Как долго ты будешь притворяться?

      — Что это значит, Лео? Где Гиксос? Это он тебя сюда притащил?! — Кефер приготовился схватить подростка за руку и потащить к тронному залу, подальше от дочери. Но та сама, под шумок решила уйти. Хотя здесь больше уместно слово «свалить».       — К-Кефер, я все объясню… Гиксос здесь не виноват, просто я увидел, как засветился браслет и решил…       — И решил, что будет отличной идеей вернуться туда, где тебе запрещенно быть под страхом смерти?! А если бы ты наткнулся не на Амизи, а на Эксатона или Тота или… Да мало ли сколько здесь опасностей! Хоть на теневых змей! — Золотой фараон был слишком зол. Сначала чуть не убивают его дочь, а теперь ещё и Последний фараон Земли приходит.       В глазах подростка читался страх и непонимание. Кефер делится на две половины: либо выругать подростка, заставить его почувствовать стыд и позор, надавить, выдавить на него всю предназначавшуюся злость, либо успокоиться и с твёрдостью сказать подростку, что нельзя идти в Египтус самому.       Но Кефер придержался первого плана, потому что его распирала злоба. Не хватало им лишиться Последнего фараона, а вместе с ним око Ра и ключ к спасению и поражению Эксатона.       Кефер схватил его за запястье и повёл в зал, где уже хотел точно наедине ото всех глаз разъяснить ему, что в Египтусе опасно настолько, что можно умереть моментально.              А если бы Лео всё же попал в руки Эксатона, его бы тоже посадили в тюрьму и тогда бы его тоже лишили права жить, как это сделали с Сабой.       Подростка грубо впихнули в помещение и сказали следовать за Кефером. От пережитого стресса Золотой фараон плюхнулся на трон, потому что голова начала опять кружиться, появилась слабость и тошнота.       — Лео… — голос был пусть и тихим, но он был пропитан гневом и всем ядовитым. — Я и Гиксос что тебе говорили? — и вдруг фараон сорвался, отчего Лео вздрогнул. — Не лезть в Египтус! А ты что сделал?!.. Тц…       Фараон, несмотря ни на какие боли, встал, открыл дверь и подозвал первого попавшегося воина, чтобы передать через него Гору о поиске Гиксоса.       Тот тут же поклонился и скрылся за поворотом. Кефер вновь обернулся, замечая поникшего подростка, что теперь виновато смотрел в пол, словно провинившийся щенок.       — Мне жаль, Кефер, я…       — Ты не послушался Гиксоса и теперь подставил себя и его! А если бы с тобой правда, что-либо случилось! — неожиданно в дверь постучали и на пороге появилась младшая дочь Кефера.       — Пап?.. — она, видимо, не ожидала его увидеть тут. Салама считала, наверное, что Кефер отдыхает не у себя в троном зале, а где-то в другом месте из-за жары. — Папа, что ты тут делаешь? Ты же должен отдыхать.       — Прости, Одуванчик, но я сейчас занят. Мне нужно кое-что разъяснить и тогда-…       — Нет.       — Но-…       — Никаких «но». Я тебе не лошадь, чтобы меня погонять. С чем там надо разобраться? Как никак я твоя наследница.       — Салама, я сам разберусь, — настаивал Кефер, который ну не мог накричать на своё дитя. А Лео, наблюдавший за этими семейными разборками, хихикнул, о чём пожалел, когда на него посмотрел злобно Кефер. Салама выглянула из-за отца и была удивлена. Она никогда не видела землян, поэтому ей было чуждо видеть толстовки и джинсы, да плюс кеды.       — Кто это?       — Это Последний фараон, но это не так важно, давай, ступай по своим делам, — Кефер начал выталкивать дочь, но та со своими навыками выскользнула из рук отца и теперь Кефер был выпровожен из зала.       — Потом их поругаешь, если вспомнишь. А пока дай мне это дело, — и дверь захлопнулась прямо перед носом Кефера. — Ты что уже натворил?       — Попал в Египтус…       — Ааа… Ну не обижайся на отца, он просто боится потерять тебя.       — Я понимаю его.       — Вот и славно. Впредь будь внимателен и не уходи от Гиксоса, который явно тебе устроит, — последнее она пробурчала себе под нос, представляя, как Лео получает и от него. Как вдруг вошёл Гиксос. Он был очень зол на парня.       — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТУТ ДЕЛА-… — но принцесса приставила к его губам палец и перебила.       — Просто заткнись и задумайся о… Чем-то прекрасном.       — Госпожа, я мог лишиться статуса из-за-…       — Тш… Тише, Гиксос. Лучше иди и отдохни с Лео, я позабочусь об этом. Как никак, я любимица отца, — и подмигнула.       — Хорошо, госпожа, — смиренно сказал Гиксос и увёл за собой Лео. Их провела взглядом Салама, нежно и заботливо, будто они и не нарушили правила и отец не зол.       Гиксос напряжённо шёл впереди, пока за ним виновато плёлся Лео. Ему было совестно перед другом, потому что из-за него он мог потерять статус.       Напряжённое молчание закончилось словами Лео, который нашёл силы извиниться:       — Гиксос, прости, я не-… — его вдруг прижали к стене так резко, что подросток испугался не на шутку.       — ЕСЛИ МЕНЯ ПОНИЗЯТ, ЕСЛИ Я УПАДУ В ИХ ГЛАЗАХ, ТО ВО ВСЁ ЭТОМ БУДЕШЬ ВИНОВАТ ТЫ! — вскрикнул озлобленный воин.        Лео сделал пару шагов назад, не на шутку испугавшись такого поведения Гиксоса.       — Мне жаль… Гиксос, я правда не знал и не хотел… — Но в глазах Гиксоса читались лишь четкий страх и злость.        — Теперь они… Они поймут, что зря взяли меня в армию! И я останусь… Навсегда останусь один на один с Осирисом… — парень отпустил землянина и быстрым шагом направился прочь.

***

      — Как же я тебя ненавижу! — пальцы с которотко отстриженными ногтями, впиваются в мягкую загорелую кожу молодого фараона. Слышится всхлип и даже взвизг от неожиданности. Кефер тут же хватается за руку и пытается отодрать ее от собственного горла.       — Правда? Кх… Тогда убей меня! Почему не убиваешь?! — хрипит будущий Золотой фараон, в тоже время ударяя ногой куда-то в живот брата. — Может потому что знаешь, что тогда отец убьет тебя или обречет на вечные страдания? Потому что я — наследник, я — законорожденный сын и я — тот, кого любят!       — Какой же ты мерзкий… — рука соскальзывает и Кефер летит вниз, под ноги старшего брата. — У тебя всю твою жалкую жизнь было все! И ты это не ценишь! Когда мою мать отправили за провинность на каторгу, твоя мать до сих пор, несмотря на твою зависимость и скверное поведение, обожает тебя и боготворит! Как и наш отец! Меня достало каждый вечер успокаивать твою матушку и говорить, что скоро ты станешь ее «Кефериком» снова, потому что это не случится! И я это знаю! Тебе плевать на меня, на родителей, на титул и на то, что ты должен будешь стать лицом страны! Тебе всё равно на всё, что происходит в твоей жизни. Ты не умеешь её ценить! И мне мерзко осознавать, что это Нечто — мой брат! — Эксатон делает пару шагов назад, после чего скрывается за дверью покоев, пока из носа Кефера начинает литься маленькая струйка крови.       Младший встаёт, вытирает красную жидкость рукой и, бурча всякие гадости про сводного брата, идёт в свою комнату.       В ней он прикрывает рукой нос и запрокидывает голову вверх, нашёптывая какой Эксатон «мудак». Как вдруг дверь хлопнула, а хозяин комнаты резко обернулся.       — А, это ты, — непринуждённо бросает Кефер, посмотрев на своего лучшего друга Гора. — Чего хотел?       — Предложение, — мнётся сокол. Такое нельзя просто так выдать…       — Замуж? Прости, Гор, но однополые браки запрещены под угрозой смерти, не знал? — усмехается принц. Он опирается на стену плечом.       — Нет. Я про то, что нам пора завязывать с опиумом, — это фраза действует на Кефера, как на быка красная тряпка. Кефер вто же мгновение сильно впивается в плечи Гора и смотрит со злобой в глазах. Да как он посмел такое даже сказать?!       — Это он тебя послал?! Подговорил тебя, купил! — будующий фараон хмурится и забирается пальцами в самый пух.       — Что? О ком ты говоришь? — Гор кривится от боли. Перья сами собой распушаются от страха. — Ты что ли ещё принял?!       — О Эксатоне. Или о отце, а может быть и о матери. Я не знаю кто тебя подкупил и подговорил!       — Никто меня не подговаривал! — и Гор оттолкнул Кефера. — Чокнутый…       — Я чокнутый?! Я, может быть, и такой, но зато я не продажная шлюха!       — Я сам! Сам сказал! Никто меня не посылал! — сокол выпячивает глаза и практически клюёт друга.       — ХВАТИТ ОРАТЬ, НАРИКИ ЧОКНУТЫЕ! НАДОЕЛИ! — слышится за стеной, похоже голос старшего брата.       — А ТЫ САМ НЕ ЛУЧШЕ! — кричит в ответ Эксатону Кефер и возвращается к разговору, но уже более спокойным. Принц потирает виски от выступившего пота и говорит: — Значит сам ни с того ни с сего взял и предложил.       — Да.       — Вот прям не шутишь? — Кефер наклоняет голову на бок.       — Не шучу, — пернатый отводит перепуганный взгляд в угол комнаты.       — Ты б ещё расстаться предложил, чудик… — эту фразу Кефер говорит в сторону шёпотом, а потом обратно обращается к Гору: — Осёл мой жопокрылый, чтобы сегодня на том же самом месте сидел. А твоё предложение я обдумаю.       — Хорошо, опиумный хуй. До встречи.       — Пока, — и сокол уходит прочь, а Кефер садится на кровать и погружается в свой омут чувств. Впервые он чувствует свою совесть, что кричит о прекращении употребления наркотиков, чтобы он был тем, кого так хотят видеть родители. Неужели он послушается Эксатона? Неужели старший прав? — Ёбанный в рот, Кефер, кого ты, блять будешь слушать? Этого умника безмамкиного или жопокрылого осла?.. Чёрт… Да они все сговорились… — он прячет лицо и падает на кровать, тяжело вздыхая. Да когда же это закончиться?