Глава IX
3 апреля 2025 г., 22:32
22 октября, 1995 г.
Тропинка к квиддичному стадиону хрустела под ногами — гравий смешивался с пожухлой травой, что ветер тащил из Запретного Леса. Утро выдалось холодным, небо нависало серое и тяжёлое, туман цеплялся за ветки, оставляя капли на мантиях. Впереди шагала светловолосая фигура в зелёной мантии, волосы выбивались из-под капюшона и дрожали на ветру, ботинки оставляли следы в липкой грязи. Рядом сутулился другой слизеринец, руки в карманах, дыхание вырывалось облачками пара с лёгким запахом табака. Сзади плёлся третий — худой, долговязый, с сигаретой в зубах, дым тянулся тонкой струйкой и растворялся в сыром воздухе. Вдалеке гудела толпа, голоса студентов сливались в рёв — первый матч сезона, Слизерин против Гриффиндора, уже близко.
Пар вылетел коротким рывком изо рта того, что шёл рядом с Дафной. Вытащив руку из кармана, он потёр шею, где кожа зудела от холода, и покосился на неё.
— Ну что, Гринграсс, поставила на наших? — голос Бена был хриплым, с насмешкой. — Или опять будешь ныть, если мы продуем?
Фыркнув, она не сбавила шагу. Быстрый взгляд — острый, с тенью улыбки — скользнул в его сторону. Ветер скинул капюшон, и светлые пряди пришлось раздражённо заправить за ухо, пальцы чуть дрожали от сырости.
— Сегодня не ставлю, Дизраэль, — отрезала она твёрдо. — И ныть не собираюсь. Наши либо выиграют, либо пусть катятся к Мерлину.
Ухмылка тронула уголок его рта. Камешек, попавшийся под ноги, улетел в траву с глухим стуком, оставив борозду в грязи. Смятая пачка сигарет появилась в руках — он покрутил её, не зажигая.
— Чего это вдруг? — прищурился он. — Ты ж всегда за галлеоны дралась. Неужто разорилась?
Лицо её осталось спокойным, хоть зубы и сжались. Взгляд метнулся к стадиону, где башни торчали из тумана. Она не поставила ни кната — карман её мантии был пуст, последние деньги, и то, которые ей дал Гарри, ушли на тот снитч для Астории, но говорить об этом она не собиралась. Ветер принёс запах жареных каштанов от лотков у входа, и гул толпы стал громче, пока они шли по утоптанной тропинке, шаги их звучали глуше на влажном грунте.
Сзади раздался хриплый смешок. Дым вырвался изо рта Джеффа вместе с кашлем, он сплюнул в сторону, оставив мокрое пятно на гравии. Пепел с сигареты осыпался на ботинок, но он не заметил.
— Может, просто верит в нас, — пробормотал он низким, сиплым голосом. — Хотя с Поттером на метле шансов мало. Этот псих ловит снитч, как зверь.
Дафна слегка замедлила шаг. Гравий заскрипел под каблуками. Обернувшись, Дафна посмотрела на Джеффа. Туман оседал на ресницах мелкими каплями, в глазах мелькнула искра любопытства.
— Гарри хорош, хотя я бы хотела увидеть как летает Астория. Жаль, что она пока в запасе.
Пожав плечами, Бен шагнул ближе, всё ещё вертя пачку в руках. Ухмылка не сходила с лица.
— Жалко, — протянул он. — Я б посмотрел, как твоя сестрёнка носится по полю. Неделю назад хвасталась, что на тренировках всех рвёт.
Выдохнув через нос, она глянула на стадион — трибуны уже гудели, свисток был близко. Пар вылетел коротким облачком. Затянувшись сигаретой, Джефф выпустил дым, что заклубился вокруг его острого лица. Кивок в сторону поля был ленивым.
— Ставлю пять сиклей на наших, — ухмыльнулся он, глядя на Дафну. — Слизерин выстоит. А ты, Бен? Раз она пасует, хоть ты рискни.
Огонёк мигнул в пальцах — сигарета наконец зажглась, дым смешался с туманом. Выдохнув, Бен посмотрел на неё с прищуром.
— Десять на Гриффиндор, — ухмылка стала шире. — Гарри их порвёт. Пошли, проверим.
Шаги загудели по тропинке, трое двинулись дальше. Стадион вырастал впереди — тёмный, шумный, готовый взорваться криками и ветром. Дафна промолчала, глядя на стадион, где уже мелькали красные шарфы Гриффиндора среди толпы.
Тропинка плавно перетекла в широкую дорожку, что вела прямо к воротам квиддичного стадиона. Гравий сменился утоптанным грунтом, влажным от утреннего тумана, и шаги троицы стали глуше. Впереди уже маячили деревянные арки входа, облепленные студентами в разноцветных шарфах — зелёные и серебряные пятна Слизерина мешались с красным и золотым Гриффиндора. Гул толпы нарастал, голоса перекрикивались, где-то хлопнула хлопушка, и запах жареных каштанов от лотков у входа смешивался с сыростью воздуха.
Бен выдохнул дым, затянувшись сигаретой, и бросил взгляд на Дафну, шагая чуть быстрее, чтобы не отставать. Пачка в его руках уже исчезла обратно в карман, а ухмылка стала шире.
—Близнецы Уизли ещё с прошлого года, с Турнира, мутят ставки на квиддич и дуэли. Они неплохо поднялись на этом. Я у них один галлеон на Гриффиндор кинул — Гарри их порвёт, вот увидишь.
Дафна подняла бровь, но шаг не сбила. Ветер снова рванул её волосы, и она коротко мотнула головой, чтобы убрать пряди с лица. Её взгляд скользнул к стадиону, где над трибунами уже мелькали первые метлы, кружащие в разминке.
— Уизли? — переспросила она, тон был ровным, без насмешки. — Что ж, они всегда знали, как из воздуха деньги делать. Но один галлеон — не многовато ли для твоих карманов, Дизраэль?
Он хмыкнул, выпустив дым через нос, и пнул мелкий камешек, что попался под ноги. Камень улетел куда-то в сторону, звякнув о чей-то котелок у лотка. Бен сунул руки обратно в карманы, сутулясь сильнее против ветра.
— Не-а, — отмахнулся он. — Если Гарри выиграет, я в плюсе останусь. А он выиграет. Близнецы, кстати, на него тоже ставят — сказали, что у него "нюх на снитч, как у голодного нюхлера".
Сзади раздался сиплый смешок. Джефф затянулся сигаретой, дым заклубился вокруг его острого лица, и он сплюнул в сторону, чуть не попав в чью-то мантию. Пепел осыпался на его ботинок, но он, как обычно, не заметил.
Троица миновала ворота, и шум стадиона обрушился на них, как волна. Трибуны гудели, флаги хлопали на ветру, а над полем уже носились тени игроков, разогревая метлы перед стартовым свистком. Запах мокрого дерева и травы смешивался с криками студентов, что перебрасывались оскорблениями через ряды. Дафна повела плечами, поправляя мантию, и направилась в сторону лестницы, что вела на трибуну Слизерина.
Они поднялись по скрипучим ступеням, протискиваясь мимо толпы слизеринцев, что уже заняли лучшие места. Зелёные шарфы мелькали повсюду, кто-то размахивал самодельным флагом с серебряной змеёй, а в углу трибуны пара третьекурсников пыталась зачаровать свой баннер, чтобы он шипел, но получалось только жалкое шипение. Бен толкнул локтем какого-то мелкого, что встал на пути, и плюхнулся на скамью чуть выше середины — оттуда поле было видно как на ладони. Дафна села рядом, скрестив руки, а Джефф рухнул следом, затушив сигарету о перила.
Свисток Мадам Трюк прорезал утренний воздух, и трибуны взорвались криками. Квоффл рванул вверх из её рук — красный, потёртый, он мелькнул в тумане, как брошенный камень. Метлы загудели, игроки сорвались с места, взметая шлейфы мокрой травы и клочьев дымки. Толпа заревела, заглушая всё — топот ног, хлопки флагов, свист с зелёной трибуны, где кто-то орал до хрипоты. Самодельный баннер со змеёй задрожал на ветру, а слизеринцы вскочили, требуя первого удара.
В центре поля Анджелина Джонсон подхватила квоффл первой, пригнувшись к метле, как хищник. Волосы, стянутые в тугой хвост, мотнулись за спиной, когда она рванула к кольцам Слизерина, уворачиваясь от плеча Монтегю. Его угрюмое лицо скривилось — он выругался, рванув за ней, метла загудела низко и зло. Гриффиндорские трибуны затопали, искры из чьей-то палочки прочертили в воздухе львиный контур, и красное море заголосило громче.
Выше кружил Флим Поттер, сжимая биту. Взгляд его, острый и звериный, не отрывался от Гарри, что метался у дальнего края поля, выписывая круги в поисках снитча. Бита в руках Флима крутанулась, и первый бладжер с треском ушёл в воздух — чёрный шар пронёсся мимо Гарри, задев край его красной мантии. Слизеринцы загоготали, кто-то заорал: "Врежь ему, Флим!", но Гарри выровнялся одним рывком, даже не оглянувшись. Флим стиснул зубы, готовя новый удар.
На другом конце поля квоффл перелетел к Кэти Белл — она поймала его на лету, но тут же в неё врезался Уоррингтон, плечо в плечо. Мяч выскользнул, и Монтегю подхватил его, рванув к гриффиндорским кольцам. У колец Чарли Поттер, вратарь в красной мантии, стоял легко, почти небрежно — плечи расслаблены, метла чуть покачивалась под ним. Но глаза его, цепкие и внимательные, следили за каждым движением Монтегю. Тот метнул квоффл — бросок был резким, но Чарли перехватил его одним движением, откинув в сторону с лёгкой ухмылкой. Трибуна Слизерина застонала, пустой стакан из-под тыквенного сока полетел вниз.
— Чтоб его, Монтегю, руки как у тролля! — рявкнул Джефф, затягиваясь сигаретой. Дым вырвался с кашлем, и он сплюнул в сторону, чуть не попав в чей-то капюшон.
Рядом хмыкнул Бен, не отрывая глаз от Гарри. Тот заложил крутой вираж, уходя от второго бладжера — Флим ударил так, что воздух загудел. Гарри нырнул к земле, волосы растрепались, метла вильнула, но у самой травы он выровнялся, и красные трибуны взорвались воплями. Бен хлопнул себя по колену, ухмыляясь.
— Видала? — бросил он Дафне. — Это мой галлеон в деле. Флим его не достанет.
Уголок её губ дрогнул в ответ. Взгляд метнулся к Монтегю, что снова рвался к кольцам, но Кэти Белл перехватила квоффл на полпути, уходя от погони. Над полем запахло озоном — метлы гудели, сталкиваясь в воздухе, и скорость нарастала. Снитч пока не показывался, но Гарри держал высоту, а Флим неотступно следовал за ним, бита дрожала в его руках от злости.
Трибуны гудели, как растревоженный улей. Зелёные шарфы мелькали, голоса срывались на хрип, и игра раскручивалась, полная ударов, криков и ветра.
Воздух над полем дрожал от гула мётел и криков трибун. Квоффл снова оказался у Кэти Белл — она рванула вперёд, пригнувшись к рукояти, волосы хлестали по лицу от ветра. Уоррингтон гнался за ней, метла его скрипела от напряжения, но Кэти резко ушла в сторону, перекинув мяч Анджелине Джонсон. Та поймала его одной рукой, заложив крутой вираж, и устремилась к кольцам Слизерина, как стрела. Монтегю рванул наперерез, но опоздал — Анджелина метнула квоффл, и он пронёсся мимо вратаря Слизерина, Блетчли, что дёрнулся слишком поздно. Мяч влетел в левое кольцо с глухим стуком — 10:0 в пользу Гриффиндора.
Красные трибуны взорвались — рёв прокатился по стадиону, кто-то запустил в воздух сноп золотых искр, а львиный силуэт из палочки зарычал, распадаясь в тумане. Пуффендуйцы и когтеврацны подхватили шум, хлопая и свистя, а слизеринцы осели на скамьи, шипя сквозь зубы. Зелёный баннер с змеёй поник, а пара третьекурсников рядом с Дафной заорала что-то про "слепого Блетчли", швырнув вниз скомканный пергамент.
Флим Поттер крутанул биту с такой силой, что суставы побелели. Он запустил бладжер в сторону Гарри, но тот уже нырнул вниз, уходя от удара с лёгкостью, будто играл с ветром. Бладжер врезался в трибуну Пуффендуя, выбив визг из какого-то первокурсника, и слизеринцы снова загоготали, хоть счёт и был не в их пользу. Гарри выровнялся, метла его гудела ровно, а взгляд шарил по полю — снитч всё ещё прятался в тумане.
На трибуне Джефф сплюнул, затушив сигарету о перила с такой злостью, что дерево треснуло. Дым всё ещё висел вокруг него, смешиваясь с запахом мокрого дерева и жареных каштанов, что доносился снизу.
— Блетчли, чтоб его драккл проглотил, — прорычал он, вытаскивая новую сигарету. — Пять сиклей коту под хвост.
Бен рядом хохотнул, хлопнув себя по колену громче. Его глаза блестели, пока он следил за Гарри, что кружил над полем, не теряя высоты.
— А я говорил, — протянул он, ухмыляясь Дафне. — Гриффиндор их сделает. Мой галлеон уже греется.
Она только хмыкнула, скрестив руки. Взгляд её скользнул к кольцам Слизерина, где Блетчли орал на Монтегю, размахивая руками, а тот огрызался в ответ. Квоффл снова взлетел — Уоррингтон перехватил его у Кэти, рванув к гриффиндорским кольцам. Чарли Поттер у ворот качнулся на метле, лёгкий и непринуждённый, но глаза его цепко следили за мячом. Уоррингтон метнул — квоффл пошёл низко, но Чарли вытянул руку, отбив его в сторону с той же небрежной ухмылкой. Красные трибуны загудели одобрительно, а слизеринцы застонали громче.
Очередной бладжер просвистел в воздухе, но Гарри ушёл в крутой поворот, и шар пролетел мимо, задев метлу Анджелины. Та выругалась, выровнялась и рванула за квоффлом, что уже подхватил Монтегю.
Час пролетел, как один вдох, а поле превратилось в бурлящий котёл. Метлы гудели, сталкиваясь в воздухе, трава внизу была истоптана и усыпана клочьями тумана, что ветер гнал всё сильнее. Счёт горел на табло — 50:20, Гриффиндор впереди. Красные трибуны ревели, не умолкая, флаги хлопали, как паруса, а искры из палочек то и дело взлетали в небо, рисуя львиные морды. Слизеринцы орали в ответ, голоса срывались на хрип, но их зелёные шарфы уже не развевались так гордо — игра выматывала всех, и запах пота смешивался с сыростью и дымом от хлопушек.
Игра становилась жёстче с каждой минутой. Анджелина Джонсон снова прорвалась к кольцам Слизерина, уйдя от Уоррингтона резким рывком — квоффл влетел в кольцо, добавив Гриффиндору ещё десять очков. Блетчли заорал, швырнув метлу в воздух, но тут же поймал её, пока Монтегю отбирал мяч у Кэти Белл, чуть не сбив её с курса. На другом конце Чарли Поттер у гриффиндорских колец отбил очередной бросок Монтегю — мяч улетел в сторону с глухим стуком, а Чарли качнулся на метле, ухмыляясь так, будто это была прогулка. Но даже его лёгкость не скрывала напряжения — пот блестел на его лбу, а глаза шарили по полю, выхватывая каждое движение.
Выше, над этим хаосом, Флим Поттер будто выпал из игры. Дафна прищурилась, вглядываясь в его долговязую фигуру — он кружил, сжимая биту так, что суставы трещали, но взгляд его был прикован только к Гарри. Тот метался по полю, ныряя и взлетая, высматривая снитч в этом месиве ветра и теней. Флим не смотрел на квоффл, не следил за бладжерами, что носились сами по себе, — он гонялся за Гарри, как зверь за добычей. Очередной бладжер сорвался с его биты — чёрный шар пронёсся с воем, чуть не задев метлу Гарри. Тот ушёл в крутой поворот, мантия хлопнула, и бладжер врезался в землю, выбив комья травы. Трибуны ахнули, но Флим уже готовил новый удар, лицо его исказилось от ярости.
— Да что с ним такое? — пробормотала Дафна, скрестив руки сильнее. Её голос почти утонул в рёве толпы, но она не отводила глаз от Флима. — Ему будто плевать на счёт. Только Гарри в голове.
Джефф сплюнул в сторону. Он стиснул зубы, глядя, как Монтегю наконец прорвался к кольцам Гриффиндора и забил — 50:20 стало 50:30. Слизеринцы вскочили и заорали громче.
Ветер над полем взвыл громче, срывая последние клочья тумана, и вдруг в этом хаосе мелькнула золотая искра. Гарри резко замер, метла его задрожала — он увидел снитч. Маленький, крылатый шарик метнулся у дальнего края поля, почти у самой трибуны Рэйвенкло, поблёскивая в сером свете. Глаза Гарри сузились, он пригнулся к метле и рванул вперёд — красная мантия хлопнула, как флаг, а толпа взревела, почуяв развязку.
Тут же сорвался Драко Малфой, ловец в зелёной мантии. Его метла — «Нимбус 2001» — загудела, набирая скорость, и он понёсся за Гарри, белёсые волосы растрепались на ветру. Лицо Драко было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию — он не отставал, держась чуть ниже, выжидая момент для рывка. Трибуны загудели громче, зелёные шарфы взлетели вверх, а кто-то заорал: «Давай, Малфой, не тормози!»
Флим Поттер оскалился, заметив движение Гарри. Бита в его руках крутанулась, и он запустил бладжер — чёрный шар ушёл с треском, целясь прямо в спину Гарри. Тот нырнул влево, метла вильнула, и бладжер пронёсся мимо, задев воздух так близко, что мантия затрепетала. Тут же к Флиму подлетел Крэбб, второй загонщик Слизерина — массивный, с бычьей шеей, он вцепился в свою биту и ударил по второму бладжеру. Шар полетел с глухим воем, нацеленный в Гарри, что уже гнался за снитчем, вытянув руку.
Трибуны ахнули, слизеринцы завопили от восторга, а красные ряды вскочили, заголосив в ответ. Гарри заложил крутой поворот, уходя от второго бладжера — тот врезался в трибуну Хаффлпаффа, выбив крик из толпы и кусок перил. Снитч метнулся вверх, к центру поля, и Гарри рванул за ним, Драко висел на хвосте, отставая на пару метров.
В этот момент в игру ворвались близнецы Уизли — Фред и Джордж, загонщики Гриффиндора. Их метлы мелькнули в воздухе, рыжие волосы горели на фоне серого неба. Фред крутанул биту, отбив бладжер Флима в сторону — шар улетел к кольцам Слизерина, заставив Блетчли пригнуться. Джордж рванул наперерез Крэббу, ударив по второму бладжеру — тот с гудением ушёл в Флима, чуть не задев его плечо. Флим выругался, метла его качнулась, но он удержался, тут же посылая новый бладжер в Гарри.
— Держись, Гарри! — заорал Фред, заложив вираж, чтобы перехватить ещё один удар Крэбба. Джордж хохотнул, отбивая бладжер в сторону Драко — тот увернулся, но потерял скорость, выругавшись так, что трибуны Слизерина застонали.
Дафна выпрямилась на скамье, глаза её блестели, пока она следила за этим танцем в воздухе. Гарри гнался за снитчем, ныряя и взлетая, бладжеры свистели вокруг него, но он не сбавлял темпа. Флим и Крэбб били без остановки, их удары гудели в воздухе, а близнецы отвечали, отбивая шары с ухмылками, будто это была их личная забава.
Снитч мелькал золотой искрой, то ныряя, то взлетая. Гарри рванул за ним, пригнувшись к метле, Драко висел на хвосте, а бладжеры носились вокруг, как шальные. Слизеринцы кружили выше, их биты мелькали в руках, но близнецы Уизли не давали им развернуться — Фред и Джордж отбивали шары с ухмылками, перекрикиваясь в воздухе.
Громкий голос Ли Джордана загремел с комментаторской вышки, перекрывая рёв трибун:
— И вот Гарри Поттер снова в деле, гонится за снитчем, как за последним куском пирога на пиру! Малфой дышит ему в затылок, но, кажется, у Драко метла быстрее, чем мозги — посмотрим, догонит ли он!
Флим стиснул зубы, взгляд его метнулся к Крэббу. Тот кивнул, коротко и резко, и оба загонщика Слизерина заложили синхронный вираж. Они рванули к Близнецам, делая вид, что целятся в Гарри, но в последний момент троллеподобный слизеринец крутанул биту и ударил бладжер не в сторону поля, а прямо в метлу Фреда. Шар врезался в хвост, дерево треснуло, и метла Фреда закрутилась в воздухе. Фред выругался, пытаясь выровняться, но Крэбб тут же добавил второй удар — бладжер угодил в рукоять, и Фред рухнул вниз, к полю, чудом затормозив у самой травы.
— А вот это подло! — заорал Ли Джордан, его голос сорвался на визг. — Крэбб играет так, будто метлу с битой перепутал! Профессор Макгонагалл, это нарушение, или мне одному кажется, что Слизерин опять жульничает?
Джордж рванул на помощь брату, но Флим был быстрее. Он подлетел сзади, притворившись, что целится в Гарри, и в последний момент запустил бладжер в бок Джорджу. Шар ударил в плечо, гриффиндорец крякнул, метла его вильнула, а Флим тут же добавил второй бладжер — тот врезался в хвост метлы, и Джордж завертелся в воздухе, падая к трибуне Гриффиндора. Красные ряды взвыли, кто-то швырнул вниз тыквенный сок, а слизеринцы загоготали, топая ногами.
— Ох, и это Флим Поттер! — взревел Ли. — Видимо, решил, что бладжеры — это личное письмо Уизли с доставкой на дом! Близнецы вне игры, и, похоже, Слизерин вспомнил, что честность — не их конёк!
С близнецами было покончено, и загонщики Слизерина повернулись к гриффиндорцу. Теперь бладжеры летели без остановки — один за другим, чёрные шары гудели в воздухе, как рой ос. Гарри рванул вверх, уходя от первого удара, но Флим уже бил второй раз — бладжер просвистел мимо его плеча, задев мантию. Крэбб подхватил ритм, запустив ещё один шар снизу — Гарри нырнул, метла загудела от напряжения, и снитч исчез из виду, растворившись в хаосе. Он крутился, нырял, взлетал, уклоняясь от града ударов, но золотой блеск пропал из его поля зрения.
— Гарри Поттер под обстрелом! — орал Ли Джордан, голос дрожал от восторга. — Флим и Крэбб превратили поле в тир, и, похоже, Гарри — их любимая мишень! Где снитч? Да кто его знает, когда тут такое шоу!
Драко воспользовался моментом, рванув в сторону, где последний раз мелькнул снитч, но Гарри не мог последовать — бладжеры гудели вокруг, заставляя его метаться, как загнанного зверя. Флим ударил снова, шар пролетел так близко, что Гарри пришлось лечь на метлу, а Крэбб добавил ещё один сверху — тот врезался в трибуну Рэйвенкло, выбив визг из толпы.
Дафна стиснула кулаки, глядя на этот хаос. Её взгляд метался между Гарри и двумя загонщиками, что били без устали.
— Они его в клочья порвут, — пробормотала она, голос тонул в рёве трибун.
Бен выдохнул, ухмылка на его лице дрогнула, но он тут же хлопнул себя по колену.
— Гарри выкрутится, — сказал он, хоть в голосе мелькнула тень сомнения.
Снитч мелькнул у трибуны Гриффиндора, золотая искра в сером небе, и Драко рванул за ним, пригнувшись к метле. Его «Нимбус» гудел, набирая скорость, белёсые волосы хлестали по лицу, а взгляд был прикован к добыче. Трибуны Слизерина взревели, зелёные шарфы взлетели, кто-то заорал: «Хватай, Малфой!», и Драко вытянул руку, почти касаясь крылатого шарика. Но шум толпы вдруг дрогнул — все головы повернулись к центру поля, где Гарри кружил под градом бладжеров.
Он был как тень в воздухе — метла ныряла, взлетала, виляла между чёрными шарами, что гудели вокруг. Флим запустил очередной бладжер, Гарри ушёл в крутой поворот, мантия хлопнула, и шар врезался в трибуну Пуффендуя, выбив крик из толпы. Крэбб ударил следом — бладжер просвистел мимо плеча Гарри, и тот заложил вираж, уходя вниз так низко, что кончик метлы чиркнул по траве. Трибуны ахнули, красные ряды вскочили, а Ли Джордан заорал в свой громогласный мегафон:
— Гарри Поттер танцует с бладжерами, как Виктор Крам с драконами год назад! Флим и Крэбб бьют, будто он им котёл с золотом должен, но наш герой ещё в седле!
Виртуозность Гарри держала всех в напряжении — он крутился, нырял, уклонялся, и даже слизеринцы на миг замолкли, глядя на этот танец в воздухе. Но Флим и Крэбб не унимались. Их лица исказились от злобы, биты мелькали без остановки, и бладжеры полетели чаще, точнее, злее. Первый удар пришёлся в плечо — Гарри дёрнулся, метла вильнула, но он удержался. Второй бладжер от Крэбба угодил в рёбра, глухой стук эхом разнёсся над полем, и Гарри сжал зубы, хватаясь за метлу сильнее.
— Ох, это было больно! — взвыл Ли Джордан. — Слизеринцы играют так, будто Гарри — их личный пиньята! Где свисток, Мадам Трюк?!
Третий бладжер ударил в спину — юноша выгнулся, дыхание сбилось, но он всё ещё держался. Флим оскалился, запустив ещё один шар — тот попал в руку, и пальцы Гарри дрогнули на рукояти. Крэбб добавил сверху — бладжер врезался в лицо, кровь брызнула из разбитой брови, заливая щеку. Трибуны взвыли, красные ряды закричали, а слизеринцы загоготали громче.
Свисток Мадам Трюк разрезал воздух — резкий, пронзительный, требующий остановки. Она рванула вверх на своей метле, мантия развевалась, лицо побагровело от ярости.
— Матч остановлен! — заорала она, голос дрожал от гнева. — Прекратить немедленно!
Но Флим и Крэбб не слушали. Их биты мелькнули снова, и бладжеры полетели один за другим. Гарри, уже шатаясь на метле, не успевал — шар ударил в грудь, выбив воздух из лёгких, другой врезался в голову, разбив нос. Кровь текла по лицу, капая на мантию, а он всё ещё пытался уйти, но тело не слушалось. Последний бладжер от Флима попал в висок — глухой треск, глаза Гарри закатились, и он рухнул с метлы, как подкошенный. Тело его пролетело вниз, красная мантия развевалась, и он шлёпнулся на траву без движения, лицом в грязь.
Трибуны замерли на миг, а потом взорвались. Гриффиндорцы орали, кто-то рванул к перилам, слизеринцы топали и свистели, а Ли Джордан заорал, чуть не сорвав голос:
— Это не квиддич, это бойня! Флим и Крэбб превратили Гарри в отбивную, и где, Мерлин побери, была Мадам Трюк пять секунд назад?! Поттер на земле, и, похоже, на этот раз он не встанет!
Дафна вскочила со скамьи, её кулаки были сжаты до побеления костяшек, взгляд её метался между Гарри, что лежал неподвижно, и Флимом с Крэббом, что всё ещё кружили в воздухе, ухмыляясь. Бен тихо выругался и даже Джефф, который болел за Слизерин, смотрел на происходящее с недовольным лицом.
А на табло тем временем красовалась цифра 80:50. Драко Малфой летал рядом, держа в руках золотой шарик, который ещё еле трепетал крыльями, а его команда радостно ликовала.
***
Больничное крыло пахло травами, зельями и чем-то едким, вроде дезинфицирующего настоя. Каменные стены гудели от приглушённых голосов, свет лился через высокие окна, отражаясь на белых простынях. У дальней койки, за ширмой, толпились фигуры — Дафна стояла у изголовья, скрестив руки, её светлые волосы выбились из-под заколки, а взгляд был прикован к лежащему Гарри. Рядом сутулился Бен, руки в карманах, сигареты в пальцах не было — Мадам Помфри выгнала бы его за одно только упоминание табака. Команда Гриффиндора теснилась вокруг — Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет, Кэти Белл, Чарли Поттер, Фред и Джордж Уизли, все в красных мантиях, потрёпанных и грязных после матча. Лица у всех были мрачные, но в глазах горела злость. Гарри лежал на койке, и вид у него был такой, будто его пропустили через мясорубку. Лицо разбито — бровь рассечена, кровь запеклась тёмной коркой, нос кривой, щека в ссадинах и синяках. Губы потрескались, один глаз заплыл, а второй смотрел мутно, не фокусируясь. Рёбра под одеялом выпирали неровно — переломы, как минимум три, судя по тому, как он дышал, коротко и с хрипом. Руки, лежавшие поверх простыни, были хуже — пальцы на правой ладони торчали под странными углами, сломанные в суставах, а левая кисть опухла, синевато-багровая от ударов бладжеров. Кровь всё ещё проступала сквозь бинты, что Мадам Помфри накладывала быстрыми, резкими движениями. Она хлопотала над ним, маленькая, но грозная, в своём белом фартуке, с подносом зелий и склянок в руках. Её губы шевелились без остановки, голос дрожал от раздражения, пока она смазывала раны какой-то шипящей мазью. — Сколько раз я говорила Дамблдору, что этот квиддич — сплошное варварство! — причитала она, тыча палочкой в воздух, будто отгоняя невидимых врагов. — Летают, бьют друг друга этими проклятыми мячами, а потом я тут собирай их по кускам! Два года назад Уизли с метлы свалился, потом этот треклятый Турнир, теперь вот Поттер — да сколько можно?! Фред хмыкнул, потирая плечо, куда его ударил бладжер Крэбба. Его близнец рядом ухмыльнулся, но без обычного задора — оба выглядели потрёпанными, волосы растрёпаны, мантии в грязи. — Мы хотя бы сами встали, — пробормотал Фред, кивнув на Гарри. — А тут… это уже не игра была. Мадам Помфри фыркнула, не отрываясь от работы. Она влила в рот Гарри пару капель густого зелья — тот скривился, закашлялся, но проглотил. Потом медик взмахнула палочкой, и сломанные пальцы начали медленно, с тихим хрустом, выравниваться. Гарри дёрнулся, но глаз не открыл — сознание то ли было, то ли нет. — Флим и Крэбб его чуть не прикончили, — сказала Анджелина, голос её дрожал от злости. Она стиснула кулаки, глядя на Гарри. — Это не квиддич, это нападение. Их надо дисквалифицировать. Чарли Поттер, стоявший у края койки, кивнул, скрестив руки. Его обычная лёгкость пропала — лицо было хмурым, губы сжаты. — Они после свистка били, — добавил он тихо. — Я с колец видел. Мадам Трюк орала, а им плевать. Слизеринка молчала, глядя на Гарри. Её пальцы сжались сильнее, ногти впились в ладони. Кровь на его лице, переломанные кости — это было больше, чем просто игра. Она перевела взгляд на Бена, что стоял рядом, и тот выдохнул, потирая шею. — Гарри крепкий, выкарабкается, — сказал он, но голос звучал глухо, без привычной насмешки. — Но Флим с Крэббом за это ответят. Не здесь, так потом. Колдомедик бросила на него острый взгляд, накладывая очередной бинт на рёбра Гарри. — Лучше б они в волшебные шахматы играли, меньше костей ломали бы! Кэти Белл покачала головой, глядя на Гарри, что лежал неподвижно, только грудь вздымалась с хрипом. Команда молчала, гнев висел в воздухе, а за ширмой Больничное крыло гудело от шагов и приглушённых голосов — новости о матче уже разлетелись по школе. Ширма у койки Гарри дрогнула, и в Больничное крыло ввалился новый шум — топот ног, приглушённые голоса и шорох мантий. Дверь распахнулась, впуская ещё гриффиндорцев — Ли Джордан шагал впереди, размахивая руками, за ним плелись Роза Макфадден, Астория Гринграсс и Лина Макмиллан с красными шарфами на шеях. Их лица были смесью тревоги и злости, а голоса перекрывали друг друга. — Мы слышали, он без сознания! — выпалил Ли, его громкий тон комментатора эхом отскочил от стен. Роза кивнула, подступая ближе к койке, пока Лина теребила шарф, глядя на Гарри с побелевшим лицом. Мадам Помфри резко обернулась, её фартук шуршал, а поднос с зельями в руках задрожал. Лицо её побагровело, глаза сузились — она выглядела так, будто вот-вот взорвётся. — Да что ж это такое! — рявкнула она, голос сорвался на визг. — Это вам не ярмарка, а Больничное крыло! Вон все, немедленно! Поттеру покой нужен, а не ваши вопли! Она взмахнула палочкой, и ширма с треском отъехала в сторону, открывая проход к двери. Анджелина попыталась возразить, но маленькая грозная женщина ткнула в неё пальцем, как в провинившегося котёнка. — Никаких «но»! — отрезала она. — Все вон, и чтоб я вас тут не видела, пока я его не залатаю! Марш! Гриффиндорцы заворчали, но под её взглядом попятились к выходу. Бен хмыкнул, сунув руки в карманы, и пошёл первым, Дафна двинулась следом, бросив последний взгляд на Гарри — его грудь всё ещё вздымалась с хрипом под бинтами. Команда потянулась за ними, Ли всё ещё что-то бормотал про "слизеринское жульё", пока дверь за ними не захлопнулась с глухим стуком. Коридор встретил их холодом и гулом голосов — новости о матче уже гудели по Хогвартсу, студенты шныряли туда-сюда, шепчась и переглядываясь. Анджелина хлопнула Фреда по плечу, кивнув в сторону гостиной Гриффиндора, и команда медленно разошлась, растворяясь в толпе. Дафна и Бен остались вдвоём, шаги их гулко отдавались по каменному полу, пока они спускались по лестнице вниз. У подножия лестницы слизеринец остановился, потирая шею. В тусклом свете факелов его лицо выглядело усталым. — Пойду Джеффа найду, — сказал он, голос хриплый, но твёрдый. — Надо с ним перетереть про Флима и Крэбба. Это не просто игра была. Девушка кивнула, заправив выбившуюся прядь за ухо. Её пальцы всё ещё были сжаты, но она выдохнула, расправив плечи. — Иди, — коротко бросила она. — Я во двор. Надо воздухом подышать. Бен хмыкнул, махнул рукой на прощание и свернул в боковой коридор, где уже мелькали зелёные мантии слизеринцев. Дафна двинулась дальше, вниз по лестнице, к выходу. Двери распахнулись с тихим скрипом, и холодный ветер ударил в лицо, неся запах мокрой травы и далёкого леса.***
Дворик Хогвартса у северной арки был тихим, почти пустым после хаоса матча. Каменные плиты под ногами блестели от утренней росы, ветер гнал пожухлые листья в углы, где они шуршали, цепляясь за трещины. Арка, увитая плющом, отбрасывала длинные тени на землю, а за ней виднелись шпили замка, теряющиеся в сером небе. Холод пробирал до костей, и запах мокрой земли смешивался с далёким дымом от каминов. У самой арки стоял мальчик в пуффендуйской мантии — жёлтая кайма на чёрном фоне чуть потрепалась, а значок барсука поблёскивал тускло в слабом свете. Его чёрные волосы спадали до плеч, длинные и прямые, блестящие, как вороново крыло, с лёгкой волной на концах — он то и дело отбрасывал их с лица нервным движением. Кожа была загорелой, с лёгким румянцем на щеках, что придавало ему здоровый, живой вид. Глаза — большие, карие, с мягким, добрым взглядом — смотрели куда-то в пустоту, но в них мелькала тревога. Лицо его было открытым, с мягкими чертами и лёгкой россыпью веснушек, без резкости или угловатости. Руки, крепкие и ловкие, теребили смятую пачку от шоколадной лягушки — пальцы сжимали картон, разглаживали его и снова мяли, выдавая нервозность. Пуффендуец стоял, прислонившись к холодному камню арки, и хруст пачки в его руках был единственным звуком, кроме шороха листьев. Взгляд то и дело метался к тропинке, что вела из главного корпуса, — он явно кого-то ждал. Ветер рванул мантию, обнажив колени в чёрных брюках, крепкие и сильные, как у подростка, что проводит дни на свежем воздухе, и он поёжился, но не ушёл. Шаги раздались внезапно — тяжёлые, резкие, с хрустом гравия. Из-за угла вынырнула фигура в зелёной мантии Слизерина, всё ещё грязной после матча. Это был Флим Поттер — долговязый, с растрёпанными чёрными волосами, что липли ко лбу от пота. Его лицо было перекошено злостью, глаза, карие и холодные, горели огнём, а губы кривились в полуухмылке. Руки сжимали биту для квиддича, пальцы дрожали от адреналина, а на костяшках виднелись свежие ссадины. Он шагал быстро, мантия хлопала за спиной, и воздух вокруг него будто потрескивал от напряжения. Мальчик замер, пачка в его руках хрустнула громче, и он выпрямился, оттолкнувшись от арки. Взгляд его встретился с глазами Флима, и в этом столкновении было что-то тяжёлое — смесь страха, злости и чего-то невысказанного. Слизеринец остановился в паре шагов, стиснув биту сильнее, и воздух между ними сгустился, как перед грозой. — Чего тут стоишь, брат? — голос Флима был резким, с хрипотцой, будто он всё ещё орал на поле. — Ждёшь, пока я сам приду, да? Это был Юфим, брат-близнец Флима. Он сглотнул, пальцы смяли пачку окончательно, и картон тихо треснул в тишине двора. Он сунул её в карман, шагнув навстречу. — Флим, — начал пуффендуец, голос его был тихим, но твёрдым, с лёгкой дрожью. — Нам надо поговорить. Про матч. Он провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и посмотрел на брата — не с насмешкой, а с усталым пониманием. — О чём тут говорить, Юф? — сказал он, голос стал ниже, но без резкости. — Ты ж знаешь, как это бывает. Гарри сам напросился. Мальчик выпрямился, карие глаза сверкнули. Он откинул волосы с лица, и румянец на щеках стал ярче, выдавая, как сильно он старался держать себя в руках. — Ты чуть не убил его, — сказал Юфим, голос стал громче, но всё ещё дрожал. Флим хмыкнул, уголок губ дрогнул в слабой улыбке — не ядовитой, а почти тёплой, как будто он ценил, что брат вообще решился это сказать. Он крутанул биту в руках, но без угрозы, просто чтобы занять пальцы. — Это квиддич, брат, — ответил он, пожав плечами. — Жёсткий, грязный, как всегда. Ты ж не маленький, понимаешь. А этот… он крепкий, выкарабкается. Пуффендуец стиснул кулаки, пальцы впились в ладони, но он не отступил. Его загорелая кожа блестела от холодного ветра, а взгляд стал жёстче, хоть доброта в нём всё ещё проглядывала. — Это не просто жёстко, — возразил он, голос сорвался на резкую ноту. — Ты Гарри в кровь разбил. Он в Больничном крыле, с переломами. Это подлость, Флим, и ты это знаешь. Слизеринец замер, бита в его руках остановилась. Он посмотрел на Юфима долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то. Но он тут же отвернулся, выдохнув пар в холодный воздух. — Ты слишком мягкий, брат, — сказал Флим тихо, почти ласково. — Он это заслужил, поверь. Но если тебе так тошно, иди к нему с шоколадками. А мне всё равно. — Ты не прав, — тихо сказал мальчик. — Что же тебе сделал Гарри? Раздражение вспыхнуло в груди Флима, улыбка исчезла. Бита крутанулась резче, пальцы побелели на рукояти, но голос остался сдержанным, с тенью заботы. — Хватит, Юф. Не лезь в мои дела, ясно? Что было на матче — мои проблемыввс, и точка. Тебе не понять. Махнув рукой, будто отгоняя муху, слизеринец повернулся к тропинке, что вела к замку. — Сиди в своём уютном Пуффендуе и не суйся в мои дела, братишка, — бросил он через плечо, смягчившись на последнем слове. Шаги загудели по гравию, и он скрылся за углом. Тишина вернулась в дворик, ветер рванул мантию пуффендуйца. Плечи опустились, кулаки разжались, и в груди сжалось что-то — обида, тревога. Выдохнув пар, он повернулся к лестнице, что вела к Больничному крылу. Поднявшись на второй этаж, Юфим глубоко вздохнул перед дверьми Больничного крыла. Он и сам не понимал, что хочет сказать или увидеть. Он почти не общался со своим старшим братом, даже Флим чаще контактировал с Гарри (хотя и в конфликтной форме). Но младший из Поттеров всегда хотел с ним поближе познакомиться, и чаще всего они встречались в Больничном крыле, когда Поттер-гриффиндорец в очередной раз оказывался там на несколько суток. Юфим любил эти встречи, он узнавал брата, но никак не мог понять, почему он не живет с ним, Флимом и Чарли? Почему дядя Чарльз не возьмет его к себе? Двери Больничного крыла скрипнули, когда он толкнул их ладонью. Запах травяных зелий и едкого настоя ударил в нос, свет лился через высокие окна, отражаясь на белых простынях. Внутри было тихо, но напряжение висело в воздухе, как перед грозой. У дальней койки стояли трое — Дамблдор, высокий и спокойный, в своём пурпурном плаще, с задумчивым взглядом, устремлённым куда-то в пустоту; МакГонагалл, чьи губы были сжаты в тонкую линию, а глаза сверкали от едва сдерживаемой ярости; и Мадам Помфри, что хлопотала у ширмы, перекладывая склянки на подносе. Гарри лежал за ширмой, невидимый отсюда, но Юфим знал, что он там — неподвижный, избитый после матча. Мадам Помфри заметила Юфима первой. Оставив поднос, она поспешила к нему, её фартук шуршал, а лицо смягчилось, хоть в нём ещё читалась усталость. Она положила руку ему на плечо, голос её был тихим и тёплым, но твёрдым: — Мистер Поттер, вам сейчас лучше уйти. Мистер… Гарри сейчас без сознания, ему нужен покой. Приходите завтра, хорошо? Пуффендуец замер, взгляд его метнулся к ширме, за которой лежал старший брат. Сердце сжалось — он хотел что-то сказать, спросить, но слова застряли в горле. МакГонагалл всё ещё бушевала за спиной колдомедика, её голос резал воздух, а Дамблдор молчал, погружённый в свои мысли. Мальчик кивнул и уже хотел повернуться, но тут за ширмой раздался лёгкий вздох, а следом — хриплый кашель. Гарри очнулся. Тишина в комнате лопнула, как натянутая струна. Коодомедик тут же сорвалась с места и скрылась за ширмой, её голос сменился на резкий, но заботливый: — Лежи спокойно, Поттер, не двигайся! Директор шевельнулся, пурпурный плащ качнулся, и он медленно двинулся к койке, задумчивость в его взгляде уступила место тихому вниманию. МакГонагалл шагнула следом, гнев на лице сменился тревогой, хоть глаза всё ещё горели. Юфим, пользуясь тем, что о нём забыли, тихо скользнул за ними. Он обогнул ширму и остановился у края койки, глядя на брата. Гарри лежал, утопая в белых простынях, и вид его был хуже, чем Юфим ожидал. Лицо — сплошной синяк, бровь рассечена, кровь запеклась тёмной коркой, нос кривой, щека в ссадинах. Один глаз заплыл, другой приоткрылся, мутный и растерянный, пытаясь сфокусироваться. Рёбра под бинтами выпирали неровно, каждый вдох давался с хрипом, а руки, лежавшие поверх одеяла, были перебинтованы — пальцы торчали неподвижно, сломанные и опухшие. Кровь проступала сквозь повязки, а кожа вокруг синяков блестела от мази, что шипела, впитываясь. Он кашлянул снова, слабо, и голова его чуть повернулась, но тут же замерла от боли. Мадам Помфри склонилась над ним, вливая в рот пару капель зелья из склянки — Гарри скривился, но проглотил. Дамблдор стоял у изголовья, глядя на него сверху вниз, а МакГонагалл сжала кулаки, её голос дрогнул, когда она пробормотала: — Это недопустимо. Юфим молчал, взгляд его прилип к лицу брата. — Альбус, это возмутительно! – сказала МакГонагалл, когда голос вернулся к ней. – Поттер мог погибнуть. Мы должны, что-то сделать! — Я знаю, Минерва, - кивнул директор, не отрывая глаз от гриффиндорца. – Но не сейчас, поговорим об этом позже. Поппи, как Гарри? Колдомедик выпрямилась, вытирая руки о фартук. Её лицо было напряжённым, но голос стал чуть спокойнее, хоть и с ноткой раздражения: — Он очнулся, но состояние тяжёлое. Переломы, сотрясение, потеря крови. Ему нужно время и зелья — я дала костерост, но он ещё слаб. И никаких резких движений. Гарри шевельнулся, издав тихий стон. Глаз, что был приоткрыт, медленно сфокусировался, скользнув по лицам над ним. Голос его был хриплым, едва слышным: — Что… случилось? МакГонагалл стиснула кулаки сильнее, её мантия дрогнула, а Дамблдор наклонился чуть ближе, глаза за полукруглыми очками блеснули. — Тебя сбили с метлы, Гарри, — сказал он мягко, но с тенью серьёзности. — Во время матча Юфим шагнул ближе, не осознавая этого, пока не оказался почти у края койки. Гарри заметил его — взгляд дрогнул, брови слабо сдвинулись, но сил говорить больше не было. Пуффендуец замер, чувствуя, как горло сжимается. Он хотел что-то сказать, но слова тонули в шуме крови в ушах. Мадам Помфри бросила на него быстрый взгляд, но не прогнала, занятая очередной склянкой. Через несколько минут директор и его заместитель покинули Больничное крыло. А Юфим сел на табурет рядом с койкой, пока мадам Помфри отошла в свой кабинет сделать записи о состоянии своего пациента. Гарри с болью на лице повернул голову к Юфиму и тот почувствовал небольшой стыд оттого, что вынудил старшего брата совершать лишние телодвижения. — Даже… не спросишь как я себя чувствую? – прохрипел гриффиндорец. Старший Поттер попытался улыбнуться, но представшая перед младшим картина чуть не заставила его вернуть на волю утренний завтрак. Одного переднего зуба у Гарри не хватало, ещё три были сломаны и активно кровоточили. Видно, гриффиндорец увидел как побелело лицо младшего брата и закрыл рот. — Прости, я… - начал Юфим. – Я хотел убедиться, что ты… ну… — Живой? – усмехнулся Гарри и закашлял. —Поттер! – послышался из кабинета громкий голос колдомедика. – Не смеяться, не плакать, не разговаривать, а лучше вообще не издавать звуки до следующего дня! Но реплики мадам Помфри, кажется, только сильнее развеселили Гарри и он снова заулыбался. Он снова улыбнулся, хоть и слабо, уголки губ дрогнули, и кровь тонкой струйкой потекла из-под сломанных зубов. Глаза его, несмотря на мутность, блестели — то ли от боли, то ли от упрямого желания поддразнить судьбу. Юфим смотрел на него, чувствуя, как стыд сменяется странной смесью облегчения и тепла. Брат был жив, говорил, даже шутил — и это значило больше, чем все вопросы, что крутились в голове. Скрип пера в кабинете затих, и шаги колдомедика загудели ближе. Мадам Помфри вышла, держа в руках пергамент и склянку с чем-то зелёным, что пахло мятой и чем-то резким. Она бросила взгляд на Гарри, потом на Юфима, и брови её сдвинулись. — Господа Поттеры, я же сказала… — начала она, но осеклась, махнув рукой. — Ладно, пять минут. Но если он опять закашляет, вы уйдете. Юфим кивнул, не отрывая глаз от брата. Гарри молчал, следуя приказу, но уголки его губ всё ещё подрагивали, будто он сдерживал смех. Табурет под Юфимом скрипнул, когда он чуть подвинулся ближе к койке. Свет из окна падал на белые простыни, отбрасывая мягкие тени на лицо Гарри, чьи глаза — один заплывший, другой мутный — следили за братом. Мадам Помфри дала им пять минут, и тишина между ними повисла тёплая, несмотря на запах зелий и холод каменных стен. Гарри шевельнулся, издав слабый хрип, и прохрипел, нарушая приказ колдомедика: — Расскажи… как у тебя дела? Голос был едва слышен, каждый звук давался с усилием, но в нём мелькнула искренняя просьба. Юфим замер, чувствуя, как горло сжимается от этого вопроса. Он кивнул, откинув волосы с лица, и заговорил тихо, почти шёпотом, чтобы не тревожить брата лишним шумом. — В этом году неплохо справляюсь, — начал он, пальцы нервно теребили край мантии. — Заклинания особенно хорошо идут. Профессор Флитвик сказал, что у меня талант к точности — недавно получилось «Акцио» с первого раза, даже на мелкие штуки, вроде пуговиц. Он аж хлопал, когда я подцепил его перо через весь класс. Гарри молчал, но уголок его губ чуть дрогнул — то ли от боли, то ли от слабой улыбки. Грудь под бинтами поднималась неровно, каждый вдох сопровождался лёгким хрипом, но взгляд оставался внимательным. Юфим продолжил, голос стал чуть увереннее, словно рассказ разгонял его тревогу. — Ещё Травология, — сказал он, глаза загорелись. — Профессор Спраут дала мне ухаживать за визжащими мандрагорами — ну, теми, что поменьше, конечно. Я придумал, как их поливать, чтобы они не так орали, и она сказала, что это почти гениально. Даже дала пять баллов Пуффендуй за это. Пуффендуец замялся, взглянув на Гарри, чтобы проверить, слушает ли тот. Старший брат чуть повернул голову, несмотря на боль, и это придало Юфиму смелости. Он заговорил быстрее: — Зельеварение тоже ничего, хотя Слизнорт вечно ворчит. На прошлой неделе варили укрепляющий раствор — я добавил лишнюю ветку валерианы, и он получился ярче, чем надо. Слизнорт хмыкнул, сказал, что я «слишком увлёкся», но всё равно поставил «Превосходно». Правда, потом пожаловался, что я чуть не испортил котёл лишним блеском. Тень улыбки мелькнула на лице Гарри, но он не издал ни звука, следуя приказу Мадам Помфри. Юфим вздохнул, плечи его опустились, и голос стал тише, почти виноватым: — А вот с Защитой от Тёмных искусств… беда. Не могу я эти заклинания толком освоить. «Протего» ещё ладно, но что-то посложнее — вроде «Экспеллиармус» — выходит криво. Профессор Грюм уже три года преподаёт, а я никак не освою его предмет, и он такой строгий — всё время орёт, а я только путаюсь. Не знаю, почему так. Гарри смотрел на него, глаз его чуть прояснился, но говорить он не пытался. Тишина между ними была мягкой, несмотря на едкий запах мази и шорох простынь. Юфим замолчал, глядя на брата — на его разбитое лицо, сломанные пальцы, кровавые пятна на бинтах. Стыд кольнул в груди: он тут болтает про уроки, а Гарри едва дышит. Но взгляд старшего Поттера был не осуждающим — в нём читалось что-то тёплое, почти поддерживающее, даже сквозь боль. Шаги колдомедика раздались ближе — Мадам Помфри вышла из кабинета, держа склянку с зелёным зельем. Она бросила взгляд на Юфима, потом на Гарри, и брови её сдвинулись. — Время вышло, мистер Поттер, — сказала она твёрдо, но без злости. — Ему нужен отдых. Идите, можете зайти завтра, нашему сорвиголове ещё минимум два дня здесь лежать. Юфим кивнул, встав с табурета. Он бросил последний взгляд на Гарри — тот чуть прикрыл глаз, но уголок губ всё ещё подрагивал, будто он хотел что-то добавить. Пуффендуец повернулся к дверям. Двери Больничного крыла закрылись за спиной Юфима с тихим скрипом. Коридор встретил его холодом — сквозняк гулял по каменным стенам, факелы потрескивали, отбрасывая дрожащие тени на пол. Он стоял секунду, глядя на свои ботинки, всё ещё чувствуя тепло от разговора с Гарри и тяжесть от вида его разбитого лица. Грудь сжималась от смеси облегчения и тревоги, что не уложилась в слова. Вздохнув, пуффендуец двинулся вниз по лестнице. Он спускался вниз, стараясь не смотреть на парочек с седьмого курса – они любили вечером собираться на этажах, сидеть на диванах рядом с заколдованными скрипками, чтобы не ютиться в полных народу гостиных. Юфим завернул за угол, миновав портрет какого-то рыцаря в доспехах, что пробормотал что-то про «молодёжь без уважения». Волосы упали на лицо, он откинул их привычным движением. Коридор сузился, стены стали ниже, и воздух потеплел — он приближался к подвалам, где пряталась гостиная Пуффендуя. Факелы тут горели мягче, их свет отражался на округлых сводах, а запах земли и трав пробивался откуда-то снизу, напоминая о теплицах. Юфим остановился у ниши с бочками, выбрав нижнюю вторую слева. Пальцы постучали по дереву в знакомом ритме — «Пе-не-ло-па» — три быстрых, два долгих удара. Бочка загудела, крышка отъехала в сторону, и изнутри хлынул тёплый свет, смешанный с гулом голосов и смехом. Гостиная Пуффендуя гудела, как улей. Вечер был в разгаре, и народ толпился повсюду — первокурсники играли в «Взрывающиеся карты» у камина, карты хлопали и дымились, вызывая визги; старшекурсники спорили за столом, заваленным книгами и пергаментами, а кто-то бренчал на старой лютне в углу, фальшивя на каждой второй ноте. Круглые окна под потолком пропускали слабый свет луны, но жёлтые занавески и горящие лампы заливали всё тёплым сиянием. На столе у стены стояла миска с печеньем, от которого пахло мёдом и корицей, но вокруг неё уже толкались несколько третьекурсников, выхватывая последние куски. Юфим протиснулся внутрь, закрыв за собой бочку, и направился к камину, где было чуть свободнее. Огонь потрескивал, выбрасывая искры на ковёр, и он плюхнулся в кресло, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Гомон вокруг не стихал — кто-то крикнул «Где мой учебник по Травологии?», другой голос ответил хохотом, а лютня издала особенно пронзительный звук, заставивший всех на миг замолчать, а потом заржать ещё громче. Он откинулся в кресле, глядя на пламя, мысли смешались – то он думал о Флиме, то об экзаменах в конце года, о чем ему постоянно напоминали профессор Стебль и дядя, потом эти размышления снова перемешивал обра Гарри. Табурет рядом скрипнул, и второкурсник с печеньем в руках плюхнулся ближе, бормоча что-то про Бобби и сажу, но Юфим только хмыкнул, не в силах полностью вынырнуть из своих дум. Тут тень упала на его колени — кто-то высокий загородил свет лампы. Он поднял глаза и увидел Малькома Пирса, долговязого парня с тёмными, чуть растрёпанными волосами и кривой ухмылкой. Тот держал в руках колоду карт, потрёпанную и закопчённую после, и плюхнулся на диван рядом, чуть не задев Юфима локтем. — Ты чего такой мрачный? — Мальком ткнул его в плечо, голос громкий, перекрывающий гомон. — Выглядишь, будто мандрагора тебе в ухо заорала. Где был весь вечер? Не успел Юфим ответить, как с другой стороны подскочила Сьюзен Боунс. Её рыжие волосы были собраны в растрёпанный хвост, щёки раскраснелись от тепла гостиной, а в руках она сжимала кружку с чем-то дымящимся — пахло тыквенным соком с корицей. Она плюхнулась на край кресла Юфима, чуть его не придавив, и наклонилась ближе, глаза блестели любопытством. — Да, где тебя носило? — подхватила она, ткнув его ложкой от кружки. — Мы с Малькомом тут полчаса спорили, стоит ли идти тебя искать. Я ставила на теплицы, а он — на библиотеку. Юфим моргнул, выныривая из своих мыслей. Шум гостиной стал чётче — кто-то за спиной крикнул «Ещё раз сдавай!», лютня взвизгнула, и печенье на столе окончательно разобрали. Он откинул волосы с лица и выдавил слабую улыбку, чувствуя, как тепло друзей немного разгоняет тяжесть в груди. — В Больничном крыле был, — сказал он тихо, но Мальком тут же подался вперёд, чуть не выронив карты. — У Помфри? — переспросил он, брови взлетели вверх. — Ты что, опять с мандрагорами напортачил? Или это из-за матча? Слышал, там Поттера-старшего чуть не прикончили. Сьюзен нахмурилась, поставив кружку на подлокотник. Девушка не была на матче, она в принципе не любила квиддич, и не видела всего произошедшего. Она скрестила руки, глядя на Юфима с тревогой. — Гарри? — уточнила она, голос стал серьёзнее. — Это правда, что Флим с Крэббом его с метлы сбили? Весь Хогвартс гудит об этом. Юфим кивнул, глядя в огонь. Пламя плясало, отражаясь в его карих глазах, и он сжал кулаки, чувствуя, как тень Флима снова нависает над ним. Юный Поттер кивнул, глядя в огонь. — Да, — выдохнул он. — Гарри… он очнулся, когда я был там. Мы немного поговорили, но он слаб… Мальком присвистнул, откинувшись на диване, и крутанул карту между пальцев. — Ну и семейка у тебя, — хмыкнул он, но без злобы. — Один вечно в Больничном крыле, другой всех туда отправляет. А ты посередине, как миротворец. Сьюзен ткнула Малькома в бок, но сама посмотрела на Юфима мягче. — Ты в порядке? — спросила она, наклоняясь ближе. — Это ж не шутки, когда брат с братом так… ну, ты понял. Юфим пожал плечами, улыбка вышла кривой. Гостиная гудела вокруг — кто-то пролил сок, карты снова взорвались, и крики смешались с хохотом. Но голоса друзей держали его здесь, не давая утонуть в мыслях о Гарри и Флиме. — Нормально, — соврал он, глядя на огонь. — Просто устал. Гул давил на мысли. Мальчик глядел на огонь, пока пока Мальком и Сьюзен ждали его ответа. Тень Флима и образ разбитого Гарри всё ещё висели в голове, но голоса друзей тянули его обратно, в тепло жёлтых занавесок и запаха мёда. Мальком вдруг хлопнул себя по колену, чуть не выронив колоду карт, и ухмыльнулся, глядя на Юфима. — Слушай, хватит киснуть, — сказал он, голос громкий, но добродушный. — Давай-ка сыграем во «Взрывающиеся». Развеемся, а то ты скоро в тоске утонешь. Юфим моргнул, отрываясь от огня. Сьюзен хмыкнула, отставив свою кружку с тыквенным соком на столик, и подвинулась ближе, скрестив ноги. — Только не поджигай мне волосы, как в прошлый раз, — предупредила она Малькома, но глаза её блестели от смеха. — Я с вами, но играть не буду — посмотрю, как Юфим тебя уделает. Мальком фыркнул, уже тасуя колоду. Карты шуршали в его руках, потрёпанные и слегка закопчённые, а он кивнул Юфиму, подталкивая его локтем — Ну что, Поттер? Покажи, на что способен. Или ты только на уроках герой? Юфим невольно улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему. Он взял карты, которые Мальком сдал ему, и устроился удобнее в кресле, чувствуя, как напряжение в плечах потихоньку отпускает. Первая карта легла на столик между ними — «Гоблин с факелом», — и Мальком тут же бросил свою, «Огненный краб». Карты зашипели, дымок потянулся вверх, но взрыва не случилось. Сьюзен захихикала. — Ты даже начать не можешь без фейла, — поддразнила она. Игра пошла своим чередом — карты хлопали, иногда взрывались, оставляя сажу на пальцах и столе. Мальком громко ругался, когда проигрывал, но тут же смеялся, а Сьюзен комментировала каждый ход, то и дело подливая соку из кувшина, что кто-то принёс к камину. Юфим сначала играл молча, но потом поймал себя на том, что хмыкает на шутки Малькома и даже сам подкинул «Водяного змея», заставив карты рвануть так, что сажа попала Малькому на нос. Гостиная гудела вокруг — кто-то подпевал, кто-то спорил, но этот уголок у камина стал маленьким островком, где всё было проще Огонь потрескивал, бросая тёплые отблески на их лица. Юфим вытянул ноги, чувствуя, как усталость растворяется в смехе друзей. Последняя карта — «Феникс» — легла на стол, и Мальком театрально схватился за голову, признавая поражение. — Ты жульничал, Поттер! — воскликнул он, но глаза его смеялись. — Где ты такие ходы берёшь? Сьюзен закатила глаза, хлопнув Малькома по плечу. — Не ной, проигравший моет котлы на Зельеварении, — сказала она и подмигнула Юфиму. — А ты молодец, я знала, что ты его сделаешь. Юфим улыбнулся шире, откинувшись в кресле. Тяжелые мысли отступали. Карты лежали на столе, дымок от последнего взрыва ещё вился в воздухе, а смех друзей заглушал тревогу. Впервые за день он почувствовал, что может просто вздохнуть, наслаждаясь обществом друзей.
