Глава VI
21 февраля 2025 г., 18:51
Прошла неделя с тех пор, как на квиддичном поле разразилась драка. Утро выдалось прохладным, но не таким мрачным, как обычно в это время года. В Большом зале стоял привычный шум: студенты обсуждали предстоящие занятия, сплетни и последние новости из мира магии. Однако Астория Гринграсс едва замечала окружающее. Её мысли были заняты событиями прошлой недели. Она всё ещё чувствовала тяжесть в груди, когда вспоминала, как Гарри Поттер лежал без сознания, а принц Эдмунд продолжал наносить удары по его телу, словно желая уничтожить не только физически, но и морально. Это зрелище вызывало у неё тошнотворное чувство отвращения и злости. Завтрак был скромным — несколько ломтиков хлеба и чашка чая. Астория ела машинально, её аппетит куда-то исчез.
Вместе с Джинни Уизли они направились к выходу из Большого зала. Девушки старались сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри их бурлили эмоции. Джинни была взволнована предстоящим уроком по уходу за магическими существами — она всегда любила этот предмет, считая Хагрида одним из самых интересных преподавателей школы. Астория же шла рядом, её взгляд блуждал по коридорам, останавливаясь на каждом слизеринце, который попадался на пути. Каждый из них казался ей потенциальным союзником принца Эдмунда, каждый мог быть причастен к тому, что произошло на поле. Она пыталась убедить себя, что не все так плохи, но воспоминания о побитом Гарри не давали покоя.
На улице осенний воздух был свежим. Студенты четвёртого курса Гриффиндора и Слизерина уже собрались возле хижины Хагрида, их лица выражали смесь любопытства и напряжённости. Среди них выделялся принц Эдмунд — высокий, уверенный в себе юноша, чья холодность и презрение к другим делали его особенно заметным. Он стоял немного в стороне, наблюдая за всеми с насмешкой, словно сама жизнь вокруг него была лишь забавной игрой, где он всегда был победителем. Его поведение вызывало в Астории волну негодования. Как можно было быть таким равнодушным к чужой боли? Как можно было издеваться над человеком, который даже не мог защищать себя?
Профессор Хагрид, как всегда, начал урок с рассказа о новом существе, которое сегодня предстояло изучить. Болтрушка — крошечная крапчатая птичка, которая жила в глубине лесов Северной Европы и Северной Америки. Эти создания были удивительно маленькими, их перья блестели на солнце, создавая иллюзию мерцающих звёздочек. Но несмотря на свою красоту, болтрушки обладали странными свойствами — перед смертью они выкрикивали всё, что слышали за всю свою жизнь, в обратном порядке. Это было как будто напоминание о том, что каждое слово, каждая фраза имеет значение, даже если кажется, что оно потеряется в пространстве и времени.
Группа учеников расступилась, чтобы дать место Хагриду, который поставил на поляне небольшую клетку. Внутри суетились крошечные птички, их движения были быстрыми и почти невидимыми для глаза. Профессор объяснял, как важно обращаться с этими существами, ведь их перья использовались для изготовления сыворотки правды и различных эликсиров памяти. Птицы сидели, плотно прижавшись друг к другу, и их перья, испещренные крапинками, мерцали в свете раннего утра. Астория смотрела на них, пытаясь отвлечься от своих мыслей о Гарри. Но каждый раз, когда её взгляд случайно падал на принца Эдмунда, она чувствовала, как внутри неё снова закипает гнев. Как можно быть таким жестоким? Как можно ударить человека, который не может ответить?
Принц Эдмунд стоял в стороне, его лицо выражало абсолютную уверенность в своей правоте. Он явно не испытывал никаких угрызений совести за свои действия. Для него всё, что произошло на поле, было лишь очередным способом показать своё превосходство, доказать, что он выше всех остальных. Его взгляд скользил по группе учеников, словно выбирал следующую жертву, готовую стать объектом его насмешек или издевательств. Астория чувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева. Почему никто не осмеливался противостоять этому человеку? Почему все предпочитали молчать, вместо того чтобы сказать ему правду в лицо?
Студенты начали подходить к клетке, чтобы рассмотреть птиц поближе. Некоторые слизеринцы, как всегда, пытались выделиться своими комментариями, указывая на недостатки других, сравнивая их с грязью и отбросами.
Стоя у края поляны, Астория наблюдала за тем, как Хагрид открывает клетку, выпуская птиц на свободу. Болтрушки взмыли в воздух, их крылья трепетали так быстро, что казалось, будто они растворяются в солнечных лучах. Они летали вокруг студентов, словно проверяя каждого, кто находился здесь. Их движения были плавными и одновременно стремительными, как будто они знали, что вскоре могут оказаться в руках человека, который будет использовать их перья для своих целей. Астория почувствовала, как её сердце сжалось. Она не могла представить, что кто-то сможет причинить вред этим милым созданиям, используя их для своих грязных дел.
Ученики начали выполнять задания, которые дал им Хагрид. Кто-то аккуратно собирал перья, другие пытались подманить птиц к себе, чтобы лучше рассмотреть их. Астория тоже подошла к одной из птиц, которая отбежала от основной стаи, её руки дрожали, когда она протянула ладонь к птице. Та села на её пальцы, её глаза смотрели прямо в душу, словно читая все мысли.
Тем временем принц Эдмунд продолжал демонстрировать своё превосходство. Он не участвовал в процессе работы, лишь стоял в стороне, наблюдая за другими. Его лицо выражало презрение, как будто он считал, что такие вещи ниже его достоинства. Она хотела подойти к нему и сказать всё, что думает, но понимала, что это будет бесполезно. Принц никогда не услышит её слов, он просто проигнорирует их, как и всё остальное, что не соответствует его представлениям о мире.
На другом конце поляны принц Эдмунд со своей группой однокурсников-слизеринцев уже начал проявлять свои обычные поведенческие черты. Они смеялись, обсуждая последние новости и сплетни, а затем, внезапно, Эдмунд в раздражении пнул одну из болтрушайк, которая подбежала к ним, надеясь получить немного еды. Птица, сначала испуганная, попыталась улететь, но удар был слишком сильным. Она рухнула на землю, её маленькие крылышки беспомощно задрожали.
В этот момент Астория замерла, её сердце сжалось от ужаса. Она знала, что болтрушайки не должны быть объектом грубости и издевательств. Это было против правил, против всего, чему их учили в школе. Но ещё больше её поразило то, что произошло дальше. Когда птица лежала на земле, её глаза широко раскрылись, и она начала выкрикивать слова, которые до этого услышала. Астория, находящаяся достаточно близко, чтобы расслышать эти крики, была ошеломлена. Из последних сил болтрушка прокричала:
— "Гринграсс... Поттер... нападение... завтра... вечером..."
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Астория не могла поверить своим ушам. Она поняла, что услышала план нападения на её друзей. Но как? Почему? Она быстро огляделась, проверяя, заметили ли другие ученики, что она услышала. К её облегчению, никто не обращал внимания на эту сцену, все были заняты своими делами. Принц Эдмунд и его друзья продолжали смеяться, явно не осознавая, что их план был раскрыт.
— "Ты всё слышишь?" — прокричала птица, уже теряя последние силы. — "Полукровка Поттер... Старшая Гринграсс... отомстим..."
Последний крик был таким громким, что даже некоторые ученики начали оборачиваться. Но Астория успела сделать шаг назад, смешавшись с другими студентами. Она надеялась, что никто не заметил её интереса к происходящему. Её сердце колотилось от страха и тревоги. Что же делать? Как предупредить Гарри и Дафну? Она знала, что если принц и его друзья узнают, что она услышала их план, то могут решить избавиться и от неё.
Урок закончился без дальнейших инцидентов. Хагрид, расстроился смерти одной из птиц, он всегда был очень внимателен к своим питомцам. К сожалению, никто из гриффиндорцев не видел, что сделал принц, а слизеринцы лишь посмеивались над заботой о животных. При всем своем желании Астория не могла рассказать о том, что случилось. Слизеринцы могли догадаться, что она слышала последние слова болтрушайки. Профессор лишь хмуро посмотрел на всех после чего взмахом руки отпустил студентов в замок. Астория медленно собрала свои вещи, стараясь не привлекать внимания. Она должна была найти Гарри и Дафну, чтобы предупредить их.
Немного отстав от группы, Астория начала думать о том, как бы быстрее найти сестру и Гарри. Неизвестно, когда принц и его приспешники решат осуществить свой план. Может, уже сегодня вечером?! Девушка так и не привыкла за четыре года полностью ориентироваться в замке. И как только некоторые студенты умудрялись быстро перемещаться по территории Хогвартса и находить своих товарищей без проблем?
Как оказалось, сегодня удача была на её стороне. Когда гриффиндорцы четвертого курса перешли подвесной мост и вошла во Внутренний двор, её глаза сразу же нашли знакомую фигуру. Гарри Поттер стоял возле старого дерева, его лицо было задумчивым, а в руках он держал сигарету. Рядом с ним находились Кэти Белл и Алисия Спиннет — обе девушки были одеты в спортивную форму, видимо только что вернулись с тренировки. Они оживлённо беседовали, смеялись, и их голоса доносились до Астории мягкими волнами. Она никогда не видела Гарри таким расслабленным среди других учеников. Это было странное зрелище — ведь обычно он предпочитал одиночество.
Астория глубоко вздохнула, пытаясь преодолеть свою внутреннюю неуверенность. Она всегда боялась подходить к Гарри, особенно после того, как перестала общаться с ним на первом курсе. Тогда ей казалось, что подружиться с более популярными студентками Гриффиндора будет правильным решением. Но сейчас она понимала, что совершила огромную ошибку.
—… сам знаешь её настрой. К тому же МакГонагалл сильно давит на Анжелину – услышала Астория слова Кэти, обращённые к Гарри. – Она очень хочет победить.
—Мы должны победить в этом году, Гарри, - добавила Алисия, поправляя волосы. – Пожалуйста, не зли Анжелину, мы же не хотим ещё и от неё получить лишний два часа тренировок в неделю. Мне хватило Вуда за все годы в Хогвартса!
Гарри лишь кивнул, словно ему было всё равно. Он затянулся сигаретой, выпуская дым в воздух, и в этот момент заметил Асторию, которая ожидала пока он освободиться. Его взгляд стал удивлённым, но не презрительным, как она ожидала. Он жестом указал своим товарищам подождать, а затем повернулся к Астории.
— Тебе что-то нужно? — спросил он, его голос был мягким, но слегка холодным.
Астория собрала все свои силы и сделала шаг вперёд.
— Гарри, мне нужно с тобой поговорить. Наедине, если можно.
Кэти и Алисия переглянулись, явно удивлённые появлением девочки. Однако они не стали задавать лишних вопросов. Ведь она теперь запасной ловец команды. У неё же могут возникнуть вопросы к своему наставнику в вопросах полета.
Когда они отошли, Гарри снова повернулся к Астории и сложил руки на груди, ожидая чего она от него хочет.
— Я… я хочу тебе кое-что рассказать, — начала она, стараясь говорить уверенно. — Сегодня на уроке Ухода за магическими существами произошло нечто страшное. Я видела, как принц Эдмунд и его друзья издевались над болтрушайкой. Потом принц ударил её, и она начала умирать. Но перед смертью она выкрикнула, как слизеринцы собираются отомстить тебе и Дафне.
После этих слов последовала долгая пауза. Гарри продолжал смотреть на неё, его лицо не выражало никаких эмоций. Он лишь задумчиво затянулся сигаретой, выпуская дым в воздух. Словно эта новость не вызвала у него ни малейшего волнения или страха. Он уже давно научился относиться ко всему спокойно, особенно если дело касалось таких вещей, как угрозы со стороны чистокровных аристократов.
— Спасибо, что предупредила, — ответил он, его голос был мягким, но в то же время холодным, как будто слова выходили из глубины вечной зимы. — Но мне всё равно. Если они действительно хотят попробовать, то это им же хуже. Не переживай за сестру, Астория. Они не навредят Дафне, я тебе это гарантирую.
Он сделал ещё один глоток дыма и повернулся, чтобы уйти. Это кольнуло Асторию. Она хотела быть чем-то полезной, показать Гарри, что ей не все равно, в отличие от других студентов, тех же гриффиндорцев. Её пальцы инстинктивно сжались, и она быстро схватила его за рукав, останавливая.
— Подожди! — воскликнула она, её голос был чуть выше обычного, но в нём чувствовалась искренность. — Я… я должна сказать тебе кое-что ещё. Это важно.
Гарри удивлённо посмотрел на неё. Впервые за все годы их знакомства его лицо изменилось. Он не ожидал, что Астория будет так настойчива, и девушка думала, что знает почему – с чего бы ей разговаривать с ней, особенно после того, как она практически исчезла из его жизни после первого курса. Это заставило юношу задержаться на несколько секунд, чтобы послушать, что она хочет сказать.
Девушка сделала глубокий вдох, словно готовясь к важному испытанию. Её щёки покраснели, а руки начали дрожать.
— Я… я хочу извиниться, — выпалила она, её голос был быстрее, чем она планировала. — После первого года обучения я перестала с тобой общаться. Я была глупой и боялась, что меня могут не принять мои новые подруги, если они узнают, что я общаюсь с тобой. Но ты… ты был первым, кто принял меня здесь. Первым, кто действительно считал меня своей подругой. И я… я не имела права так поступать.
Её слова были искренними, каждое из них отзывалось болью в её сердце. Она видела, как его лицо изменилось — теперь в его глазах читалось удивление. Гриффиндорка густно покраснела, представляя как глупо наверное она сейчас выглядела. Астория уже представляла как Гарри сейчас выдернет рукав из её руки и уйдет с гордым безразличием. Или грубо выскажет ей все, что думает, как ему было тяжело после её предательства.
Но ничего этого не было. Гарри продолжал стоять истуканом и, казалось, в удивления в его глазах стало больше.
— Ты… держала это всё это время? — спросил он, его голос был мягче, чем обычно. В нём чувствовалась нотка сострадания, хотя внешне он всё ещё оставался спокоен.
Она кивнула, опустив голову, её глаза наполнились слезами, но она старалась не показывать своих эмоций. Ей было важно, чтобы он услышал её, чтобы понял, насколько сильно она раскаивается в своём поступке.
— Не переживай об этом, — ответил он, его голос стал ещё теплее. Он даже позволил себе скупо улыбнуться, словно давая ей понять, что всё в порядке. — Тогда ты была совсем маленькой, только поступила в Хогвартс. Это нормально, тебе надо было влиться в общество гриффиндорцев. А я… - он усмехнулся. – я был явно не лучшей компанией, чтобы приобрести признание среди львов. Я не в обиде, Астория, не думай об этом.
Его слова сбросили с души Астории целый камень, который она тянула на себе несколько месяцев. Она выдохнула и подняла глаза, выражение лица Гарри снова стало бесстрастным. Он кивнул её на прощание, а после направился ко входу в замок.
***
Гостиную Когтеврана окутывал мягкий полумрак, исходящий от десятков маленьких светильников, которые висели на потолке и создавали атмосферу уюта и сосредоточенности. Комната была выложена серым камнем, украшенным резными узорами в виде птиц и звёзд. В воздухе витал запах старых книг, смешанный с едва заметным ароматом свежего кофе, который кто-то из студентов притащил из Большого зала. У окон стояли высокие столы с кучами раскрытых учебников и пергаментов — признак того, что многие когтевранцы предпочитали проводить время за учёбой даже в свободные часы. В углу гостиной находилась небольшая библиотека, где несколько первокурсников внимательно изучали книги по теории чар или историю магии. Несколько старших курсов сидело у большого круглого стола, разбросанного картами и формулами для сложных заклинаний. Гермиона Грейнджер чувствовала себя здесь как дома — место было спокойным, а остальные студенты относились к ней с уважением, несмотря на её принадлежность к Гриффиндору. В этот вечер гостиную охватило особое волнение. Все знали, что через несколько минут трое старшекурсников — Грант Пейдж, Эмбер Оливия и Рори Ноэль — покинут замок ради участия в Турнире Трёх Волшебников, который в этом году проходил в Дурмстранге. Это событие вызывало смешанные чувства: с одной стороны, радость за успех своих товарищей, с другой — тревога за их безопасность. Особенно сильно это волнение ощущалось среди тех, кто был связан с будущими участниками турнира более тесными отношениями. Роджер Дэвис, например, ходил взад-вперёд возле камина, его лицо выражало глубокую задумчивость и тревогу. Он и Грант Пейдж недавно поругались — неделю назад Роджер обвинил своего однокурсника в том, что тот подставил команду Когтеврана по квиддичу, решив покинуть её ради участия в турнире. Теперь же Дэвис понимал, что его слова могли быть слишком резкими, и ему было нелегко смириться с мыслями о том, что Грант отправляется в опасное путешествие. Студенты разных возрастов собрались вокруг двери, которая должна была стать последним препятствием перед выходом троицы на лестницу, ведущую к главному входу. Некоторые шептались между собой, другие просто наблюдали за происходящим в молчании. На лицах некоторых можно было прочитать гордость за своих товарищей, других — страх за своих товарищей. Гермиона заметила, как Рори Ноэль нервно теребил свою мантию, словно пытался найти в ней утешение. Она сама чувствовала легкое беспокойство, хотя лично не была связана с участниками турнира. Просто атмосфера ожидания и тревоги заразительна, особенно когда ты находишься среди людей, которые умеют анализировать каждую деталь происходящего. Наконец дверь открылась, и в гостиную вошел декан Когтеврана. Три кандидата в чемпионы Хогвартса направились к нему. Грант Пейдж, высокий блондин с голубыми глазами, шёл первым. Его движения были размеренными, но видно было, что он тоже немного нервничает. За ним следовала Эмбер Оливия, девушка с короткими чёрными волосами и серьёзным взглядом. Она держала в руках небольшую сумку, которую, вероятно, подготовила для поездки. Последним был Рори Ноэль, всегда весёлый и остроумный юноша, сейчас, однако, выглядевший более задумчивым и нервынм, чем обычно. Все взгляды невольно обратились к ним. Грант и Роджер Дэвис встретились глазами, но никто из них не решился заговорить. Между ними повисло напряжение, которое не разрешилось даже после недельной паузы. Эмбер Оливия, казалось, не обращала внимания на окружающих. Её лицо оставалось невозмутимым, хотя руки слегка дрожали, когда она поправляла свои длинные чёрные волосы. Старшие когтевранцы, кто ещё не успел, начали подходить к ним, чтобы попрощаться. Младшекурсники лишь наблюдали со стороны, некоторые пытались скрыть своё волнение за учебниками или пергаментами. Роджер Дэвис, наконец, остановился перед Грантом. Его лицо выражало смесь гордости и вины. Он протянул руку своему бывшему товарищу по команде, но Грант лишь слегка кивнул в ответ, сохраняя дистанцию. Это движение говорило само за себя — он все ещё не мог простить резких слов своего капитана. Гермиона наблюдала за этой сценой с края комнаты, где устроилась с книгой по истории магии. Она часто посещала эту гостиную, так как здесь её принимали без вопросов, хотя она и не была частью факультета. Когтевранцы ценили знания, и Гермиона всегда находила среди них поддержку и интерес к своим идеям. Гриффиндорка считала ссору двух когтевранцев откровенно глупой. Она не увлекалась квиддичем, хоть и понимала его популярность среди волшебников, но поведение Роджерса она воспринимала откровенно эгоистичным – как можно думать о своей игре, когда перед твоим товарищем может открыться прекрасная дорога в будущее в случае победы на Турнире?! Это Дэвису было легко – он был чистокровным, его жизнь после школы уже предрешена. А вот Гранту, как полукровке, уже навязали брак, ему предстоит жизнь домашней зверушки для размножения чистокровного рода и, понятное дело, что своим участием в международном соревновании он надеялся хоть как-то изменить свою судьбу. Профессор Флитвик, декан Когтеврана, вскоре присоединился к группе. Он выглядел немного обеспокоенным, но всё же радостным за своих учеников. После нескольких минут разговора он кивнул им и направился к выходу, давая знак, что пора отправляться. Грант, Эмбер и Рори повернулись к своим товарищам, готовясь сказать последние слова перед долгим путешествием. Оливия подошла к Гермионе с мягкой улыбкой на лице. Она была одной из тех редких людей, кто всегда относился к ней с теплотой и пониманием. Хотя Оливия редко участвовала в их общих разговорах о магии или учёбе, она всегда находила время, чтобы поговорить с Гермионой о чём-то личном, о том, что беспокоило её саму. Сейчас же она протянула руки и обняла Гермиону, прижав её к себе чуть дольше обычного. — Прощай, Гермиона, — произнесла Оливия, отстраняясь. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась решимость. — Не позволяй другим тебя обижать. Ты ведь знаешь, как бывает трудно здесь, особенно тем, кто... такой же, как мы. Гермиона удивлённо посмотрела на неё. Они никогда не говорили напрямую о своём происхождении, хотя обе знали, что принадлежат к магглорождённых, что делало их низшей кастой в магическом обществе. Это слово всегда вызывало у Гермионы боль, но сейчас она услышала его из уст девушки, которая всегда казалась ей образцом спокойствия и уверенности. — Я... я постараюсь, — ответила Гермиона, опуская глаза. Она чувствовала себя некомфортно под пристальным взглядом Оливии. — Но... ты ведь знаешь, что это не так просто. Теперь всё ещё сложнее... — Почему? — Оливия продолжала смотреть на неё с любопытством, её глаза были добрыми, но в них читался намёк на что-то большее и в них появилось искорка. — Разве у тебя нет того, кто мог бы защищать тебя? Девушка покраснела и невольно опустила голову. Она всегда считала, что должна быть самостоятельной, что никому нельзя позволять решать за неё. Однако сейчас, когда её жизнь стала частью государственного политика, она понимала, что выбора у неё практически не было. — У меня... есть жених, — тихо призналась она, слегка смущённая. Оливия рассмеялась, но её смех был скорее шутливым, чем насмешливым. Она наклонилась к Гермионе и заговорила уже шёпотом: — Как... как ты можешь это говорить? — Гермиона встретилась с ней взглядом. — Ты ведь... ты тоже связана этим законом? Когтевранка кивнула, её улыбка стала ещё мягче, почти печальной. Она поправила волосы, словно пыталась найти правильные слова. — Да, Гермиона. Но это не важно. Пока я здесь, я могу быть собой. Здесь никто не знает моего жениха, здесь никто не может сказать, что я обязана ему подчиняться. — Её голос стал тише, почти шёпотом. — Ты тоже можешь быть свободной, если захочешь. Даже если закон говорит одно, твоё сердце может выбрать другое. Помни об этом. Гермиона была ошеломлена. Она никогда не задумывалась о том, что Оливия может испытывать те же чувства, что и она. В её глазах девушка всегда была примером силы и хладнокровия, но сейчас она видела совсем другую сторону этой внешней уверенности. — Но... разве ты не боишься? — Гермиона не смогла сдержать вопрос. — Разве ты не боишься, что они узнают, что ты... не согласна с этим? — Конечно, боюсь, — Оливия слегка пожала плечами, её улыбка стала ещё более загадочной. — Но я не позволю им взять у меня то, что делает меня собой. Здесь, в Хогвартсе, я хозяйка своей судьбы. А там... там я просто сделаю вид, что всё хорошо. Её слова заставили Гермиону задуматься. — Я... не знала, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как её щёки краснеют от смущения. — Прости, что я... — За что ты просишь прощения? — перебила её Оливия. — За то, что ты такая же, как я? За то, что ты тоже хочешь выбирать свою жизнь? Не стоит извиняться. Мы все хотим этого, только немногие имеют смелость сказать об этом вслух. После этих слов Оливия выпрямилась и, бросив последний взгляд на Гермиону, повернулась к выходу. Она помахала рукой своим родным, которые ждали её у портрета, и направилась к двери, вместе с другими студентами Когтеврана. Её шаги были уверенными, её осанка — прямой, как будто она действительно была свободной, несмотря на всё. Когда девушка подошла к своим товарищам и профессору, Гермиона осталась стоять на месте, её мысли были заняты только что услышанным. Она считала, что одна противостоит этому жестокому миру, но теперь понимала: таких, как она, было больше. Только они предпочитали молчать, делать вид, что всё в порядке. А Оливия... Оливия нашла в себе силы быть другой. Воздух в гостиной Когтеврана стал немного прохладнее, студенты стали выходить из гостиной, следуя за профессором и чемпионами. Гермиона направилась с ними к выходу, на ходу переваривая все то, что старшая когтевранка ей сказала. Внутренний двор Хогвартса был окутан предвечерними сумерками. Студенты, собравшиеся здесь для проводов участников Турнира Трёх Волшебников, тихо переговаривались между собой, а некоторые просто наблюдали за происходящим со стороны. Гермиона Грейнджер встала рядом с тремя младшими гриффиндорцами — Колина Криви и Джинни Уизли. Она чувствовала себя немного неуютно, потому что её внимание привлекали совершенно другие вещи, чем разговоры об игроках сборной Гриффиндора или последних сплетнях. её взгляд был прикован к причалу у озера, где уже готовился корабль, который должен был доставить участников в Дурмстранг. Хотя первоначально, как Гермиона слышала от старшекурсников, чемпионы должны были лететь на карете, но перелет через Северное море стал крайне опасен из-за порывистых ветров и частых штормов. Корабль Хогвартса выглядел величественно и загадочно. Его корпус был выкрашен в глубокий чёрный цвет, отражаясь в воде как зеркало. Высокие мачты поднимались в небо, украшенные серебряными флагами, которые трепетали на ветру, словно живые существа. На борту виднелись резные узоры в виде символов факультетов – львы, вороны, барсуки и змеи, что делало корабль похожим на произведение искусства. На огромном парусе был герб Хогвартса в пурпурных красках. Но самое удивительное —это то, что корабль зависал над водой примерно в метре от поверхности, мягко покачиваясь, будто в ожидании своих пассажиров. Где-то впереди, у старой каменной лестницы, виднелись фигуры трёх когтевранцев, которые уже были готовы отправиться на Турнир: Грант Пейдж, Эмбер Оливия и Рори Ноэль. Их мантии с символикой факультета развевались на холодном осеннем ветру. Рядом с ними находился единственный гриффиндорец, который тоже принял участие в отборе — Дэвид Стоун, один из старших курсов. Его волосы были растрёпаны, а лицо выражало смесь волнения и решимости. Ещё дальше, почти возле выхода из двора, стоял представитель Слизерина — Люк Джадд . Он гордо держал голову, демонстрируя свою уверенность в том, что победит в Турнире. Дамблдор поднялся на небольшую трибуну, которую специально установили для этой церемонии. Его голубые глаза внимательно оглядели всех присутствующих, словно он хотел запомнить каждое лицо. Когда директор начал говорить, голос его звучал ровно и спокойно, но в нём чувствовалась сила, которая всегда поражала студентов. — Уважаемые ученики Хогвартса, — начал Дамблдор. — Сегодня мы провожаем наших товарищей, любимых учеников, которые будут представлять Хогвартс на Турнире Трёх Волшебников в Дурмстранге. Это событие не только важное для каждого из них лично, но и для всей нашей страны. Они покажут, что Хогвартс – это место, где растут и воспитываются достойные и талантливые волшебники и волшебницы, которые даже в сложных условиях могут достичь высоких целей и показать свои лучшие качества. Директор сделал паузу, давая всем возможность переварить его слова. Затем продолжил, уже обращаясь к чемпионам школы и на его лице заиграла улыбка: — Я очень горжусь вами, мои дорогие ученики. Семь лет я видел как вы росли и набирались знаний и теперь вы сможете их продемонстрировать другим народам. Вы знаете, что Турнир Трёх Волшебников требует не только мастерства в заклинаниях, но и глубокого понимания магического мира, способности работать в команде и принимать решения в самых сложных ситуациях. Я верю, что вы именно такие и, несмотря на то, кто из вас станет представлять Хогвартс на Турнире, вы будете поддерживать друг друга и помогать своему товарищу. Гермиона краем глаза заметила, что часть студентов стояли особняком, как будто отделяясь от остальных учеников Хогвартса. Это были Гарри Поттер, Бен Дизраэль и Анджелина Джонсон. Все трое казались спокойными, хотя Гарри, как обычно, смотрел на всю процессию с отстраненным и легким выражением. Бен стоял рядом с ним, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим с легкой усмешкой на лице, а Анджелина Джонсон, капитан команды Гриффиндора по квиддичу, поправляла свои волосы, явно пытаясь скрыть своё раздражение. — Однако, — продолжил Дамблдор, и его голос стал чуть мягче, — хочу напомнить вам, что успех в магическом мире зависит не только от участия в таких крупных мероприятиях. Есть множество других путей, чтобы проявить себя и изменить мир к лучшему. Некоторые из вас, возможно, считают, что их решение отказаться от участия в Турнире — это слабость. Кто-то думает, что оказался недостоин звания чемпиона. Но я скажу вам прямо: иногда принять правильное решение — значит отказаться от чего-то, что кажется престижным или выгодным. Иногда люди выбирают трудный путь, тернистый, но именно это помогает людям обрести себя, настоящих товарищей и добиться своих целей. Удивительно, подумала Гермиона. Дамблдор словно прочитал её мысли на счет других старшекурсников. Она знала, о ком говорит Дамблдор. Гарри Поттер и Бен Дизраэль, безусловно, были бы одними из лучших кандидатов для участия в Турнире. Оба они были известны своими навыками в боевой магии и умением быстро принимать решения. Да и Анджелина Джонсон, с её опытом управления командой, тоже могла бы стать отличной участницей. А близнецы Уизли в прошлом году просто кричали о своей мечте участвовать в Турнире, даже попытались обмануть Кубок Огня за что поплатились шикарными белыми бородами. А Кассиус Уоррингтон, один из самых опасных дуэлянтов Слизерина, казалось, просто обязан был попробовать свои силы. Но было ясно, почему они отказались: каждый из них предпочёл сохранить свой выбор, вместо того чтобы следовать ожиданиям общества. — Наши чемпионы покидают нас сегодня, но мы будем с нетерпением ждать их возвращения. Перед ними ещё много испытаний, и я надеюсь, что каждый из них сможет достойно справиться с тем, что ждёт их впереди. Особенно хочу отметить, что этот Турнир — не просто соревнование. Это шанс встретиться с другими культурами, узнать больше о магическом мире за пределами нашей страны. Пользуйтесь этим опытом, ребята. Возможно, он окажется даже полезнее, чем победы на испытаниях. Раздались приветственные крики. Факультеты выкрикивали имена своих однокурсников-чемпионов, были даже редкие восклицания «Хогвартс!» в поддержку школы. — Теперь, когда все формальности завершены, хочу пожелать нашим чемпионам удачи. Вы будете представлять не только Хогвартс, но и всё магическое королевство Великобритании и Ирландии. Помните: ваша цель — не победить любой ценой, а показать, насколько наша страна полна молодыми талантами. Будьте достойны этого вызова. После этих слов Дамблдор слегка кивнул участникам и махнул своей палочкой. Корабль направился к лодочному причалу. Чемпионы и профессор Аврора Синистра, которая сопровождала их в Дурмстранг, под крики и аплодисменты спустились по длинной лестнице к кораблю. Как Гермиона узнала, на корабле они доплывут до Норвегии, а там уже специальным порталом их отправят в северный Институт, который продолжает скрывать своё местонахождение от других стран и школ. Наконец все оказались на палубе, и корабль начал медленно отходить от берега. В этот момент никто не мог предугадать, что произойдет дальше. Вода вокруг судна внезапно забурлила, будто где-то под поверхностью разразился взрыв. Корабль сильно качнулся, и несколько студентов едва не упали. Люк Джадд потерял равновесие и громко вскрикнул. — Что происходит? — крикнул кто-то из группы. Ответ последовал мгновенно. Из воды вылетели десятки маленьких существ — пикси. Они были ярко-синими, с блестящими крылышками, которые переливались на солнце. Их крики заполнили воздух, а движения стали хаотичными. Пикси сразу же начали атаковать чемпионов, целясь в их глаза, волосы и одежду. Кто-то попытался защититься заклинаниями, но пикси были слишком быстрыми и маневренными. Особенно досталось Люку Джадду. Пять писки схватили его за мантию и, прежде чем тот успел что-либо сделать, выбросили его за борт. Слизеринец завизжал от страха, когда упал в воду. Через несколько секунд его голова показалась над водой. И даже сквозь стекающую с него воду можно было увидеть, что он плачет. Он быстро взмахивал руками и бил по воде, пытаясь удержаться на плаву. Очевидно, он не умел плавать. Его рыдания разнеслись по всей набережной, вызывая недоумение и некоторое сочувствие у других студентов. На корабле воцарилась паника. Чемпионы пытались отбиваться, одновременно мешая профессору Синистре, которая отгоняла синих чертят от них. Часть пикси стали срывать деревянные символы львов и змей. Другие прыгали на парусе и писали на парусе очень нецензурные слова. Студенты на берегу также смотрели на происходящее с удивлением, а некоторые и с ужасом. Дамблдор, который до этого момента стоял в стороне, быстро поднял свою палочку. Одним движением он создал небольшое защитное поле вокруг корабля, которое заставило пикси отпрыгивать от купола. После этого он повернулся к студентам на берегу и поднял руку, чтобы привлечь внимание. — Успокойтесь! — сказал он твёрдо. — Эти пикси, видимо, решили провести своёобразную проверку для наших чемпионов. Пикси исчезли так же внезапно, как и появились. Корабль продолжил свой путь. На палубе царило недовольство, особенно со стороны Люка Джадда В этот момент на берегу раздался смех. Все обернулись, пытаясь понять источник. На крыше одной из ближайших галерей сидели два человека — Гарри Поттер и Бен Дизраэль. Они весело смеялись, наблюдая за реакцией чемпионов. — Какого... — начал кто-то из группы, но его слова заглушил новый взрыв смеха. Но гриффиндорец и слизеринец не обращали ни на кого внимание и продолжали смеяться. Было очевидно, что это именно они стояли за случившейся выходкой с пикси. Уже через пару минут появились профессора МакГонагалл и Слизнорт. Оба преподавателя с гневными лицами проталкивались через толпу студентов. — Мистер Поттер! Мистер Дизраэль! — строго окликнула МакГонагалл, её голос был достаточно громким, чтобы услышали даже те, кто находился на удаляющемся корабле. — Вы позволите объяснить, что сейчас произошло? Гарри и Бен переглянулись, затем первый спрыгнул с крыши галереи, легко приземляясь на землю. Бен последовал за ним, хотя его приземление было менее элегантным — он чуть не споткнулся о камень. — Мы просто решили дать в салют в честь наших героев и показать, как наши чемпионы хорошо справятся с испытаниями в, — ответил Гарри, его голос был спокоен, хотя уголки рта всё ещё тряслись от смеха. — Пикси действительно хорошие тестеры. Если они могут противостоять им, значит, они готов ко всему. —Как вы могли так поступить? – голос МакГонагалл был холодным как лед. —Вы прекрасно знали, что этот день важен для наших чемпионов, для всей школы. И вместо того чтобы достойно проводить их, вы решили устроить хаос! Слизнорт вторил ей, хотя его тон был менее строгим, но более презрительным — Это безобразие, господа! Ладно ещё Поттер, но вы, мистер Дизраэль, как вы могли так поступить! Вы опозорили факультет Слизерин! Гарри и Бен снова посмотрели друг на друга, их выражение лиц оставалось веселым и насмешливым. Несмотря на то что они были пойманы, парни явно не чувствовали себя виноватыми. — Профессор МакГонагалл, профессор Слизнорт, — начал Гарри, поправляя очки на носу, — мы лишь хотели добавить немного... разнообразия в эту церемонию. Мы подумали, что наши чемпионы заслуживают чего-то действительно запоминающегося. — Вы должны были только заложить фейерверки, а не устраивать эту позорную сцену! Минус сто балов с каждого! — Минус сто баллов? — искренне удивился Бен. — За то, что мы сделали вечер немного интереснее? Может быть, нам надо было быть немного креативнее. А ведь я предлагал разбудить старого кальмара, чтобы... — Мистер Дизраэль, — пропищал Слизнорт, его щеки порозовели от возмущения, — вы не понимаете, насколько это было опасно! Если бы пикси причинили вред чемпионам или испортили корабль, последствия могли быть катастрофическими. — Опасно? — переспросил Гарри, скрестив руки на груди. — Это же обычные пикси! С ними учат бороться ещё на третьем курсе. Если уж наши чемпионы с этими малютками не могут справиться, то чего от них ждать на Турнире? Как обычно, Бен, делаешь доброе дело, а в ответ лишь несправедливость. МакГонагалл глубоко вздохнула, пытаясь сдержать свой гнев. Гермиона, как и вся школа, с замиранием слушала пререкания семикурсников с профессорами. Она знала, что Гарри и Бен были известными нарушителями правил, но сегодняшняя выходка была особенно дерзкой. Деканы замолчали, понимая, что их слова не произвели никакого эффекта. Они уже знали, что Гарри и Бен были непокорными и всегда находили оправдания своим выходкам. Но сегодняшний случай был особенным — они не только нарушили правила, но и поставили под угрозу официальную церемонию. — Раз вы считаете это смешным, — произнесла МакГонагалл, с трудом сдерживаясь, — то я уверена, что директор найдёт способ наказать вас за это. Я назначаю вам отработки на протяжении месяца по субботам. Будете чистить парты и помогать мне с проверкой работ первокурсников. В последнее время мне все труднее разбирать их почерк. Слизнорт кивнул, соглашаясь с наказанием. —Вы также будете помогать мне в классе зельеварения. Давно надо было расчистить все кладовые и проверить срок годности ингредиентов. Парни лишь пожали плечами, принимая наказание как должное. В этот момент Гермиона Грейнджер, наблюдавшая за всем происходящим издалека, услышала грустный вздох. Она обернулась и увидела близнецов Уизли, которые стояли рядом с ней. На их лицах читалось разочарование. Фред (или Джордж) покачал головой. — Черт, почему мы не додумались до такого? Представь себе, брат, как можно было использовать пикси против этих заносчивых чемпионов, особенно против Стоуна... Это же гениально! Гермиона сочла за лучшее промолчать. Ей многое хотелось высказать близнецам, но она понимала, что сейчас это бесполезно – они слишком воодушевлены случившемся. Она уже собиралась развернуться и направиться в гостиную, как в неё врезалось чье-то тело и девушка, потеряв равновесие, рухнула на каменную плитку. Когда она обернулась, то увидела обеспокоенное лицо профессора Слизнорта. Он, видимо, куда-то спешил и не заметил Гермиону. Когда он увидел Гермиону, то он слегка просветлел. Улыбка, пусть и искусственная, проступила на его круглом лице. Он помог Гермионе встать и заговорил мягким голосом, который редко использовал даже со своими собственными студентами: — Мисс Грейнджер, прошу меня извинить. Из-за этих Поттера и Дизраэля я немного… рассеян. Вы в порядке? — Да, профессор, - ответила Гермиона, отряхивая мантию от пыли. – Ничего страшного, я все понимаю. Профессор облегченно вздохнул. — Кстати, мисс Грейнджер, давно хотел вас спросить, почему вы не приходите на собрания Клуба Слизней? —Что? Профессор, но вы никогда не приглашали меня на собрание вашего клуба. —Что? – искренне удивился Слизнорт. – Я думал, что мистер Забини сообщил вам о моем приглашении. Что ж, видимо, произошло недоразумение. В любом случае, мисс Грейнджер, в следующую субботу будет очередное собрание и я буду рад вас видеть там. — Да, я… спасибо, профессор, - неуверенно промямлила Гермиона. Это казалось странным, почти нереальным предложением, так как все знали, что Слизнорт собирал на этих встречах лишь представителей высшего общества, редким исключением там могли оказаться обычные маги и ведьмы и при этом они должны были обладать недюжинным талантом. Она хотела отказаться, но что-то внутри заставило её согласиться. Возможно, это была её вечная жажда знаний, или же просто желание увидеть, как проходят эти встречи, о которых ходили такие противоречивые слухи. Слизнорт слегка поклонился и продолжил свой путь, а гриффиндорка направилась в потоке студентов в башню Гриффиндора. В башне Гриффиндора царила обычная для вечерних часов суматоха. Старшекурсники собирались в своих комнатах, готовясь к экзаменам СОВ и ЖАБА или просто отдыхая после долгого дня. Младшие курсы сновали между столами, пересказывая друг другу новости и события дня. Гермиона вошла в гостиную и сразу услышала шёпот Парвати Патил и Лаванды Браун. Они были одни в углу, где обычно собирались девушки факультета, чтобы обсудить последние сплетни или поговорить о своих чувствах. Когда Гермиона подошла ближе, то услышала, как они говорят о событиях на причале. В их голосах читались зависть и…восторг. — Ты видела, как Бен и Гарри вели себя? И никаких последствий! Как будто они могут делать всё, что хотят, и им за это ничего не будет, — произнесла Парвати, её глаза блестели от возбуждения. Она часто поглядывала влюбленными глазами на Беном Дизраэлем, хотя и не могла этого признать перед другими. — Да, они такие смелые! Ничего не боятся, — добавила Лаванда. — А ты видела как Дизраэль разговаривал со Слизнортом? Он такой милый, когда строит хамит профессорам. Парвати слегка покраснела: — Да, Бен действительно... красивый. Хотя иногда кажется таким высокомерным. Но он же слизеринец, чего от него ещё ждать!? Гермиона, которая до этого момента молча наблюдала за их разговором, внезапно решила вмешаться. Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала: — Вы забываете, что их шутки могут быть опасными. Сегодня всё могло закончиться очень плохо. Эти пикси могли серьёзно ранить кого-то из чемпионов. А Люк Джадд... вы видели, в каком состоянии он был? Лаванда и Парвати повернулись к ней с удивлением. — Гермиона, ты же сама иногда проводишь время с Поттером. И при этом осуждаешь каждый его поступок, — заметила Лаванда, скрещивая руки на груди. Её светлые волосы блестели в свете камина, а взгляд был полон вопросов. — Да, но… — начала Гермиона, но осеклась. Она действительно иногда общалась с Гарри, особенно когда дело касалось учебы или помощи другим. Но сегодняшняя выходка показалась ей слишком далеко зашедшей. — Мое общение с Гарри — это одно, мы просто помогаем друг другу, а его шутки с Дизраэелем и то, что произошло сегодня - совсем другое. Они могли поставить под угрозу жизни других людей. Просто потому, что им весело! Парвати фыркнула, явно не соглашаясь с мнением своей однокурсницы. Она играла с бусинками на шее, словно пыталась найти правильные слова. — Они же мальчишки. Да и тем более, они простые школьники, ты же не думаешь, что они действительно могут сделать что-то, что серьезно навредит другим? Никто же не пострадал серьезно… — То есть надо дождаться пока кто-то окажется в Больничном крыле, чтобы остановить их садистские приколы? Гермиона повысила голос, хотя старалась сохранять спокойствие. Она помнила выражение лица Люка Джадда, его страх и беспомощность, когда он упал в воду. Это было слишком жестоко, даже для них. – Дизраэль и Гарри Поттер... они играют с огнём. Им кажется, что они могут делать всё, что захотят, но рано или поздно это им аукнется. Девушка задумалась о том, как часто в Хогвартсе происходят подобные выходки. В памяти всплыли близнецы Уизли — постоянные шутники и разжигатели хаоса среди студентов. Их проделки были известны всему замку, но в отличие от Гарри и Бенджамина, их розыгрыши всегда оставались безобидными. Фред и Джордж находили удовольствие в том, чтобы заставить метлу летать по классу или превратить волосы преподавателя в зелёный цвет. Такие вещи вызывали смех у однокурсников и не более того. Но Поттер и Дизраэль... их шутки всегда оставляли след. Особенно ярким примером был прошлогодний Святочный бал. Тогда всё началось с мелочей: несколько тихих фраз, обмен взглядами между двумя старшекурсниками. Никто не мог предугадать, чем это закончится. К концу вечера стало понятно, что их игра вышла из-под контроля. Четыре девушки — одна из Слизерина, одна из Пуффендуя и две гостьи из Шармбатона — оказались жертвами их проделки. Это было жестоко и неожиданно даже для тех, кто уже привык к их выходкам. Всё произошло в Большом зале, когда праздничная атмосфера достигла своего пика. На столах стояли горы десертов, приготовленных эльфами, и ученики наслаждались последними минутами торжества. Четыре девушки, смеясь и перешёптываясь о чём-то своём, взяли по булочке с серебристой посыпкой. Едва они сделали первый кусок, как выражение их лиц изменилось. Сначала это было удивление, затем испуг, а вскоре слёзы хлынули по щекам каждой из них. Одна из француженок, красивая девушка с длинными каштановыми волосами, впала в истерику. Её булочка внезапно начала менять форму прямо во рту, превращаясь в огромного чёрного таракана. Она выплюнула его обратно на тарелку, дрожа всем телом. Оказалось позже, что у этой девушки была настоящая фобия на насекомых. Ситуация быстро вышла из-под контроля. Слизеринка и пуффендуйка начали чувствовать тошноту, а вторая француженка побледнела так сильно, что её едва не пришлось увести в Больничное крыло. Позже выяснилось, что все эти булочки были наколдованными объектами, которые под действием зубов превращались в различных насекомых. Одни становились тараканами, другие — пауками, третьи — муравьями. Для многих это казалось забавным, но те, кто пострадал, долго не могли прийти в себя. Особенно та девушка из Шармбатона, которая теперь сторонилась любых продуктов в Хогвартсе. Гермионе стало немного неуютно при воспоминании об этом инциденте. Она видела, как Альбус Дамблдор тогда мягко осудил своих учеников, хотя никто из преподавателей не смог ничего им сделать. Шутка была выполнена слишком хитро: невозможно было доказать, что именно Гарри и Бен причастны к этому. Хотя почти каждый в замке знал, кто способен на такие проделки. Эта история стала лишь ещё одним напоминанием о том, насколько разными могут быть люди, даже если внешне они кажутся похожими. Близнецы Уизли — весельчаки, чьи проделки оставались лишь забавными рассказами. Поттер и Дизраэль же сумели превратить праздник в кошмар для некоторых участников. Две сплетницы какое-то время молчали, видимо, не находя, что сказать, пока Парвати наконец не заговорила: —Ну… да, они иногда перебарщивают, но они же все-таки добрые. Гарри вообще нередко помогает другим… —Ну нет, - внезапно возразила Лаванда. – Поттер вообще кажется не от мира сего. Без друзей, вечно ходит с хмурым взглядом, да даже не живет в башне Гриффиндора. До сих пор не пойму где он ночует. Тяжелый вздох нарушил их разговор. Все три девушки обернулись и увидели семикурсника, одного из старост седьмого курса Гриффиндора. Скотт Сейфрид никогда не был особо общительным, но сейчас его присутствие казалось необычным. Его длинные светлые волосы были собраны в хвост, а взгляд его был тяжелым. Он молча слушал их разговор, недовольно хмурясь, так как пытался сконцентрироваться на одном из заданий ЖАБА. Когда же слова девушек стали слишком громкими и откровенными, он решил вмешаться. —Вы совсем не понимаете, — начал он, его голос был глубоким и спокойным, но в нём чувствовалась какая-то печаль. Он опустился рядом на одно из кресел, которое сразу прогнулось под его весом. — Да, Гарри может казаться одиноким и замкнутым. Но вы хоть задумывались, почему? Почему он такой? Парвати и Лаванда переглянулись, удивленные его вопросом. Они действительно не думали об этом. Для них Гарри Поттер был лишь странным семикурсником, который предпочитал держаться в стороне от всего мира. Они считали, что он сам сделал свой выбор быть одиноким и, что он ставил себя выше других. —Потому что первые три года в Хогвартсе он был изгоем, — продолжил Сейфрид, его пальцы теребили край мантии, будто он искал подходящие слова. — Даже среди нас, гриффиндорцев, ему не давали прохода. Каждый день кто-то пытался найти повод для издевательств. Из-за того, что он полукровка, из-за того… - он внезапно осёкся. – Из-за слухов о нём… Последовал небольшой перерыв. Скотт будто подбирал слова. Девочки ошеломленно слушали. Его щёки покраснели, и Гермиона поняла, что он сам был одним из тех, кто издевался над сокурсником. —Только к третьему году он нашёл несколько людей, которых мог назвать друзьями. А они даже не были с нашего факультета. Дафна Гринграсс, которая сама была белой вороной на своём факультете, Полумна Лавгуд, которая не боялась быть странной... И Бен Дизраэль. Короче, не смейте судить его. Вы и понятия не имеете через что ему пришлось здесь пройти. Лаванда и Парвати покраснели и со стыдом извинились, а после поспешили уйти в свою комнату, оставив Гермиону в полной тишине. Она сидела у окна, наблюдая за тем, как закатные оранжевые солнечные лучи медленно прорисовывали свои узоры на каменных стенах гостиной. В голове крутились мысли об истории Гарри Поттера, которую она услышала от Скотта Сейфрида. Почему же никто из преподавателей не остановил это? Как могли взрослые маги позволить такому отношению к одному из самых известных учеников школы? Она повернулась и посмотрела на старшекурсника, который всё ещё оставался в комнате. Его фигура была согнута над столом, будто он пытался найти ответы в старых учебниках. Волосы его спадали на страницы, а руки дрожали от напряжения. Её вопрос повис в воздухе, но ответ требовался. — Почему никто не вмешивался? — её голос был тихим, почти шёпотом, словно она боялась разбудить призраки прошлого, которые всё ещё жили в этих стенах. — Почему преподаватели позволяли этому продолжаться с Гарри? Вздох вырвался из его груди, глубокий и долгий, как будто вместе с ним он выбросил из себя все воспоминания о тех днях. Сейфрид поднял глаза от книги, его взгляд был задумчивым и тяжёлым. Он положил перо рядом с листом бумаги и потер лоб, словно собираясь с мыслями. Минута тишины растянулась, пока он решал, стоит ли говорить правду или лучше оставить эту историю в покое. Его пальцы машинально почесали шрам у виска — Дети... они часто бывают жестокими, особенно если находят в ком-то слабость. Или отличие от них самих. Для большинства студентов Гарри был как прокажённый. Ты сама знаешь, Грейнджер, как трудно изменить предвзятое мнение, если оно уже укоренилось в умах людей. Гермиона кивнула, понимая каждое слово. Она сама испытала это на себе: сколько раз её называли «грязнокровкой», даже после того, как она доказала свою способность к магии? Но что же было с Гарри? — Когда же это закончилось? — её голос звучал теперь чуть более уверенно. – И почему вы так к нему относились? Почему он считался… прокаженным? Рука Сейфрида снова метнулась к шраму у виска и он стал его тереть. Он посмотрел в окно, где уже темнеющие серые облака плыли над Запретным лесом. — Это кончилось... на нашем четвертом курсе. А что было и почему… спроси об этом самого Поттера. Я не могу рассказать тебе больше. И никто тебе не расскажет. Сейфрид тяжело поднялся с кресла и с тоской посмотрел на книгу. Захлопнув её, он пошел к отделению мальчиков седьмого курса. Гермиона осталась одна, её мысли были заняты новыми вопросами и догадками. Она посмотрела на своё отражение в окне. Впервые за долгое время ей захотелось узнать правду о человеке, которого она считала лишь одиночкой и странным семикурсником.
