди Хэйн из Когтеврана; Бен Дизраэль и Джефф Хун из Слизерина. Эта странная компания сформировалась два года назад, когда кроме неё и Дафны у Гарри стали появляться другие гости. Вскоре началась привычная вечеринка. Бен каким-то чудом достал ящик с алкоголем — несколько бутылок огненного виски и пару десятков банок пива. Ребята разбились на группы: кто-то играл в карты, кто-то просто болтал. Гарри остался сидеть с Дафной, к ним вскоре присоединился Бен. Полумна перебралась поближе и принялась плести новые бусы для Гарри из блестящих пивных крышек, лишь краем уха следя за разговором. Прошёл час, когда стало ясно, что скоро придётся расходиться. Завтра — первый учебный день, и немногие хотели бы явиться на пары с помятым видом и перегаром. Хотя Гарри и Бен, судя по всему, об этом не беспокоились — они чокались стаканами с виски, отмечая последний учебный год. Дафна пару раз пыталась присоединиться, но Гарри мягко, но твёрдо отстранял её от алкоголя, за что получал ядовитые взгляды. — Гарри! — раздался властный голос. К ним подсела Анджелина Джонсон, и парни с неохотой отставили стаканы. — Ну чего тебе, Анджелина? — Мы обсуждаем ситуацию с командой. — А что с ней не так? — удивился он. — Или ты больше не хочешь видеть меня в роли ловца? — Не неси чепухи! Ты забыл, что все члены сборной, кроме Кэти, в этом году заканчивают Хогвартс? Кэти Белл грустно вздохнула, а Гарри с сочувствием посмотрел на неё. — Мда... Сочувствую, Кэт. Но чем мы можем помочь? — Ты предлагаешь Гарри завалить С.О.В. и остаться на второй год? — пьяно усмехнулся Бен. — Сомневаюсь, что на выпускном курсе это сработает. — Нет, — раздражённо бросила чернокожая гриффиндорка и снова обратилась к Гарри. — Нам нужно готовить смену. Не хочется, чтобы Кэти в следующем году пришлось обучать команду с нуля. — Но у нас же есть запасные игроки... — Это не игроки! Одно название. Я планирую провести новый отбор в запас. — И зачем тогда я тебе нужен? — в голосе Гарри зазвучали нотки раздражения. — Чтобы ты занялся новым ловцом. С остальными буду работать я и основной состав, но ловец - позиция особенная. Отнесись к этому серьёзно, а не как в прошлый раз с Логаном. Парень за весь год так и не сыграл ни матча. — В нём не было необходимости. Я не пропускал игры. — Дело в тебе, Гарри! Ради команды, научись работать с людьми! Полумна посмотрела на задумавшегося Гарри. Анджелина была права, он всегда держался особняком, предпочитая одиночество любой компании. — Ладно, Анджелина. Обещаю, я позанимаюсь с новым ловцом. — Спасибо, — смягчилась та. — Ты сам сможешь выбрать преемника. Довольная результатом, Анджелина удалилась. Вскоре начался общий исход. Гарри, как всегда, использовал свою загадочную карту, чтобы все могли безопасно добраться до спален. К Полумне подошёл Эдди. — Пора, Полумна. Гарри проверил коридоры, сейчас самое время. Девушка кивнула и направилась к выходу. У самой двери она услышала, как Бен на повышенных тонах говорит с Гарри. Тот спокойно что-то отвечал, не отрываясь от карты, но это лишь сильнее раздражало слизеринца... О чём они говоиили? Услышать ей не удалось — Эдди мягко подтолкнул её за дверь. Когтевранцы быстро зашагали к своей башне, а Гарри снова остался в одиночестве в своей тайной комнате — месте, которое давно стало для него единственным настоящим домом.
