Гарри Поттер и Братство свободных

      18 декабря 1995 г.       Середина декабря окутала Хогвартс мягким снежным покрывалом, и замок, словно огромный ледяной дворец, сверкал в лунном свете, отражая холодное сияние на заснеженных холмах. Декабрь выдался морозным, но в высокой башне Гриффиндора царили уют и тепло. Некоторые ученики даже открыли окна, чтобы провертить помещение приятным свежим воздухом. Алые и золотые знамёна на стенах слегка колыхались от ветерка, а портреты факультета, висевшие над книжными полками, время от времени ворчали, когда кто-то из учеников слишком громко перелистывал страницы. В воздухе витал запах еловых веток — рождественские украшения уже появились в замке, и несколько веточек, украшенных крошечными магическими огоньками, лежали на подоконниках, добавляя тепла в холодный вечер.       Гермиона Грейнджер сидела за массивным деревянным столом, окружённая стопками книг и пергаментов, и молча шевелила губами, проводя пальцем по строчкам учебника по Истории магии. Её густые каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, а на переносице красовались чернильные пятна — следы долгих часов подготовки. Она уже сдала контрольные по Заклинаниям, Астрономии, Уходу за магическими существами и Травологии, и результаты, как и ожидалось, были отличными. Но гордость за свои успехи не позволяла ей расслабиться — впереди оставались Трансфигурация, Защита от тёмных искусств, История магии и, что вызывало у неё наибольшее беспокойство, Зельеварение. Гермиона считала, что только упорный труд и настойчивость могут гарантировать успех, и она не собиралась отступать от своих принципов.       Её взгляд скользил по строчкам учебника, где описывались события Гоблинских восстаний XVIII века, но мысли то и дело возвращались к датам и именам, которые нужно было запомнить. Гермиона нахмурилась, подчёркивая важный абзац, и мысленно повторила: «1714 год, восстание в Тинворте… Гоблин Рагнук Второй требовал равных прав на владение палочками…». Она всегда считала, что История магии — важный предмет, но очень сложный из-за трудного ведения профессора Бинса.       Вечер давно перешёл в ночь, и отбой для младших курсов прошёл несколько часов назад. Гостиная почти опустела, и лишь несколько семикурсников остались за столами, уткнувшись в свои записи, их лица выражали усталость и сосредоточенность. Девушка с длинной светлой косой сидела неподалёку, обложившись книгами по ЗОТИ, и что-то шептала, водя пальцем по пергаменту. В углу у камина двое парней обсуждали зелья, их приглушённые голоса иногда прерывались тихим смешком. Гермиона бросила на них быстрый взгляд, её губы сжались в тонкую линию — она считала, что после отбоя нужно соблюдать тишину, чтобы не мешать другим, но решила не вмешиваться, сосредоточившись на своём учебнике. Её ум был полностью погружён в материал, и она не могла позволить себе отвлекаться на мелочи. Рождество было совсем близко, и, несмотря на стресс, Гермиона с нетерпением ждала праздника — хотя бы ради того, чтобы на несколько дней отвлечься от учёбы и насладиться атмосферой в замке.       Гермиона перевернула страницу учебника по Истории, её пальцы аккуратно разгладили пергамент, а мысли снова вернулись к восстанию в Тинворте. Она только начала мысленно повторять имена ключевых фигур, когда тяжёлая дверь гостиной скрипнула, впуская холодный сквозняк. Её взгляд метнулся к входу и брови нахмурились — после отбоя никто не должен был здесь появляться. В комнату вошёл Гарри Поттер, его короткие чёрные волосы, мокрые от снега, блестели в свете камина, а рубашка и зимний плащ промокли насквозь, оставляя за собой капли воды на каменном полу и коврах. Гермиона отметила, что он явно летал на метле — его щёки раскраснелись от мороза, а в руках он сжимал метлу.       Не все в Гриффиндоре ещё привыкли к тому, что Гарри Поттер теперь регулярно появляется в их гостиной. Гермиона, однако, уже не обращала внимания на шёпотки, которые иногда сопровождали его появление, — для неё он был просто однокурсником, который, к сожалению, не всегда соблюдал правила. Она проследила, как Гарри, слегка сутулясь, прошёл к камину и остановился у огня, протянув руки к теплу. Его мантия начала слегка парить, а капли воды с волос падали на пол, шипя, когда попадали слишком близко к пламени. Гермиона сжала губы, её чувство порядка возмутилось — он мог бы хотя бы высушить плащ заклинанием, прежде чем разводить сырость в гостиной, но она решила промолчать, вернувшись к своему учебнику.       Её концентрация длилась недолго. Дверь снова отворилась, и в гостиную вбежали двое младшекурсников — Колин Криви и Астория Гринграсс. Колин, как всегда, выглядел взъерошенным, его светлые волосы торчали во все стороны, а на щеках алел румянец от мороза. Астория, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, держала в руках маленький свёрток, из которого торчали перья, — видимо, они возвращались с какой-то ночной вылазки. Их смех оборвался, когда они заметили Гермиону, сидящую за столом с суровым выражением лица.       Как староста пятого курса, Гермиона не могла оставить это без внимания. Она отложила перо, выпрямилась в кресле и посмотрела на них с холодной строгостью. — Колин, Астория, вы знаете, что после отбоя нельзя покидать спальни?! Что, если вас поймает Филч? Или снимут баллы с Гриффиндора? Хотите подвести факультет?       Колин и Астория замерли и их лица залились краской. Мальчик нервно сжал свёрток, его взгляд опустился в пол, а Астория начала теребить конец своей косы, явно чувствуя себя виноватой. — П-прости, Гермиона, — пробормотал Колин. — Мы… мы просто хотели… — Нам очень жаль, — быстро добавила Астория. — Идите в свои спальни. Немедленно, — сказала староста, указав на лестницы, ведущие к комнатам.       Младшекурсники не заставили себя ждать. Колин и Астория, всё ещё красные от стыда, поспешно направились к лестницам, их шаги эхом отдавались в почти пустой гостиной. Когда дверь за ними закрылась, Гермиона вздохнула, возвращаясь к своему учебнику. Она уже склонилась над учебником, готовая вернуться к Гоблинским восстаниям, но её внимание привлёк тихий смешок, донёсшийся от камина. Девушка подняла взгляд и увидела, что Поттер, всё ещё стоя у огня, усмехается, глядя в её сторону. Его зелёные глаза блестели от сдерживаемого смеха, и это тут же вызвало у неё раздражение. Её злило, когда кто-то начинал смеяться над ней. — Тсс! — шикнула она, брови. — Что?       Поттер, всё ещё насмешливо улыбаясь, отряхнул мокрые волосы, оставляя за собой несколько капель на полу, и направился к её столу. Он сел напротив, небрежно бросив свою метлу на соседний стул, и скрестил руки, глядя на неё с лёгкой насмешкой. Его мантия всё ещё парила от тепла камина, но он, похоже, не собирался её сушить заклинанием, что ещё больше раздражало Гермиону. — А почему ты мне ничего не сказала за опоздание? Ты же староста.       Гермиона замерла, её пальцы остановились на странице учебника и она сжала кончик листа. Она знала, что Поттер прав — он тоже нарушил правила, вернувшись после отбоя, и она хотела бы его отчитать. Но она понимала, что ему будет плевать, так чего лишний раз трепать себе нервы, пытясь достучаться до плюющего на все правила дебошира. Тем более у него есть свои старосты, которые должны следить за дисциплиной своих сокурсников. Её взгляд скользнул к старостам седьмого курса, которые тоже были в гостиной. У окна, склонившись над учебником, сидел Скотт Сейфрид, который, попивая кофе из большой кружки, что-то подчёркивал в своих записях. Он заметил, что Гермиона смотрит на него, и поднял взгляд, кивнув ей с добродушной улыбкой, прежде чем вернуться к своей книге. В другом углу, у стола, заваленного пергаментами, спала Иви Брэвери, её светлые волосы разметались по столу, а перо всё ещё было зажато в руке. — Это не моя ответственность. Ты на седьмом курсе, Поттер. Это дело Скотта или Иви. Хотя, — она бросила взгляд на спящую Иви, — похоже, она сейчас не в состоянии следить за порядком.       Поттер слегка усмехнулся, но ничего не сказал, потягиваясь в кресле. Его взгляд скользнул по столу и остановился на раскрытом учебнике Гермионы по Истории магии. Он наклонился чуть ближе, прочитав заголовок главы про Гоблинские восстания, и его брови слегка приподнялись. — А ты почему не спишь?       Небрежно разгладив страницу учебника, она выпрямилась, чувствуя лёгкое раздражение от того, что её отвлекают. — Мне нужно повторить несколько разделов по Истории магии. Восстания гоблинов — сложная тема, а контрольная уже завтра.       Гримаса неприязни тут же исказила лицо Поттера, его губы скривились, и он откинулся ещё дальше, словно само упоминание этой темы вызывало у него отвращение. Удивление охватило Гермиону — она не ожидала такой открытой реакции на предмет, который считала важным. Её брови нахмурились, взгляд стал внимательным, и она не удержалась от вопроса. — Что тебе не нравится? — прозвучал её голос, полный искреннего недоумения.       С лёгким поворотом головы он посмотрел на неё, в его глазах читалась холодная насмешка, а пальцы лениво постучали по краю стола, выдавая лёгкое раздражение. В его тоне не было злобы, только усталое разочарование, как будто он уже устал объяснять очевидное тем, кто не хочет слушать. — Я ненавижу Бинса. Эти его бесконечные рассказы про восстания гоблинов… И современные учебники — сплошная муть. Они пишут только то, что удобно Министерству, и ни слова про реальные проблемы истории.       В груди у Гермионы забурлило неприятное чувство. Книги всегда были для неё источником истины, надёжным фундаментом знаний, и мысль, что они могут утаить какую то информацию по истории, казалась почти кощунственной. Хотелось возразить, сказать, что Поттер ещё мальчишка. Но заметив её замешательство, он слегка усмехнулся, и его взгляде мелькнула искренняя убеждённость, как будто он говорил о чём-то важном, даже если не хотел вдаваться в детали. — Дамблдор учит меня относиться ко всему с критикой. Учебники правительства специально игнорируют многие аспекты истории, просто набор фактов и дат. Они не хотят, чтобы люди задумались, начали задавать вопросы. Проще держать всех в неведении, чем объяснять, почему гоблинам до сих пор не дают прав. А читать настоящих учёных, которые пишут нам историю, люди не хотят. Да и кто захочет после лекций скучного призрака?       Скрестив руки, он слегка наклонился вперёд, его изумрудные глаза блеснули в свете огня. — Возьмём, к примеру, войну Красной и Синей Молний. Борьба за престол магической Англии между двумя линиями династии Эмрисов. После смерти короля Альфреда III, который не оставил прямых наследников, его племянника – дети принцесс Этельсвиты и Эльгивы развязали войну, чтобы утвердиться на троне. Две ветви — Красная Молния и Синяя Молния. Десятилетия сражений, пока одна из линий не победила. Но знаешь, что об этом пишут в наших учебниках? Пару строк, и всё. А почему? Да ведь правительство и короли постоянно говорят о своем могуществе, о вечности династии. Но ведь только это война показала слабость королевской власти, что из-за личных амбиций они плюют на народ и готовы бросить его на смерть. — А знаешь, что было ещё? — продолжил он. — Магглорожденные и полукровки век назад пытались добиться политических прав через подаваемые в парламент Хартии. Они составляли петиции, собирались на митинги, требовали равенства. Но Министерство не стало их слушать. Войска подавили всё силой — убивали, сажали в Азкабан, заставляли молчать. А в учебниках об этом что? Абзац, если повезёт. Бинс вообще об этом не говорит — ему проще талдычить про гоблинов, чем объяснять, почему волшебники до сих пор относятся к магглорожденным как к отбросам. А история это могла бы показать силу народа, власть тогда серьезно испугалась. Но мы забываем это, ведь никто не хочет знать историю.       Слова Поттера ударили сильнее, чем она ожидала. В памяти всплыли те самые скупые строчки из учебника — короткое упоминание о «незначительных волнениях среди магглорожденных», которые были «быстро урегулированы». Она всегда принимала это за чистую монету, но теперь, слушая его, впервые задумалась, что скрывается за этими словами. Её брови сдвинулись, а мысли закружились, пытаясь вспомнить детали, но она быстро поняла, что Бинс никогда не делал акцент на этой войне или восстаниях волшебников. Это показалось ей странным.       Взгляд Поттер тем временем скользнул к камину, где огонь всё ещё потрескивал, и он замолчал, словно потеряв интерес к разговору. — Но почему тогда профессор Бинс говорит только о гоблинах? — спросила девушка. — Если есть столько других важных событий…       Ответ последовал не сразу. Поттер слегка наклонил голову и неуверенно пожал плечами, но его голос, холодный и чуть саркастичный, был полон уверенности, как будто он давно разобрался в этом вопросе. — Даже в восстаниях гоблинов есть интересные моменты. Например, восстание 1762 года. Тогда гоблины объединились с оборотнями, чтобы противостоять угнетению со стороны волшебников. Они захватили несколько деревень в Йоркшире, требовали равных прав. Конечно, их подавили, но это был первый раз, когда разные магические расы действовали вместе против Министерства. Об этом Бинс тоже не расскажет — слишком неудобная правда.       Удивление отразилось на лице Гермионы, её глаза расширились, а книга в её руках чуть дрогнула. Она никогда не слышала об этом восстании, и тот факт, что Поттер, который всегда казался ей равнодушным к учёбе, знал такие детали, поразил её. Её уважение к книгам столкнулось с новым чувством — восхищением перед его знаниями, которые явно выходили за рамки школьной программы. — Откуда ты всё это знаешь? — Профессор Дамблдор иногда даёт мне книги наших британских учёных и поясняет мне многие непонятные моменты. Он считает, что история очень важный предмет и я должен знать хотя бы основы. Мне вообще нравится История, — добавил он, слегка усмехнувшись, но в его усмешке не было тепла, только привычная отстранённость. — Я единственный ученик седьмого курса на этом предмете. Никто больше не хочет слушать Бинса.       Зевок прервал его слова и он устало потянулся. Не говоря больше ни слова, он поднялся, небрежно подхватил свою метлу и направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков седьмого курса. Гермиона осталась сидеть за столом, всё ещё переваривая его слова. Взгляд вернулся к учебнику, и она заставила себя прочитать ещё несколько страниц, но мысли то и дело возвращались к восстанию 1762 года и всему тому, что ей рассказал старший гриффиндорец. Усталость наконец взяла верх — глаза начали слипаться, а строки перед ней расплывались. Вздохнув, она аккуратно сложила книги и пергаменты, погасила свечу на столе и поднялась, направляясь к спальням пятого курса.       19 декабря       Утро выдалось холодным, и Хогвартс, окутанный снежным покрывалом, казался ещё более величественным в лучах бледного зимнего солнца. В коридорах замка царила суета — ученики спешили на последние контрольные перед Рождеством, их голоса смешивались с эхом шагов, отражавшимся от каменных стен. Гермиона шагала к кабинету Истории магии, её сумка оттягивала плечо, а в руках она сжимала аккуратно сложенные пергаменты с заметками. Внутри неё боролись привычная уверенность и лёгкое беспокойство — разговор с Поттером накануне оставил неприятный осадок, и она всё ещё пыталась примирить его слова с тем, чему её учили.       Кабинет профессора Бинса, как всегда, был пропитан запахом старых книг и пыли. Призрак профессора уже парил у доски, его монотонный голос бормотал что-то о важности экзамена, даже не обращая внимания на учеников, которые рассаживались по местам. Гермиона заняла своё привычное место в первом ряду, разложила пергаменты и перо, её взгляд скользнул по однокурсникам — большинство из них выглядели сонными и раздражёнными, явно не готовыми к экзамену. Она выпрямилась, готовая показать всё, на что способна.       Когда пергаменты с вопросами наконец раздали, её глаза быстро пробежали по строчкам, и она замерла от удивления. Первый вопрос гласил: «Опишите основные события и последствия восстания 1762 года, включая роль оборотней в конфликте». Сердце ёкнуло — это было то самое восстание, о котором говорил Поттер, то, о чём Бинс никогда не упоминал на уроках. Второй вопрос оказался менее неожиданным: «Как проходило экономическое развитие магической Великобритании во второй половине XVIII и?». Гермиона нахмурилась — об этом тоже не было ни слова на лекциях, хотя она смутно припоминала, что читала об этом в дополнительных материалах, которые изучала самостоятельно.       Перо в её руке быстро заскользило по пергаменту, выводя аккуратные строчки. Она описала восстание 1762 года, опираясь на слова Поттера: союз гоблинов и оборотней, захват деревень в Йоркшире, требования равных прав и жестокое подавление со стороны Министерства. На второй вопрос она ответила, вспоминая, как начиналось раннее капиталистическое производство, массовое привлечение магглорожденных и полукровок на фабрики, ухудшение положения населения, а также обострение отношений с гоблинами, которые контролировали банковскую систему и столкнувшиеся с появлением банкиров-волшебников, стремившихся к монополизму. Её ответы были подробными, но с каждым словом она всё больше осознавала, что Бинс никогда не рассказывал об этом на уроках. Закончив писать, она отложила перо и посмотрела на призрака профессора, который всё ещё монотонно бормотал что-то. Она закипала от раздражения. Ученики должны были сами изучать такие важные темы, но манера преподавания Бинса, его бесконечные лекции о гоблинах, убивала всякий интерес к предмету. Большинство её однокурсников ненавидели Историю магию именно из-за этого, и теперь она начинала понимать почему.       Время, казалось, тянулось бесконечно. Шёпот с соседнего места прервал её размышления. Рон Уизли, сидевший рядом, наклонился к ней, на его лице читалась смесь паники и надежды. — Грейнджер, помоги, пожалуйста, — прошептал он, его голос дрожал от отчаяния. — Я вообще не знаю, что писать …       Посмотрев на его умоляющее лицо, девушка вздохнула, она не могла оставить однокурсника в беде, даже если он сам был виноват. Хотя её, безусловно, раздражало отношение к учебе со стороны её однокурсников. — Хорошо, но только один вопрос.       Гермиона взяла его билет с вопросом. Никто не опасался, что профессор Бинс, что-то скажет – он никогда не следил за тем, как пишут его ученики. Вопрос был про борьбу волшебников и кентавров за леса в конце XVII века. Быстро набросав на клочке пергамента краткий ответ — о том, как волшебники вытесняли кентавров из лесов ради древесины для палочек, а кентавры сопротивлялись, пока не были загнаны в резервации, — она передала записку Рону. Тот благодарно кивнул, его лицо немного расслабилось, и он тут же принялся переписывать её слова.       Когда экзамен наконец закончился, Гермиона собрала свои вещи и первой вышла из кабинета, пока товарищи ещё пытались в последний момент добавить информации к своим ответам. Гермиона же планировала готовиться к следующей контрольной. Направившись в библиотеку, она уже мысленно перебирала темы по Трансфигурации, которые нужно было повторить.       Библиотека Хогвартса встретила её спокойно тишиной, нарушаемой лишь редкими шагами мадам Пинс, которая зорко следила за порядком. Гермиона заняла свой любимый стол у окна на втором этаже, откуда открывался вид на заснеженный двор, и разложила книги по Трансфигурации. Весь день прошёл в напряжённой учёбе — она повторяла сложные заклинания превращений, правила изменения материи и исключения из закона Гампта, которые так любила профессор Макгонagall. Время от времени её взгляд падал на заснеженные холмы за окном, но мысли оставались сосредоточенными на учёбе.       С наступлением вечера, Гермиона вышла из библиотеки, её сумка отяжелела от книг, а плечи ныли от долгого сидения за столом. Весь день она провела в напряжённой учёбе, повторяя заклинания Трансфигурации, и теперь, когда закат окрасил небо в тёмно-синие тона, она направлялась в башню Гриффиндора, мечтая о тёплой гостиной и коротком отдыхе перед сном.       Коридоры замка были ещё полны учеников, когда она поднималась по лестнице, ведущей к башне. Но на одном из поворотов её слух уловил шум — приглушённые голоса, перемежающиеся резкими выкриками и звуками заклинаний. Она ускорила шаг, её брови нахмурились, а рука инстинктивно сжала палочку в кармане мантии. Повернув за угол, она замерла, увидев сцену, от которой её кровь вскипела.       В центре коридора разворачивалась драка. Рон Уизли, с покрасневшим от гнева лицом, яростно молотил кулаками Гойла, который, несмотря на свой рост, явно не успевал защищаться. Книги Рона валялись на полу, некоторые страницы были вырваны. Неподалёку Драко Малфой и Флим Поттер, оба с надменными ухмылками, направляли палочки на разбросанные учебники, выбрасывая их в воздух заклинаниями. Рядом с ними Невилл Долгопупс, староста Пуффендуя, пытался вмешаться, его круглое лицо было бледным, а движения — неуверенными. Он слабо бросал заклинания в Малфоя, но тот небрежно отражал их, даже не глядя в его сторону. — Что, Уизли, неужели ты умеешь драться только руками? — насмешливо протянул Малфой. — Может, тебе в магглы податься? — Да он и там не справится, — добавил Флим. — Прекрати, Малфой! — воскликнул Невилл, его голос дрожал, а палочка в его руке едва не выскользнула. — Это против правил!       Но Малфой лишь рассмеялся и направил палочку на Невилла, пробормотав заклинание, от которого тот отшатнулся, чуть не упав. Тем временем Рон, тяжело дыша, нанёс ещё один удар Гойлу, и тот, наконец, рухнул на колени, закрывая лицо руками. Гермиона стояла в нескольких шагах, её глаза сузились от гнева. Нарушение правил, издевательства, насилие — всё что она ненавидела. — Прекратите немедленно! — рявкнула она, выхватывая палочку. — Вы все нарушаете правила, остановитесь!       Драко Малфой лишь медленно повернулся к ней и его губы растянулись в презрительной усмешке, а светлые глаза блеснули холодным презрением. — О, посмотрите, кто у нас тут, — протянул он, его голос был пропитан насмешкой. —Грейнджер решила поиграть в героя?       Её пальцы крепче сжали палочку, а внутри всё кипело от гнева. — Я сказала, прекратите! Я доложу об этом профессорам! — Доложишь? Да кому ты нужна, грязнокровка? Беги отсюда, пока мы не занялись тобой.       Слово «грязнокровка» ударило, как пощёчина. Лицо Гермионы вспыхнуло, глаза сузились, а палочка в руке поднялась, готовая к действию. Она не собиралась терпеть такие оскорбления, даже если это означало ввязаться в драку. Но её движение лишь вызвало новый взрыв смеха у Драко, его голова запрокинулась назад, а Флим, стоящий рядом, хмыкнул, подыгрывая своему другу. — Смотри, она ещё и сопротивляться собралась, —Неожиданно он направил палочку прямо на неё и с быстрыи и точным движением бросил заклинание. — Экспеллиармус!       Палочка вылетела из руки Гермионы, с глухим стуком упав на каменный пол. Она попыталась броситься за ней, но Флим уже направил свою палочку на неё, пробормотав заклинание, от которого её ноги подкосились, и она рухнула на колени. В тот же момент Драко повернулся к Рону и Невиллу, которые попытались броситься на помощь. — Ступефай! — выкрикнул он, и красный луч ударил Рона, заставив его отлететь к стене. Невилл, всё ещё пытающийся сопротивляться, получил заклинание от Флима и рухнул на пол       Гойл, оправившись от ударов Рона, поднялся, его лицо было искажено злобой. Он, не говоря ни слова, принялся пинать лежащего Рона, пока тот не перестал шевелиться, тяжело дыша. Драко и Флим, не переставая смеяться, бросали заклинания в Гермиону и Невилла — мелкие, но болезненные, от которых на коже оставались жгучие следы. Гермиона стиснула зубы, её руки дрожали от ярости и бессилия, но она не могла ничего сделать без палочки.       Наконец, Драко опустил палочку, его лицо всё ещё светилось от злорадства. — Пошли, — бросил он Флиму и Гойлу, его голос был полон презрения. — Пусть лежат, пока не пришли преподаватели.       Троица развернулась и ушла, оставив за собой лишь разбросанные книги и троих избитых учеников. Гермиона, тяжело дыша, поднялась на колени, её взгляд упал на свою палочку, лежащую в нескольких шагах. Она подползла к ней, её руки дрожали, а на глаза навернулись слёзы от боли и унижения, через которые пришлось пройти. Она подобрала свою палочку, сжав её так крепко, что костяшки побелели, и бросила взгляд на Рона и Невилла. Оба всё ещё лежали на полу, тяжело дыша, а вокруг валялись разбросанные книги и вырванные страницы.       Подойдя к Рону, она протянула руку, помогая ему встать. Его лицо было покрыто синяками, а из уголка рта сочилась кровь, но он всё же сумел подняться, опираясь на её плечо. — Спасибо, Грейнджер, — пробормотал он, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась искренняя благодарность. Он вытер кровь рукавом мантии и кивнул в сторону старосты-пуффендуйца, который всё ещё лежал на полу, держась за бок. — Поможешь отвести его к гостиной Пуффендуя? — Мы должны отвести его в Больничное крыло. Ему нужна помощь мадам Помфри.       Невилл выглядел куда хуже Рона Уизли. Его лицо было бледным, а глаза закрыты, как будто он пытался справиться с болью. Но Рон покачал головой. — Нет, Грейнджер, не надо. Мы уже не первый раз так попадаем. Если пойдём в Больничное крыло, нас ещё и накажут за драку. А Слизнорт этих подлецов всё равно не тронет — он всегда их покрывает.       Она знала, что он прав — Слизнорт часто закрывал глаза на проступки своих учеников, особенно таких, как Малфой. И, посмотрев на Невилла, который с трудом пытался сесть, она поняла, что сейчас не время для споров.    — Хорошо, — неохотно согласилась она.       Вместе с Роном она помогла Невиллу подняться. Тот слабо кивнул, пробормотав что-то невнятное, и опёрся на её плечо, пока Рон поддерживал его с другой стороны. Они медленно направились к гостиной Пуффендуя, которая находилась недалеко, в нижних этажах замка. Коридоры резко опустели, и только свет факелов освещал их путь, бросая длинные тени на каменные стены.       Когда они наконец дошли до входа в гостиную Пуффендуя, Невилл, всё ещё бледный, но уже немного пришедший в себя, пробормотал слова благодарности. Простучав нужный ритм на бочке, открылся проход и он с трудом направился в гостиную. Рон тяжело вздохнул и потер ушибленный глаз. Не так Гермиона планировала готовиться к одному из важнейших экзаменов. Гриффиндорцы молча направились к башне Гриффиндора. Рыжий мальчик, слегка прихрамывая, то и дело бросал на девушку быстрые взгляды, словно хотел что-то сказать, но не решался.       Когда они наконец поднялись по винтовой лестнице и оказались перед портретом Полной Дамы, Рон остановился, его рука потянулась к ушибленному плечу, а взгляд опустился в пол. — Ещё раз спасибо, Грейнджер. За помощь на экзамене… Ну, и сейчас тоже.       Губы Гермионы тронула лёгкая улыбка, и она кивнула: — Я рада помочь, Уизли, — ответила она, поправляя сумку на плече. — Но тебе стоит серьёзнее относиться к учёбе.       Щёки Рона слегка покраснели, он неловко потёр шею, явно смущённый её замечанием. Он кашлянул, его взгляд метнулся в сторону, но затем он всё же решился заговорить и его голос стал чуть тише. — Слушай, раз уж ты такая… ну, знаешь… умная, — начал он, запинаясь, — не могла бы ты помочь мне сегодня вечером подготовиться к Трансфигурации? Я правда готовился, но не могу понять все эти замудренные слова. — Хорошо, - немного подумав, сказала девушка. – Но только если ты будешь стараться.       Первой мыслью была отказаться — она и так устала, а вечер хотелось посвятить повторению своих заметок. Но с друой стороны, она могла бы ещё раз всё пройти, помогая Рону, да и он не будет её отвлекать завтра на экзамене. Тем более, это хорошее дело, помочь своему товарищу по факультету.       Улыбка осветило лицо Рона и они прошли через портретный проход и оказались в гостиной Гриффиндора. Учеников, как и вчера, почти не осталось — все те же старшкурсники читали у окон и готовились к финальным экзаменам. Гермиона выбрала стол поближе к камину, разложила свои книги и начала объяснять. Она решила начать с теоретической части, показывая Рону, как правильно держать палочку для заклинания, превращающего металлический предмет в деревяный. Её движения были чёткими и уверенными, она медленно водила палочкой в воздухе, демонстрируя сложный жест для превращения железной кружки в деревяную, затем вообще в другой предмет, а затем указала на формулу, которую нужно мысленно держать в голове, чтобы сохранить структуру материала.       Рон, сидя напротив, пытался повторить её движения, но его пальцы дрожали от неуверенности и злости, а палочка то и дело отклонялась от нужной траектории. Гермиона терпеливо поправляла его, указывая на ошибки: она мягко брала его руку, направляя её в правильном направлении, и показывала, как нужно держать запястье, чтобы заклинание получилось точным. Когда он в очередной раз махнул палочкой слишком резко, и стакан, вместо того чтобы принять структуру дерева, лишь покрылась берестой, но остался все таким же металлом, она покачала головой, но не стала его отчитывать. Вместо этого она раскрыла учебник на нужной странице, указала на главу о сохранении массы при превращении и начала объяснять, почему важно представлять конечный результат с учётом всех деталей — от формы кубка до текстуры его поверхности.       Когда у Рона уже стало немного получаться, они пришли к согласию, что этого результата должно хватить, чтобы получить оценку «Хорошо». Тогда Гермиона достала из сумки небольшую клетку с двумя мышами, которую принесла из библиотеки для практики, и поставила её на стол, чтобы Рон мог тренироваться в изменении тел живых существ. Надо было сделать для мышей мохнатые хвосты и более приплюсныте мордочки. Одна мышь уже была наготове, её маленькие глазки блестели в свете камина, пока Гермиона показывала, как правильно направить заклинание, чтобы избежать искажений. Рон пытался снова и снова, его движения были неуклюжими, и мышь то получала хвость змеи, то начинала раздуваться как шар, что заставляло его ворчать себе под нос от раздражения.       Гермиона наблюдала за ним, время от времени поправляя его жесты, и перечитывала свои заметки, чтобы убедиться, что не упустила ничего важного. Несмотря на его ошибки, она видела, что он старается, его лоб покрылся испариной, а губы сжались в упрямую линию, но последствия безалаберного отношения к учебе на протяжении всей осени сказывался.       Прошёл час, и Гермиона, оторвавшись от учебника, вдруг заметила, что после отбоя прошло уже немало времени, а Поттер так и не вернулся в гостиную. Она нахмурилась, её взгляд скользнул к лестнице, ведущей в спальни мальчиков, и она задумалась, где он мог быть в такое время. — Поттер уже должен быть вернуться. Снова, небось, нарушает правила и подводит наш факультет.       Рон, заметив её взгляд, тут же напрягся, сдвинув брови, а в голосе появилась резкая нотка, выдающая раздражение. — А ты чего о Поттере думаешь? Что тебе до него? — Что? – слегка опешила Гермиона от реакции Уизли и тут же смерила его холодным взглядом. — Я просто заметила, что его нет, Уизли. И меня раздражает, что Поттер постоянно игнорирует правила. Он ведёт себя так, будто ему всё позволено, и это сказывается на всём Гриффиндоре.       Рон, который всё ещё выглядел напряжённым, вдруг расслабился, а в его голосе появилась неожиданная мягкость. Он отложил палочку, которой безуспешно пытался изменить форму мыши, и пожал плечами, словно пытаясь сгладить её резкость — Да ладно тебе, Грейнджер. Поттер, конечно, тот ещё… но в целом он неплохой парень. — Неплохой? — переспросила она, приподняв бровь. — Он жестокий и безалаберный, Уизли. Да, он, может, и умный, и талантливый, но ведёт он себя как отвратительный и гнусный тип. — Ну, он же сирота. Живёт один, без семьи. Я бы, наверное, вообще не знал, как жить, если бы у меня не было моих мамы, папы, братьев и сестры… Поэтому он, может, и такой.       Девушка отложила учебник, скрестив руки на груди, и покачала головой, не соглашаясь с его словами. Её мнение о Поттере сложилось давно. Она понимала, что у Поттера сложная судьба, но это, по её мнению, не оправдывало его поступков.       К тому же, она тоже фактически стала сиротой. И даже хуже, как считала Гермиона. При живых маме и папе, она больше не была для них дочерью. После того как стало известно, что она волшебница, её забрали у родителей. Она до сих пор помнила, как «искатели» (как их называли среди магглорожденных) даже не постеснялись на глазах у ребенка стереть память мамы и папы. «Искатели», после того как удаляли любые вещи в доме, что могли напомнить о «лишнем» ребёнке, всегда проверяли, что родители действительно забыли своё дитя. В кошмарах Гермиона часто видела эту сцену из прошлого: как мама и папа, после того как пелена спала с их глаз, с недоумением смотрели на неизвестных мужчин и ребёнка, которого (как они думали) видели впервые. После был банальный разговор – чиновники говорили, что ищут родителей или опекунов потерявшегося ребёнка, а потом папа говорит: «Нет, это не наша дочь». Гермиона рыдала несколько дней и не могла сдержать слёз при каждом упоминании слова «мама».       С годами она научилась контролировать свои эмоции. Не реагировать на подлые замечания чистокровных о родителях, спокойно смотреть на то, как детей чистокровных встречает их родня, обнимает, целует и ведут домой. А она и другие сироты вместе с воспитателями шли к каретам, что отвезли бы их в Дом матушки Шепард. Девушка приняла тот факт, что ничего не может изменить – даже, если бы она немыслимым способом смогла сбежать из волшебного мира обратно на родину, то её родители всё равно её уже не знали. Она долгие годы изучало заклинание Забвения и знала, что, чем дольше оно держится, тем быстрее окончательно стираются удаленные воспоминания. Вернуть в полном объеме память можно было только в первые двенадцать месяцев. Но за пять лет подкорки памяти Джин и Говард Грейнджер, что отвечали за такую девочку как «Гермиона», уже наверняка стерлись. Дочь Грейнджеров надеялась только на то, что они живут счастливо, может быть, они даже завели нового ребёнка, только бы он родился не магом. — Это не оправдание, Уизли, — отрезала девушка, стараясь говорить так, чтобы её голос не дрожал. — Его шутки над другими отвратительны, а поведение — просто возмутительное. Ему плевать на всех на факультете, и это не прибавляет ему уважения.       К счасть, Уизли хватило ума не продолжать спор и оставшееся время они снова уделили повторению материала по трансфигурации. Когда часы на стене пробили полночь и два пятикурсника стали открыто зевать, они стали собирать вещи. Рон, собиравший свои вещи, вдруг замер. Он кашлянул, явно пытаясь скрыть неловкость, и, потирая шею, посмотрел на неё с непривычной нерешительностью.       Гермиона это заметила и вопросительно посмотрела на товарища, ожидая его вопроса, хотя уже очень хотела пойти спать. — Слушай, Гермиона… Можно я буду тебя теперь так звать? А что ты будешь делать на каникулах? — Я останусь в Хогвартсе, — ответила она, удивленная вопросом Уизли. — Как обычно. — А… может, поедешь ко мне? В Нору, — сказал он, его взгляд метнулся в сторону, словно он боялся её реакции. — Ну, то есть… у нас там весело, и всё такое… Мама будет рада тебе видеть, Джинни часто рассказыала, что ты помогаешь ей с уроками.       Удивление охватило Гермиону, её руки замерли над сумкой, а глаза расширились. Она никогда не была близка с Роном — их общение ограничивалось уроками и редкой помощью, вроде сегодняшней. Мысль о том, чтобы провести каникулы с его семьёй, показалась ей странной. Гермиона видела, что мальчик сильно волнуется, нервно сжимая пальцы.       Сонливость мешала ясно думать. С одной стороны, она привыкла проводить каникулы в Хогвартсе, в тишине библиотеки, с книгами и своими мыслями. С другой — возможность провести время с товарищем, его семьей, уюте, который она не знала уже много лет. — Я подумаю, Уизли. И скажу тебе завтра. — Ну… ладно, — пробормотал он, быстро собирая свои вещи. — Спокойной ночи, Гермиона.       Рон поспешно направился к лестнице, ведущей в спальню мальчиков и старался не оглядываться, пока Гермиона провожала его задумчивым взглядом.       После ухода Уизли Гермиона собрала свои книги и направилась к спальне девочек, медленным шагом, её мысли всё ещё кружились вокруг его неожиданного предложения. Она поднялась по узкой лестнице на третий этаж, где было две спальни девочек пятого курса, и, открыв дверь, оказалась в знакомой комнате, где уже царила привычная атмосфера вечерних разговоров. Парвати и Лаванда сидели на своих кроватях, их голоса наполняли спальню оживлённым щебетанием. Парвати, расчёсывая свои длинные тёмные волосы, что-то рассказывала с горящими глазами, а Лаванда, скрестив ноги и держа в руках зеркальце, то и дело хихикала, добавляя свои комментарии. — …и тогда он сказал, что видел, как Дизраэль тайком встречался с той девочонкой на третьем этаже у закрытого класса! — восклицала Парвати, её голос был полон восторга, словно она раскрыла величайшую тайну века. — Представляешь, Лаванда? — Да ну, Парвати, это же Дизраэль, — протянула она, её тон был насмешливым. — Он всегда что-то замышляет. Но мне больше интересно, что там с Симусом Финниганом… Говорят, он пытался впечатлить Динозу Гиббс на уроке Заклинаний, и у него чуть брови не сгорели!       Обе девушки рассмеялись, и Гермиона, которая уже устроилась на своей кровати, лишь вздохнула, старалась не обращать внимания на их болтовню. Она достала книгу по Трансфигурации, надеясь ещё немного повторить материал перед сном, но её мысли невольно вернулись к разговору с Оливией, который произошёл в день отбытия чемпионов на Турнир в гостиной Когтеврана.       Тогда Оливия, обняв её перед отъездом на Турнир Трёх Волшебников, сказала, что Гермионе стоит расслабиться, позволить себе отвлечься от учёбы и попробовать познакомиться с мальчиком. Эти слова тогда удивили её, даже смутили — она всегда считала, что у неё нет времени на такие глупости, особенно с её положением магглорожденной и грузом ожиданий, которые на неё давили. Но теперь, слушая смех Парвати и Лаванды, которые обсуждали очередные школьные романы, она задумалась. Может, Оливия была права? Может, ей действительно стоит попробовать жить не только учёбой и правилами, а позволить себе что-то человеческое, что-то тёплое?       Её взгляд скользнул к окну, за которым виднелся заснеженный двор Хогвартса, освещённый бледным светом луны. Она вспомнила предложение Рона поехать в Нору, и в груди зашевелилось странное чувство — смесь любопытства и осторожности. Возможно, это был шанс отвлечься, почувствовать себя частью чьей-то семьи, пусть и ненадолго. А может… В памяти возник образ Поттер. Но он снова вспмнила его холодные ухмылки и безалаберность. Гермиона постралась побыстрее прогнать из головы эти образы. Нет, ей не нужен кто-то вроде него. Если и следовать совету Оливии, то точно не с таким, как Поттер.       20 декабря       Следующее утро выдалось пасмурным. Небо за окнами Большого зала затянуло тяжёлыми тучами, обещающими снегопад. Гермиона спустилась в подземелья, где проходил экзамен по Зельеварению, повторяя в голове рецепты и формулы. Она чувствовала себя уверенно — Зельеварение всегда давалось ей легко, но лёгкое волнение всё же присутствовало, ведь это был один из последних экзаменов перед каникулами. Она первой пришла к классу, и решила ещё раз перечитать пятую главу учебника, где говорилось об Охранном зелье. Гермиона внимательно перечитала о том, в каком порядке бросать в котёл стрекозиные поджаренные грудки, летающего морского конька, изменении цвета.       Постепенно коридор подземелья наполнялся другими учениками Гриффиндора и Пуффендуя. Уизли шёл рядом с Невиллом Долгопупсом, и когда они заметили её то сразу направились к ней. Рыжий мальчикслегка прихрамывал, а Невилл держался за бок, его круглое лицо всё ещё было бледным. Увидев её, они направились к ней, и Рон слегка кивнул в знак приветствия.       Дверь в кабинет распахнулась, и профессор Слизнорт, с его обычной добродушной улыбкой, пригласил всех войти. Класс, как всегда, был пропитан запахом трав, кипящих зелий и сырости подземелий. Длинные столы были заставлены котлами, ингредиентами и пергаментами с заданиями. Гермиона выбрала стол рядом с Роном, решив, что сможет незаметно помочь ему, если что-то пойдёт не так.       Задание оказалось сложным — сварить Зелье укрепления, за которым необходимо было постоянно следить, даже одна пропущенная секунда могла испортить варево. Гермиона сразу принялась за работу: уверенными движениям она мелко нарезала корень имбиря, отсчитывала ровно семь капель сока мандрагоры и следила за температурой огня, чтобы зелье не закипело слишком сильно. Уизли, стоя рядом, пытался следовать её примеру, но его руки дрожали, когда он нарезал листья бадьяна, и он то и дело бросал на неё взгляды, словно ожидая подсказки. Заметив, что он вот-вот добавит листья слишком рано, девушка незаметно коснулась его локтя, слегка покачав головой, и указала на котёл, где зелье ещё не достигло нужного оттенка. Он понял её намёк и отложил листья, его лицо покраснело от смущения, но он продолжил работать.       Профессор Слизнорт медленно ходил между столами и внимательно следил за работой учеников. Он остановился у стола Гермионы и Рона, его взгляд задержался на их котлах, где зельях уже начало приобретать нужный оттенок. — Неплохо, мисс Грейнджер, мистер Уизли. Продолжайте в том же духе.       Когда Слизнорт отошёл к столу Захарии Смита, который уже вспотел от попыток разрезать деревянных пиявок, Гермиона наклонилась ближе к Рону и как можно потише, чтобы профессор не услышал, прошептала. — Уизли, я подумала над твоим предложением, — начала она, помешивая зелье и бросив на него быстрый взгляд. — Я согласна поехать в Нору.       Лицо Рона озарилось радостью, его глаза расширились, а губы растянулись в широкой улыбке. Он так резко повернулся к ней, что чуть не опрокинул миску с толчёными когтями гиппогрифа, которые нужно было добавить в зелье. Ингредиенты опасно накренились, и Гермиона быстро схватила миску, её брови нахмурились, но она не смогла сдержать лёгкую улыбку, видя его энтузиазм. — Ух, это… здорово, Гермиона!       Он снова взялся за работу, но его движения стали ещё более неловкими от радости, и он чуть не добавил в котёл лишнюю щепотку порошка, что могло бы испортить зелье. Гермиона вздохнула, но вовремя перехватила его руку, её пальцы мягко направили его, чтобы избежать ошибки.       Когда экзамен закончился, Слизнорт проверил их зелья. Варево мальчика которое, несмотря на все его неловкости, получилось правильного цвета и консистенции. Он одобрительно кивнул и гордо похлопал их по плечу. — Прекрасно, мисс Грейнджер, мистер Уизли. Вы оба получаете «Превосходно», — сказал он, записывая оценки в свой журнал.       Гермиона и Рон собрали свои вещи и вышли из подземелий, всё ещё ощущая запах трав и зелий, пропитавший их мантии. Успех на экзамене по Зельеварению придал им обоим уверенности, и Гермиона почувствовала, как напряжение, сковывавшее её утром, немного ослабло. Рон шёл рядом, его лицо всё ещё светилось радостью от её согласия поехать к нему домой, и он то и дело бросал на неё довольные взгляды, хотя старался скрыть это за своей обычной грубоватой манерой. Они поднимались по лестницам Хогвартса, направляясь к классу Защиты от Тёмных искусств, где их ждал последний экзамен перед каникулами.       Кабинет Грозного Глаза Грюма находился на третьем этаже, и, когда они вошли, атмосфера в классе сразу показалась Гермионе напряжённой. Стены были увешаны старыми плакатами с изображениями тёмных существ, а на столе у окна стояла клетка с каким-то шевелящимся созданием, от которого исходило тихое шипение. Сам Грюм уже ждал их, его деревянная нога стучала по полу, пока он расхаживал перед учениками. Его магический быстро глаз вращался, сканируя каждого, кто входил, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Грюм всегда казался ей пугающим — его суровый взгляд, шрамы, покрывающие лицо, и резкий голос заставляли гриффиндорку чувствовать себя неуютно, несмотря на её уважение к его опыту.       Ученики быстро расселись расселись по своим местам и, когда профессор стукнул своей тростью по полу, начали писать теоретическую часть экзамена. Если у профессоров Флитвика и Бинса многие позволяли себе переговариваться и сравнивать свои ответы, то на Защите, как и на Трансфигурации, в классе хранилась мёртвая тишина. Грозный Глаз не терпел разговоров в своём классе и строго наказывал любого, кто решил, что на уроке можно обсудить свои проблемы с товарищем.       Гермиона разложила пергамент и перо, её взгляд быстро пробежал по вопросам, и она тут же приступила к работе. Первый вопрос касался признаков присутствия инферналов — она уверенно описала характерный запах серы и вонь гнили, чувство необъяснимого страха, добавив, что заклинания «Инсендио» и «Адское пламя» являются единственным способом их уничтожения. Следующий вопрос был о защитных чарах против болотных духов, и она подробно расписала, как использовать «Иммобилус» для их обездвиживания, а также «Протего», чтобы защититься от их когтей. Она знала материал наизусть, и даже строгий взгляд Грюма, который то и дело останавливался на ней, не мог сбить её с толку.       Рядом Уизли писал чуть медленнее, периодически останавливаясь, раздумывая над вопросом. Но он справлялся сам, без подсказок девушки. но Гермиона заметила, что он то и дело хмурился, перечитывая вопросы, и иногда зачёркивал свои ответы, явно сомневаясь. На вопрос об инферналах он написал что-то про огонь, но затем зачеркнул и начал заново, вспоминая, видимо, их уроки. Это радовало. Даже, если бы гриффиндорка захотела помочь, то профессор быстро пресек бы попытку и, возможно, выгнал её из класса. Рисковать не хотелось, да и сам Уизли не плохо справляется.       Когда через полчаса теоретическая часть закончилась, Грюм собрал пергаменты, его обычный глаз сузился, пока он осматривал класс. Он стукнул тростью по полу, привлекая внимание: — А теперь практическое задание, — прорычал оним. — Вы будете отражать нападение болотного духа. Эти твари быстрые, скользкие и любят нападать из засады. Ваша задача — обезвредить его заклинанием и удержать, пока я не дам отбой. И никаких жалоб! Начинаем! Браун первая от Гриффиндора! Тодд от Пуффендуя       Вокруг класса было создано магическое поле пять на три метра. В одном конце находилась клетка, а по краям поднялись прозрачные голубые магические стены, чтобы существо не набросилось на других студентов, а последние не могли помочь своему товарищу. Грюм взмахнул палочкой, и из клетки на столе вырвались два существа — болотные духи, покрытые слизью, с длинными когтистыми лапами и горящими жёлтыми глазами. Одно тут же метнулось к Лаванде, его когти сверкнули в тусклом свете факелов, а из пасти вырвалось шипение, от которого по коже пробежали мурашки. Лаванда вскрикнула, её палочка дрогнула, и она выкрикнула «Ступефай», но заклинание лишь скользнуло по склизкой шкуре духа, не причинив ему вреда. Она успела лишь поставить щит, когда дух к ней приблизился. Существо прыгнуло, его лапы оставили на полу мокрый след, и Лаванда, споткнувшись, упала, закрывая лицо руками. Грюм, не меняя выражения лица, взмахнул палочкой, возвращая духа в клетку, и его голос прозвучал как раскат грома: — Слабо, Браун! Следующий!       Тодд, худощавый парень из Пуффендуя, выступил вперёд, его руки дрожали, но он сумел пробормотать «Иммобилус». Заклинание попало в цель, и второй дух замер, его когти застыли в воздухе, но Тодд не удержал заклинание, и через несколько секунд существо снова зашевелилось, шипя ещё яростнее. Грюм хмыкнул, его магический глаз вращался, фиксируя каждую ошибку, и он коротко бросил: — Недостаточно, Тодд. Следующий!       Один за другим ученики выходили вперёд, и класс наполнился звуками заклинаний, шипением духов и резкими замечаниями Грюма. Симус Финниган попытался использовать «Петрификус Тоталус», но дух увернулся, его склизкое тело изогнулось, и заклинание ударило в стену, оставив на плакате с дементором чёрный след. Дух прыгнул на Симуса, его когти разорвали мантию на плече, и тот с криком отскочил назад, пока Грюм не вмешался. Захария Смит из Пуффендуя применил «Протего», создав слабый щит, но дух с лёгкостью пробил его, и Захария оказался на полу, покрытый слизью, от которой воняло тиной и гнилью.       Наблюдая за практикой своим магическим взглядом, профессор также проверял их пергаменты с теоретической частью. Гермиона наблюдала за всем этим, её пальцы всё крепче сжимали палочку, а сердце колотилось в груди. Она была десятой в списке от Гриффиндора, и с каждой минутой ожидание становилось всё тяжелее. Её гордость требовала показать лучший результат, но страх перед Грюмом и его взглядом, который, казалось, видел её насквозь, заставлял девушку нервничать. Она бросила взгляд на Рона, который был семнадцатым в списке, и заметила, что он тоже напряжён, а лицо побледнело.       Когда подошла её очередь, Грюм вызвал её резким кивком, и она шагнула вперёд, чувствуя, как взгляды однокурсников устремились на неё. Болотный дух вырвался из клетки и сразу направился к ней. Его движения были стремительными, как у змеи, и Гермиона, подавив дрожь, подняла палочку. — Иммобилус! — выкрикнула она и синий луч ударил в существо, заставив его замереть в воздухе, его когти замерли в нескольких дюймах от её мантии.       Она удерживала заклинание ещё минуту, рука начала дрожать от напряжение, но гриффиндорка крепче сжала палочку, направляя энергию на усиление магии, несмотря на то, что дух шипел и пытался вырваться, его глаза горели яростью. Грюм шагнул ближе, магический глаз остановился на ней, изучая каждую деталь. Гермиона почувствовала, как её сердце замерло в ожидании оценки, но Грюм пока молчал, лишь хмыкнув, что могло означать как одобрение, так и разочарование.       После неё выступило ещё несколько учеников, и, наконец, подошла очередь Рона. Он вышел вперёд. Практика, казалось, вселяло в него большую уверенность чем теория. Гермиона наблюдала за ним, чувствуя лёгкое беспокойство. Она часто видела, что рыжий гриффиндорец неплохо справляется с практической частью заклинаний, но из-за его импульсивности иногда происходили казусы. Но сейчас он был спокоен.        Когда дух вырвался и зигзагами двинулся к Рону, тот быстро наложил и удерживал заклинание, его лицо напряглось, но он не дрогнул, даже когда болотник попытался вырваться, и тянулся своими лапами к мальчику. После Уизли использовал отталкивающие чары и дух ударился о магическую стенку. Профессор Грюм тут же запер существо в клетку и коротку кивнул гриффиндорцу. Гермиона почувствовала облегчение — он справился лучше, чем она ожидала.       С последним учеником оставалось ещё десять минут до конца урока и Грюм снял магическую защиту, окончательно запирая духов в клетках. После он выстроил учеников в три шеренги и начал озвучивать оценки. — Оценки! Большинство из вас — слабаки! Браун, Смит, Тодд, Картер, Хилл, Морган, Эванс, Льюис, Фостер, Брукс, Уотсон, Дженкинс, Кук, Паркер, Рид, Томпсон, Мур, Грант, Стивенс, Пирс, Кларк, Харрис, Ллойд, Уилсон, Тёрнер, Патил, Булстройд, Крэбб — «Слабо». Финниган, Гойл, Томас, Гиббс, Нортон, Хопкинс, Эдвардс, Кэмпбелл, Робинсон, Мейсон, Оуэн, Барнс, Фишер, Хейс, Грэхем, Перри, Спенсер — «Удовлетворительно». Грейнджер, Уизли, Малфой, Забини, Джонсон, Эббот, Купер, Дин, Райт, Бейкер, Симмонс — «Выше Ожидаемого». Остальные — «Удовлетворительно». Учитесь держать палочку, пока не поздно!       Гермиона выдохнула, её гордость была слегка уязвлена — она надеялась на «Превосходно», но «Выше Ожидаемого» от Грюма было уже достижением. Она бросила взгляд на Рона, который выглядел довольным, его улыбка стала шире, и он даже подмигнул ей, явно гордясь своим результатом. Ученики начали собирать вещи и с облегчением выходить из класса, но тут Блейз Забини шагнул к Грюму с недовольством на лице — Профессор, это несправедливо! — Я обезвредил духа, я заслуживаю «Выше Ожидаемого»!       Профессор Грюм повернулся к нему и с неприязнью посмотрел на слизеринца. — Ты заслуживаешь, чтобы я отправил тебя к Филчу чистить котлы, Забини, — прорычал он. — Твоё заклинание было слабым, как сопли первокурсника. Проваливай, пока я не снял баллы с твоего факультета!       Забини побледнел, сжав от злости губы, но он не посмел возразить и, бросив последний взгляд на Грюма, поспешил к выходу. Гермиона и Рон уже собрали свои вещи и направились к двери, оставив позади этот неловкий спор. Когда они вышли в коридор, Рон заметил легкоё недовольство девушки оценкой. — Знаешь, только два человека на пятом курсе смогли получить у Грюма «Превосходно» на экзамене, как мне рассказывали братья. Гарри Поттер и Бен Дизраэль. Остальным повезло, если они вообще сдали. Грюм всегда ими восхищался, и, говорят, после их выступления два года назад сделал их эталоном для высшей оценки.       Гермиона нахмурилась, когда Уизли снова упомянул этого высокомерного выскочку. Она знала, что он талантлив в боевой магии, но это только усиливало её раздражение. Что касается Бена Дизраэля, старосты Слизерина седьмого курса, это тоже не удивило её — его хладнокровие и мастерство во время сражений были известны всем. Недаром три года подряд он становился чемпионом школы по дуэлям. Но её гордость всё ещё ныла от того, что она не дотянула до «Превосходно», и она решила, что в следующем семестре приложит ещё больше усилий.       И девушка тут же осекла себя. Если она будет здесь в следующем семестре. Теодор Нотт-старший, за сына которого через два года ей предстоит выйти замуж, ещё не высказал окончательного решения по поводу продолжения обучения Гермионы в Хогвартсе. Можно было не сомневаться, что тому безразличен табель об успеваемости будущей снохи. Ещё повезло, что Нотта-младшего на год отправили учиться в Шармбатон по программе обмена и она могла закончить пятый год без этого наглого ублюдка. С ним время в Хогвартсе стало бы совсем невыносимым. Этот брюнет, с его заячьей губой и вечно смеющимися косыми глазами уже на определении показал, что их совместная жизнь будет совсем не так как мечтают юные девы. Нотт-старший хоть и показался девушке человеком более-менее честным, но когда их оставили наедине, он сразу пояснил, что его целью, а теперь и Гермионы, является спасение старого семейства – из-за частого кровосмешения Тео-младший являет собой жалкое зрелище, но он рассчитывает на большое и здоровое потомство благодарю молодой крови магглорожденной.       Но она не собирается из-за этого давать слабину. Она покажет аристократам, что девушка из простой маггловской семьи ничем не хуже, не слабее. И даже, если они не позволят ей продолжать обучение в Хогвартсе, библиотеки старых семей достаточно обширны, и Гермиона посвятит всё своё свободное время для самообразования. Из мыслей её выбил легкий толчок высокого слизеринца, который недовольно спешил покинуть этаж Защиты. По пути парочка гриффиндорцев миновала несколько групп учеников, которые обсуждали свои результаты. Некоторые жаловались на строгость Грюма, другие хвастались своими оценками, но Гермиона не прислушивалась.       Рон, заметив её задумчивый вид, слегка толкнул её плечом: — Эй, Гермиона, не переживай из-за оценки, — сказал ободряющей улыбкой. — «Выше Ожидаемого» у Грюма — это почти как «Превосходно» у Флитвика. Ты молодец! — Спасибо, Уизли, — мягко улыбнулась в ответ девочка. — Ты тоже хорошо справился.       Они вошли в Большой зал, где уже собирались ученики, и запах жареного мяса, тыквенного супа и свежего хлеба наполнил воздух. Гермиона почувствовала, как её желудок сжался от голода — утро было слишком насыщенным, и она с нетерпением ждала обеда.       Вечером того же дня Гермиона сидела в гостиной Гриффиндора, перечитывая свои заметки по Трансфигурации. Вокруг царила привычная суета: младшекурсники играли в волшебные шахматы или карты, а несколько старшекурсников обсуждали планы на каникулы. Она была погружена в свои мысли, когда Рон подошёл к ней и сел напротив. — Гермиона, пойдём на дуэльный турнир! — выпалил он, его глаза блестели от предвкушения. — Сегодня третий раунд, будет интересно!       Гермиона подняла взгляд от книги, слегка нахмурив брови. Она не любила дуэли так же, как и квиддич, — ей казалось, что это больше зрелище, чем что-то полезное, и она предпочитала проводить время за учёбой. Но, увидев искреннее воодушевление Рона, она почувствовала, что отказать будет трудно. Удивительно, что за последнюю неделю они стали общаться больше чем за все предыдущие пять лет. Но ещё более удивительным для гриффиндорки было то, что ей действительно нравилось проводить время с этим грубияном. — Хорошо. Я пойду. Но только ради прогулки.       Просияв ослепительной улыбкой, он кивнул, явно довольный её согласием. Они вместе вышли из гостиной и направились к площадке для дуэлей, которая находилась в одном из внутренних дворов Хогвартса. Дуэльный турнир проводился по курсам, и в этот вечер проходил третий раунд. По правилам, в каждом раунде участники проводили по два сражения, и сегодня должны были выступить восемь человек с седьмого курса, восемь с шестого, восемь с пятого, восемь с четвёртого и четыре с третьего. Зрители уже собирались вокруг площадки, их голоса сливались в оживлённый гул, а в воздухе витало предвкушение зрелища. По пути Рон сообщил, что тоже участвует в турнире, на что получил лишь слегка укоризненный взгляд, но рыжий гриффиндорец был так воодушевлен предстоящим сражением, что не обратл на это внимание. Гермиона и Рон нашли место на трибунах, и она приготовилась наблюдать за дуэлью четвертого курса, всё ещё не чувствуя особого интереса, но радуясь возможности провести время с Роном.       Площадка для дуэлей была окружена магическим щитом, который переливался мягким голубым светом, защищая зрителей от случайных заклинаний. На поле стояло четыре прямоугольных платформы, каждая из которых слегка возвышалась над землей, чтобы всем видели происходящее. Края также были защищены магическим батутом, чтобы дуэлянты не могли упасть с высоты. На каждой платформе находилось по два участника, готовых к сражению. Четверокурсники начали первыми, и толпа оживилась, когда судья, профессор Флитвик, объявил имена первых пар.       Гермиона заметила Джинни Уизли, младшую сестру Рона, на одной из платформ. Она стояла напротив своей соперницы, высокой девочки из Пуффендуя с каштановыми волосами, которую звали Элиза Морган. Джинни выглядела уверенно, даже слишком самоуверенно, рыжие волосы она собрала в тугой хвост, а на лице дерзкая ухмылка. Элиза, напротив, казалась напряжённой, но в её глазах горела решимость. Когда Флитвик дал сигнал, Элиза первой выкрикнула «Экспеллиармус», заклинание полетело точно в цель — алый луч устремился к Джинни. Та быстро и резко шагнула в сторону, бымло видно, что она ещё не опытна, и тут же контратаковала: «Риктусемпра!» Элиза не успела защититься, и заклинание попало ей в плечо, заставив её согнуться пополам от неконтролируемого смеха. Она пыталась поднять палочку, но её руки дрожали, и Джинни, не теряя времени, выкрикнула «Ступефай». Красный луч ударил Элизу в грудь, и та рухнула на платформу, её палочка вылетела из руки и покатилась к краю. Дуэль длилась меньше трёх минут, и толпа взорвалась аплодисментами, а Джинни, слегка улыбнувшись, помогла сопернице подняться, после чего Флитвик объявил её победу. Это означало проход Джинни в следующий раунд, который состоится в январе.       На других платформах сражения тоже были оживлёнными: на второй платформе когтевранец Оливер Рид обезвредил своего противника заклинанием «Петрификус Тоталус», на третьей слизеринец Лео Кук проиграл пуффендуйке Софии Грант, которая применила «Риктусемпра», заставив его корчиться от смеха, а на четвёртой гриффиндорец Майкл Брукс с трудом одолел свою соперницу, применив «Протего» и затем «Экспеллиармус». После второго круга сражений четвёртый курс завершил свои дуэли, и на платформы начали выходить пятикурсники.       Рон поднялся с трибуны, в его глазах горел азарт. Гермиона посмотрела на него, чувствуя лёгкое беспокойство, когда Флитвик объявил его имя и имя его первого соперника — Грегори Крэбба. Рон занял свою платформу, а Крэбб, грузный и медлительный, стоял напротив, его палочка выглядела неуклюже в его больших руках. Когда дуэль началась, Крэбб попытался использовать «Ступефай», но Рон оказался быстрее — он выкрикнул «Экспеллиармус». Троллеподобный слизеринец успел активровать «Протего», но в него уже летел шквал атакующих заклинаний. Что ж, подумала Гермиона, Рону явно повезло, что ему выпал такой соперник. Но Рону пришлось остановить удары, чтобы перевести дыхание от непрекрающающегося произношения заклятий. Крэбб использовал это время, чтобы начать контратаку. Слабые, но быстрые лучи синего и красного цвета полетели в сторону гриффиндорца. Уизли стал отражать удары быстрыми «Протего», чтобы не тратить все силы на один щит. Так как слизеринец был более медленным, его противник успевал в промежутках между ударами наносить ответные заклинания. Отбив очередное «Остолбеней», Рон бросил в противника «Экспеллиармус». Крэбб едва успел поднять щит, но тот был ещё слаб и заклинание Рона его пробило. После того как щит разбился, следующее заклинание «Экспеллиармус» полетело в слизеринца и палочка Крэбба вылетела из его руки, приземлившись за пределами платформы. Толпа загудела, а Крэбб, покраснев от злости, был вынужден признать поражение. Рон вернулся на трибуну, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, но он выглядел довольным. У них было десять минут перерыва.       Его следующим соперником стал пуффендуец, которого Гермиона узнала как Оуэна Барнса, крепкого парня из команды по квиддичу. Этот бой оказался сложнее: Оуэн начал с «Протего», блокируя первое заклинание Рона, и тут же контратаковал «Риктусемпра». Рон, хохотнув против воли, сумел собраться и выкрикнул «Фините Инкантатем», чтобы снять эффект. Ему пришлось прыгать по сторонам платформы, чтобы уйти от точных ударов пуффендуйца. Гермиона начала нервничать. Но вскоре он удивил её. Рон применил «Иммобилус». Намного лучше чем утром на экзамене. Оуэн замер, а после в него прилетел удар «Ступефая». Барнс отлетел к краю платформы, а его палочка выпала из руки, и Рон с трудом, но победил. Толпа снова зааплодировала, а Рон, тяжело дыша, вернулся к Гермионе, его лицо было раскрасневшимся от напряжения.       Гермиона, не сдержав улыбки, посмотрела на него с искренним восхищением. — Отличная работа, Рон.       Рон покраснел, его уши стали ярко-алыми, и он неловко потёр шею, явно смущённый её похвалой. — Спасибо, Гермиона. Это… ну, было непросто.       Дуэли шестикурсников начались сразу после пятикурсников, и они прошли быстро. На платформах мелькали яркие вспышки заклинаний, но сражения были стремительными: многие участники использовали «Экспеллиармус» и «Ступефай», заканчивая бой за пару минут. Гермиона наблюдала без особого интереса, но Рон, всё ещё полный энергии после своей победы, комментировал каждую дуэль, указывая на ошибки или удачные ходы.       Когда на платформы вышли семикурсники, атмосфера на трибунах стала ещё более напряжённой. Семикурсники сражались только с одним соперником, но их дуэли обещали быть зрелищными. Флитвик объявил первую пару, и Гермиона почувствовала, как её желудок сжался, когда она услышала имя Гарри Поттера. Он вышел на платформу, его зелёные глаза сверкали решимостью. Его соперником был когтевранец по имени Эдвард Льюис, он был серьёзен, но было видна нерешительность от предстоящей битвы с Поттерои. Но все знали, что Льюис известен своим мастерством в защитных заклинаниях.       Как только Флитвик дал сигнал, Эдвард начал с мощного «Протего Максима», создав вокруг себя мерцающий щит, который переливался золотыми искрами. Гарри, не теряя времени, атаковал серией быстрых заклинаний: «Ступефай», «Экспеллиармус», «Иммобилус» — лучи красного, алого и синего цветов полетели в Эдварда, словно разноцветный вихрь. Щит когтевранца выдержал первые удары, но Поттер, двигаясь с невероятной скоростью, сделал обманный выпад влево, а затем резко прыгнул вправо, выкрикивая «Конфринго». Взрывное заклинание ударило в край щита, и тот с треском раскололся, золотые осколки разлетелись по платформе, вызвав восторженные возгласы толпы. Эдвард, не растерявшись, ответил «Депульсо», отталкивающий луч устремился к Гарри, но тот ловко уклонился, его движения были плавными, почти танцующими, и тут же применил заклинание Трансфигурации: «Глациус». Платформа под ногами Эдварда внезапно превратилась в скользкую ледяную поверхность, и он, потеряв равновесие, пошатнулся, его руки взмахнули в воздухе, пытаясь удержаться. Гриффиндорец, не давая ему опомниться, направил палочку на обломки льда, валяющиеся на платформе, и произнёс «Авис». Обломки трансфигурировались в стаю маленьких серебристых птиц, которые с пронзительным щебетом ринулись на Эдварда, отвлекая его. Пока когтевранец пытался отмахнуться от птиц заклинанием «Фините Инкантатем», Гарри Поттер выкрикнул «Петрификус Тоталус». Заклинание попало Эдварду в спину, и тот замер, его тело застыло в неестественной позе, а палочка выпала из руки, скользнув по ледяной поверхности. Гарри, слегка запыхавшись, опустил палочку, и толпа взорвалась овациями, крича его имя. Поттер будто не замечал поздравлений, спрыгнув с платформы и направившись к выходу с поля.       Рон, однако, не смотрел на Гарри — его внимание было приковано к другой платформе, где Бен Дизраэль, слизеринец, сражался со своим соперником, Фредом Уизли. Гермиона бросила взгляд туда и увидела, как Дизраэль, с его холодной уверенностью, обезоружил противника за считанные секунды, применив серию точных заклинаний: «Конфринго-Остолбеней-Левиоса-Редукто», за которыми последовал «Экспеллиармус». Фред Уизли мог только защищаться и отступать. Движения слизеринца были экономными, но безупречными, и он завершил дуэль так же быстро, как Гарри, вызвав одобрительный гул со стороны слизеринцев на трибунах.       Рон повернулся к Гермионе, его глаза блестели от восхищения, но в его голосе чувствовалась нотка зависти. — Видела Дизраэля? — сказал он, кивнув в сторону платформы. — Потрясающий дуэлянт, хоть и слизеринец. Он не проиграл ни одной дуэли за три года. Жду не дождусь финала. — В прошлом году он вроде сражался с Поттером… — Да, и два года назад и три тоже. Они всегда выходят в финал. Фред поэтому особо и не сопротивлялся. С их третьего курса всё повторяется – Поттер и Дизраэль выходят в финал, а после слизеринец побеждает. — Так что же в этом интересного? – удивилась Гермиона. – Если результат уже известен, какой тогда смысл на это смотреть? — Но это всегда потрясающая дуэль! Каждый раз, когда Поттер и Дизраэль сходятся в битве, это нечто неописуемое. Ты увидишь ещё это в июне. В прошлом году они сражались почти целый час, пока Дизраэль не разрушил пол под Поттером.       Гермиона лишь слегка кивнула, её мысли снова вернулись к её собственным заботам. Она не разделяла энтузиазма Рона по поводу дуэлей, но его воодушевление было заразительным, и она не могла не улыбнуться, глядя на его оживлённое лицо. Турнир закончился, и зрители начали расходиться, их голоса постепенно затихали, а холодный вечерний воздух заставил Гермиону плотнее запахнуть мантию. Они с Роном направились обратно к замку, но отдельно от основной толпы, решив немного пройтись по вечернему зимнему Хогвартсу.       Они свернули на узкую тропинку, ведущую через заснеженный парк, где деревья были покрыты инеем, а их ветви искрились в свете лунного света. Снег хрустел под ногами, и Гермиона невольно вдохнула свежий морозный воздух, чувствуя, как он щиплет щёки. В высоких башнях замка стали зажигать свет, а над Запретным лесом поднималась тонкая дымка. Видимо профессор Хагрид разжигает костёр, чтобы привлечь своих друзей. По замку ходили слухи, что иногда к окраинам Леса прихоидило несколько кентавров, чтобы поговорить с великаном. Гермиона вдруг почувствовала редкое умиротворение — в этом тихом зимнем пейзаже, рядом с Роном, её тревоги о будущем казались чуть менее тяжёлыми.       По пути в гостиную Гриффиндора Рон без остановки разлагольствовал о дуэлях. Только уже в самом обиталище львов он вспомнил, что завтра последний экзамен. — Ты готова к экзамену завтра? — спросил он.       Гермиона кивнула, её мысли уже переключились на предстоящее испытание. — Конечно. Это же Заклинания, я хорошо подготовилась. А ты? — Ну, я… постараюсь не завалить, — сказал он с усмешкой, хотя в его тоне слышалась искренняя тревога. — Но знаешь, что послезавтра? Выходной перед каникулами, и будет матч по квиддичу — Гриффиндор против Пуффендуя! Ты пойдешь?       Гермиона вздохнула, квиддич интересовал её ещё меньше, чем дуэли, но она призналась себе, что ей действительно понравилось сегодня вот так отдохнуть от постоянной учебной нагрузки. — Хорошо, Рон, пойдем.       Мальчик заметил, что она впервые назвала его по имени и его улыбка стала ещё шире. Он слегка толкнул её плечом, его движения были неловкими, но полными радости. — Отлично!       Когда они поднимались по лестнице к башне Гриффиндора, их чуть не столкнул напряжённый Гарри Поттер, который быстро спускался вниз, его лицо было хмурым, а глаза смотрели куда-то в пустоту. За ним, почти бегом, следовала Астория Гринграсс на её лице читалось беспокойство. Гермиона и Рон замерли, обменявшись удивлёнными взглядами — видеть Поттер в компании такой юной студентки, было неожиданно. Гермиона, инстинктивно вспомнив о правилах, шагнула вперёд, и громко окликнула их. — Поттер, Гринграсс, скоро комендантский час! Куда вы идёте?       Но Поттер даже не обернулся, продолжая спускаться, а Астория бросила на Гермиону быстрый извиняющийся взгляд, и ничего не ответила. Рон положил руку на плечо Гермионы, останавливая её. — Бесполезно, Гермиона.Поттер явно в таком настроении, его не остановить.       Гермиона нахмурилась. Снова Поттер нарушает дисциплину, так ещё и младшекурсников решил в это втянуть. Но она всё же кивнула, понимая, что Рон прав. Оставалось надеяться, что в конце учебного семестра они не решат идти на что-то рисковое. Гриффиндорцы продолжили подниматься и вскоре вошли в гостиную Гриффиндора через портрет Полной Дамы. Внутри было тепло благодаря камину, но атмосфера казалась напряжённой. Гермиона сразу заметила Анджелину Джонсон, которая сидела в кресле у огня. Она недовольно смотрела в пламя, нервно сжимая подлокотники . Рядом с ней стояла Алисия Спиннет и что-то тихо говорила Анджелине, явно пытаясь её успокоить. Гермиона поняла, что за минуту до этого явно, что-то произошло между Джонсон и Поттером. Но это было не её дело, к тому же, они с Анджелиной никогда не были близкими друзьями.       С Роном они вскоре попрощались на направились на этажи пятого курса для девочек и мальчиков.       23 декабря       Снова шумная толпа направлялась к полю для квиддича. Студенты гроко перекрикивали друг друга, рассуждая об игре и победителе, спрашивали про то, на какую команду их товарищ сделал ставку на тотализаторе у близнецов. Гермиона и Рон были укутаны в тёплые мантии, так как морозный декабрьский воздух пробирал до костей. Небо было затянуто тонким слоем белых облаков, и солнце едва проглядывало, но снег, покрывавший землю, искрился под его лучами. Гермиона всё ещё думала о последнем экзамене по Заклинаниям, который прошёл гладко. Она получила «Превосходно», а Уизли «Выше Ожидаемого».       По пути Рон то и дело указывал на группы учеников, которые направлялись к стадиону. — Близнецы опять устроили тотализатор, — сказал он, ухмыляясь. — Они зарабатывают на играх кучу галлеонов! Фред говорил, что в прошлый раз они собрали почти десять, представляешь? — Рон, ты ведь не ставишь на это деньги, правда? — спросила она с подозрением. — Да у меня их просто нет, Гермиона! — ответил он, всё ещё посмеиваясь. — К тому же, Фред и Джордж ни за что не позволили бы мне тратить деньги на их ставки. Они говорят, что я и так должен им за все их «благотворительные» обеды в Хогсмиде в прошлом году.       Гермиона облегченно улыбнулась. Она не одобряла эту авантюру близнецов. Она понимала, что семья Уизли находится в тяжелом положении, даже обучение в Хогвартсе давалось им с трудом, только их статус старой чистокровной семьи обеспечивал им бесплатное обучение. Но всё равно, затея Фреда и Джорджа была незаконной, если их поймают с поличным, то маме и папе Рону придется заплатить большой штраф. Стадион уже был виден впереди, его высокие трибуны заполнялись учениками, а над толпой развевались красно-золотые и жёлто-чёрные флаги Гриффиндора и Пуффендуя. Когда они подошли ближе, голос Ли Джордана, усиленный заклинанием «Сонорус», разнёсся над полем, объявляя составы команд. — А теперь, состав Гриффиндора! — прокричал Ли с энтузиазмом. — Охотники: Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет и Кэти Белл! Загонщики: Фред и Джордж Уизли! Вратарь: Рон Уизли! И ловец… Астория Гринграсс!       Это вызвало небольшое удивление у девушки. Ловцом команды львов был Поттер. Почему же маленькая Астория заменила его? Ещё вчера Гермиона видела, что семикурсник был здоров и никаких признаков того, что ему нельзя будет выступать, не было. Оглядевшись, Гермиона увидела, что не у неё одной было удивление. Тот же Рон Уизли ошарашенно смотрел на маленькую фигурку нового ловца.

***

      21 декабря       Астория Гринграсс сидела на трибунах дуэльной площадки, её карие глаза блестели от восторга, волосы слегка растрепались от порывов холодного ветра. Она обожала такие мероприятия — они были полны энергии, и хотя сама она не участвовала, её активная натура находила радость в поддержке друзей.       Она с замиранием сердца следила за дуэлью Джинни Уизли, её подруги с Гриффиндора, которая сражалась с пуффендуйкой Элизой Морган. Когда Джинни ловко увернулась от «Экспеллиармуса» и быстро обезоружила соперницу с помощью «Риктусемпра» и «Ступефая», Астория вскочила с места, её руки сжались в кулачки от восторга, и она громко закричала: — Молодец, Джинни! Ты лучшая!       Как только дуэль закончилась и Флитвик объявил победу Джинни, Астория, не в силах сдержать эмоции, спрыгнула с трибуны и побежала к подруге, её мантия развевалась за спиной. Она была так взволнована, что чуть не врезалась в Рона и Гермиону, которые как раз спускались с трибун. Астория резко затормозила, её глаза расширились, и она быстро пробормотала, слегка покраснев: — Ой, простите!       Рон, слегка ошарашенный, лишь махнул рукой, а Гермиона посмотрела на неё с лёгким удивлением, но ничего не сказала. Астория, не задерживаясь, подбежала к Джинни, которая уже спустилась с платформы, и крепко обняла её, её голос был полон искренней радости. — Джинни, ты была потрясающей! Я знала, что ты победишь!       Рыжая девушка рассмеялась и обняла подругу в ответ. Они вместе вернулись на трибуны, заняв места поближе к полю, чтобы смотреть остальные матчи. Астория сидела рядом с Джинни, её карие глаза снова загорелись, когда начались дуэли старших курсов. Она с восхищением наблюдала за пятикурсниками, а затем за шестикурсниками, но настоящий интерес у неё вызвали сражения семикурсников. Когда на платформу вышел Гарри Поттер, Астория невольно подалась вперёд с замиранием дыхания.       Гарри сражался с когтевранцем Эдвардом Льюисом, и дуэль была захватывающей: Гарри ловко разбил щит Эдварда с помощью «Конфринго», превратил платформу в лёд заклинанием «Глациус», а затем трансфигурировал обломки льда в стаю птиц с помощью «Авис», чтобы отвлечь соперника, и завершил бой «Петрификус Тоталус». Астория не могла отвести глаз, её сердце колотилось от восторга, и она тихонько хлопала в ладоши, когда Гарри победил.       Джинни, сидевшая рядом, с легким недовольством смотрела на семикурсника, но все-таки кивнула с уважением.. — Ну, надо признать, Поттер хорошо сражается, — сказала она, глядя, как Гарри спрыгивает с платформы.       Девушка сидела молча, но внутри у неё всё кипело — мысли путались, и она не знала, что с ними делать. Джинни… она стала как-то мягче к Гарри, это точно. Раньше она всё время ворчала, что он задаётся, а теперь вот чуть ли не хвалит его. И всё из-за того, что случилось с принцем Эдмундом… Астория сжала кулачки, её ногти впились в ладони, и она опустила взгляд на свои колени. Ей было так стыдно, так неловко, что всё это вообще произошло, а теперь ещё и Гарри в это втянули!       Но в то же время… она злилась на Джинни. Ну почему она вообще рассказала Гарри? Астория ведь просила её никому не говорить! Это было… это было личное, а теперь так унизительно. Она никому не хотела говорить, почему Эдмунд и Эдвин напали на неё в той уборной. Они… они заметили, что у неё была кровь. Она так спешила вернуться на урок, что забыла посмотреть на ноги, на светлые гольфы. Там были капли. Девочка тогда только вышла из кабинки, пыталась привести себя в порядок, а они стояли у входа и начали смеяться. Она даже не поняла сначала, почему, а потом Эдвин сказал что-то гадкое, что она «грязная»… Она никому не могла признаться, даже Джинни, потому что… ну, это же так неловко! Девочки в Гриффиндоре иногда шептались об этом, но Астория всегда краснела и отводила взгляд — ей казалось, что это что-то неправильное, что она должна это скрывать. По-крайне мере, так ей сказала мама, когда у неё это случилось в первый раз.       И вот теперь Джинни всё выложила Гарри, хотя Астория умоляла её молчать. Она чувствовала себя такой уязвимой, будто все теперь будут смотреть на неё и шептаться за спиной. Украдкой она бросила взгляд на Джинни. Хотела сказать ей, как ей обидно, но слова застряли в горле — вдруг Джинни рассердится? Она ведь хотела помочь ей, защитить. К счастью, она никому больше об этом не рассказала.       А ещё… ей было так тепло на душе от того, что Гарри сделал. Он… он правда заступился за неё. За неё. Она видела, как Эдмунд корчился на полу в Большом Зале, и хотя ей было страшно, в глубине души она почувствовала облегчение. Кто-то наконец показал этому высокомерному принцу, что нельзя так просто обижать других. И это сделал Гарри… Астория вздохнула, её щёки чуть покраснели, и она снова посмотрела на поле, но Гарри уже ушёл.. Она переживала за Гарри — его поступок мог привести к серьёзным последствиям, и она не могла унять мысль, что из-за неё он рисковал своим положением в школе.       Турнир закончился, и девочки присоединились к шумной толпе, которая медленно тянулась к замку. Астория держалась поближе к подруге – в последнее время ей стало спокойнее когда рядом были люди. Тяжелые мысли постепенно рассеивались.       Когда они наконец добрались до портрета Полной Дамы, Астория уже немного расслабилась. Наконец то учебный год закончился. Теперь впереди два свободных дня и она с сестрой отправится домой. не успели они с Джинни сделать и пары шагов внутрь, как дверь за их спинами с грохотом распахнулась, и в гостиную ввалилась Анджелина Джонсон с красным от злости лицом. А за ней, лениво переставляя ноги, шёл Гарри — весь вспотевший после дуэли. Как обычно, нельзя было определить по его лицу о чем он думает, но он явно не хотел здесь находиться. — Поттер, ты серьёзно?! — голос Анджелины был таким громким, что несколько первокурсников в дальнем углу вздрогнули и обернулись. — Почему ты не будешь играть через два дня? Что ты опять натворил?! — МакГонагалл отстранила меня, — сказал он, вытирая пот со лба рукавом. — Велела починить все парты в классах в западном крыле.       Теперь уже половина гостиной с шоком смотрела на капитана команды и ловца. Сама Астория нервно сжала кулаки, чувствуя внутри стал подниматься страх. Почему он не будет играть? И… неужели тогда она будет играть в качестве основного ловца в команде? Она посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит, но Гарри выглядел таким… равнодушным. Он только пожал плечами, показывая полное равнодушие к просходящему.       А вот Анджелина аж задохнулась от возмущения и она к нему, чуть ли не тыча пальцем ему в грудь. — И что ты опять сделал, Поттер?! Ты нас подставляешь! Без ловца мы проиграем Пуффендую, ты это понимаешь?! — Разозлил профессора, — коротко бросил он, будто это всё объясняло.       Анджелина, похоже, совсем потеряла терпение. Она вдруг шагнула к нему и замахнулась, явно собираясь дать ему пощёчину. Астория ахнула, её руки невольно поднялись ко рту — она не могла поверить, что Анджелина правда это сделает! Но Гарри оказался быстрее: он перехватил её руку, его пальцы сжали её запястье, и он посмотрел на неё сверху вниз, его голос стал таким ледяным, что Астория почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Не перебарщивай, Джонсон, — сказал он тихо.       Глаза чёрной девушки расширились от гнева и неверия. Она выдернула руку из его хватки и на миг показалось, что она сейчас закричит, но вместо этого она с презрением плюнула ему на ноги. Гарри даже не шелохнулся, продолжая смотреть ей в глаза, видимо, ожидая, что товарищ сделает дальше, но показывая, что последний поступок его совсем не задел. Анджелина развернулась, , но перед тем, как уйти, она остановилась прямо перед Асторией. — Не подведи нас, Гринграсс, — сказала она, тяжело вздохнув, и ушла к лестнице, ведущей в спальни девочек.       Астория стояла как вкопанная, её мысли закружились с бешеной скоростью. Она… она правда будет ловцом на матче через два дня? Основным ловцом Гриффиндора? Вот так, на настоящую игру против Пуффендуя… Её руки задрожали, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. А вдруг она всё испортит? Вдруг команда проиграет из-за неё? Она же не Гарри, она не такая ловкая, не такая смелая! Её щёки покраснели, и она опустила взгляд, боясь, что все в гостиной сейчас смотрят на неё.       Джинни, стоявшая рядом, вдруг похлопала её по плечу, и Астория аж вздрогнула от того что её вырвали из тревожных мыслей. — Поздравляю, Астория! Ты справишься, я знаю!       Астория слабо улыбнулась в ответ, но внутри всё ещё было неспокойно. Она хотела сказать Джинни, как сильно боится, но не успела — её взгляд метнулся к Гарри, который уже отошёл к дивану, где сидели Фред и Джордж. Близнецы что-то обсуждали, пересчитывая монеты, и Гарри, подойдя к ним, вытащил из кармана три галлеона. Монеты блеснули в его руке. — Ставлю три галлеона на победу Гриффиндора, — сказал он, бросив деньги рыжему (Астория никогда не могла различить кто из них кто), который поймал их с ухмылкой. А вот второй близнец бросил на товарища тяжелый взгляд. Он явно понимал, что им предстоит на матче с барсуками.       Астория замерла. Он… он правда верит, что они выиграют? Даже без него? Неужели он верит в неё? Но тут Гарри повернулся и посмотрел прямо ей в глаза, его взгляд был таким серьёзным, что она невольно выпрямилась. — Гринграсс, идём на поле, — сказал он коротко, и его тон не оставлял места для возражений.       На поле? Прямо сейчас? Но… но она же устала, и уже вечер, и… Она хотела возразить, но Гарри уже направился к выходу из гостиной, даже не обернувшись, чтобы проверить, идёт ли она. Девушка обернулась по сторонам, уже все в комнате смотрели на неё и уходящего ловца. Но никто не попытался остановить её. Даже Джинни, которая с недовольством глядела вслед Поттеру не решила преградить путь подруге. Вздохнув от безысходности, она сделала шаг в сторону выхода.       Как только они только вышли из-за портрета Полной Дамы, то чуть не столкнулись с Роном Уизли и старостой Грейнджер, которые поднимались по лестнице к башне. Черноволосый юноша не обратил на них внимание и пронеся мимо них и у Астории не оставалось выбора кроме как дальше спешить за ним. — Поттер, Гринграсс, скоро комендантский час! Куда вы идёте? – прокричала Грейнджер.       Астория лишь обернулась, постаравшись вложить во взгляд искреннее извинение, но все силы уходили на то, чтобы спешить за быстрым шагом Гарри и что-то сказать она не успела. Ей стало ещё более неловко — теперь Грейнджер точно подумает, что она делает что-то неправильное!       Пока они шли по коридорам Хогвартса, Гарри наконец заговорил: — Времени мало, Астория. Придется выложиться на максимум за эти два дня.       Гриффиндорка сразу вспомнила, как последние месяцы они каждую субботу встречались на поле для квиддича. Гарри тогда сказал, что она должна быть готова, если вдруг придётся заменить его, и он не шутил. Он заставлял её летать на метле часами, ловить снитч снова и снова, пока у неё не начинали дрожать руки, а ноги не сводило от усталости. Однажды она даже чуть не упала с метлы, потому что так устала, что не могла толком держаться, но Гарри только подлетел к ней и сказал: «Соберись, Астория, ты можешь лучше». Тогда она чуть не заплакала, но всё равно продолжила — ей так хотелось доказать, что она не бесполезная.       И теперь будет ещё хуже, да? Астория закусила губу от напряжения. Сегодня Гарри выглядел таким напряжённым, таким строгим, и она понимала, что он не даст ей ни минуты отдыха. Её руки уже заранее дрожали от одной мысли о том, сколько часов ей придётся летать, уворачиваться от бладжеров и ловить снитч, пока она не начнёт задыхаться.       Они добрались до поля для квиддича, и Астория почувствовала, как холодный ночной воздух пробирает до костей. Поле было пустым, только фонари слабо освещали трибуны, и луна бросала серебристый свет на траву. Она сжала свой «Чистомёт» в руках покрепче, её пальцы уже дрожали, и не только от холода. Гарри не терял времени — он сразу велел ей подняться в воздух и начать разминку, его голос был таким строгим, что она даже не посмела возразить.       Он гонял её без остановки: заставлял делать крутые повороты, пикировать вниз, резко взлетать вверх, уворачиваться от бладжеров, которые Гарри запускал с поля. Девушка старалась изо всех сил, но её руки быстро устали, а дыхание сбивалось — она и так была вымотана после дня, а Гарри, кажется, этого даже не замечал. Её мысли путались: она боялась, что разочарует его, что не справится, что подведёт команду. Каждый раз, когда она чуть замедлялась, Гарри кричал: «Быстрее, Астория! Ты должна быть лучше!» — и она стискивала зубы, чтобы не заплакать.       Потом он достал из сундука три серебряных снитча и выпустил их в воздух. Такие снитчи были специально созданы для индивидуальных тренировок ловцов – они не вылетали за пределы поля, всегда находились в поле видимости ловца, но были такими же как оригинал юркими и быстрыми. Их применяли только для тренировок, когда на поле был один ловец, иначе эти снитчи начинали постоянно мелькать перед глазами других игроков. Астория замерла, когда она увидела, как крошечные серебряные шарики разлетелись в разные стороны. — У тебя десять минут, чтобы поймать их всех, — сказал он, скрестив руки. — Начинай.       Десять минут?! Астория чуть не ахнула, но времени на панику не было. Она рванула за первым снитчем, её метла задрожала от резкого рывка, но она старалась держать равновесие. Первый снитч был быстрым, он метался из стороны в сторону, и ей пришлось пикировать почти до самой земли, чтобы его схватить. Когда её пальцы наконец сомкнулись вокруг него, она почувствовала, как сердце колотится в груди, но времени радоваться не было — оставалось ещё два! Она бросилась за вторым, но он оказался ещё хитрее, уводя её к трибунам, где ей пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться.       Десять минут прошли, а она поймала только два снитча. Третий всё ещё жужжал где-то у кольца, и Астория, тяжело дыша, посмотрела на Гарри, с глазами полных отчаяния. Он покачал головой, показывая, что недоволен. — Заново, — коротко бросил он, и Астория чуть не застонала.       Он снова выпустил снитчи, и всё началось сначала. Уже совсем стемнело, звёзды ярко блестели над полем, но Гарри, кажется, не собирался останавливаться. Астория летала, пока её руки не начали дрожать так сильно, что она едва держала метлу, но Гарри только кричал: «Не расслабляйся!» А потом он сам поднялся в воздух, взяв в руки бладжер, и начал играть как загонщик.       Астория чуть не вскрикнула, когда бладжер пролетел в сантиметре от её плеча. Гарри направлял его прямо на неё, заставляя её уворачиваться, одновременно пытаясь поймать снитчи. Она пикировала, крутилась, резко взлетала вверх, её дыхание стало хриплым, а волосы липли ко лбу от пота. Один раз чёрный мятч чуть не попал ей в ногу, и она закричала: «Гарри, хватит, я не могу больше!» — но он только нахмурился и крикнул в ответ: «Можешь! Лети дальше!»       К полуночи, когда она наконец поймала все три снитча, Астория была готова упасть с метлы. Её руки дрожали, ноги сводило, и она едва могла дышать. Они приземлились, и она с трудом слезла с метлы, её колени подгибались. Она убрала мокрые волосы с лица и посмотрела вверх, когда Гарри спустился на землю. Его изумрудные глаза больше не метали молнии, а светились мягким одобрением. С улыбкой, парень помог ей подняться и похлопал по спине, показывая одобрение тренировкой. — Гарри, уже отбой… — начала она дрожащим голосом все ещё с трудом переводя дыхание, её пальцы сжали метлу так сильно, что побелели. — Нам нельзя тут быть, нас накажут… — Спокойно, Астория. Иди за мной и главное тихо, — сказал он, и направился к выходу с поля.       Парочка дошла до замка, но вместо главного входа Гарри пошел окольным путём — через теплицы. Воздух стал ещё холоднее, ещё и началась небольшая метель, и девочка плотнее запахнула мантию. Она так боялась, что их поймают! Отбой давно прошёл, и если кто-то из профессоров или старост заметит их, ей точно влетит. А Гарри… он выглядел таким спокойным, будто ему всё равно.       Когда они обогнули последнюю теплицу, Астория чуть не ахнула — у входа в замок стояла староста Пуффендуя, девочка с длинной косой и жёлтым шарфом. Она скрестила руки и строго смотрела на нарушителей комендандтского часа. Астория почувствовала, как коленки задрожали. Они попались! Но Гарри, кажется, это не волновало — он шагнул вперёд и кивнул ей, как будто так всё и было задумано. — Привет, Элиза. Проводи нас до гостиной, ладно?       Пуффендуйка посмотрела на неё с подозрением, потом перевела взгляд на Гарри, и её брови нахмурились. Она явно была недовольна. Ну всё, сейчас она отправит их к МакГонагалл, и тогда… — Поттер, да ты совсем охренел? — Да успокойся ты. Как будто все сегодня с цепи сорвались. Мы просто тренировались на поле, Элиза. — Тренировались? То есть ты… — О, Моргана, Лэнсбери, ты поможешь нам или нет? Мы просто тренировались и не успели вернуться в школу!       Ухмылка сменила гнев на лице старосты и она уже без злости смотрела на гриффиндорцев. — Ладно, идите за мной. Не шумите.       Сердце все ещё бешено колотилось от страха, что их могли поймать. Астория не знала, что и думать — Элиза, похоже, милая и добрая, но она же староста! А старосты всегда такие правильные, как Грейнджер… Они прошли несколько коридоров, и гриффиндорка чуть не подпрыгнула, когда они наткнулись на двух других старост — парня из Когтеврана и девушку из Слизерина. Элиза подняла руку, останавливая их вопросы, и быстро заговорила: — Поймала их у теплиц, веду к МакГонагалл.       Старосты кивнули, а слизеринка ещё сочувственно покачала головой, когда посмотрела на Гарри, но последний успокаивающе помахал рукой, показывая, что всё в порядке. Элиза довела их до входа в общежития Гриффиндора и Астория с облегчением выдохнула. Перед тем как уйти, пуффендуйка повернулась к Гарри. — Поттер, потерпи с нарушением правил хотя бы пару дней до каникул. Кстати, я я буду болеть за вас на игре, так что не подведи. — Правда? – удивился Гарри. – Пойдешь против своих барсуков? — А смысл? После Диггори в нашей команде одни мудаки. Один Смит чего стоит. — Действительно, этот придурок так хвастался вашей победой на Когтевраном, что получил потом несколько тумаков от воронов. — Он это заслужил. Ой, мне же надо вернуться на свой пост. Удачи, ребята!       Блондинка поспешила по лестнице вниз, а Гарри и Астория вошли в гостиную. — Слышала её? – спросил Гарри тихо. – Теперь тебе надо оправдать надежды не только наших идиотов, но ещё старосты и главной примы всего Пуффендуя.       Лучше бы он этого не говорил. Астория ещё сильнее заволновалась. Ей итак было тяжко от мысли, что Гриффиндор будет возлагать на неё надежды как на ловца. — Завтра снова тренируемся. У тебя неплохо получается, Астория, но тебе надо поработать над ускорением, когда замечаешь снитч. Ты слишком медлишь, а на игре это может всё испортить.       Девушка кивнула, боясь что-то сказать, чтобы не выглядеть глупо, и Гарри, не добавив больше ни слова, ушёл к спальням мальчиков. Когда она добралась до комнат четвертого курса, то сил едва хватало, чтобы раздеться и забраться в кровать. К счастью, Джинни не стала задавать лишних вопросов, увидев, что подруга вымотана как собака. Даже думать о чем либо не хотелось и как только голова коснулась подушки, то сон захватил сознание.       На следующий день Гарри снова погнал её на поле, и Астория работала изо всех сил. Они тренировались весь день, с самого утра до заката. Гарри заставлял её отрабатывать ускорение: выпускал снитчи, кричал, чтобы она быстрее реагировала, и даже сам поднимался в воздух, играя то загонщика, то второго ловца, чтобы она привыкла к давлению. К концу дня Астория не могла говорить, форма была мокрой от пота и когда ей наконец позволили пойти в душ, то она част сидела под горячей водой. Все тело болело от изматывающих упражнений. Астория уже беспокоилась, что завтра не сможет подняться с постели. Но после того как она наконец вышла в раздевалку, где, к удивлению, сидел Гарри, он повёл её в подземелья Слизерина.       Там их встретила та девушка, староста, которой помахал Гарри прошлой ночью. Это оказалась девушка Дизраэля. Гарри попросил её дать расслабляющей мази, а после того как тот объяснил ситуацию, и Кэт увидела как Астория еле стоит на ногах, она дала звонкую затрещину гриффиндорцу, отчего он только сильнее заулыбался. Кэт отвела их в чистый пустой класс подземелья, где попросила Гарри создать стол и убрать лишние предметы. Юноша быстро трансфигурировал массажный стол и несколько полотенцев, после чего был стремительно спроважен из аудитории. Целый час Кэт делала ей массаж и мазала мазями, приговаривая что «Поттер совсем охренел». Это действительно помогло. Кэт посоветовала, чтобы гриффиндорка хорошо отдохнула и, если Гарри решит ещё раз устроить такую адскую колесницу тренировок, чтобы она сразу шла к ней. Следующим утром Астория чувствовала себя как новенькая.       23 декабря       И вот настал день игры. Астория сидела в раздевалке команды Гриффиндора, её пальцы нервно теребили ручку «Чистомёта». Она заранее пришла на поле. Всю ночь её мучали кошмары и она боялась, что проспит матч. Вокруг неё остальные игроки команды — Анджелина, Кэти, Алисия, Фред, Джордж и Чарли — надевали налокотники и наголеники, и переговаривались, но Астория почти не слышала их голосов. Её мысли были заняты только одним: что, если она всё испортит? Она никогда не играла в настоящем матче как основной ловец! Вдруг она не успеет поймать снитч, и Пуффендуй выиграет? Или она упадёт с метлы прямо перед всеми? Новый ловец даже не заметила, как Кэти Бэлл подсела рядом и положила руку ей на плечо. Астория вздрогнула, но Кэти ободряюще улыбнулась. — Эй, подруга, не переживай так, — сказала она, слегка сжав её плечо. — Всё будет хорошо. Все мы волновались перед первой игрой.       Это было так мило с её стороны… Но страх никуда не делся. Она бросила быстрый взгляд по раздевалке и вдруг заметила Гарри — он стоял у стены, скрестив руки, и смотрел на команду. Анджелина, которая явно старалась его игнорировать, шагнула в центр раздевалки и громко привлекла к себе внимание: — Так, все слушаем! — начала она, уперев руки в бока. — Мы играем против Пуффендуя, и я хочу, чтобы каждый выложился на полную! Никаких ошибок, никакого расслабления. Мы должны показать, что Гриффиндор — лучший! Мы сильнейшая команда! Вперёд, ребята!       Все в раздевалке (кроме Гарри) поаплодировали капитану и направились к выходу на поле. Астория шла последней и уже у выхода её остановила тяжелая рука на плече. С искренней улыбкой на неё смотрел Гарри. — Удачи, Астория. Просто наслаждайся игрой, хорошо? Ты всё сможешь.       Тяжелая рука юноши вдруг показалась невероятно легкой. Она быстро кивнула и поспешила за командой.       Игра началась, и Астория взмыла в воздух. После двух невыносимых тренировок её «Чистомёт» казался совсем родным. Шум трибун оглушал: крики, хлопки, а потом раздался знакомый голос Ли Джордана — А теперь, состав Гриффиндора! — прокричал Ли с энтузиазмом. — Охотники: Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет и Кэти Белл! Загонщики: Фред и Джордж Уизли! Вратарь: Рон Уизли! И ловец… Астория Гринграсс!       Девушка быстро затрясла головой, пытаясь сосредоточиться, её глаза метались по полю, выискивая золотой блеск снитча. Но её внимание тут же отвлекли действия команды — игра началась с бешеной скоростью. Анджелина схватила квоффл сразу после свистка, рванула к кольцам Пуффендуя, ловко увернувшись от бладжера, который запустил их загонщик. Анджелина передала квоффл Кэти, которая сделала резкий поворот, уходя от охотника Пуффендуя и бросила мяч Алисии. Та поймала его на лету, но тут же чуть не получила бладжером в плечо — второй загонщик Пуффендуябил с удивительной точностью. Близнецы не отставали от друзей и помогали им: Фред отбил бладжер своей битой, направив его прямо в охотника Пуффендуя, который чуть не свалился с метлы, а Джордж подлетел к Алисии, прикрывая её от следующей атаки. Алисия, воспользовавшись прикрытием, рванула к кольцам и бросила квоффл — вратарь Пуффендуя попытался поймать мяч, но он проскользнул прямо под его рукой. Трибуны Гриффиндора взорвались криками, а Ли радостно завопил: — Да! Алисия Спиннет забивает! 10:0, Гриффиндор впереди! Вот это я понимаю, настоящая львиная мощь! А Пуффендуй, похоже, ещё не проснулся — может, им стоит меньше есть за завтраком, а? — Джордан! – раздался рядом голос декана Гриффиндора.       Гриффиндор начал вести. Для Астории было непривычно вот так смотреть за игрой. Прошлые годы она вместе с друзьями болела за команду львов с трибун, учила кричалки. А теперь она прямо в центре поля, на неё смотрят её друзья. Она не могла их подвести и стала старательней выискивать золотой шарик.       Пуффендуй наконец собрался: их охотники перехватили квоффл, и высокая девушка повела атаку, ловко обходя Кэти. Чарли, врата напряжённо следил за ней, потирая руки и готовясь к броску, пока Анджелина и Кэти старались нагнать соперницу. Пуффендуйка бросила квоффл, но Чарли успел среагировать — он отбил мяч прямо в сторону капитана. — Чарли Поттер спасает ворота! — прокомментировал Ли. — Вот это реакция!       Кэти перехватила квоффл от подруги и рванула к кольцам Пуффендуя, Анджелина и Алисия летели рядом, прикрывая её. Астория невольно залюбовалась: Кэти сделала обманный манёвр, будто собираясь бросить в левое кольцо, но в последний момент передала мяч Анджелине, которая тут же забила ещё один гол. — Ещё один гол от Гриффиндора! А вот и загонщики львов снова в деле — Джордж Уизли отправляет бладжер прямо в Смита, и… ой, это выглядело больно!       Успехи команды отвлекали. Астория вспомнила советы Гарри: следить за полем, не терять бдительности, реагировать быстро. И вдруг она увидела его — золотой снитч мелькнул у трибун Пуффендуя, его крылья жужжали, переливаясь в лучах солнца. Астория рванула за ним, её метла накренилась от резкого ускорения, и она почувствовала, как ветер хлещет по лицу. — О, а вот и действие! — закричал Ли, его голос стал ещё громче. — Астория Гринграсс заметила снитч! Посмотрите, как она летит — наша маленькая львица даёт жару! Но, о нет, Симмонс из Пуффендуя тоже его увидел!       Астория закусила губу, её сердце заколотилось ещё сильнее — она должна поймать снитч, она должна быть быстрее! Но Симмонс нагонял её. Ловец наклонилась вперёд, пытаясь выжать из «Чистомёта» всю скорость. Внизу игра продолжалась: она услышала, как Ли крикнул: «Анджелина забивает ещё раз! 40:0! Пуффендуй, это уже не смешно!» — но Астория осекла себя, она не могла отвлекаться в такой момент.       Снитч был уже близко, ещё чуть-чуть, можно будет тянуть руку. Но тут Астория услышала свист — бладжер летел прямо в неё! Она ахнула, резко ушла в пике, и тяжёлый чёрный мяч пролетел в сантиметре от головы. Её метла закрутилась от манёвра, и она с трудом выровняла полёт, её дыхание сбилось. Астория бросила быстрый взгляд вниз и увидела, как Фред Уизли, заметив атаку, направил другой бладжер прямо в Симмонса. Тот тоже был вынужден уйти в сторону, чуть не врезавшись в одно из колец. — Фред Уизли отвечает тем же! Симмонс, ты как, в порядке? Хотя, знаешь, тебе идёт этот стиль полёта — прямо как пьяный гриндилоу! — Джордан, немедленно прекратите! — Простите, профессор, не сдержался…       Но из-за всей этой суматохи снитч исчез. Астория остановилась, её глаза метались по полю, но золотого блеска нигде не было видно. Она почувствовала, как её желудок сжался — она упустила его! А вдруг теперь Симмонс найдёт его первым? Надо было подняться выше, чтобы лучше видеть поле, её руки дрожали, но она старалась не паниковать. Игра внизу продолжалась. Анджелина, Кэти и Алисия работали как единое целое, забивая гол за голом, пока Чарли, напряжённо следя за кольцами, отбивал броски Пуффендуя. Один раз он чуть не пропустил квоффл, но в последний момент поймал его кончиками пальцев, и Ли тут же закричал: — Поттер спасает ворота! Вот это реакция, братишка!       Пуффендуй всё же начал забивать — их охотница прорвалась через защиту Гриффиндора, обманув Кэти, и забила два гола подряд.       Через полчаса счёт стал 100:60 в пользу Гриффиндора. Ветер начинал усиливаться, так ещё и пошел снег. Астория продолжала метаться по полю, выискивая снитч. И тут она увидела, как Симмонс резко рванул вниз — он заметил снитч! Астория бросилась за ним, но она сразу поняла, что Симмонс быстрее. Он был ближе к снитчу, его метла летела как стрела, и Астория почувствовала ужас, когда увидела, как он вытянул руку. — Симмонс идёт за снитчем !       Но было уже поздно. Симмонс сжал пальцы, и золотой снитч оказался в его руке. Трибуны Пуффендуя взорвались криками, а Астория замерла в воздухе, её глаза расширились, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. Он поймал его… Пуффендуй выиграл. Счёт стал 100:160, и раздался свисток мадам Трюк, оповещающий о конце матча. — Симмонс поймал снитч! — объявил Ли, и в его голосе слышалось разочарование. — Пуффендуй выигрывает со счетом 160:100!       Это был кошмар. Трибуны Пуффендуя ликовали, пока на трибунах Гриффиндора сворачивались транспаранты и флажки. Они проиграли. И проиграли из-за неё. Астория крепче сжала метлу, стараясь не заплакать от горечи. Она метнула взгляд в сторону входа в раздевалку, откуда Гарри наблюдал за игрой. Но там никого не было.