Гарри Поттер и Братство свободных

      17 сентября 1995 г.       Подземелья факультета Слизерин всегда считались самыми неуютными и наименее пригодными для комфортной жизни. Постоянная сырость, ветер, гуляющий по тоннелям, периодически некоторые студенты видели даже крыс, которых кошка Филча отказывалась ловить. Большинство студентов трёх остальных факультетов предпочитали держаться подальше от подземелий и спускались сюда только по необходимости: посетить занятия по зельеварению или отбывать наказание с Филчем.       Среди слизеринцев тоже не было единства по отношению к родным катакомбам. Большинство воспринимали подземелья Слизерина как свою особую территорию, недоступную «недостойным» - грязнокровкам. Это было место, где, как они считали, можно обитать спокойно, не вдыхая «грязную кровь», и говорить на любые темы. За семь лет, что они проживали здесь, слизеринцы постепенно привыкали к холоду, грязи и сырости. Даже это становилось родным для них.       Но были и те, кто терпеть не мог территорию своего факультета, неважно, сколько лет они здесь прожили. Подземелья казались им невыносимыми. И не только из-за непривычных условий. Но и из-за атмосферы, что царила на факультете. Такие студенты презирали не условия Слизерина, а сам факультет. Такой была и Дафна Гринграсс.       Дафна проснулась в своей постели и лениво потянулась. Ещё одной причиной ненависти к своей гостиной было отсутствие окон с выходом на свежий воздух. Девушка обожала просыпаться, когда лучи солнца опускались на лицо, и ощущать их лёгкое тёплое покалывание. Но в Слизерине это было невозможно. Вечный холод и постоянная темнота, слегка рассеиваемая свечами, яркими изумрудами в рельефах змей и светом Черного озера, на подводный мир которого открывался вид из общей гостиной и небольших окошек в комнатах.       В комнате никого не было. Соседки Дафны – Панси Паркинсон, Трейси Дэвис и Миллесента Булстроуд уже, наверное, были в Большом зале. Но Дафна была этому рада. С конца первого курса она перестала общаться с девочками. Хотя первоначально у неё были неплохие отношения с Панси, но ярая приверженность девушки чистокровным идеалам уничтожила возможность на мирное сосуществование. У них даже было несколько драк из-за высказываний девушек в сторону друг друга. К четвёртому курсу они негласно установили холодный нейтралитет: не разговаривать, не смотреть друг на друга. Делать вид будто одной вообще не существует. Хотя иногда Дафну раздирало от желания дать Паркинсон в глаз, когда она слышала её разговоры о полукровках. Даже удивительно, подумала Дафна, что за всё время с момента их возвращения в Хогвартс Паркинсон ни разу не высказала своё традиционное отвращение к принятию новых учеников из «нечистых семей».       В таких мыслях Дафна быстро оделась и вышла из комнаты в общую гостиную Слизерина. Она ещё могла успеть на завтрак, правда, времени хватит, наверное, только на чай с сандвичем. В центре гостиной, на «коронном» месте – возле камина (самое тёплое место) - сидела группа молодых слизеринцев во главе с Драко Малфоем. Этот самодовольный тип, который считал себя лидером факультета из-за положения его отца в правительстве, сидел рядом с принцем Эдмундом.       Дафна усмехнулась, когда увидела, как Малфой, который всегда вёл себя как высокомерный павлин по отношению к другим и выставлял всё, будто он король Слизерина, теперь с заискивающим видом слушал нового принца, иногда вставляя своё слово. Когда королевский потомок попал в Слизерин, весь факультет был взбудоражен. Все ожидали противостояния между Эдмундом и Малфоем за влияние на младшие курсы. Старшие курсы тогда с интересом ожидали, как «малолетки» начнут спорить за лидерство. Но, к удивлению всех, Малфой быстро ушёл в сторону, уступив главенствующее положение принцу. А тот принял Драко в свою компанию, фактически провозгласив его своим лучшим другом. Мир на факультете был сохранен, но теперь в Слизерине было два недоумка с завышенным чувством собственной важности.       Отдельно от этой шайки искателей королевской милости сидел однокурсник Дафны – Флим Поттер. Дафну всегда интересовал этот Поттер. Он отличался от всех известных ей представителей данной фамилии. Он не был таким же отзывчивым как Чарли Поттер, или добрым как Юфим, и тем более, совсем не походил на справедливого Гарри. Все они были разными, но в Гарри, Юфиме и Чарли ощущалось что-то единое, в чём-то они были похожи в своих характерах. Флим Поттер был совершенно другим. Если бы не его чёрные непослушные волосы и очки, и, не знай Дафна его родословную, то могла бы поклясться, что он был родственником Драко Малфоя. Такой же жестокий, самовлюбленный сторонник чистокровного превосходства. У Дафны и Флима были наиболее сложные отношения на факультете. Если с Драко и Панси Дафна предпочитала держаться принципов «холодной войны», то с Флимом у неё конфликт постоянно находился в точке кипения и даже не думал охлаждаться. Флим Поттер был невыносим. Он выбрал своей целью для насмешек и атак родного брата и лучшего друга Дафны – Гарри Поттера. И Дафна не могла стерпеть, что её единственного настоящего друга в школе смеет обливать грязью за спиной такой человек как Флим. Не проходило и недели, чтобы между ними не завязалась новая драка. И, хотя сам Гарри говорил Дафне, что ей не надо защищать его, она не могла успокоиться.       В этот раз Флим даже не обратил на неё внимания, погружённый в свои мысли. Дафна воспользовалась этим шансом на спокойное утро и быстро вышла из гостиной Слизерина.       На завтраке она как обычно села в одиночестве. Оглянувшись, она заметила, что Гарри как обычно отсутствует. С момента начала учебы его появления в Большом зале можно было посчитать по пальцам. Частично это было связано с тем, что у Гарри были теперь больше свободного времени и первый урок редко стоял у него в расписании. А также это было связано с тем, что Гарри мог свободно заказать себе еду у домовых эльфов в Выручай-комнату и необходимость присутствовать здесь у него отсутствовала. Дафне от этого было грустно. Раньше, когда Гарри ещё не нашел кухню, она могла сидеть с ним за столом Гриффиндора. И хотя некоторые представители его факультета и смотрели на нее взглядом голодного льва, она знала, что при Гарри никто не посмеет ей что-либо сказать. Конечно, на Гриффиндоре была ещё ее сестра, но Дафна не хотела портить ей утро своим вмешательством за стол красно-золотых. Ей и так с трудом удалось пристроиться на факультете, особенно, если вспомнить первый год, и найти настоящих друзей.       Допив чай, Дафна направилась к выходу из Большого зала. Первым уроком у нее было Зельеварение. И только у входа в подземелья девушка вспомнила, что забыла выполнить домашнее задание – переписать рецепт зелья Глазокрыса и описать все его побочные эффекты при чрезмерном употреблении. Слизнорт будет недоволен, она и так провалила тест по повторению четвертого курса и не сдала домашнее задание по целительным зельям. А слушать нотации толстого преподавателя о ее успеваемости не было никакого желания. Вместо этого она решила прогулять первый урок.       Просто гулять по Хогвартсу было не самой лучшей идеей. Если Филч или кто-нибудь из преподавателей ее увидит, то отработки ей не избежать. Поэтому надо было найти место где она могла бы в безопасности расслабиться. Гостиная Слизерин сразу отбрасывалась, семикурсники, у которых сейчас было свободное время, не одобрят ее появления. Можно использовать Туалет Плаксы Миртл, но слушать ее нытье казалось хуже урока Слизнорта. Да и что она будет там делать? Самым лучшим вариантом была Астрономическая башня. Утром там обычно никого нет и оттуда открывался прекрасный вид на окрестности замка.       Пока основная толпа студентов Слизерина и Гриффиндора спускалась в подземелья, Дафна проталкивалась сквозь них, чем вызывала массу возмущений. К моменту, когда она начала подъем на самую высокую башню Хогвартса прозвенел колокол, оповещающий всех о начале занятий. Что ж, старосты и завхоз ее больше не побеспокоят. Оставалось самое сложно, в сердцах подумала Дафна – подъем по лестнице. Она терпеть не могла подниматься по башням Хогвартса. Наверное, это могло быть единственным плюсом в отношении гостиной Слизерина, к которой в отличие от комнат Гриффиндора и Когтеврана не надо было подниматься по сотням ступенек. Но все равно, Дафна считала лучшим местоположением гостиную Пуффендуя.       Когда Дафна поднялась наверх башни то обнаружила, что она уже была занята. У края платформы, опершись о перила стоял Гарри Поттер с кружкой кофе и сигаретой в руках. —Что ты тут делаешь? – спросила Дафна. —У меня свободное время, - ответил Гарри, не высказав ни капли удивления и не отводя взгляда от горизонта. – Сегодня только один урок УЗМС.       Гарри затянулся сигаретой и выпустил клубы дыма в воздух. —Люблю по утрам подниматься сюда. Какая-то особая атмосфера. Особенно, когда настает рассвет. —Когда последний раз ты видел рассвет? – усмехнулась Дафна, опираясь спиной на перила, чтобы видеть лицо друга. – Ты же всегда спишь чуть ли не до полудня, особенно после твоих посиделок с Дизраэлем. —Иногда, меня будто тянет сюда, чтобы увидеть восход солнца, - сказал Гарри, все ещё не отводя глаз от Запретного леса. – Поэтому это место мне кажется таким атмосферным, я очень редко застаю такие моменты. И я не сплю до полудня. Я просыпаюсь очень рано, просто редко сюда поднимаюсь. Особенно после вечера с Беном. —Есть решение, - Дафна выхватила пачку с табаком из брюк Поттера и вытянула одну сигарету. – Меньше пей со своим другом и сможешь хоть каждое утро встречать новый день здесь. —Не неси чепухи, - отмахнулся Гарри и осуждающе посмотрел как Дафна кончиком палочки поджигает сигарету. – В последний год школы не пить, это все равно что кошку Филча в банке слизней не мочить. —Другой вариант: спи прямо здесь. —Холодно. —Согревающие чары? —Спадут всего за три часа. Да и профессор Синистра найдет меня, у нее минимум три урока в неделю ночью.       На некоторое время они замолчали. Гарри докурил свою сигарету и мановением палочки превратил ее в пепел. Допил кофе и только тогда повернулся к Дафне: —А что ты здесь делаешь? У тебя должны быть уроки.       Дафна слегка поперхнулась дымом и с сожалением выкинула отравляющую палочку с табаком за платформу башни. —Не хочу слушать старую шарманку Слизнорта о том, что я недостаточно внимания уделяю зельеварению, что я позорю его перед преподавателями и прочее-прочее нытье. —Так ты прогуливаешь урок старика Слизнорта! – усмехнулся Гарри. – Он будет недоволен. Студента Слизерина прогуливает занятия декана Слизерина. Это же позор! —Мне все равно, - фыркнула Дафна. – Даже, если я завалю С.О.В. по зельям, я все равно не собираюсь их изучать в будущем. —Все равно, ты же слизеринка. Придумала бы что-то более хитроумное, чем просто сбежать. —Иногда мне кажется, Гарри, что я не должна быть на Слизерине. Почему нам не позволяют пройти перераспределение? Я бы точно прошла в Гриффиндор или в Когтевран! —Нет, - слегка скривил губы Гарри. – Ты похожа на гриффиндорку, но лишь внешне. Гриффиндор – это не просто храбрость. Это… ммм… готовность чем-то пожертвовать, чем-то сокровенным ради кого-то другого. А Когтевран… это не только ум, а способность мыслить по особенному. Отлично от других. Также и Слизерин и Пуффендуй. —Откуда такие познания в факультетах? – Дафна не была удовлетворена ответом Поттера. —Директор рассказал. —Все ещё ходишь на уроки к старикашке? —Он великий волшебник, Дафна. И он помогает мне в трансфигурации. —Ладно, ладно, не будем о твоем покровителе. Давай вернемся к факультетам. Допустим, я не такая благородная, чтобы пожертвовать чем-то важным. Но что-то я не замечала этого и за другими гриффиндорцами. Взять тех же близнецов Уизли, они не очень смахивают на благородных рыцарей. —Да, в этом и суть. Факультет должен помочь раскрыть эти качества в человеке. Он может не показывать этих качеств, но они заложены в нем, как и во всех. И я не говорил, что ты не такая. Суть в том, что человеку может не хватать храбрости и благородства и тогда его отправляют в Гриффиндор, чтобы он смог набраться новых сил и характера. А в Слизерин нередко отправляют тех, кому нужно стать более хитрым, более приспособленным к тяжелой жизни. Посмотри хоть на Малфоя. Он явно не похож на настоящего серого кардинала подобно своему отцу.       Дафна вынуждена была признать, что эта речь ее удивила. Она никогда не задумывалась об этой стороне жизни на факультете. Да, она явно не была хитрой и амбициозной девушкой, какой должна быть слизеринка. Она скорее плыла по течению как река. Буйная река, которая порой выходила из берегов и сносила слабые деревья, что вставали у нее на пути. Так ее в свое время охарактеризовала Луна. И ведь, если подумать, то Гарри прав. Если посмотреть на девушек Слизерина, то они представляли из себя полную противоположность идеалам Салазара. Полное отсутствие амбиций, все они аристократки и заранее знают свою судьбу – выйти замуж по приказу отца за нужного человека или магглорожденного по Отбору. И никаких стремлений к власти и влиянию в обществе. А мальчики? Сыны богатых родителей, которые унаследуют их положение в обществе и их богатства. Никакой хитрости и не нужно, все итак готово. —Но как же ты? Ты же настоящий идеал для Гриффиндора! Вспомни хотя бы свой третий курс, ты не побоялся сражаться против превосходящих тебя старшекурсников, чтобы спасти меня! —Хм, - усмехнулся Гарри. – То был уже третий курс. Я заметно изменился. Когда я только прибыл в Хогвартс, я был совсем другим. Я боялся, очень боялся, - голос Гарри стал тише и слегка изменился, когда он вспоминал свое детство. – Дети в приюте жестоки. Я боялся, что в Хогвартсе будет не лучше. К тому же, я был совершенно один. И не ошибся. Но на Гриффиндоре я понял, что, если буду бояться дальше, то ничего не изменится. У гриффиндорцев, как и каждого факультета есть свои глупые заморочки. Но я не стал подчиняться их правилам, а поступал по-своему, в противовес им. Поэтому я стал преодолевать свой страх, чтобы выжить. Этому научили меня на Гриффиндоре. Мне дали эту возможность. На том же Слизерине меня скорее всего просто уничтожили бы, указывая на мое низкородное происхождение, чистоту крови. Каким бы храбрецом я бы не стал, там меня никогда бы не стали уважать. —То есть по-твоему я попала на Слизерин, чтобы стать более хитрой и развить свои амбиции? —Вроде того.       Эти откровения снова заставили Дафну уйти в раздумья. И почему Поттер постоянно заставляет ее задуматься о своей судьбе. Она ведь специально пропускает уроки, чтобы лишний раз не нагружать свою голову, но Гарри иногда (особенно с похмелья) своими философскими рассуждениями компенсирует все прогулы. —Ладно, пойдем прогуляемся, - внезапно сказал Гарри. —Куда? —У тебя же следующий урок УЗМС? Вот и пойдем на поляну. Не хватало ещё, чтобы Синистра пришла и застала тебя тут. —А, если нас поймают. Тебе то ладно, но я должна быть на уроке. Если их поймают вместе, то проблемы могут быть и у гриффиндорца. Вряд ли преподаватели одобрят, что старшекурсник, который в теории должен быть примером для своих младших товарищей и помогать старостам в соблюдении дисциплины. Гарри смотрел на нее, что-то обдумывая. Видимо приняв решение, он достал из сумки небольшой сверток. —Надевай. Взяв мягкий шелк в руки, Дафна с удивлением посмотрела на звездную мантию. Это же мантия-невидимка! —Откуда у тебя это? —Позже. Пошли уже.       Это было интересно. Откуда у Гарри Поттера такая дорогая вещь. Как он ей рассказывал все деньги семейства Поттер были в руках у Чарльза-старшего. Деньги с фабрики? Нет, зарплаты простого рабочего точно не хватило бы на покупку мантии невидимости. Может, украл? Нет, уж на воровство Гарри был не способен. Теперь она точно с него не слезет, пока не узнает эту тайну.       По замку они прошли спокойно. Единственным кого они встретили они был Филч, но тот лишь гневно посмотрел на Поттера и загородил собой свою кошку, чем вызвал усмешку у Гарри. С пятого курса Гарри с Беном и близнецами Уизли регулярно подшучивали над кошкой завхоза, начиная от ее запирания в квоффле до полного обривания. С тех пор Филч старался не только не придираться к мальчишкам, но даже подходить к ним. Известны были даже случаи, когда близнецы Уизли вместе с Пивзом подшучивали над самим уборщиком. Возможно, если бы Филча уважали в школе, то им бы это не сошло с рук, но даже преподаватели с презрением относились к старому кошатнику и, если шутки не пресекали границу розыгрыша и жестокости, то смотрели на это сквозь пальцы. Когда они уже стали выходить к опушке леса, где располагалась хижина профессора Хагрида, то она сняла мантию и вернула ее Гарри. —Ты все ещё должен рассказать мне откуда она у тебя! —Что тебя смущает? Она моя и все тут. —Но как ты ее получил? —Подарили. —Не смеши меня. Кроме меня и Дизраэли у тебя нет богатых друзей, но я никогда не поверю, что Дизраэль подарил тебе мантию-невидимку. Так кто, скажи на милось? —Дамблдор.       От этого Дафна опешила. Она, конечно, знала, что Гарри Поттер был протеже директора и тот даже помогал ему с его занятиями по трансфигурации вместе с МакГонагалл, но дарить такие подарки? Пусть Дамблдор и был немного странноватым и закрывал глаза на незначительные нарушения правил, но он был известен как строгий блюститель трудовой этики в школе и считал неправильным выделять какого-то одного студента. В том числе и дарить ему подарки. Особенно дорогие подарки.       Гарри усмехнулся, глядя на недоумевающее лицо Дафны: —Успокойся. Это мантия моего отца. Дамблдор хранил ее и отдал мне эти летом. Так что он просто вернул мою собственную вещь.       Это немного успокоило разум Дафны. Что ж, значит Дамблдор остается таким же святым Дамблдором. А Гарри все такой же придурок. Знал же, что она будет мучиться над этими вопросами, но все равно максимально выжидал прежде чем раскрыть правду. Они подошли к хижине профессора. У опушки леса гигантский профессор вел лекцию третьекурсникам Пуффендуя и Гриффиндора. Дафна любила этого великана. Да, предмет он вел, прямо скажем, неважно, но с каждым годом он совершенствовался. И отсутствия педагогического образования с лихвой компенсировалось его великолепными знаниями о животных и добротой к ученикам. Только у профессора Хагрида он чувствовала, что у нее за спиной стоит преподаватель с критическим замечанием и очередным недовольным комментарием. У той же Граббли-Дёрг уроки были ужасны. Она, безусловно, была настоящим профессионалом, но совершенно не понимала детей. Все ее лекции были сухими как осенний лист. На ее занятиях Дафна всегда хотела свернуться клубочком под деревом и спать.       Гарри предложил подойти поближе. Профессор вряд ли обратит внимание на то, что Дафна прогуливает урок, он всегда был рад лишнему слушателю. На поляне перед молодыми волшебниками играли маленькие котята. Только эти кошки были не похожи на обычных представителей своего вида, вроде той же миссис Норрис. У этих были большие уши и небольшая кисточка на хвосте, прямо как у львов. Она помнила этих животных. Они изучали их год назад у той же Граббли-Дёрг. Только, к сожалению, помнила она только их внешний вид, а вот как они назывались и в чем особенность этих животных, это напрочь вылетело у нее из головы.       Когда профессор Хагрид их увидел, он радостно развел руки: —Гарри! Подходи… мисс Гринграс?       Дафна нервно сглотнула и направилась вместе с Гарри к великану. Бежать уже поздно. —Не ожидал вас увидеть так рано! Особенно вас, мисс Гринграсс.       Он хитро прищурился. Неужели он сдаст ее Слизнорту? —Чтож, вы как раз вовремя, - Хагрид снова улыбнулся своими пожелтевшими зубами и указал на робких третьекурсников. – Ребята боятся подойти к этим малюткам. Вы же помните этих существ?       Дафне было очень стыдно. Мало того, что она пришла к преподавателю, прогуливая другой урок, но даже не могла ответить на его вопрос. На его месте Дафна уже разозлилась бы. Но на помощь ей пришел Поттер: —Это книззлы, - Хагрид радостно кивнул, но ждал продолжения ответа и уже сам Гарри замялся. – Нуу… они достаточно агрессивны… —Нет, нет, Гарри! Книззлы одни из милейших существ на свете. Но они очень недоверчивые. К незнакомому существу, тем более от которого они чувствуют опасность, книззлы действительно могут проявить агрессивное поведение, даже напасть. Но это не потому, что они злые или по своей натуре наделены агрессией, как думают некоторые.       Теперь Дафна вспомнила этих существ. Два года назад одна из этих кошек напала на нее и чуть не раскроила ей ладонь своими острыми как бритва когтями. К счастью, поблизости оказался профессор Хагрид и схватил книззла за загривок. Удивительно, но книззл тут же успокоился в руках великана, а вот Дафна отделалась легким испугом и небольшой царапиной. Но доверия к этим существам с тех пор у нее не было. —Гарри, мисс Гринграсс, покажите им, что они не опасны. Мне они не очень-то и верят, думают, что кошки то ли боятся меня, то ли слишком любят.       Не удивительно. Все животные обычно успокаиваются в присутствии профессора Хагрида. У него был свой, необъяснимый подход к животным, даже самым опасным. Но вот Дафна слишком хорошо помнила свое знакомство с книззлами и не горела желанием снова ходить месяц в Больничное крыло и каждую ночь натирать руку болеутоляющим бальзамом. А вот Гарри как обычно молча кивнул и направился к поляне с кошками. Третьекурсники расступились перед ним с шоком в глазах, а одна девочка вскрикнула, когда Поттер опустился на колено перед серым котом с яркими зелёными глазами и синей кисточкой на хвосте. Кот с подозрением смотрел на спокойного гриффиндорца, а когда последний медленно протянул руку, то он чуть напрягся и вытянул задние лапы, готовясь к прыжку. Но Гарри не убрал руку, а мягко коснулся головы книззла и погладил его. Напряжение в коте постепенно пропало, и он даже подставил свое огромное острое ушко, чтоб его почесали. Младшекурсники перешептывались, глядя как старший гриффиндорец контактирует с книззлом.       Гарри присел на корточки, продолжая гладить серого книззла. Тот урчал, как разогретый моторчик, и тыкался мордой в ладонь гриффиндорца. Дафна невольно улыбнулась — она никогда не видела, чтобы эти существа вели себя так... мирно. Рядом замерла Рут Келли, первокурсница Пуффендуя, с широко раскрытыми глазами. Её рыжие кудри трепетали на ветру, а руки сжимали край мантии, словно девочка боялась сделать шаг. —Подойди, — тихо сказал Гарри, не отрывая взгляда от книззла. — Он не укусит. Просто не делай резких движений.       Рут колебалось, но любопытство пересилило. Она осторожно присела рядом, протянув дрожащие пальцы к другой кошке — маленькой, с шерстью цвета осенних листьев. Та фыркнула, но не убежала. Вместо этого книззл потянулся к Рут, обнюхивая её рукав. —Видишь? — ухмыльнулся Хагрид, поправляя свой гигантский зонт-трость. — Они чувствуют, когда сердце чистое. Не то что некоторые... — Он бросил взгляд на группу чистокровных, которые сгрудились вдалеке, перешёптываясь. Один из них, высокий блондин с насмешливой улыбкой, демонстративно достал палочку, и книззлы тут же зашипели, спрятавшись за Гарри.       Дафна сжала кулаки. Она узнала этого парня — Альберт Ллойд, сына одного из приближённых Винсента Гойла. Типичный слизеринец: тупой как пробка, но с папиным влиянием. Ей хотелось швырнуть в него ком грязи, но Хагрид уже шагнул вперёд, закрывая студентов своим телом. —Уберите палочку, мистер Ллойд, — прорычал он. — Или я расскажу профессору Слизнорту, как вы «тренируетесь» на моих уроках.       Ллойд бледно усмехнулся, но палочку спрятал. Слизеринцы отошли к лесу, бросая злобные взгляды. Рут, тем временем, уже держала книззла на руках. Тот мурлыкал, уткнувшись мордой в её плечо. —Он... он такой мягкий! — прошептала девочка, и её голос дрожал от восторга. — Как его зовут? —Э-э... — Хагрид почесал бороду. — Они пока безымянные. Я взял их у миссис Фигг на денёк, чтоб показать вам. Её магазин в Хогсмиде, знаете? Там всё для животных. А своих книззлов я жду с Шетландских островов... но поставщик опаздывает.       Дафна заметила, как Рут прижала книззла к груди. В её глазах светилось то же выражение, что было у Астории, когда та впервые увидела фею в саду Гринграссов — чистая, беззащитная надежда. И вдруг Дафна поняла: эта кошка для Рут — не питомец, а спасательный круг. Возможно, единственный друг в мире, где даже стены Хогвартса пропитаны предрассудками. —Сколько? — неожиданно спросила она, поворачиваясь к Хагриду. —Чего, мисс? — великан моргнул. —Сколько стоит книззл? Я выкуплю этого для Рут. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже Гарри перестал гладить кошку, удивлённо подняв бровь. Рут застыла, не веря своим ушам. —Ну, я... — Хагрид замялся. — Миссис Фигг просит десять галеонов за пару. Они же стайные, одному не выжить. Но... —Возьмите двадцать, профессор, — Дафна достала из кармана бархатный кошелёк — подарок матери на прошлое Рождество. — Пусть у Рут будет пара. И... — она бросила взгляд на Ллойда, который всё ещё пялился из-за деревьев, «пусть знают, что не все слизеринцы сволочи», про себя сказала Дафна.       Хагрид растерянно принял монеты, словно они обжигали пальцы. Рут расплакалась, прижимая книззлов к себе. Гарри тихо рассмеялся: —Теперь ты банкрот, Гринграсс. Придётся экономить на сливочном пиве. —Заткнись, Поттер, — буркнула Дафна, но уголки её губ дрогнули.       В этот момент рыжий книззл сбежал с рук Рут и прыгнул на плечо Дафны. Осторожно потыкав её щёку холодным носом, он замурлыкал. —Кажется, ты ему понравилась, — ухмыльнулся Гарри.       Дафна хотела съязвить в ответ, но вместо этого погладила книззла по голове. Шерсть оказалась удивительно мягкой, как шёлк. Может, и правда — не все существа такие ужасные, какими кажутся, — подумала она, ловя взгляд Гарри. В его глазах мелькнуло одобрение — редкое, почти незаметное.       Урок завершился и Хагрид махнул рукой, отпуская студентов, и те разбрелись по тропинкам, перешёптываясь о книззлах и щедрости Дафны. Рут Келли уходила последней, крепко прижимая к груди двух рыжих созданий, чьи кисточки на хвостах трепетали на ветру. —Ну что, зайдёте на чай? — Хагрид улыбнулся, поправляя свой клетчатый шарф. — Только что испёк бисквиты с клюквой. По рецепту моей старой ученицы Вики Крамблеторн — она, помнится, обожала мою выпечку. —Если только в них нет дроблёных скребунов, — фыркнула Дафна, но шагнула за великаном, не дожидаясь ответа.       Гарри шёл сзади, наблюдая, как книззлы из загона Хагрида вытягивают морды, провожая их любопытными взглядами. Воздух пах дымом из трубы хижины и свежескошенной травой. В дверях висела связка сушёных мандрагор — «для отпугивания глупости», как шутил Хагрид.       Внутри хижина была такой же, как всегда: грубые деревянные столы, гигантский самовар, потрескивающий в углу, и повсюду — чудовищные звериные шкуры, которые Хагрид называл «украшениями». На столе уже стоял поднос с бисквитами, от которых валил пар, и три кружки размером с небольшие тазы. —Садитесь, садитесь! — Хагрид махнул кочергой, и огонь в камине вспыхнул ярче. — Гарри, ты как всегда — молоко без сахара? А мисс Гринграсс... э-э... может, чай с мёдом? У меня отборный, с пасеки Ольстера Бидля. —Просто «Дафна», профессор, — поправила она, снимая мантию. — И да, с мёдом. Спасибо. Гарри уселся на табурет. Хагрид разлил чай, и Дафна невольно усмехнулась, увидев, что её кружка украшена розовыми единорогами. —Подарок от махонькой Луны, — пояснил Хагрид, заметив её взгляд. — Говорит, чтоб я не забывал о «внутреннем ребёнке». А я ей — что мой внутренний ребёнок давно в бронежилете ходит!       Он рассмеялся так, что задрожали стёкла в окнах, и откусил половину бисквита. Дафна осторожно потягивала чай, удивляясь, что мёд действительно хорош — густой, с ароматом липы. —А ты, Гарри, — Хагрид ткнул в него пальцем, обсыпанным крошками, — до сих пор лучший мой ученик. Помнишь, как ты того гиппогрифа усмирил на третьем курсе? Все орали, а ты — раз, и на крыло ему взобрался! Клюв-то у Клювокрыла был как бритва, а ты — хоть бы хны! Гарри потупился, вертя кружку в руках. Его щёки слегка порозовели — то ли от жара камина, то ли от смущения. —Это Клювокрыл сам решил не рвать меня, — пробормотал он. — Мне просто повезло. —Везение тут ни при чём! — Хагрид весело хлопнул кулаком по столу, и бисквиты подпрыгнули. — Ты с тварями разговариваешь. Не заклинаниями, нет. Сердцем. Этому не научишь. Вот мисс Баскервиль хоть триста лет лекции читай — не выйдет. А ты... ты их понимаешь.       Дафна наблюдала за этим диалогом, подпирая подбородок ладонью. Её чай остывал, но она не замечала. В словах Хагрида не было лести — только искреннее восхищение, которое заставляло её взглянуть на Гарри иначе. Не как на циничного бунтаря, а как на человека, который... который действительно видит мир иначе. —Да ладно, — Гарри отодвинул кружку. — Я просто не боюсь их. И они это чувствуют. —Вот именно! — Хагрид кивнул так vigorously, что его борода захлопала по жилету. — Страх — он как яд. Звери его чуют за версту. А ты... ты им доверяешь. Как старина Дамблдор с фениксами. Помнишь, как он...       азговор перетек в воспоминания о прошлых уроках, но Дафна уже не слушала. Она смотрела на Гарри, который теперь спорил с Хагридом о том, можно ли приручить тролля («Только если у тебя в кармане ведро сырого мяса!»). Солнечный луч пробился через закопчённое окно и упал на его шрам в форме молнии. Дафна вдруг поняла, что за все годы ни разу не спросила, откуда он. —...а вот мисс Гринграсс, — голос Хагрида вернул её к реальности. — Вы сегодня молодцом. Не каждый чистокровный слизеринец расстался бы с двадцатью галеонами ради первокурсницы-полукровки. Вы уж не подумайте, что я плохо думаю о слизеринцах, знаю много прекрасных ребят. Но в последние годы… стало трудно.       Дафна пожала плечами, стараясь казаться равнодушной: —Просто надоело видеть, как все ноют о «чистоте крови». Иногда хочется... не знать, кто чей прапрадед.       Хагрид задумчиво хмыкнул: —У миссис Фигг в магазине есть плакат: «Животные не спрашивают о вашей родословной». Может, и людям пора так же.       Гарри тихо рассмеялся, а Дафна поймала себя на мысли, что это первый раз, когда она не возненавидела упоминание о своей крови. Возможно, из-за того, что здесь, в этой тесной хижине, пахнущей дымом и мёдом, все ярлыки теряли смысл. Даже слизеринские.       Через десять минут Дафна уже стояла на поляне и смотрела как из замка тянутся две цепочки студентов в красно-золотых и зелёно-серебряных мантиях пятикурсников. У опушки Гарри стоял с Хагридом и с улыбкой о чем-то разговаривал, а рядом с ними стоял большой неаполитанский мастиф Клык и весело бегал между великаном и подростком.       Когда студенты пришли на полянку (гриффиндорцы и слизеринцы специально встали поодаль друг от друга), к ним вышел Хагрид. Дафна метнула взгляд на Гарри, который вместе с Клыком пошел к опушке Леса, держа в руках металлическое ведерко. Дафна знала, что Гарри нередко ходил туда, чтобы покормить фестралов. Она нередко слышала от Поттера о них, но никогда не видела их самих, и, наверное, не хотела бы их никогда встретить. — Собрались! — прогремел голос Хагрида, и студенты пятого курса нехотя сдвинулись к деревянным ящикам, укутанным чёрным брезентом.       Слизеринцы тут же отхватили место в тени старого вяза, гриффиндорцы — ближе к солнцу, словно два враждующих племени. Дафна встала поодаль от всех у невысокой каменной стенки и с легкой неприязнью посмотрела грязь под ногами, в которой утопали её туфли. Осень набирала обороты. Воздух дрожал от осенней прохлады, смешанной с терпким ароматом полыни и влажной земли. Поляна у Запретного леса была покрыта мягким ковром из опавших листьев, которые хрустели под ногами и смешивались с грязью. — Сегодня, — Хагрид торжественно сдёрнул покрывало, — будем работать с нюхлерами!       Из ящиков вырвался гулкий визг. Шесть пар сияющих глаз, десяток цепких лап, и вот уже существа, похожие на помесь крота и утконоса, закрутились вокруг студентов, вынюхивая блестящие пуговицы на мантиях.       Студенты замерли, наблюдая за этими странными созданиями с опаской и любопытством. Дафна, несмотря на свою отстраненность, не могла не заметить, как нюхлеры двигались с невероятной быстротой и особенно активными были рядом с богатыми студентами в зелено-серебряных мантиях. Воздух наполнился звуками их визга и шороха листьев под ногами, создавая небольшую суматоху.       Хагрид, не обращая внимания на перешёптывания, начал рассказывать о правилах обращения с нюхлерами и поставил двадцать корзинок, наполненных блестящими травами и грибами. — В прошлом году мы с вами познакомились с этими прекрасными созданиями. А сегодня ваша задача будет заключаться в том, чтобы научиться ухаживать за ними и использовать их способности в поисках.       Хагрид подхватил одного нюхлера и приподнял его, чтобы все могли видеть. — Во-первых, вы должны будете кормить их специальной смесью из трав и корней, которую я вам дам, — продолжил Хагрид. — Это поможет им поддерживать свою чувствительность и энергию. Во-вторых, вам нужно будет регулярно чистить их носы, чтобы они оставались гибкими и чувствительными.       Он показал студентам, как правильно держать нюхлера, чтобы не причинить ему вреда, и как аккуратно очищать его нос. — В-третьих, вы будете тренировать их в поисках различных предметов. Начнем с простых задач, таких как поиск спрятанных монет или ключей, а затем перейдем к более сложным вещам. Важно, чтобы вы научились понимать их сигналы и реагировать на них правильно.       Каждый студент получил пару монет лепреконского золота, отчего нюхлеры теперь ютились у их ног, кто-то из зверьков даже пытался залезть на юношу или девушку. Но большинство все также было у слизеринцев, чьи пуговицы и часы явно были из драгоценных металлов. Нюхлеров развели по клеткам, каждая пара студентов вела своих нюхлеров, и их запирали, чтобы они не разбежались по всей поляне.       Когда все нюхлеры были заперты в клетках, Хагрид осмотрел студентов и кашлянул. — Работать будете в парах. Каждая пара заботиться о своих зверьках. Будьте осторожны, нюхлеры очень чувствительные животные. Если они почувствуют нервозность или жадность, то могут стать агрессивными, это их защитный инстинкт, так что не переживайтесь и будьте спокойны. Теперь пары! Малфой с Гойлом! Забини с Уизли! Крэбб с Финниганом! Гринграсс с Грейнджер!..       Дафна подошла к клетке и нервно посмотрела на Грейнджер. Они редко общались, только на совместных занятиях. И её раздражало, что преподаватели часто ставили гриффиндорку ей в партнеры, чтобы исправить успеваемость самой Дафны, подчеркивая этим превосходство Гермионы в теоретических познаниях. От этого Грейнджер вызывала в Дафне сильное раздражение, хотя сама гриффиндорка ни в чем не была виновата и никогда не попрекала Дафну без дела.       Студенты уже разбрелись к клеткам своих нюхлеров. Те слизеринцы, которым не повезло быть в паре с гриффиндорцами, с презрением смотрели на животных и на своих товарищей, даже не подходя близко к зверькам, предпочитая оставлять всю «грязную» работу на людей «низшего сорта», как они сами считали. Молодые львы реагировали на это спокойно, им самим было предпочтительнее поменьше контактировать с традиционными соперниками. Только Уизли и Забини изредка перекидывались острыми фразами – Рональд считал, что Блейз должен также прилагать усилия для выполнения общего задания, но потомок старого итальянского семейства лишь с ухмылкой сидел на огромной тыкве.       Дафна подошла к клетке и нервно постукивала пальцами по спайкам клетки, её движения были резкими и нетерпеливыми. Она старалась не смотреть на Гермиону, но всё же бросила быстрый взгляд в сторону гриффиндорки. Грейнджер держала корзину с травами и корнями так уверенно, будто это было самое естественное дело для неё. Всё в её облике — от аккуратной причёски до идеально чистой мантии — говорило о том, что она была образцом порядка и контроля. Дафна невольно поморщилась, чувствуя укол зависти. Ей всегда казалось, что Гермиона слишком идеальная, слишком правильная. И хотя она знала, что гриффиндорка ни в чем не виновата, это чувство всё равно не покидало её. — Ты держишь таз криво, — процедила Дафна, наблюдая, как часть растений грозят вывалиться из корзины. Её голос был чуть более резким, чем она намеревалась, и она слегка отвернулась, чтобы скрыть своё смущение.       Гермиона, не обращая внимания на тон Дафны, поправила сосуд, её движения были уверенными и точными. Она быстро расставила лекарственные травы и корни по местам, словно делала это тысячи раз. — А ты дышишь слишком громко, — парировала Гермиона, поправляя сосуд. — Они чувствуют нервозность.       Дафна зажмурилась, её лицо слегка покраснело. Она знала, что Гермиона права: нюхлеры действительно могли ощутить её внутреннее напряжение. Но признать это вслух было выше её сил. Вместо этого она сильнее надавила на прутья клетки, её ногти царапали металл, оставляя мелкие следы. Нюхлер внутри клетки, покрытый чешуйчатым узором, похожим на паутину из серебра, встал на задние лапки. Его розовый нос задрожал, улавливая аромат трав. — Становись на колени, — негромко, но твердым и командным голосом сказала Гермиона, внезапно хватая Дафну за локоть.       Этот жест заставил Дафну замереть. Прикосновение было неожиданным — и первые слова, и то, каким тоном они были произнесены, также ввели Дафну в ступор. Тем не менее, она послушно опустилась на сырую землю рядом с корзиной, пачкая свои белые колготки в грязной листве и вдыхая запах сырости и свежескошенных корней.       Её сердце билось быстрее, когда она осознала, что находится в таком униженном положении перед Грейнджер. Она никогда не любила терять контроль над ситуацией, и сейчас эта необходимость действовать вместе с гриффиндоркой вызывала в ней странную смесь чувств: раздражения, зависти и даже некой неуверенности. — Они предпочитают ритм, — Гермиона, опустившись рядом, протянула горсть сверкающих листьев папоротника. Её голос был спокоен, глаза сосредоточены на задаче. — Три коротких постукивания по клетке — сигнал к кормлению. — Ты это вычитала в «Невыразимой нежности нюхлеров»? — язвительно спросила Дафна, но пальцы её уже повторяли ритм: тук-тук-тук. Она не могла позволить себе показаться слабой или неподготовленной перед Гермионой, хотя каждое движение давалось ей с трудом. Её руки, обычно такие уверенные, теперь казались неуклюжими и неповоротливыми.       Клетка дрогнула. Нюхлер, чья чешуя переливалась как ртуть, прижал розовый нос к прутьям. Его глаза изучали девушек с живым любопытством, а его тельце начало медленно двигаться вперёд, направляясь к прутьям, где находились блестящие пуговицы на мантиях студентов. Дафна почувствовала, как зверёк щекочет её пальцы своими мягкими лапками, и она невольно отпрянула, её кожа покрылась мурашками. — Не бойся, он не причинит тебе вреда, — мягко сказала Гермиона, заметив реакцию Дафны. Она осторожно протянула руку, чтобы взять нюхлера за голову, и начала аккуратно поглаживать его между ушами. Зверёк закрыл глаза, явно наслаждаясь этим прикосновением, и стал ещё более доверчивым. — Легко тебе говорить, — пробормотала Дафна, всё ещё не решаясь подойти ближе. Она видела, как уверенно Гермиона действует, как легко она управляется с этими странными созданиями, и это только усиливало её внутренний дискомфорт. Её собственные движения были нерешительными, и она постоянно бросала взгляды на других студентов, которые тоже начали работать с нюхлерами. Слизеринцы, как обычно, держались особняком, презрительно глядя на своих партнёров из Гриффиндора, но Гермиона, казалось, не обращала на это никакого внимания. Это ещё больше раздражало Дафну. Но ещё больше её раздражало, что в этот момент она может быть похожей на Забини и Крэбба. От этой мысли Дафна вздрогнула. — Попробуй сама, — предложила Гермиона, протягивая ей несколько листьев мяты. — Держи их так, чтобы нюхлер мог их почувствовать. Он сам решит, хочет ли взять их.       Слизеринка, с некоторым сомнением, взяла растения в руки. Её пальцы, обычно такие проворные, когда дело касалось заклинаний, теперь казались неуклюжими. Она протянула листья к прутьям клетки, её рука немного дрожала. Нюхлер, услышав шорох, немедленно подскочил к ней, его розовый нос дрожал ещё быстрее. Зверёк осторожно потянул носом, пробуя запах, затем быстро схватил листья и принялся жевать, явно довольный выбором. — Видишь? — сказала Гермиона, наблюдая за процессом. — Это не так сложно, правда       Дафна ничего не ответила, её гордость не позволяла признать, что Грейнджер может быть права. Она продолжала смотреть на нюхлера, который теперь мирно жевал траву, совершенно не обращая внимания на окружающий хаос. Воздух вокруг них наполнился звуками визга и шороха листьев, создавая небольшую суматоху. Дафна чувствовала, как её нервозность растёт с каждой минутой. Она не хотела быть здесь, не хотела учиться у Гермионы, которая всегда была лучше всех в теории. И в принципе заниматься животными было не для неё. — Теперь чистка носа, — Гермиона, словно прочитав её мысли, достала из кармана маленькую щётку с мягкими щетинками. — Это поможет ему сохранить свою чувствительность.       Дафна наблюдала, как Гермиона аккуратно вводит щётку в нос нюхлера, её движения были плавными и уверенными. Зверёк лишь слегка вздрогнул, но сразу успокоился, когда Грейнджер начала массировать его нос.       Она никогда не считала себя человеком, способным на такие вещи, как работа с животными. Её всегда окружали домашние эльфы, которые выполняли всю грязную работу, а сама она предпочитала заниматься более благородными делами. Несмотря на то, что она уже третий год ходила на эти занятия, ей так и не удалось побороть свою нервозность рядом с магическими животными. — Ты делаешь это хорошо, — заметила Дафна, стараясь, чтобы её голос звучал равнодушно, но не смогла полностью скрыть удивление. — Это просто требует практики, — улыбнулась Гермиона, не поднимая глаз от своей работы. — Ты тоже сможешь научиться.       Не желая выглядеть слабой, Дафна решила последовать примеру Гермионы. Она протянула руку, но её пальцы дрожали, когда она пыталась повторить действия партнёрши. Нюхлер, почувствовав её неуверенность, слегка отстранился, и Дафна с раздражением сжала кулаки. Между девушками повисло молчание, лишь шорох листвы и визг нюхлеров нарушали тишину. Дафна чувствовала, как её напряжение постепенно уходит, сменившись концентрацией на процессе. Гермиона, тем временем, уже завершала подготовку смеси для кормления, её движения были точными и уверенными, словно она делала это сотни раз. Дафна не могла не восхищаться её мастерством, хотя и старалась скрыть свои чувства за насмешливым тоном: — Может, ты объяснишь мне, как это сделать правильно? — спросила она, стараясь звучать небрежно, но голос выдал её внутреннюю неуверенность.       Гермиона, не теряя времени, показала Дафне правильный угол держания щётки, её пальцы мягко обхватили руку слизеринки. Это Дафне найти нужный ритм. Нюхлер, почувствовав её усилия, перестал отстраняться, и Дафна позволила себе глубокий вздох, осознавая, что справилась с первым шагом. — Видишь? — Гермиона отпустила её руку, но продолжала наблюдать за процессом. — Ты справляешься.       Дафна фыркнула, пытаясь скрыть своё удивление и благодарность. Она всегда считала, что сможет всё сделать сама, но теперь понимала, что иногда помощь действительно не помешает. Гермиона, словно прочитав её мысли, лишь улыбнулась и занялась следующей частью задания.       Следующие минуты прошли в напряжённом молчании. Дафна аккуратно очищала нос нюхлера, стараясь не причинить ему вреда. Её движения становились всё увереннее, и она начала понимать, что именно терпение и внимание могут стать ключом к успеху. Когда Гермиона предложила попробовать поиск, Дафна, несмотря на внутреннее сопротивление, согласилась. Ей нужно было доказать себе, что она не хуже других, даже если эти другие — такие как Грейнджер.       Нюхлер, услышав металлический блеск монет, немедленно начал рыскать вокруг, его розовый нос дрожал, словно антенна, улавливающая сигналы. Дафна, наблюдая за его движениями, почувствовала, как её сердце трепещет от волнения. Она знала, что этот урок может стать важным шагом к преодолению своих страхов и неуверенности. Гермиона, видя её сосредоточенность, отступила в сторону, предоставляя Дафне возможность проявить себя.       Зверёк двинулся в нужном направлении, его нос дрожал всё сильнее. Дафна сделала шаг вперёд, её дыхание стало ровнее, и она почувствовала, как напряжение начинает отпускать её. Успех этого задания был важен для неё, и она старалась не допустить ошибок. Гермиона одобрительно кивнула, и это подарило Дафне ещё больше уверенности. — Ты справляешься, — произнесла Гермиона, её голос был спокоен и добродушен. — Иногда помощь друг другу действительно не повредит. — Знаешь, — Дафна внезапно заговорила более мягко, её голос стал теплее, — я никогда не думала, что буду вот так… общаться с животными. Это не совсем то, чем я хотела заниматься.       Гермиона замерла на мгновение, затем продолжила свою работу, но выражение её лица изменилось. Теперь в её глазах читалось не только профессиональное отношение к заданию, но и искренний интерес к словам Дафны. — Понимаю, — ответила она. — Многие думают, что это просто… какое-то занятие для «низших». Но работа с животными требует огромного терпения и уважения. Они многому могут нас научить.       Подавив вздох, Дафна отвела взгляд. не любила такие философские изречения, для этого ей хватало Гарри. Но тем не менее она смогла выдавить из себя улыбку для Гермионы. Может, она не такая ужасная. Если бы их на протяжении последних пяти лет ставили работать вместе, они бы даже могли стать подругами.       Когда часы на башне Хогвартса пробили двенадцать, Хагрид начал собирать студентов вокруг себя. Его гигантская фигура возвышалась над всеми, и голос звучал достаточно громко, чтобы перекрыть шум нюхлеров, которые всё ещё продолжали рыскать по поляне в поисках блестящих предметов. — Отличная работа, ребята! — прогремел он, сверкая своей широкой добродушной улыбкой. — Все справились хорошо, особенно те, кто не боялся прикоснуться к этим милым созданиям.       Он остановил взгляд на Гермионе и Дафне, которые сидели рядом с клеткой, где их нюхлер уже успокоился и лежал, пожирая очередную порцию трав — Мисс Грейнджер и мисс Гринграсс, вы сегодня молодцы! Давно не видел такой слаженной работы между факультетами. По десять очков каждому!       Гриффиндорцы и слизеринцы обменялись недовольными взглядами, но никто не осмелился возразить. Каждый винил своего товарища в том, что они не заработали дополнительных балов. Блейз Забини держал в руках свою порванную мантию – когда он выпустил нюхлера из клетки, тот кинулся на Блейза, чтобы достать из его карманов пару галеонов (хотя профессор Хагрид предупреждал, чтобы все золото ученики выложили из своей одежды). Рон Уизли салфетками оттирал грязь с лица, так как Забини, отбиваясь от нюхлера, сильно толкнула товарища в мокрую землю. Финниган со злостью смотрел на Крэбба – они смогли найти только одну монету, потому что слизеринец тут же попытался забрать сокровище себя, думая, что золото настоящее. Из-за этого между сокурсниками развернулась широкая «дискуссия» с громкими голосами, которая быстро переросла в драку, что потребовало вмешательство профессора. Поэтому единственной успешной парой, кто смог выполнить задание были Дафна и Гермиона.       Дафна поднялась с коленей, чувствуя, как её ноги немного затекли от долгого сидения на сырой земле. Она взглянула на опушку Запретного Леса, чтобы найти глазами Гарри, но там его не было. Повернув голову, она увидела, что старший гриффиндорец уже заходил на мост, ведущий к Хогвартсу. Дафна почувствовала легкое разочарование: она надеялась, что они смогут вернуться в школу вместе.       Ученики стали собирать вещи и направляться к замку, Гермиона мягко улыбнулась Дафне, помахала рукой и присоединилась к группе гриффиндорцев. Слизеринцы тоже уже ушли, даже не смотря на своего товарища. Но Дафна и не собиралась к ним идти.       Солнце уже начало припекать, и воздух стал более тёплым, чем утром. Дафна медленно пошла следом, стараясь держаться подальше от остальных слизеринцев. Её туфли были испачканы грязью, а колготки — порваны в нескольких местах, но она не обращала на это внимания. Она шла медленно, наслаждаясь тишиной и красотой окружающего леса. Воздух был наполнен запахом хвои и свежести, и это немного успокаивало её. Когда она дошла до входа в замок, слизеринцы уже скрылись внутри, оставив её одну на крыльце. Она посмотрела на часы — 12:20. Время обеда.       В Большом зале бурлила жизнь. Только пройдя через массивные железные двери заметила, Дафна заметила, что у самого входа за столом Гриффиндора сидит Астория. Это было традиционное место Гарри, но в последние два года он редко появлялся в Зале, предпочитая получать еду либо прямо на кухне, либо в Выручай-Комнате. Сестра вяло ковырялось в своей тарелке с картофельным пюре и фасолью и даже не обратила внимание на появление Дафны.       Дафна села рядом с сестрой, на неё традиционно лишь мельком посмотрели, заметив необычные для красного стола зелёные цвета. Но так как Дафна часто садилась рядом с Гарри, да и место это было всегда очень пустым, то никто не возражал. —Привет, - сказала Дафна, пододвигая себе тарелку и накладывая туда картошки. —А? – удивленно подняла голову Астория. – А, привет, Дафна. Как прошел урок? —Неплохо. Меня поставили работать с Грейнджер и мы нянчились с нюхлерами. Оказалась она достаточно милая. —Гермиона? – улыбнулась младшая Гринграсс. – Я же тебе всегда говорила, что Гермиона Грейнджер отличная девчонка. Она всегда мне помогает с домашними заданиями, никогда не отказывает, если кому-то из гриффиндорцев нужна помощь.       Сестры часто спорили по поводу товарищей Астории по факультету. Дафна всегда критиковала Грейнджер после каждого сдвоенного занятия Слизерина и Гриффиндора. Старшая Гринграсс никогда не стремилась быть первой на курсе, но постоянное выпячивание знаний гриффиндоркой и её готовность на каждом уроке вызывало раздражение, особенно, если на Дафну после этих уроков смотрели как на неуча. Но сегодня, впервые за пять лет, Дафна поняла, что Гермиона не такой книжный червь как она думала. Нет, она, конечно, все такая же всезнайка, которая очень бесит тем, что готова ответить на любой вопрос, ещё приправив это видом полного превосходства над другими, но все-таки она не лишена нормальных человеческих чувств. — Ты видела Гарри? — неожиданно спросила Астория.       От резкой смены темы вилка с кусочком картофеля повисла у рта Дафны. —Да, - ответила Дафна, проглотив еду. – Мы с ним вместе навестили профессора Хагрида перед уроком. А что? —Просто… - Астория отвела взгляд. – Я его не видела ни в гостиной, ни на завтраке. —А чего ты так беспокоишься о Поттере? —Просто… не знаю. Вообще, я хотела спросить у него про квиддич. —Квиддич? – удивленно посмотрела на сестру Дафна. —Да, сегодня отборочные соревнования в запасную команду Гриффиндора. Я бы хотела попробовать себя на роль ловца. И Гарри мог бы дать мне совет.       Дафна с недоверием посмотрела на сестру. Она и квиддич? Астория, конечно, всегда была неординарной личностью, но она также всегда была очень послушной и старалась не разочаровывать родителей. А отец и мать всегда относились к квиддичу как грязной игре рабочего класса, на которую ходят такой же необразованный сброд. Оттого так мало аристократов играют в квиддич. Даже на метлах их не учат летать, отдавая предпочтение аппарации. Когда сыновья таких семей как Малфои или Нотты играют в школе, к этому относятся ещё спокойно, воспринимая это как обычный период юношеского времяпровождения. Но к девочкам относились строже. Они будущие леди и им не позволялось играть в игре, где между ног у них постоянно будет деревянная палка, что во взрослом возрасте потом приводило к возникновению к нелицеприятных вопросов. Дафна и сама в свое время хотела поиграть в квиддич, чтобы позлить отца. Но она быстро поняла, что кроме отсутствия способностей к полетам на метле, остальные члены команды её никогда не примут, да и декан и капитан её просто не допустят к отбору. В Гриффиндоре с этим было легче. Но Дафна очень сомневалась, что отец и, тем более, мама одобрят это желание младшей дочери. —Ну так поговори с ним перед отборочными. Он же должен быть там с остальными своими друзьями.       Астория всё ещё выглядела грустной, но совет старшей сестры, кажется заставил её слегка просветлеть.

***

      Вечер был насыщен прохладой и мягким светом заката, который медленно тонул за горизонтом. Дафна и Астория шли по тропинке к квиддичному полю, их шаги мягко шуршали по опавшим листьям, которые уже начали покрывать землю осенней поры. В воздухе витал едва уловимый аромат свежести, смешанный с терпкостью дыма от факелов, расставленных вдоль дорожек Хогвартса.       Дафна остановилась у входа на трибуны, её глаза сразу выхватили братьев Криви — Колина и Денниса, которые уже разложили свои камеры на первой скамье и что-то напряжённо обсуждали, глядя на поле. Она подошла к ним и присела рядом, плавно поправляя мантию, чтобы не запачкать её о грязные доски. — Привет, — коротко кивнула она, стараясь сохранить свою обычную беспечность, хотя внутри её сердце забилось быстрее от предвкушения предстоящего зрелища. — Привет, Дафна, — ответил Колин, даже не отрываясь от своей камеры. — Ты пришла как раз вовремя. Уже скоро начнётся!       Астория, тем временем, направилась к группе кандидата, стоявшей у края поля. Её голубые глаза блестели от волнения, и она то и дело оглядывалась на сестру, словно ища поддержки. Дафна кивнула ей, и девушка глубоко вздохнула, собираясь с духом перед началом испытаний.       На поле собралась вся команда Гриффиндора: Анджелина Джонсон, капитан команды, стояла возле центрального круга, её алая мантия капитана развевалась на ветру, создавая вид уверенного лидера. Рядом с ней были Алисия Спиннет и Кэти Бэлл, которые обсуждали последние тактики игры. Джордж и Фред Уизли, загонщики, весело переговаривались между собой, явно строя планы очередной розыгрыш или шутки над противниками. Чарли Поттер, вратарь команды, стоял у стены и, как обычно, выглядел невозмутимым. Чарли-младший – сын Чарльза Поттера, он был очень похож на свою мать Дорею, с которой Дафна была знакома из-за родства с Блэками по маминой линии. У Младшего были также чёрные волосы, гладкие черты лица и небольшой прямой нос. От отца ему достались глубокие карие глаза и тонкие губы. И казалось странным, что этот мальчик совершенно не был похож на своих родителей по характеру. Насколько она могла судить, он никогда не поддерживал взгляды своих отца и матери, был жизнерадостным и, кажется, даже неплохо ладил с кузеном.       Но вот внимание Дафны привлёк Гарри — он стоял немного в стороне, его сигаретный дымок медленно растворялся в вечернем воздухе. Рядом с ним находился Чарли, они о чём-то говорили, и Младший время от времени смеялся, когда Гарри невозмутимо выпускал изо рта облачка дыма. «Как всегда, своё место занял», подумала Дафна, наблюдая за своим другом. Она знала, что Гарри никогда не любил быть в центре внимания, предпочитая оставаться на заднем плане       Раздался громкий щелчок, и мгновением позже Дафну ослепил яркий свет. Братья Криви тестировали свои камеры, что вызвало раздражение у слизеринки. Она строго посмотрела на Колина и Денниса и те извиняющееся улыбнувшись ей, продолжили настраивать камеры, но уже убрав их подальше от девушки.       Командный голос капитана разнёсся по полю: — Все готовы? Начинаем отборочные соревнования! Первыми в запасной состав будем выбирать охотников, потом загонщики, далее вратарь и в конце ловца!       Братья Криви сразу активировали свои камеры, готовясь запечатлеть каждую секунду этого события. Дафна перевела взгляд на Асторию, которая стояла чуть поодаль, в окружении других гриффиндорцев, желающих попробовать свои силы. Здесь были девушки и парни от второго до шестого курсов. Её сестра выглядела одновременно напряжённой и сосредоточенной, что веселило Дафну. Она знала, что Астория будет стараться изо всех сил, чтобы доказать себе и всем остальным, что она достойна места в команде. Гарри, услышав призыв Анджелины, потушил сигарету и подошёл к своим товарищам. Его движения были уверенными, и даже сейчас, когда он был без метлы, он казался легче воздуха.       Первыми на поле вышли несколько ребят, которые пытались показать свои навыки в ловле квоффлов и точных ударах. Анджелина и Алисия наблюдали за ними с серьёзными лицами, записывая результаты в свои журналы. Дафна следила за происходящим без интереса, но её мысли всё равно возвращались к Астории, которая должна была выйти на поле вскоре. —Ты слышала, что Рон Уизли тоже хочет попробовать себя в роли вратаря? — спросил Колин, не отрываясь от своего фотоаппарата. —Ага, удачи ему в этом. Он даже ведро с водой не может удержать в руках, не то, что квоффл.       Мальчишки тихо рассмеялись. Естественно, их с Дафной ссора в классе Трансфигурации и её последствия были всем известна. Дафна сначала не понимала, как об этом узнали, ведь Уизли вряд ли сам бы об этом рассказал. На Гарри объяснил ей, что портреты только и живут сплетнями и постоянно подмечают все мало-мальски интересные события в школе. Испытания медленно продвигались. Уже выбрали трёх запасных охотников – Джинни Уизли, Демельза Роббинс и Эндрю Керк; загонщики – Ричи Кут и Джимми Пикс. Теперь начались соревнования на роль ловца. Вместе с Асторией выступала шестикурсник Риона О'Нил, четверокурсники Карл Хопкинс и Рой Гилмор.       Первыми выступила О'Нил. Ирландка действовала быстро и уверено, поймав сничт за пять минут. Когда очередь дошла до Астории, она подошла к метле, которую ей предоставили, старую и трухлявую, и сжала её руками, стараясь сохранить равновесие. Анджелина кивнула ей, давая сигнал к началу. Астория закрыла глаза, сделала глубокий вдох и взлетела в воздух. Метла отзывалась на её движения легко и плавно, но Дафна видела, что сестра нервничает и метла немного вибрировала. Астория начала кружить по полю, её взгляд был прикован к небу, где мог скрываться снитч. Она чувствовала, как ветер играл её волосами, как холодные потоки воздуха пробегали по её лицу. В этот момент она забыла обо всех проблемах, обо всех страхах. Она была здесь, на поле, и её цель была ясной и чёткой — поймать снитч.       Несколько минут она летала, ничего не замечая вокруг. Вдруг её внимание привлёк слабый звук крыльев. Она повернула голову и увидела, как снитч стремительно пронёсся мимо неё, сверкая своим золотым корпусом. Астория рванула вперёд, её метла послушно ускорилась. Она почти догнала снитч, её рука уже протянулась к нему, но тот снова исчез в облаках.       Девушка не сдавалась. Она продолжала летать, её глаза не теряли бдительности. Вдруг, в углу поля, она заметила маленькую золотую вспышку. Это был снитч! Астория направила свою метлу вниз, стараясь не потерять его из виду. Она приближалась всё быстрее и быстрее, её рука уже была готова схватить снитч. И вот, в самый последний момент, её пальцы сомкнулись на маленьком золотом шарике. Астория радостно вскрикнула, её сердце наполнилось гордостью и облегчением. Она сделала это! Она поймала снитч. И насколько могла судить Дафна, Астория сделала это достаточно быстро, ей потребовалось всего четыре минуты, может даже меньше.       Когда она приземлилась на землю, её встретили аплодисменты и одобрительные возгласы. Далее выступали младшие гриффиндорцы, но Гилмор и Хопкинс не смогли побить рекорд Астории, они даже не приблизились к победе над О'Нил. Анджелина Джонсон подошла к Гринграсс и хмуро посмотрела на Гарри, который подошел. Гарри лишь безразлично пожал плечами и кивнул. Тогда лицо капитана Гриффиндора озарилось улыбкой, и она пожала руку Астории. — Отличная работа, Астория! Ты неплохо умеешь летать. Поздравляю, ты в команде!       Астория покраснела от удовольствия и благодарности. Она никогда не думала, что получит такие слова от капитана команды, которая всегда казалась ей недосягаемой и строгой.       На трибунах Дафна тоже аплодировала, её лицо светилось гордостью за сестру. Она наблюдала, как Астория уверенно держала снитч в руке, как её глаза сияли от радости.       После того, как испытания ловцов закончились, Дафна уже не обращала внимания на происходящее вокруг. Её глаза скользнули по полю, где Рон Уизли, сгорбившись и понурив голову, медленно шел к своим друзьям. Он провалил испытания, и новым запасным вратарём стал Кормак Маклагген. Чарли Поттер подошел к Рону, положил руку ему на плечо и что-то сказал. Рон лишь мрачно кивнул, его лицо было напряжённым и печальным. Но Дафна не слышала их разговора — её мысли были заняты другими событиями.       Когда все испытания завершились, Дафна вместе с остальными гриффиндорцами направилась к членам команды. Они шли через мягкую траву, которая хрустела под ногами, осенний воздух был прохладным, но всё же приятным. Гриффиндорцы обсуждали результаты, радовались успехам одних и сочувствовали другим, кто не смог пройти отбор. Однако Дафна оставалась молчаливой, её взгляд то и дело устремлялся к небу, где только что летали новые игроки.       На полпути к команде они заметили, что на поле пришла команда Слизерина. Старшекурсники зелёно-серебряного факультета стояли в строгом порядке, их лица выражали презрение и холодное равнодушие. Впереди стоял Грэхем Монтегю, капитан слизеринцев, его насмешливая улыбка ясно давала понять, что он не намерен уступать Гриффиндору в будущих играх и выражал явное презрение к запасному составу львов. — Анджелина, — обратилась одна из охотниц, вроде Кэти Бэлл, — разве сегодня вечером поле не полностью в нашем распоряжении?       Капитан команды Гриффиндора, остановилась и повернулась к слизеринцам и её глаза засверкали яростным светом. — Монтегю, что ты тут делаешь? Поле наше! — заявила она твёрдо. – Я ещё неделю назад сняла поле для нашей тренировки!       Грэхем Монтегю лишь рассмеялся, его смех эхом разнесся по полю. Он сделал шаг вперёд, его длинные пальцы лениво кружились вокруг древка его метлы, словно играя с ним. — Ой ли? — протянул он. – Поле принадлежит всем, кто может им воспользоваться. И моей команде нужно потренироваться перед предстоящим матчем. Тем более, будем честны, Джонсон, твоей команде не выиграть нас. Вы и с Вудом с трудом справились два года назад. А уж с тобой, девчонкой во главе команды…       Началась перепалка. Слизеринцы с издёвкой наблюдали за гриффиндорцами, некоторые даже начали бросать насмешки в сторону Анджелины. Драко Малфой выступил вперёд, его серебристые волосы блестели на закатном солнце, а глаза сверкали холодной яростью. Он что-то говорил, но Дафна не могла услышать его слов — её внимание было приковано к тому, как Гарри, немногословный и мрачный, попытался выйти вперёд. Его движения были уверенными, хотя лицо оставалось непроницаемым. Он явно хотел успокоить ситуацию, но Малфой, не теряя времени, поднял палочку и произнёс оглушающее заклинание.       Вспышка красного света, словно молния, разорвала вечернюю тишину. Гарри отлетел назад, его тело безвольно упало на траву, и он остался лежать неподвижно, как будто весь мир вокруг замер в этот момент. Воздух наполнился криками и шумом — гриффиндорцы и слизеринцы бросились друг на друга, их палочки уже были готовы к бою.       Драко Малфой, стоявший с гордо поднятой головой, ухмыльнулся, но не успел даже осознать, что произошло, как Флимонт Поттер стремительно выскочил из рядов зелёно-серебряных. Началась драка между львами и змеями.       Раздались первые заклинания, и воздух вокруг поля заполнился яркими вспышками и клубами дыма. Дафна и остальные гриффиндорцы побежали к драке. Гринграсс с ужасом увидела как Астория бросилась на Малфоя. Но её заклинания были слабее, а сама гриффиндорка была медленнее. Драко лишь с усмешкой отбрасывал её жалкие проклятья. Но когда в бой вклинились остальные гриффиндорцы даже самовлюбленному экс-принцу Слизерина пришлось укрыться за мощными спинами своих прислужников.       Дафна видела, как Рон Уизли, всё ещё огорченный своим поражением на испытаниях, медленно поднялся с земли и попытался защитить своих товарищей. Его лицо было бледным, но в глазах горел гнев. Он не был мастером в боевых заклинаниях, но его решимость и храбрость делали его опасным противником. Своей целью он выбрал Флима и сбил его с ног после чего стал методично избивать слизеринца своими пудовыми кулаками.       Грэхем Монтегю, капитан слизеринцев, тоже активировал свои чары, добавляя ещё больше напряжённости в атмосферу. Он явно наслаждался моментом, когда его команда начала превосходить Гриффиндор. Но Анджелина Джонсон не собиралась так просто сдаваться. Она бросилась вперёд, её палочка уже была готова к ответной атаке. — Прекратите немедленно! — воскликнула она, стараясь перекричать остальных. — Мы здесь для тренировок, а не для войны!             Но её слова оказались бесполезными. Близнецы Уизли, Фред и Джордж, уже начали обстреливать слизеринцев новыми заклинаниями, которые они разработали во время летних каникул. Эти заклинания, хотя и были экспериментальными, создавали хаос среди врагов, заставляя их терять равновесие и метаться по полю. Даже Кормак Маклагген, новый запасной вратарь, не смог удержаться и присоединился к битве, стреляя заклинаниями из своей палочки.       Воздух вокруг поля квиддича наполнился звуками заклинаний и громкими выкриками, когда гриффиндорцы и слизеринцы начали яростную схватку. Световые вспышки пересекались в воздухе, создавая причудливые узоры из красного, зелёного и синего света. Анджелина Джонсон, капитан команды Гриффиндора, стремительно перемещалась по полю, её палочка сверкала в её руках, как молния. Она стреляла заклинаниями в сторону Монтегю, который, несмотря на своё превосходство в опыте, начал отступать. Анджелина была мастером тактики и могла предугадывать действия противника. Её движения были точными и уверенными, она легко парировала любые атаки, одновременно находя моменты для контратак.       С другой стороны поля, слизеринцы пытались держать оборону. Грэхем Монтегю, капитан их команды, был явно удивлён такой яростной атакой гриффиндорцев. Он активировал свои чары, создавая вокруг себя щит, который отражал большинство атак. Но даже этот опытный маг начал терять контроль над ситуацией. Его лицо было искажено от напряжения, а глаза метались по полю, пытаясь найти слабое место в линии противника.       Драко Малфой, стоявший рядом с Монтегю, тоже начал действовать. Его палочка двигалась с невероятной скоростью, выпуская одно за другим мощные заклинания. Один из гриффиндорцев, попавший под его удар, рухнул на землю, его тело задрожало от боли. Но это не остановило других студентов, которые продолжали атаковать слизеринцев. Малфой попытался использовать "Экспеллиармус", чтобы обезоружить Асторию, но она успела увернуться, её палочка уже была готова к ответной атаке. Она выпустила несколько заклинаний, которые, хотя и были слабее, чем у более опытных магов, всё же заставили Малфоя отвлечься, что стало для него ошибкой. Дафна, запыхавшись, подбежала к полю битвы и достала палочку. Два мощных «Остолбеней» ударили прямо в грудь блондина и он повалился прямо на Блэтчли. Началась откровенная суматоха среди серебряно-зелёных. —Довольно! – крикнул Монтегю, бросая Крэбба под атаку и поднимая Малфоя. – Слизерин, уходим!       Под смех гриффиндорцев слизеринцы начали бегство с поля. Но радость львов быстро закончилась, когда они обратили внимание на Гарри, который все ещё лежал на траве без сознания. Гриффиндорцы окружили Гарри, его лицо покрылось кровоподтеками и грязью. Анджелина Джонсон быстро оценила ситуацию: её взгляд метался между телом Поттера и остальными членами команды, которые уже готовились к продолжению драки. «Странно», подумала Дафна, «Даже с конца поля я видела, что Малфоя в него бросил оглушающее заклинание. Неужели оно настолько мощное» —Костолом! – процедил сквозь зубы Чарли Поттер. —Кто-то из слизеринцев это сделал пока мы сражались, - злобно сплюнула Джонсон. – Мерзкая подлость! Но разберемся с этим после, надо срочно отнести его в Больничное крыло. Кэти, Чарли, помогите ему!       Чарли Поттер и Кэти Бэлл подняли Гарри за руки и ноги, аккуратно перенося его через развороченное поле. Дафна Гринграсс шла рядом, её сердце тревожно колотилось. В воздухе повисло напряжение, словно грозовой фронт перед бурей, когда все осознали, что конфликт не завершен, а лишь отложен.       Добравшись до замка, его массивные двери распахнулись перед ними. Даже Филч, обычно строгий и мрачный завхоз, не осмелился помешать им пройти. Вместо этого он лишь тихо пробормотал что-то под нос и уступил дорогу.       В Больничном крыле было прохладно и тихо. Мадам Помфри, всегда готовая к любым чрезвычайным ситуациям, уже стояла у входа, её руки были заняты целебными зельями и мазями. Она сразу заметила состояние Гарри и жестом пригласила их следовать за собой. — Положите его сюда, — указала она на одну из кроватей, её голос был спокойным, но глаза выражали тревогу. — Я займусь им немедленно.       Чарли и Кэти осторожно опустили Гарри на кровать. Его лицо было бледным, а глаза закрытыми, как будто мир для него исчез. Раны на лице и сломанный нос были очевидны даже для неискушённого взгляда. Мадам Помфри быстро начала обрабатывать его раны, её пальцы двигались уверенно и профессионально. — Он будет в порядке? — спросила Анджелина Джонсон, её голос был напряжённым, но она старалась сохранить внешнее спокойствие. — Сначала нужно снять боль, — ответила медсестра, доставая из шкафа флакон с ярко-голубой жидкостью. — Это «Болеутоляющее зелье». Оно поможет ему быстрее прийти в себя.       Она аккуратно влила несколько капель в рот Гарри, после чего тот начал медленно шевелиться, его веки дрогнули, и он слабо застонал. Мадам Помфри продолжила работу, её движения были точными и уверенными, как будто она делала это тысячи раз. Но каждый раз, когда она сталкивалась с такими травмами, она не могла не задуматься о том, как легко ученики могут потерять контроль и причинить друг другу вред. — Что с вами произошло? — спросила она, не отрываясь от работы. — Это слизеринцы, — процедила сквозь зубы Анджелина. — Они напали на нас, хотя мы только закончили свои испытания.       Мадам Помфри нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала, что такие инциденты стали частыми в последнее время, особенно между Слизерином и Гриффиндором. Однако её долг был в том, чтобы лечить учеников, а не судить их. Она скорее проклинала сам квиддич. Больше всего студентов в её владениях бывали именно из-за этой игры. Постоянные травмы, ушибы, а иногда и такие инциденты между командами.       Не прошло и нескольких минут, как дверь Больничного крыла снова распахнулась. На пороге появились Минерва МакГонагалл и Гораций Слизнорт. Лицо декана Гриффиндора было суровым, а вот Слизнорт выглядел возмущённым, его усы дергались, как будто собирались сами собой проклинать всех вокруг. — Что здесь происходит? — прогремел Слизнорт, его голос заполнил всё пространство. — Мои студенты должны были тренироваться, а вместо этого оказались втянуты в эту глупую потасовку!       МакГонагалл подняла руку, призывая к тишине. — Гораций, давайте сначала выясним, что именно произошло, — её голос был твёрдым и успокаивающим одновременно. — Наш ученик лежит здесь с серьёзными травмами, а ты сразу начинаешь обвинять моих студентов. К тому же, почему твои слизеринцы вообще оказались на поле? По графику расписаний поле сегодня принадлежало Гриффиндору. И объясните мне, почему Гарри Поттер в таком состоянии?       Слизнорт фыркнул, но промолчал. Его взгляд переместился на Гарри, который теперь лежал с закрытыми глазами, его дыхание стало ровнее благодаря действиям мадам Помфри. Неожиданно сквозь толпу прорвался Колин Криви, до этого стоявший в углу. Он протянул профессорам фотокамеру и фотографию. — Его раны не магические, Минерва, - сказала мадам Помфри, осматривая мальчика. – Я сначала подумала, что к нему применили заклинание «Костолом», но никаких следов магического воздействия нет. Его избивали. Физически — Вот, — Колин Криви, стоявший в углу, достал свою фотокамеру и протянул профессорам фотографию. На ней был запечатлён момент, когда принц Эдмунд, его лицо искажено злобой, бьет ногой по лицу Гарри, сломав тому нос.       Профессор трансфигурации взяла фотографию в руки и внимательно её рассмотрела. Её глаза сверкнули гневом, когда она увидела, что именно сделали студенты из Слизерина. Профессор Слизнорт схватил фотографию, его лицо побледнело. Он внимательно всматривался в изображение, пытаясь найти хоть какие-то оправдания для своего любимого студента. Его пальцы дрожали, словно он боялся признать правду, которую видел перед собой. Волосы на его голове казались ещё более растрепанными, чем обычно, а его взгляд метался по комнате, словно ища поддержку или выход из ситуации. — Это ничего не доказывает! — попытался возразить он, но его слова звучали неубедительно. — Это вообще может быть подделка… — Хватит, Гораций, — прервала его МакГонагалл, её голос был холодным и твёрдым. — Мы все видим, что там происходило. И я уверена, что ваш принц не случайно применил такую силу. — Но мои студенты тоже получили травмы! — возмутился Слизнорт. — Почему никто не говорит об этом?       Воздух вокруг них наполнился напряжением, словно предвещая новую бурю эмоций. Дафна глубоко вдохнула, её сердце колотилось от смеси страха и решимости. Она знала, что сейчас должна сделать шаг вперёд и сказать то, что необходимо. — Я тоже видела, как всё началось, — внезапно заговорила Дафна, её голос звучал уверенно и чётко. — Драко Малфой первым начал нападение. Он применил заклинание «Остолбеней» в сторону Гарри… А потом Флим Поттер ринулся на остальных гриффиндорцев.       Все взгляды обратились на Дафну. Её заявление было неожиданным и смелым, даже для такого изгоя на факультете как Дафна. Несмотря на то, что она всегда стояла особняком в Слизерине, даже она понимала, что такое заявление, при всех, может сделать девушку врагом в глазах всего факультета. Но она говорила правду, которую знала лучше всех. Дафна вспомнила слова Гарри, что она должна перестать бояться за своё положение. Она должна уметь отстаивать правду. —Ты лжёшь! — взревел Слизнорт, его лицо побагровело от ярости. — Мои студенты никогда бы не пошли на такое! —Хватит, Гораций, — МакГонагалл подняла руку, призывая к тишине. — Мы оба понимает, что произошло на поле для квиддича. Твои студенты напали на моих гриффиндорцев. Я не оправдываю поведение моих ребят, но они защищались. А Слизерин не имел права заявляться на их тренировку. У нас есть четко установленное расписание аренды поля. Твои студенты должны были прийти завтра. Если у слизеринцев проблемы с чтением дней недели, то я с радостью научу их различать слова «Пятница» и «Суббота».       Профессор Слизнорт попытался возразить, но его слова были прерваны появлением Альбуса Дамблдора. Он вошёл в Больничное крыло с таким спокойствием, что казалось, будто ничего особенного не происходит. Однако его голубые глаза, обычно такие добродушные, теперь сверкали холодной решимостью. —Минерва права, Гораций, — сказал Дамблдор, подходя к кровати Гарри. — Наш долг — обеспечить безопасность каждого ученика. И если мы позволим этому безобразию продолжаться, то Хогвартс потеряет свой статус учебного заведения, где ценятся знания и дружба, а не предрассудки и жестокость.       Слизнорт опустил голову, его плечи поникли. Он понимал, что его положение декана Слизерина не сможет защитить его учеников от справедливого наказания. Дамблдор повернулся к мадам Помфри, которая уже закончила обработку ран Гарри и теперь внимательно наблюдала за происходящим. —Как он? — спросил директор, его голос был мягким, но в каждом слове чувствовалась глубокая обеспокоенность. —Он будет в порядке, директор, — ответила мадам Помфри, её лицо выражало профессиональную уверенность. — Болеутоляющее зелье уже действует, и я наложила несколько заклинаний для восстановления костей. Но ему нужно время. И отдых.       Она проверила состояние Гарри, который лежал на одной из кроватей, его тело медленно становилось менее напряженным благодаря действиям целительницы. Рана на лице была аккуратно зашита, а кожа вокруг шрама уже начала приобретать здоровый цвет. Однако Гарри всё ещё оставался без сознания, его дыхание стало ровнее, но веки продолжали плотно закрываться, словно он был погружён в глубокий сон, из которого не мог пробудиться. Его волосы были растрепаны, а одежда — испачкана грязью и листьями, которые он собрал, пока лежал на земле после удара.       Когда директор приблизился к Гарри, он наклонился над ним, его лицо выражало глубокую обеспокоенность. Гарри лежал на белоснежной простыне, его черты лица начали разглаживаться, словно болеутоляющее зелье уже начинало действовать. Кожа его щеки, до этого бледная и холодная, теперь стала чуть теплее, хотя он всё ещё оставался в беспамятстве. Гарри медленно зашевелился, его веки слегка дрогнули, словно он пытался пробудиться от кошмара. Его дыхание стало более ровным, и он начал шевелить пальцами, словно пытаясь нащупать что-то знакомое.       Мадам Помфри заметила это движение и быстро подошла к нему, её пальцы мягко коснулись его лба, проверяя температуру. — Он скоро придёт в себя, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то другому. — Но ему нужен покой. Не следует волновать его сейчас.       Дамблдор кивнул, его взгляд снова вернулся к Слизнорту. Он знал, что декан Слизерина не был человеком, готовым легко признать свою ошибку, но в этот момент даже он не мог отрицать очевидное. МакГонагалл также смотрела на Слизнорта, её глаза горели праведным гневом. Она была готова стоять на своём до конца, чтобы защитить своих учеников и показать, что нельзя допустить таких инцидентов в школе. — Я считаю, что необходимо провести расследование, — продолжил Дамблдор, его голос стал ещё более серьёзным. — Мы не можем просто игнорировать такие случаи. Ученики должны понимать, что их действия имеют последствия. Особенно в том случае, если они нарушают правила и причиняют вред своим товарищам.       Казалось, напряжение в госпитале стало спадать. Все понимали, что идти против слов директора глупо. МакГонагалл кивнула, её лицо выражало решимость. Она уже представляла, как проведёт беседу с каждым из своих учеников, чтобы объяснить им важность соблюдения правил и уважения к другим. Слизнорт же, поняв, что дальнейшие споры бесполезны, лишь тяжело вздохнул и сделал шаг назад, словно отступая от битвы, которую он уже проиграл. — Хорошо, — сказал он, сдаваясь. — Но я хочу, чтобы вы знали: мои студенты тоже пострадали. Они тоже имеют право на защиту. — Разумеется, — ответила МакГонагалл, её голос стал чуть мягче, но всё равно звучал строго. —Давайте закончим на сегодня, — сказал Дамблдор, обращаясь к МакГонагалл и Слизнорту. — Все участники этой потасовки, включая членов факультета Гриффиндор, будут наказаны. Все, кроме мистера Криви и мистера Поттера. Гарри Поттера, - уточнил Дамблдор, посмотрев на Чарли. – И пусть это будет уроком для всех.       Послышался шепот недовольства среди гриффиндорцев, но никто не посмел возразить Дамблдору. Слизнорт кивнул, его лицо всё ещё выражало недовольство, но он понимал, что больше не может противостоять директору. МакГонагалл, довольная тем, что удалось добиться справедливости, направилась к выходу, её шаги были уверенными и твёрдыми. Она знала, что теперь ей предстоит нелёгкая работа — объяснить своим ученикам, что такие выходки недопустимы.       На этом все споры прекратились и мадам Помфри потребовала от всех покинуть госпиталь, чтобы Гарри мог отдохнуть.       Гринграсс медленно шла по коридорам Хогвартса. Её разум был занят мыслями о прошедшем уроке с профессором Хагридом и о том, как она помогла Рут Келли получить книззлов. Но вместе с этим приходили и тревожные мысли: Как поведёт себя принц Эдмунд? Она знала, что её действия не останутся незамеченными на факультете.       Когда она вошла в общую гостиную Слизерина, тишина сразу же пала на комнату. Все взгляды обратились к ней, словно она была инопланетным существом, внезапно вторгшимся в их мир. Принц Эдмунд, который обычно сидел возле камина, обсуждая что-то с Драко Малфоем и другими старшекурсниками, немедленно поднялся со своего места и направился к ней. Его лицо было искажено злобой, а глаза сверкали холодной яростью. — Ты предательница! — резко бросил он, его голос разрезал воздух, как острые лезвия. — Предаешь свой факультет ради грязнокровки!       Дафна замерла, её сердце забилось быстрее. Она не ожидала такого напора, хотя должна была понимать, что её поступок не останется без внимания. Её руки дрожали, но она старалась сохранить внешнее спокойствие. — Я никому ничего не должна, — ответила она, её голос был чуть более хриплым, чем она хотела. — И я не собираюсь терпеть ваши насмешки и издевательства.       Принц Эдмунд сделал ещё один шаг вперёд, его высокомерие было очевидным: — Ты осмеливаешься говорить так? Ты позоришь честь своей семьи и всех благородных волшебников! Наш факультет не нуждается в таких предателях!       В этот момент из дальнего угла гостиной вышел Бен Дизраэль, его хищные орлиные глаза были полны решимости. За ним следовали два его товарища — Джефф Хун и Роб Митфорд. Они стояли за спиной Бена, готовые поддержать его в любой момент. В отличие от других слизеринцев, эти ребята никогда не позволяли себе быть жестокими просто ради удовольствия. Они всегда предпочитали действовать осмысленно и справедливо. Недаром Бен был лучшим другом Гарри. — Ваше Высочество, — начал Бен, его голос был глубоким и уверенным, — ты перегибаешь палку. Дафна сделала то, что ей хотелось, и никто не имеет права судить её за это. Если кто-то здесь и предаёт факультет, так это те, кто постоянно унижает других и считает себя выше всех.       Эдмунд повернулся к Бену, его лицо выражало презрение и недовольство. Он явно не ожидал такого отпора, особенно от Бена, который был одним из самых влиятельных студентов на факультете. — Ты тоже решил стать защитником слабых? — насмешливо спросил он, но его уверенность начала давать трещины. — Это не слабость, — продолжил Бен, делая ещё один шаг вперёд. — Это человечность. И если ты не понимаешь этого, то, возможно, тебе стоит задуматься о своём поведении.       Принц Эдмунд посмотрел на своих товарищей, которые до этого момента наблюдали за происходящим молча. Но теперь они начали отступать, понимая, что конфликт с Беном может иметь серьёзные последствия. Никто не хотел спорить с Дизраэлем, особенно когда он был в таком настроении. — Ладно, — процедил Эдмунд, делая шаг назад. — Мы ещё встретимся, Гринграсс. И тогда ты пожалеешь о своих поступках.       С этими словами он развернулся и ушёл, его шаги были тяжёлыми, словно он сам не верил в свои слова. Остальные слизеринцы, которые до этого момента окружали Дафну, также стали отходить, их лица выражали смесь страха и злобы, но они не осмеливались противостоять Бену и его друзьям. Несмотря на то, что семья Бена не была особенно влиятельной, здесь они ещё в школе. А Дизраэль был признанным лучшим дуэлянтом Хогвартса.       Дафна, всё ещё держась за своё спокойствие, поблагодарила Бена и его товарищей, после чего направилась в свою комнату. На её пути попадались другие студенты, которые смотрели на неё с презрением или недоумением, но никто не решился сказать ни слова. Она чувствовала, как внутри её растёт напряжение, понимая, что её жизнь на факультете теперь будет намного сложнее. Возможно, даже опаснее.       В своей комнате она села на кровать, её голова была полна мыслей. Она вспомнила, как раньше всё было проще: можно было просто игнорировать тех, кто был ей неприятен, и жить своей жизнью. Но теперь, после того как она начала меняться, после того как она стала помогать другим, ситуация кардинально изменилась. Она понимала, что её поступок вызвал настоящий взрыв среди слизеринцев, и теперь каждый её шаг будет под микроскопом.       Она закрыла глаза, стараясь успокоиться, но мысли не давали покоя. Она снова и снова вспоминала слова Гарри, его взгляд, его улыбку. Эти воспоминания немного согревали её душу, но не могли полностью устранить страх перед будущим. Дафна знала, что завтра ей придётся столкнуться с новыми проблемами, и что её путь станет ещё более трудным. Но она также понимала, что не сможет вернуться назад. Она приняла решение, и теперь должна будет его придерживаться Наконец, она легла на кровать, её тело было усталым, но сон не приходил. Она долго лежала, глядя в потолок, где мерцали светильники, создавая причудливые тени. Её мысли были заняты тем, что произошло сегодня, и тем, что ждёт её завтра. Но в конце концов, утомлённая событиями дня, она смогла заснуть, хотя сны её были беспокойными и тревожными.       Астория сидела в гостиной Гриффиндора, её колени были плотно прижаты к груди, а глаза смотрели куда-то вдаль, теряясь в красно-золотых стенах. Вокруг неё было множество студентов, веселящихся и болтающих, но для неё эта радость казалась чужой и далёкой. Её мысли были заняты состоянием Гарри, который сегодня получил травмы на квиддичном поле, и тем, что она не смогла поговорить с ним. Девочка вздохнула, её сердце наполнилось тревогой. Она всегда была немного скромной и не такой активной, как её старшая сестра Дафна. Но именно это качество делало её особенной в глазах многих. Она была доброй и отзывчивой, и многие ученики ценили её за это. Однако сейчас она чувствовала себя совершенно одинокой. Она не могла найти себе места, её мысли были заняты только Гарри и его судьбой. — Ты чего тут одна сидишь? — раздался голос Джинни Уизли, которая подсела к ней на диван. — Что-то случилось?       Астория слегка улыбнулась, её лицо выражало смесь печали и надежды: — Ничего, просто... много всего произошло сегодня. Я волнуюсь за Гарри.       Джинни понимающе кивнула, её глаза также выражали сочувствие: — Да, я слышала, что он был сильно ранен. Но ты же знаешь, он быстро восстанавливается. Он сильный. — Знаю, — ответила Астория, её голос стал чуть мягче. — Но мне всё равно не по себе. Я не могла поговорить с ним после всего, что произошло. Я... я хочу узнать, как он себя чувствует.       Джинни положила руку на плечо Астории, её жест был добрым и поддерживающим. Они ещё посидели несколько минут, а потом отправились в спальню. В отличие от сестры, Астория смогла заснуть достаточно быстро, хотя её все ещё волновали предстоящие дни.