Гарри Поттер и Братство свободных

      16 сентября 1995 г.       Прошло всего две недели с начала учебного года, а проблем уже накопилось почти с гору. Профессор МакГонагалл отодвинула от себя стопку листов с домашними работами студентов первого курса и устало вздохнула, взяв в руку чашку с горячим крепким чаем. С каждым годом учеников, имеющих талант или хотя бы интерес к трансфигурации, становилось всё меньше. За последние пятнадцать лет лишь два ребёнка зарекомендовали себя действительно упорными магами. Гермиона Грейнджер, которая определённо имела природную расположенность к этой ветви магии и обладала феноменальной памятью, и Гарри Поттер, который достигал своих результатов невиданным упорством.       Трансфигурация, конечно, сложная наука, но ученики словно пугались самого труда и не прилагали усилий для постижения магии. Хотя частично этому было объяснение. Дети, которые были буквально вырваны из рук своих родителей и определены в чистокровные семьи, не имели мотивации для самостоятельного труда. Ради чего им это нужно, если их судьба уже определена: провести всю жизнь с человеком, которого им выбрали, чтобы избавить чистокровные семьи, особенно дворян, от вырождения, разбавив их кровь, и тем самым избежать новых генетических заболеваний. Или студенты, которые не могли продолжать обучение в Хогвартсе из-за их финансового положения, у них также мотивация была на нуле. Минерва замечала, что некоторые ученики имели неплохие задатки в трансфигурации и действительно хотели учиться, но после пятого курса практически всех их забирали из школы – или новые семьи не хотели продолжения их обучения, или у родителей учеников не было денег для оплаты последних двух курсов и получения специализированного образования. И самая худшая категория – дети британских аристократов. Большинство из них были избалованными подростками, которые считали себя хозяевами жизни. Они не считали необходимым трудиться, у них уже всё было с детства, об их хорошем будущем позаботились родители и праотцы.       Из-за последнего проистекала и новая проблема Хогвартса. Новый неожиданный студент школы, принц Эдмунд Эмрис, был невыносим. Он не признавал никаких авторитетов, игнорировал уроки и указания учителей. Один раз МакГонагалл застала принца, заставляющего старшекурсника с Когтеврана делать за него домашнее задание. Она чуть не закатила скандал, когда в ответ на отнятые балы и назначенную отработку, он с гнусной ухмылкой прошёл мимо неё и посоветовал побеспокоиться, чтобы её «не отправили на отработки в горы Шотландии». Никогда за всю свою преподавательскую карьеру она не испытывала такого гнева и унижения. И она знала, что была не одинока в этой трагедии. Почти все преподаватели, кроме Слизнорта и Кэрроу, жаловались на принца Эдмунда. Альбус уже несколько раз писал в Попечительский Совет, но все его письма остались без ответа. Люциус Малфой, лорд-канцлер, явно оказывал влияние на всех членов Совета, заботясь о своём сыне, который за несколько дней взял юного принца под своё крыло.       Ещё одной проблемой стали её собственные гриффиндорцы из команды по квиддичу. Буквально этим утром Анджелина ошарашила её своим заявлением об отказе проводить набор в команду. Точнее, в основной состав. Раньше такого никогда не было. Конечно, нынешний состав был, пожалуй, лучшим за все прошлые годы, если не брать потерю Вуда, но МакГонагалл всегда настаивала, что необходимо проводить новые отборы, чтобы более талантливые и молодые игроки могли проявить себя и набраться опыта. Но, к её удивлению, мисс Джонсон настояла на своём.

***

—Мисс Джонсон! – позвала капитана команды Гриффиндора декан.       МакГонагалл стояла рядом с доской сообщений общей гостиной Гриффиндора и держала в руках лист с объявлением о наборе в команду по квиддичу. Вот только профессора смущала формулировка написанного, что она не замедлила сообщить подошедшей Анджелине Джонсон: —Потрудитесь объяснить мне, что здесь написано:

ОТКРЫТ НАБОР В КОМАНДУ ГРИФФИНДОРА ПО КВИДДИЧУ: ВРАТАРЬ И ЗАПАС В воскресенье, 17 сентября в 10:30, будут проведены командные отборочные испытания для набора в запас команды по квиддичу. Открыты позиции всех игроков: три охотника, два загонщика, вратарь (основной и запас) и ловец. Допускается иметь при себе свою собственную метлу. К набору не допускаются студенты первого курса. ПРИМЕЧАНИЕ: НАБОР, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ВРАТАРЯ, ПРОВОДИТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО В ЗАПАС, В ОСНОВНОЙ СОСТАВ НАБОР ЗАКРЫТ

Капитан команды Анджелина Джонсон

—Профессор, я всё могу объяснить! —Именно за этим я позвала вас, - строго сказала МакГонагалл. – Почему вы запретили студентам пробоваться в основной состав команды? На моей памяти это впервые. И, если я ничего не забыла, вы также были обязаны доказывать каждый год свою профпригодность для команды Гриффиндора. Так почему же вы решили ввести карт-бланш для некоторых студентов в свой первый год руководства командой? —И в последний! – воскликнула Анджелина.       Вскрик девушки был настолько громкий, что все в гостиной прекратили заниматься своими делами и обратили свой взор на декана Гриффиндора и капитана команды. А Астория Гринграсс и Джинни Уизли, которые забрались на камин и позировали для Колина Криви, чуть не свалились с уступа от неожиданности. Но другие члены команды по квиддичу с самого начала с тревогой слушали известного своей строгостью и жаждой справедливости профессора. —Профессор, - продолжала девушка. – Для меня и почти всех членов команды это последний год игры. Мы вместе играем со второго курса вот уже шесть лет. Я понимаю, что у нас могут появиться более талантливые ребята, с которыми больше шансов завоевать кубок! Но у нас есть то, чего не будет у них – это стимул в последний раз показать себя, доказать, что мы лучшая команда за всю историю Хогвартса!       Речь произвела неизгладимый эффект на всех. Студенты вдруг осознали, что это действительно последний год, когда их победоносная команда, которая год за годом одерживала победы вот уже четыре года (если не брать прошлый, когда не было игр), уходит. А ведь именно эти ребята приносили определённую долю радости в их школьную жизнь. Их победы приводили к небывалым вечеринкам по случаю победы.       И сразу вспомнилось, что каждый из команды был по-своему любим в команде: Анджелина и Алисия всегда были готовы защитить младших по курсу и держали парней в узде; Кэти умудрялась успокоить каждого и разнять дерущихся; близнецы Уизли, сам вид которых как будто приносил веселье, всегда наводили хаос в гостиной; Оливер Вуд умудрялся этот самый хаос утихомирить и заставить близнецов прийти в чувство, не дав им зарваться слишком далеко; и даже ловец… Гарри Поттер. Но про него знали в основном три старших курса. Остальные его почти никогда не видели. —Что ж, - наконец проговорила МакГонагалл. – это было эффектно и красиво, мисс Джонсон. На слезу вы, конечно, меня не пробили, но даже мне стало приятно от воспоминаний, как я находила вашу компанию в состоянии... не кондиции. Но вам не кажется, что это слишком эгоистично? Дать себе шанс в последний раз сверкнуть, чтобы потом новая команда с трудом приводила себя в боевую готовность? —Для этого и проводится набор в запас, профессор! Мы будем их обучать и готовить, сделаем всё, чтобы они в следующем году выступили не хуже, а лучше нас. И они уже привыкнут к Кэти!.. —И насчет этого. Мисс Белл учиться здесь ещё год после вашего выпуска, почему она не проходит отбор на новых основаниях? И вы снова создаете прецедент, говоря, что новая запасная команда автоматически станет основным составом в следующем году. И снова никакого соревнования? —Конечно, нет! Профессор, мы с Кэти уже столько лет тренируемся и играем вместе. Мы понимаем друг друга без слов. Пожалуйста, не разрушайте наш состав! А что касается запаса, я просто уверена, что в следующем году они победят в отборе. Если нет, это значит, вы получите ещё более мощную команду! И вратаря мы всё-таки выберем, клянусь, никакого кумовства!       Профессор продолжала выжидающе смотреть на девушку, у которой, казалось, прямо сейчас могут политься слёзы от отчаяния. Она перевела взгляд на остальную команду Гриффиндора. Кэти, Алисия и близнецы (опять Гарри нет в гостиной!) смотрели на неё чуть ли не с мольбой. Тяжело вздохнув, МакГонагалл строго посмотрела на капитана, хотя многие готовы были поклясться, что её глаза прямо лучились добротой к ребятам, которые столько раз изводили её и одновременно приносили большую гордость. —Хорошо, мисс Джонсон. Делайте, как считаете нужным. Но в таком случае, я жду от вас одних побед. Ни одного поражения! Вы должны сыграть все игры на отлично и чтобы отрыв составлял не менее двухсот очков от команды соперников! —Да, профессор! Я обещаю, мы сделаем всё, будем работать на износ! – обрадовалась Анджелина.       Все в гостиной также обрадовались такому исходу. Хоть поначалу многие были недовольны решением Анджелины дать доступ в команду только на место вратаря и в запас, после оглушающей речи никто больше не смел сомневаться в её действиях. Всё-таки, гриффиндорская поддержка и взаимопомощь значат очень многое. Раздались крики радости и поздравлений. От этого зрелища МакГонагалл позволила себе чуть улыбнуться. Но, уже выходя из гостиной, она обернулась и улыбнулась уже с толикой коварности: —Но если следующая команда окажется хуже, то вам, мисс Белл, я обещаю тяжелые дополнительные уроки по трансфигурации весь год. А вас, мисс Джонсон, я заставлю каждое воскресенье приезжать в Хогвартс, независимо от того, какие у вас там будут игры, и вручную чистить каждую метлу школы.       С этими словами МакГонагалл вышла из общей гостиной Гриффиндора. И, хоть все сразу же начали поздравлять ребят, некоторые заметили, что Кэти и Анджелина слегка побледнели от слов декана.

***

      Завтра должны были пройти отборочные испытания, и Минерва пообещала присутствовать там, чтобы лично проследить за набором новой команды. Пусть сама преподаватель трансфигурации не сильно увлекалась квиддичем (хотя, надо признаться, в молодости сама пробовалась в школьную сборную), но вид того, как победы её команды объединяют факультет, воодушевляют их, согревали её сердце. И особенно ей приходилось по душе, что квиддич позволял некоторым студентам, которые не находили себе сначала место среди однокурсников, постепенно влиться в коллектив и даже стать в определённом смысле звездой.       Дверь кабинета отворилась и внутрь зашел юноша-гриффиндорец. МакГонагалл отодвинула пергаменты с домашними работами и выжидающе посмотрела на вошедшего. Гарри Поттер молча прошёл к профессору и тут же, без лишних предисловий, достал палочку. —Сразу? Расскажи для начала, как успехи с прошлыми попытками?       Гарри опустил палочку и неуверенно пожал плечами: —Не особо. Я никак не могу определить своё внутреннее животное. Не получается сконцентрироваться на перевоплощении.       МакГонагалл кивнула и задумчиво посмотрела на мальчика, положив голову на руки. —Ты пробовал освоить заклинание Патронуса, как я советовала?       На это Гарри лишь помотал головой. —Гарри, я же говорила, что когда ты освоишь Патронус, это будет большой шаг вперед и ты продвинешься к своей цели. Есть большой шанс, что Патронус может показать тебе твоего внутреннего зверя. Тогда нам уже будет от чего отталкиваться. —Я пробовал, профессор. Но… проблема в воспоминаниях. —Никогда не поверю, что у тебя нет счастливых воспоминаний за семь лет учёбы в школе. Знаешь, это даже немного обидно, что ни я, ни другие жители замка не исправили твою мизантропию. Значит, школа не справилась со своей задачей. Особенно, я… —Нет, профессор, дело не в этом! Конечно, у меня есть хорошие воспоминания, но проблема в том, что, когда я пытаюсь создать заклинание Патронуса, у меня… как будто начинается паника. За всё это время я смог вызвать максимум слабый серебристый дым, после чего на меня резко начинают наступать совершенно противоположные видения – перед глазами возникают… не очень приятные моменты из жизни.       МакГонагалл с пониманием кивнула. Она прекрасно знала о тяжёлом начале пути Гарри на Гриффиндоре, но всё, что они с Альбусом смогли сделать – это избавить его от общего унижения со стороны студентов, но, к сожалению, ни ученики, ни Гарри не сделали после этого шагов к примирению. И всё же сам директор убеждал Минерву, несмотря на все её переживания, что Гарри отлично справляется со своим путём в жизни. Когда же она заметила успехи мальчика в трансфигурации, то взяла себе за правило обучать его, чтобы не дать загубить его талант из-за страха перед однокурсниками. Не раз было замечено, как молодые школьники завидовали успеху своих товарищей и в дальнейшем подвергали их издевательству. Но, что удивительно, здесь была совершенно противоположная ситуация. Гарри совершенно не беспокоило отношение других людей к себе, он был себе на уме. И с энтузиазмом принял предложение профессора об обучении трансфигурации.       Персональное обучение началось с конца второго курса. С того времени Минерва нередко хотела рвать на себе волосы от поступков своего юного ученика (взять хотя бы избиение им трёх старшекурсников прямо в начале третьего года), но также и прямо приводить его в пример всем студентам, как самого лучшего по трансфигурации в школе (одолеть сразу троих старшекурсников!). И с каждым годом она всё более гордилась этим гриффиндорцем. Кроме своих выдающихся познаний в магии, мальчик показывал, что растет достойным мужчиной. И, хоть жалобы от некоторых преподавателей постоянно приходили ей на стол, но, когда она их читала, не могла сдержать гордой улыбки: защитил первокурсницу-слизеринку от трех нападавших («напал на трёх представителей факультета Слизерин»), отстоял честь своих товарищей по команде («применил физическую силу против капитана команды Слизерина Маркуса Флинта»), смог остановить издевательства над девочкой-одиночкой с Когтеврана («в присутствии преподавателя громко оскорблял студента и применял к нему насилие»). Да, может Гарри и поступал периодически слишком жёстко, о чём самой МакГонагалл приходилось с ним постоянно вести беседы, но она не могла не признать, что мотивы этих поступков были поистине благородны. —Хорошо, - возвратилась к реальности Минерва. – К Патронусу мы ещё вернемся, а сейчас давай посмотрим на твой прогресс.       Гарри кивнул и закрыл глаза, сосредоточившись на превращении. Лицо приобрело выражение блаженной спокойности и постепенно начало изменяться. Чёрные брови словно стали разрастаться и вскоре весь лоб покрыла лёгкая тёмная шерсть. Небольшие чёрные шерстинки, хотя это было больше похоже на оперенье маленького птенца, стали появляться на всех открытых частях тела. Нос стал закручиваться и даже чуть блестеть на кончике. И сам мальчик выглядел чуть меньше своего обычного роста. Но дальше никаких изменений не произошло. —Открой глаза.       Когда Гарри открыл глаза, Минерве на секунду стало даже неуютно. Вместо привычных ярких изумрудных глаз на неё смотрели два чёрных уголька. Это был даже не зрачок, который заполнил всю округлость глазного яблока. Глаза были матово чёрные. —Хорошо. Возвращай обычное состояние.       Снова Гарри закрыл глаза и уже через несколько секунд вернулся в свой привычный человеческий облик. Разочарованно вздохнув, он сел за соседнюю парту. —Вполне неплохо. Даже очень неплохо.       Но мальчик лишь мотнул головой: —Вы говорили, что отец с друзьями смог достигнуть своего полноценного превращения уже к пятому курсу. —Твой отец… - Минерва запнулась. Ей всегда было сложно говорить о Джеймсе. – был не один, Гарри. Ему помогали друзья, они вместе занимались трансформацией, помогали друг другу. И их очень подстёгивала одна цель. Напомни, Гарри, зачем тебе нужно стать анимагом? Какая у тебя конечная цель?       Это заставило его задуматься. Минерве и самой было интересно, зачем Гарри так усердно учится трансфигурации? Она знала, что он не такой, как все ученики, которые учатся ради самой учёбы, ради оценок, чтобы потом порадовать своих родителей. Гарри некому было доказывать свой талант, как бы жестоко это не звучало. Нет, он явно хотел чего-то большего. —Я… люблю трансфигурацию. Как и историю магии. Я чувствую себя в этих науках как в своей стихии. И хочу освоить их полностью. Они как будто… дают мне свободу. И став анимагом, я смогу достигнуть этой свободы. Ведь научившись превращаться в животное – я смогу свободно перемещаться, никто меня не заметит. —Впечатляет, Гарри, - это было правдой. Минерву поразило откровение Гарри. Вот, значит, о чем он мечтает. – Но ты должен помнить, как только ты станешь анимагом, ты будешь обязан зарегистрироваться и все будут знать о твоём животном облике. —Я помню. Но, если мои догадки верны, я стану совершенно непримечательным животным. И не буду выделяться среди своих… «собратьев». —Хорошо. Тогда о последнем. По сравнению с последними твоими превращениями, сегодня ты продвинулся в чём-то? —Перья покрыли всё тело. До этого были только лицо и шея. И я почувствовал, как на ногах проявились когти. Кстати, надо будет теперь зашить носки. —Без деталей, - нахмурилась профессор. – Ты уже догадался о своем животном? —Только то, что это птица. Но какая?! Этого ещё я не понял.       МакГонагалл на это кивнула и рукой пригласила его присесть. Она разлила чай по чашкам, дала мальчику одну из них, и тот заметно расслабился после первого глотка горячего напитка. Чай всегда успокаивающе действовал на него. —Итак, как мне сообщили, ты неплохо справляешься с учебой. Хотя, учитывая твою загрузку, это не должно быть чем-то удивительным, - усмехнулась профессор. - А как прошла твоя отработка у профессора Слизнорта? —Сносно, - уклончиво ответил Гарри, но увидев пристальный взгляд наставницы, продолжил. – Весь вечер протирал пробирки и разбирал тараканов на красных долгоусиков и на чёрных сочноножек. Хотя я там нашёл одного чёрно-зелёного таракана с половиной ножек. Вот думаю, это я смог найти новый вид тараканов для варева профессора Слизнорта или он просто сгнил в этом сундуке? —Перестань, - чуть хмуро посмотрела на ученика МакГонагалл. – ты сам виноват в случившемся и заслуженно получил наказание. В конце концов, ты напал на мистера Малфоя… —Он оскорбил моих друзей! – тихо, не повышая голос, но твёрдо сказал Гарри.       Он редко перебивал МакГонагалл, не позволял себе препирательств, но периодически ничто не могло его сдержать от резких и прямых слов. Когда это касалось темы друзей или семьи, нередко мог произойти такой взрыв. —Малфой назвал Дафну Предательницей крови, а Полумну сумасшедшей психичкой. Я не мог это стерпеть. Может, я и заслужил наказание, но скажите, профессор, почему я должен перебирать омерзительных насекомых, а потом полчаса мыть руку антивоспалительным мылом за то, что защитил честь своих товарищей, в то время как человек, который свободно позволяет себе оскорблять всех налево и направо, и считает себя выше других просто потому, что он аристократ, после этого спокойно пьёт чай со своим профессором и в мыслях смеётся надо мной. —Ты, кстати, сейчас так же пьёшь чай со своими профессором, - улыбнулась Минерва уголками рта. —Вы поняли, что я имею в виду. —Понимаю, - кивнула МакГонагалл, с лица которой тут же пропала вся весёлость. - И ты сам не хуже меня понимаешь, почему так всё обстоит, Гарри. —Это несправедливо! – процедил Гарри. —Да, к сожалению, этот мир несправедлив. Нам остаётся только…       Её прервала открывшаяся дверь в кабинет. Гарри резко повернулся и слегка поднял брови, когда увидел вошедших. Дафна Гринграсс и Рональд Уизли. Оба студента старательно отводили глаза и явно чувствовали себя некомфортно в присутствии друг друга. Это даже немного повеселило Гарри. А вот Минерва устало вздохнула и велела гриффиндорцу и слизеринке подойти к столу.       Вчера эти студенты устроили настоящий хаос в классе. Обычный урок Гриффиндор-Слизерин обернулся настоящим кошмаром, когда Драко Малфой решил снова показать своё «превосходство». Когда мисс Грейнджер первой смогла выполнить заклинание невидимости, слизеринец не смог сдержать свой словесный понос (МакГонагалл уже с трудом сдерживалась в выражениях при этом высокомерном мальчишке). У чистокровных аристократов, причём не только у слизеринцев, была какая-то странная реакция на успехи магглорожденных, особенно, когда сами «кровно одаренные» с трудом могли освоить программу. Сколько лет прошло, а они всё упираются в свою родословную, а не стараются приложить больше усилий для занятий.       Естественно, это сразу вызвало конфликт. МакГонагалл собиралась уже отчитать слизеринца и назначить ему отработку, как её опередил Рональд Уизли. Гриффиндорец без лишних слов накинулся с кулаками на Малфоя. Но в потасовку вмешалась и третья сила. Изгой пятого курса Слизерина, Дафна Гринграсс, также накинулась на своего однокурсника. Только, в отличие от молодого Уизли, который предпочёл грубую силу, мисс Гринграсс сразу достала палочку и привела её в действие. Никакие крики преподавателя и других студентов не могли их успокоить, и за две минуты весь кабинет был разгромлен.       В конце концов Минерве удалось связать всех троих и привести всю комнату в порядок. Конечно, урок был сорван, но это было уже неважно. Эти трое просто наплевали на все правила приличия, игнорируя профессора и своих товарищей, создав личное дуэльное поле. Пусть даже у двух из них были благородные мотивы, это не отменяло их дерзкого поведения. Кроме того, что все трое лишились по пятьдесят балов, МакГонагалл назначила им отработку на три недели каждые субботу и воскресенье. Это, конечно, не избавит их от юношеской импульсивности, но, может, хоть заставит дважды подумать, прежде чем применять боевые заклинания в её классе. Но возникал один вопрос.       Где Драко Малфой?       Ответ прибыл буквально через секунду, стоило только Минерве об этом подумать. В класс трансфигурации, буквально раскидав в сторону мисс Гринграсс и мистера Уизли, ворвался Гораций Слизнорт. Тучный профессор с усами моржа быстро прошагал к столу МакГонагалл, мазнув пренебрежительным взглядом по Гарри, и гневно посмотрел на коллегу. —Минерва, как это понимать? —Извините, профессор Слизнорт? – искренне удивляясь, спросила МакГонагалл. —Мистер Малфой подошёл ко мне сегодня и заявил, что Вы назначили ему отработку сегодня вечером! —Так и есть. И в чём же Вы видите проблему? —У мистера Малфоя сегодня были… светские мероприятия. Вы же знаете, что каждую субботу он и другие… особенные студенты помогают мне в подготовке моего клуба. —Гораций, - едва сдерживая себя, проговорила профессор трансфигурации. – Я уже не раз говорила Вам и вскоре обращусь к директору по поводу этих Ваших собраний. Вы освобождаете студентов от наказаний, даёте им всяческие поощрения. ЭТО! НЕПРЕКРЫТЫЙ! ФАВОРИТИЗМ!       Хоть МакГонагалл говорила спокойно, не повышая голоса, но о сталь, что звучала в нём, кажется, можно было порезаться. И Слизнорт это хорошо почувствовал, чуть стушевавшись и отступив на шаг. —Я… это вздор! – вернул себе прежний напыщенный вид Гораций. – Вот уже полвека я провожу эти занятия и никогда меня ещё не смели обвинить в предвзятом отношении к какому-либо студенту.       На эти слова раздалась громкая усмешка Гарри. Слизнорт сразу бросил на него презрительный взгляд, но мальчик лишь саркастично улыбнулся в ответ. —В любом случае, как его декан, я освобождаю мистера Малфоя от наказания. —Вы не имеете на это право, профессор Слизнорт! Вы можете быть хоть директором, но Вам не позволено отменять наказание другого преподавателя. Вам это должно быть прекрасно известно, раз, как Вы сказали, преподаёте уже «полвека». —Что ж, тогда я беру отработку мистера Малфоя себе.       На это МакГонагалл нечего было ответить. Декан действительно мог перевести отработку студента к себе. Поняв, что он все-таки одержал победу, Слизнорт триумфально повернулся, чтобы идти назад. Но напоследок решил позволить себе ещё небольшое удовольствие: —И напоминаю вам, Поттер: завтра и все следующие выходные вы должны продолжать перебирать мои ингредиенты в кабинете. Тем более, я проверил склянки и половина из них в пятнах от ваших пальцев. Я понимаю, что два года без зельеварения сказываются на памяти, но даже первокурсник знает, что чистку стеклянных предметов для зелья необходимо проводить в перчатках. —Которые вы так заботливо убрали из кабинета, профессор, - ответил ему на улыбку Гарри. —Вы должны были взять свои. —Я уже два года, как вы сами заметили, не покупаю новые перчатки для зельеварения, потому что закончил ваш предмет. —Как всегда, отговорки, - отмахнулся Слизнорт. —Как всегда, невероятно несносны. —Что! Да вы… Ещё одна неделя отработок и… —Профессор Слизнорт, - прервала их МакГонагалл. – напоминаю Вам, что вы уже не преподаёте у мистера Поттера. И отработку Вы можете назначить ему только у тех, у кого учится студент – то есть у меня, профессора Бинса или профессора Хагрида. И, раз уж Вы так благородно мне напомнили о праве декана, то я забираю все отработки Поттера себе. Как на следующей неделе, так и ту, что вы хотели ему назначить сейчас. —Что? Да это же… —Профессор, прошу извинить, но у меня сейчас два студента ожидают своей отработки. Так, что, если у Вас нет для меня крайне важной информации, то прошу Вас вернуться к мистеру Малфою и оставить мой кабинет.       Гневно фыркнув в свои усы, Слизнорт развернулся на каблуках и выбежал из кабинета, чуть было снова не сбив по пути мистера Уизли. —Итак, господа, - обратилась МакГонагалл к провинившимся студентам. – сегодня вы должны будете довести этот класс до идеальной чистоты. И особо обратите внимание на столы, где приклеены жвачки, многие из которых оставил ваш друг Финниган, мистер Уизли. Мистер Поттер, - обратилась профессор уже к старшему гриффиндорцу. – проследите за ними, я вернусь через полчаса.       После этих слов МакГонагалл встала из-за стола и направилась к выходу. Ей срочно нужно было идти на педсовет. И ещё раз поговорить с Альбусом о принце и Слизнорте.

***

      Поднявшись в кабинет директора, МакГонагалл встретила почти всех преподавателей Хогвартса. Задерживался только Слизнорт, как всегда. Она села рядом с Помоной Спраут, пока та что-то писала в своей записной книжке о растениях. Декан Пуффендуя говорила ей, что начала проводить эксперимент с одним из редких растений и каждое наблюдение записывала.       Вскоре появился запыхавшийся и снова улыбающийся Гораций. Он гордо прошествовал к своему месту, даже не удостоив Минерву приветствия. И тогда Альбус начал свою речь: —Господа преподаватели, надеюсь первые недели прошли успешно и ученики уже адаптировались к учёбе. Прежде чем я подниму основной вопрос, есть ли у вас какие-то предложения или жалобы на сегодняшнюю встречу?       Слово взял Флитвик: —Да, директор. Я думаю, что буду не одинок в своей жалобе на принца Эдмунда Эмриса. Этот мальчик совершенно невыносим, уж извините меня за такие выражения. Мало того, что он срывает уроки четвёртого курса, так у него совершенно отсутствует уважение к преподавателям.       Почти все за столом закивали в знак согласия, в том числе и Минерва. —Господа, господа, - поднял руки Слизнорт. – Вы слишком строги и предвзяты к мальчику. Не забывайте, что он только поступил в Хогвартс, причём в таком возрасте – начало романтики, подросткового максимализма. Я уверен, что, если мы проявим толику чуткости к нему, то всё пойдет на лад. —Уж, если кто и предвзят к мальчику, Гораций, то это вы, - сказала Септимия Вектор. – Мальчик несправедлив абсолютно ко всем, не только к преподавателям. Он считает, что раз он принц королевской крови, то может делать здесь всё, что хочет. Буквально вчера я видела, как он угрожал первокурсникам Пуффендуя за то, что они не поклонились ему! —Но он же принц, господа! Надо учитывать его особое положение… —Особое положение? – спросила МакГонагалл. – У нас здесь школа, Гораций, а не королевский дворец. Здесь все ученики равны. Если мистер Эмрис хочет к себе особого отношения, то он должен вернуться в Школу королевских детей, а не оставаться в Хогвартсе! —Минерва, что вы такое говорите! —Поддерживаю профессора Слизнорта, - сказал профессор Дуэли Амикус Кэрроу. – У меня на занятиях принц Эмрис ведёт себя спокойно и не мешает. Так может проблема не в нём? —Вы хотите сказать, что проблема в нас? – возмутилась Помона. – Всем прекрасно известно о вашем кумовстве к некоторым ученикам, Амикус! —Да я никогда… —Довольно, - громко прервал спор, начавший перерастать в базарные крики, Альбус Дамблдор. – Я вас всех услышал, но прошу, проявляйте уважение друг к другу, а не уподобляйтесь принцу. Мы действительно должны понимать, что принц оказался в совершенно новой обстановке и должны помочь ему. Но это не дает ему право относиться к другим студентам как к своим подданным. Гораций, Амикус, запомните это. И я лично прослежу, чтобы вы относились к нему и некоторым студентам как к остальным ученикам. Это наше правило, у нас не может быть любимчиков. И вскоре мне придется говорить с Советом Попечителей о поведении принца.       Все вняли словам Альбуса и кивнули. —Хорошо, теперь давайте перейдём к основной теме обсуждения. Турнир Трёх Волшебников в Шармбатоне. Я просил вас подготовить мне списки студентов седьмого курса с факультетов, которые могут, по вашему мнению, достойно представить Хогвартс.       Дальше последовало обсуждение их перемещения в Шармбатон, кто будет на постоянной основе со студентами и так далее. МакГонагалл дала список из восьми достаточно одарённых, на её взгляд, гриффиндорцев. Хотя ей было печально, что Гарри, Анджелина и Чарли отказались от участия. Альбус заявил, что сопроводит студентов в Шармбатон, но постоянно будет возвращаться в Хогвартс, чтобы контролировать ситуацию. Постоянным профессором со школьниками стала Аврора Синистра. В конце сентября она и студенты корабле отправятся во Францию. На этом педсовет закончился.       Минерва шла обратно в свой кабинет. Мисс Гринграсс и мистер Уизли уже должны были выполнить своё задание. Гарри мог, конечно, их отпустить, но она сомневалась, что студенты так легко уйдут, не дождавшись её официального разрешения. Наконец-то тяжёлый день закончен и можно будет отдохнуть. Так она думала, пока не повернула к холлу. И перед её глазами предстала ужасная картина двух дерущихся студентов. Которые даже не использовали палочки, не сражались как честные дуэлянты. Они, как варвары, били друг друга кулаками, до такой степени, что уже пролилась кровь, заляпавшая красно-золотую и зелёно-серебряную мантии.

***

      Как только мантия профессора скрылась за дверью, Рон уже думал расслабиться. Хоть он и не знал заклинания очистки, но убрать те же жвачки он точно сможет. В конце концов, не заставит же Поттер их всерьёз работать. Он такой же студент, как и они, да к тому же гриффиндорец, как сам Рон, и дружит с этой Гринграсс.       Но, к удивлению двух студентов, Поттер трансфигурировал два пера в щётки, а две книги в вёдра, и наполнил их водой. А после с каменным лицом сел за стол МакГонагалл и стал самолично проверять чьи-то работы. Рон не мог поверить в случившееся. Поттер действительно хочет, чтобы они работали под его присмотром?! И ладно, он бы ещё сделал эу работу, он не чурался грязной работы. Но здесь же эта Гринграсс! Он никогда не поверит, что эта аристократка будет работать своими руками. Им «повезло» ходить вместе на отработки в течение первого курса и Рон очень хорошо запомнил, как она отказывалась «выполнять плебейскую работу», боясь замарать свои нежные ручки.       А в следующую секунду у Рона Уизли глаза расширились чуть ли не до размера бладжера. Дафна Гринграсс, дочь одного из самых важных дворян страны, главная стерва Хогвартса, эта высокомерная выдра без лишних слов и с покорным лицом взяла щётку и ведро. Рон снова посмотрел на Гарри, но парень продолжал что-то черкать в пергаменте и периодически хмуриться. Поняв, что поддержки искать неоткуда, Рон принял свою судьбу на этот вечер и взял ведро.       Следующий час был относительно спокойный. В классе раздавались только звуки трущейся о парту щётки, плескания воды и редкого скрежета пера о бумагу. Никто ни с кем не разговаривал, и, кажется, все были этим довольны. Особенно Рон Уизли. Хотелось побыстрее уже закончить всю эту уборку и вернуться в гостиную Гриффиндора. А может даже получится тайно зайти на квиддичное поле и последний раз потренироваться. Завтра уже будут отборочные испытания в сборную, и Рон поставил себе цель попасть в основной состав.       Осталась последняя парта. С молчаливого согласия, Рон принялся оттирать рисунки и надписи, а Дафна – маленьким ножичком отдирать жвачку. Часы показывали уже девять часов вечера, вскоре объявят комендантский час, но, если не придётся ждать МакГонагалл, то ещё можно будет успеть полетать, не опасаясь попасться Филчу. Увлёкшись своими мыслями, Рон забыл о ведре, которое поставил на парту. И из-за неосторожного движения рукой уже через секунду вся грязная вода вылилась на светлую голову Дафны Гринграсс.       Раздался страшный крик. Рон никогда не видел её в таком бешенстве: —Ты совсем ослеп, неуклюжий осёл! Криворукий имбецил! —Я… извини, я… —Идиот! Недоразвитый еблан! Клянусь, я оторву тебе… —Хватит! – раздался третий голос.       Гарри Поттер вышел из-за стола и с улыбкой (он умеет улыбаться?) направился к ним. Достав палочку, он стал наводить порядок. Вода на полу исчезла, оставшиеся надписи на столе также пропали, оставив зеркально чистую поверхность. Уборные принадлежности вернулись в изначальные предметы учебы. После этого Поттер повернулся к пятикурсникам: —Рон, можешь идти в башню. Я скажу профессору, что ты всё сделал.       Кивнув на это, Рон поспешил выйти из кабинета трансфигурации. Дафна всё ещё буравила его злым взглядом, явно предвещая месть за случившееся. Но хотя бы не сегодня. Закрывая дверь, Рон увидел, как Поттер, смеясь, водил палочкой над Дафной, которая что-то раздражённо бормотала, и сводил с неё последствия фиаско Рона.       Уже было темно. Пройдясь через двор трансфигурации, Уизли раздумывал о своём плане. Филч будет стоять у главного входа в замок через полчаса и вряд ли позволит ему выйти. Войти можно, а вот выйти уже будет трудно. Но попробовать стоит. Рванув с места, что есть мочи, Рон не замечал перед собой других студентов, игнорировал старост, которые кричали ему что-то в след. Всё лето он готовился к этим испытаниям, и сегодня у него есть последняя ночь, чтобы потренироваться, и быть уверенным, что завтра он покажет себя в наилучшей форме.       И, как всегда, что-то должно было этому помешать. Когда Рон пробегал через холл замка раздался неприятный голос, окликнувший гриффиндорца. Резко затормозив, Рон обернулся. На одном из роскошных диванчиков развалился самый ненавистный человек для юного Уизли. Засунув руки в карманы своей богатой мантии, закинув ногу на ногу, на него смотрел Флим Поттер. Главная головная боль всего факультета Гриффиндора и последний человек, которого сейчас хотел видеть Рон. И он уже хотел продолжить свой путь, не обращая внимание на слизеринца, но тот снова его окликнул: —И куда ты собрался, Уизли? Не припомню, чтобы объявляли о раздаче бесплатной одежды для нищих. Так куда… —Тебя это не касается! – огрызнулся Рон. – Проваливай в свою холодную дыру, придурок! —Ох-хо-хо! – хохотнул Поттер, чуть похлопывая в ладоши. – Как оригинально, холоп. На самом деле, мне плевать, куда ты идешь. Хоть к своим друзьям-грязнокровкам, хоть на свалку. Хотя погоди, неужели тебе разрешили съездить домой? —Чего тебе надо, мразь? —Да так, я слышал, тебя в последнее время часто видят на поле для квиддича. Неужели ты решил стать игроком? Что ж, я очень рад. —Что? —Да, да, я действительно буду очень рад, если ты попадёшь в сборную к вашим идиотам. И на кого ты будешь пробоваться? Пожалуйста, скажи, что на вратаря. С таким увальнем, как ты, у колец, Гриффиндор сможет побить рекорд по пропущенным квоффлам.       Уши Рона начали краснеть от гнева. Мало того, что этот идиот просто решил поиздеваться над ним, так ещё и попал прямо в точку, угадав его желание стать вратарём. И посмел надсмехаться над этим желанием. —Кто бы говорил, Поттер. С таким ловцом как ты, Слизерину ещё три года не видать побед! Удивительно, как тебя ещё не выкинули из команды. —Пф, - усмехнулся слизеринец. – Я один из лучших ловцов Хогвартса, не забыл? —Нет, - уже сам Рон стал гадко улыбаться. Все знали об одной слабости этого Поттера. – Вот только ты немного ошибся. Насколько я знаю, все говорят, что Гарри Поттер – лучший ловец Хогвартса.       Поганая улыбочка исчезла с лица Флима Поттера. Он никогда не был идиотом и прекрасно знал к чему ведёт рыжий мальчик. —Не смей! —Ты ловец своей сборной со второго курса, и за все эти годы так и не смог поймать снитч в матче со своим братом. Поэтому Слизерин так и не может победить нас. Все знают, что Гарри Поттер – лучший ловец Хогвартса! —Ах ты, мелкий Предатель Крови!       Флим бросился с кулаками на Рона.       Удивительно, как бурлящий жизнью даже ночью Хогвартс может в один момент оказаться таким безлюдным. Холл между этажами обычно самый оживлённый, здесь студенты обожают отдыхать во время выходных и перемен. Просто посидеть в креслах и на диванах, попить чай за вечно накрытыми столиками. А сейчас, как назло, когда два студента громко кричали и наносили друг другу удары, никого рядом не оказалось, чтобы остановить их.       Слизеринец и гриффиндорец даже забыли про свои волшебные палочки, хотя, может, это и хорошо. На четвёртом курсе студенты успевали изучить уже достаточно опасные заклинания, так что среди пятикурсников нередко возникали травмирующие дуэли. Поэтому учеников пятого года допускают в Дуэльный клуб, где они уже могут показать настоящую боевую магию. Но сейчас эти два представителя факультетов хитрости и храбрости демонстрировали всякое отсутствие магии и грациозных движений палочки. Только размашистые удары кулаками и ярость.       Мальчики не знали жалости друг к другу и наносили удары со всей силы. Так бы они и продолжали, пока один из них не упал бы без сознания. Рон уже собирался в очередной раз броситься на тяжело дышащего Флима, как почувствовал сильный удар в живот, и его отбросило назад. Какого чёрта? Этот придурок не доставал палочку. —Что вы здесь устроили? – раздался грому подобный голос.       Со страхом Рон повернул голову. Перед ним с гневным лицом стояла профессор МакГонагалл. Лишь пару раз в своей жизни он видел её такой злой, и то, этот гнев никогда не был обращен конкретно на него. На мгновение Рон даже забыл, что рядом с разбитым носом лежал Поттер. —Я повторяю, - громыхнула МакГонагалл. – что здесь только что произошло?       Никто не ответил. Не из-за нежелания говорить, а из-за банального страха открыть рот. Вместо ответа студенты опустили головы и стали разглядывать свои туфли. Послышалось тяжелое сопение профессора. В этой гнетущей атмосфере послышались новые шаги, и из-за поворота показались новые студенты. Гарри Поттер и Дафна Гринграсс. Они резко затормозили и с изумлением стали смотреть на развернувшуюся картину. —Я требую ответа! Если вы немедленно не ответите, я поведу вас к директору и буду требовать, чтобы вас двоих поставили дисциплинарный учёт!       Гриффиндорец и слизеринец вздрогнули. Дисциплинарный учёт означает, что за каждым их проступком будут следить все профессора и директор, а после – разбирать их, а также будет назначен испытательный срок. Три выговора во время этого срока и студент исключается из школы. —Мы подрались, - наконец ответил Флим. —Это я, как ни странно, заметила, мистер Флим Поттер. Меня интересует причина вашего варварского побоища, а также – кто начал эту драку. —Просто поспорили, - пробормотал Рон. —Хватит мямлить, мистер Уизли! Имейте смелость отвечать за свои поступки и смотреть мне в глаза. —Мы поспорили, профессор, - уже громче ответил Рон. —И? В чём суть спора, из-за которого вы начали расплескивать свою кровь по холлу? —Из-за квиддича, - просто ответил уже Флим. Конечно, не будет же он говорить, что накинулся на сокурсника из-за того, что тот назвал его брата лучше, особенно, когда тот стоит рядом. —И всё?       Снова молчание. Про себя Рон, несмотря на всю свою неприязнь к Флиму Поттеру, отметил, что тот вёл себя намного достойней других представителей своего факультета. В отличие от того же Драко Малфоя и их новенького, принца Эмриса, Флим никогда не пытался свалить вину на других, не юлил и готов был ответить за свои поступки. Хотя, если честно, это ещё больше бесило Рона. —Понятно, - вздохнула профессор. – пятьдесят очков с Гриффиндора и Слизерина! И наказание – завтра вечером и в следующие выходные. —Но, профессор, завтра отборочные испытания в команду по квиддичу! – воскликнул Рон, отчего послышалось хмыканье Флима. —Вы должны были думать об этом раньше, мистер Уизли, прежде чем начинать беспорядки! А теперь марш в гостиные! И, чтобы у вас не возникло желания ещё что-нибудь учинить или побродить по замку… мистер Гарри Поттер, проводите, пожалуйста, мистера Уизли до вашей гостиной. Мисс Гринграсс, мистер Флим Поттер, следуйте за мной, я лично отведу вас к подземельям Слизерина.       Гарри Поттер на это лишь кивнул и хмуро указал Рону в сторону лестницы, намекая двигаться ему впереди. Ничего другого не оставалось. Рон покорно пошёл.       Все его планы пошли коту Филча под хвост. Более того, теперь была вероятность, что завтра он не успеет на отборочные испытания! Проклятый Флим Поттер. Почему этот придурок должен был появиться именно сегодня и именно в это время? Почему МакГонагалл такая справедливая и не может хоть иногда проявить такое же покровительство своему факультету как это делают Слизнорт и Кэрроу? От гнева он ударил по перилам, появившемся по мере их восхождения к башне. —Тебе надо научиться контролировать свой гнев, - сквозь замутненный рассудок прозвучал нейтральный голос Гарри Поттера. —Чего? —Ты очень вспыльчив. Это может привести к печальным последствиям. Тем более, если ты собираешься стать нашим новым вратарем. Надо будет уметь держать свои эмоции в узде. —Я знаю, но это так… Погоди, откуда ты знаешь, что я хочу стать вратарем? —Ну… - загадочно улыбнулся Гарри. – Я многое слышу. Да и к тому же, это логично. В основной состав путь закрыт, да и не сможешь ты никого из нас превзойти, уж не обижайся. А ты парень амбициозный, как говорят, стремишься к лучшему. Ну и чисто логически – ты не командный игрок. По крайней мере, я это так вижу. Так что только две позиции – вратарь и ловец. Но на ловца, честно тебе говорю, ты не тянешь. И твоя вспыльчивость тут тоже будет только вредить. Остается только одно – вратарь. —Тебе никто не говорил, что порой можно ограничиться двумя-тремя словами? Типа: «Ты больше тянешь на вратаря» или «мне так сказали близнецы»?       Снова раздался тихий смешок: —Фред и Джордж ничего мне не говорили. Я действительно это случайно узнал.       Они оказались перед портретом Толстой Дамы. —Что ж, мой долг выполнен. И ещё, напоследок, Рон: вратарь – это тоже командный игрок, так что учись контролировать себя. И удачи завтра! —Спасибо, - искренне поблагодарил Рон. – Погоди, ты не идёшь? —Не, - кратко ответил Гарри. И всё, словно этим всё объяснил. —Что ж… Сердце Льва! – произнес пароль Рон, и портрет отошёл в сторону. —Да, Рон, ещё кое-что, - окликнул мальчика Гарри. – Когда вечерами летаешь над полем, не пользуйся Люмосом. Это слишком сильно привлекает внимание.       И портрет закрылся. Так он видел его всё это время! Вот как он узнал, что Рон хотел стать вратарём. Увидел как тот летает вокруг колец и отбивает мячи. Но как? Почему его не было видно? Рон решил, что это не особо важно и продолжил путь в комнату.       В гостиной ещё оставалось полно народу. Многие наслаждались возможностью допоздна засидеться, так как завтра можно будет поспать подольше и не переживать за уроки. Фред и Джордж снова распродавали свои «Волшебные завтраки» и окликнули Рона, предлагая ему опробовать их новую пастилу. Но мальчик проигнорировал братьев. Его глубоко задели слова Гарри Поттера о его характере и работе в команде. Раньше он никогда не замечал, что часто может вспыхнуть просто так. Но нельзя же игнорировать оскорбления! И не только в свою сторону, но ещё и в сторону своей семьи! Рон всегда был немного косноязычен, и лучшим в его арсенале были не оскорбления, а пудовые кулаки. После этого обидчик хотя бы некоторое время ещё не сможет ему ничего сказать.       В очередной раз глубоко погрузившись в свои мысли, Рон почувствовал ощутимый тычок в плечо. Очнувшись, он увидел, что столкнул с ног четверокурсницу Асторию. И опять Гринграсс! Второй раз за вечер он как-то задел представительницу этой семьи. Но, в отличие от старшей сестры, Астория лишь потёрла бедро, на которое упала, и не стала устраивать скандал. —Извини, - сказал Рон, помогая Астории подняться. – Я тебя не заметил. —Ничего страшного, - улыбнулась Гринграсс. – О! Рон, ты же сегодня был на отработке у МакГонагалл. —Да уж, был, - угрюмо ответил он. – И завтра тоже буду. —А ты не видел Гарри у неё? —Гарри Поттера? Да, но он уже не там. МакГонагалл велела ему отвести меня к гостиной. —И где он? —Ушёл. Ты же не хуже меня знаешь, он здесь никогда не живёт, даже когда я поступил в школу его здесь редко видели. А зачем он тебе? —Да так, хотела его кое о чём спросить, - уклончиво ответила девушка. – Что ж, удачи завтра на отборочных! Ты же тоже будешь там? —Да, надеюсь.       После этого Рон оставил Асторию и поднялся в свою комнату на третьем этаже. Завтра трудный день, и надо хорошо отдохнуть. Он обязательно попадёт на испытания и станет вратарём команды Гриффиндора.