Пурпурный Лис

      Даже после окончания песни, пребывая в зале, Дариан думал о прикосновении. Моменте, когда он расслабился, ощущая тёплую руку мужчины. Столь обычный и вместе с этим настолько приятный контакт, дарующий волшебное мгновение, которое навсегда будет запечатлено в памяти. Привязанность к прикосновениям можно обосновать разными факторами. При этом лишь контакт с Эсмондом разжигал внутренний огонь, согревающий парня где-то глубоко внутри.       Дариан коснулся собственной груди. Настоящей причиной было сердце, ускорившее биение. Оно не замедлялось. Лишь возрастающая волна аплодисментов со всех сторон и неумолкаемые разговоры смогли вытянуть парня из тучи собственных мыслей. Чужие разговоры становились столь громки, что в какой-то момент невозможно было даже слышать собственные мысли. Дариан повернул голову к Эсмонду и встретился с ним взглядом. Кивок мужчины в сторону выхода сказал всё сам за себя. Медленными, но уверенными движениями двое посетителей покинули зал, а после и оперный театр. Когда они открыли дверь на улицу, их встретил ледяной ветер, играющий с кудрями Дариана.       Обоих переполнило наслаждение от первого вдоха, и это стоило даже испорченной прически парня. Он был уверен, что теперь чем-то похож на пуделя, хоть Эсмонд два или три раза повторил прекрасному дарованию, что это не так. Но Дариан всё равно засунул руку в карман, выискивая там телефон, чтобы поскорее включить фронтальную камеру и убедиться в словах мужчины. В результате парень потратил несколько минут, чтобы пригладить волосы руками. Делалось это на ходу, но парень уже привык наводить красоту в необычных условиях. Чего только стоило мытье головы в уборной ресторана. Вынужденные меры закалили парня, и растрепанные волосы были самой маленькой проблемой.       Лишь убедившись в своей неотразимости, Дариан оставил волосы в покое и убрал телефон. Теперь Дариан осмотрел дорогу, по которой они с Эсмондом шли, и совсем скоро на их пути оказались два дерева по разные стороны от дороги. Ветви переплетались между собой, создавая арку. Это был вход. Самый оригинальный и милый вход в парк, который только можно представить.       Эсмонд с Дарианом вошли на территорию, осматривая всё, что их окружало. Хаотично посаженные деревья гармонировали с не менее хаотично расставленными лавочками. Самый гармоничный бардак, который только могла предложить вселенная. Ветви сплетались в узоры, и два художника быстро замечали детали, когда проходили мимо. Хотелось рассмотреть каждую. Дариан не удержался и начал фотографировать каждую.       — Блин, даже деревья научились создавать иллюстрации, — возмутился парень, всматриваясь в переплетённые ветви, что своими комбинациями напоминали ему форму глаз. В какой-то момент эта форма, созданная природой, показалась ему идеальной. — Короче, в ближайшие дни я буду очень занят заказами. Нет, вы не подумайте, я и так идеально рисую, но нет предела совершенству, верно?       Эсмонд изучал Дариана взглядом. Парень всё ещё рассматривал ветки. Казалось, он опять нырнул с головой в самые глубокие размышления, и теперь даже усилившийся ветер не мог его отвлечь. С этим справился голос мужчины, что звучал тепло и согревал на контрасте с леденящим ветром.       — Я тоже буду занят, но у меня есть вопрос, — мужчина достал тряпочку, снял очки и начал медленно их протирать. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь об идеальном результате?       — Ой, ну как бы это сказать, — почесал голову Дариан, смотря на очки так, словно там написан ответ на вопрос, — дело в том, что мне не всё нарисованное нравится. Мои рисунки как бы идеальные, но не слишком…       Дариан задумался от собственных слов, понимая, что ещё немного — и будет острая необходимость в создании градации идеальности, состоящей из ста баллов, где сто будет желанный результат, а один — тот самый проходняк, который вроде и хорош, но не дарит внутренней радости от проделанной работы. В последнее время парень себе постоянно ставил единицы.       — Но тут такое дело… есть работа, которая ну пипец какая важная, — Дариан умолк на секунду, когда Эсмонд уже протёр очки и надел обратно. — И я вот думаю, что не смогу нарисовать так, как хочу. Картина будет идеальной, но я её испорчу. Испорченная же работа — плохая работа, а оно мне надо?       Теперь уже голову почесал Эсмонд, пытаясь понять выражение лица Дариана, который начал избегать зрительного контакта и, словно пытаясь выплеснуть всё сразу, не был способен пропустить через рот слова по очереди.       — Значит, «прекрасный результат» — это не испортить картину, и вам в этом нужна помощь?       — Ну-у-у, и да, и нет. Я, конечно, могу её закончить сам, но с вашим советом будет совсем чуточку лучше, да, а мне именно это и надо! Так что требую вашей помощи! — выпалил Дариан чуть более вспыльчиво, нежели это планировалось изначально. Хотя по его лицу можно было предположить, что он ну совсем случайно повысил голос, а произошедшее — лишь мелкое недоразумение.       Повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листьев и рёвом проезжающих где-то вдали машин. Ветер становился всё холоднее, но ещё холоднее были сказанные парнем слова. Эсмонд смотрел как всегда, одаривая собеседника тёплым взглядом. Но что стои́т за этим взглядом? Дариан впервые задумался об огорчении, и меньше всего хотел, чтобы после встречи мужчина помнил о собеседнике лишь требование… которое можно было преподнести гораздо мягче. Так что парень попытал удачу и вежливость ещё раз:       — Сорри, если это было грубо. Просто мне эта картина очень важна. Не помню, говорил или нет, но рисую её в традиционном стиле, и просто сфотографировать будет недостаточно. Есть детали, которые не передать фоткой. Так что мне нужен ваш реальный взгляд на картину, — Дариан облизнул губы, думая, как закончить предложение. — Ваша помощь будет очень ценной.       Эсмонд приподнял уголки губ и поправил одежду. Дариан улыбнулся в ответ, интуитивно предвкушая, какой сейчас его ждёт ответ. И он не ошибся.       — Да, конечно. Если мне память не изменяет, то через два дня полностью закончу со своими заказами и смогу посмотреть на картину. Может, что-то и придумаем.       — О, круть, — загорелся Дариан, быстро уточняя время и адрес.       Эсмонд достал телефон, оставляя заметку. Как только адрес и время были записаны, он спрятал гаджет и продолжил прогулку улочками парка. Дальнейшая беседа свелась к обсуждению оперы и того, на что же способен голос человека. Дариан уже не вспоминал разговор по телефону в уборной. Сейчас всё обсуждение сводилось к выступлению, и парень сиял и не смолкал ни на секунду, дополняя каждую деталь в разговоре. Время, словно решившее поиграться, ускорилось чуть ли не в несколько раз, и Дариан использовал каждую секунду для наслаждения. Это можно было сказать и об Эсмонде. В каждый момент, как Дариан улыбался, Эсмонд засматривался на улыбку и дарил свою в ответ. Тот разговор, что искрил интересом, смехом и прощанием, когда надо было уже идти домой. Хотя головы художников сейчас должны были занять заказы, и по возвращению домой Дариан прекрасно понимал, что в ближайшие два дня у него, как и у Эсмонда, на другие развлечения времени точно не будет.

* * *

      Каждое утро для Хораса было ужасным, как он сам себе это говорил с утра пораньше, и повторял эти слова подобно мантре, закрепляя эту въевшуюся и уже ставшей родной мысль. Однако в этот день он промолчал. Оделся и посмотрел в зеркало. Если присмотреться, то он ещё чем-то даже был похож на человека… но это могли заметить лишь люди с исключительной внимательностью. Обычный проходимец, в свою очередь, легко мог спутать мужчину с ходячей горой мусора. Наверное, это должно было оскорбить мужчину, однако это скорее унизило бы сам мусор, который в сравнении с Хорасом хотя бы не всегда вонял и выглядел куда более презентабельно. Мужчина же не позволял себе подобных исключений, и люди всегда могли предвидеть приближение Хораса носом.       Хорас взял телефон, спрятал найденные монеты в карман и направился к двери. Перед выходом он осмотрел чистую, по его меркам, квартиру и покинул её. В этот раз Хорас проходил мимо казино с исключительным игнором. Он закрыл глаза и прошел мимо, чуть не угодив под машину, но всё равно отметил для себя это как невероятное повышение собственной силы воли. Обычно мысли о картах манили безвозвратно, однако теперь мужчина решил, что он определённо выше этого. Он достал телефон и быстро позвонил Кли, номер которого был щедро ему дан во время последней встречи. Начались короткие гудки, и Хорас приложил телефон к уху.       — Алло, это Хорас.       В ответ хорошо было слышно томное вздыхание и, казалось, без слов был задан вопрос: «Какого хрена ты мне звонишь?».       — Да, слушаю. С чем помочь?       — Я смогу отдать деньги. Но я не смогу их сам получить… мне будет необходима помощь. Нам нужно это обсудить!       Был слышен томный вздох Кли. Иногда мысли так и крутились возле Амори, который требует в любом случае помогать должникам. Это ему просто в кайф? Он так испытывает Амори? Зачем его вообще тревожить? Кли делал просто титанические попытки, чтобы не наорать на Хораса, но в какой-то миг он себя пересилил.       — Знаешь, сейчас не лучшее время. Давай ты просто мне распишешь в сообщении всё, что хочешь. Я потом прочту, — со спокойствием проговорил Кли.       — Не-не, это не мобильный разговор. Мне нужно встретиться с тобой через тридцать минут возле библиотеки.       — А ты не думал, что у меня могли быть совсем другие планы, нет?       — Ну пожалуйста, всё сработает. Обещаю.       Где-то с мыслями «что я делаю со своей жизнью?» Кли повесил трубку и сел в машину, перечёркивая все планы. Если бы он вернулся в прошлое на год назад и сказал самому себе, что будет отменять планы, чтобы увидеться с человеком бомжеподобного вида, то здесь одной психушкой бы не ограничилось. Больше всего Кли интересовало, почему Амори так печётся касательно именно этого человека. Ведь гораздо проще было убить. Но мысли о том, чтобы поскорее всё это закончить, были в большем приоритете.       Чёрная машина с молниями, прорезавшими двери, подъехала к библиотеке, и Хорас сразу узнал человека, что был за рулём.       — О, Кли, прекрасно!       — Давай ближе к делу, — холодно перебил тот.       Хорас радостно начал рассказывать все детали того, что он планировал сделать, время от времени переводя взгляд на вход библиотеки. Он выбрал это место, опираясь на низкую посещаемость места, а также отсутствие камер. И на всякий случай Хорас переходил даже на шёпот. Он с таким энтузиазмом это рассказывал, что в какой-то момент Кли испугался. Хоть афера и не отличалась особой оригинальностью или изобретательностью, но Хорас выглядел так, будто будет готов налететь с ножом на прохожих.       — Ладно, всё понял, — зачесав пятернёй волосы с лица, выдохнул Кли под конец. — Только не перегибай палку. Буду рядом, когда нужно.       Эта фраза далась Кли с отвращением. Больше всего он надеялся, что Амори даст хорошую надбавку за потраченное время с вонючкой.

* * *

      Эсмонд собирался перед зеркалом. Настал день, когда он должен был встретиться с Дарианом, и времени на сборы было мало. В любом случае, Эсмонд лишь хотел прийти раньше или же иметь в запасе минут десять, если дорога займёт больше времени, чем планировалось. Он медленно вышел из дома и направился к машине. Вдруг рядом оказался Хорас. Мешки под глазами, мятая одежда и бледное лицо. Ещё бы немного, и Эсмонд бы легко мог спутать Хораса с мертвецом. Хорас быстро сделал заметку в телефоне, осматривая машину.       — Представь, я устраиваюсь на работу! Такими темпами даже машину себе куплю, как у тебя!       Наверное, стоило разбить розовые очки и объяснить Хорасу, что купить машину за одну зарплату будет трудно, да и даже за две. Но общаться с ним было трудно чисто в физическом плане, и Эсмонд ответил:       — Это прекрасно! Не буду тогда отнимать твоё время.       — Да не бойся, я и так за продуктами иду. А вот куда ты направляешься, если не секрет?       — Иду помогать знакомому художнику с картиной, — кратко ответил Эсмонд.       — Здорово, в таком случае, хорошего тебе дня! — после этих слов Хорас уставился в телефон, высматривая время от времени дорогу с машинами.       — Взаимно.       Эсмонд ехал без особой спешки. Куда важнее было то, как он проведёт своё время с Дарианом. Удивительно, что парнишка занимал всё больше места в голове у Эсмонда. Благо, пробок не было, и на дороге были только две машины: цвета вина и чёрная, с изображением молнии сбоку.       Пятью минутами позже Эсмонд уже подходил к дому, и как только Дариан дистанционно открыл дверь подъезда, сзади подбежал парень. Мужчина узнал водителя машины с молнией, когда тот парковался рядом.       — Придержите, пожалуйста!       Эсмонд без лишних вопросов помог парню скользнуть внутрь. Тот следовал за Эсмондом и, кажется, пошёл на этаж выше, когда мужчина постучал в нудную квартиру и Дариан открыл дверь.       — Какие люди! Ну заходите! — радостно улыбнулся Дариан и посторонился, пропуская гостя внутрь.       Эсмонд в ответ лишь кивнул и шагнул внутрь, снимая обувь. Вещи вокруг были расставлены хаотично, а некоторые сложены, словно под линейку. Эсмонд привёл себя в порядок, зашёл в комнату, и там была картина. Дариан радостно подбежал к ней и, дав Эсмонду время, чтобы помыть руки, он выждал момент и показал то, над чем так долго работал.       На картине были изображены очень счастливые люди. Они просто смеялись. Где-то десять человек, абсолютно не похожих друг на друга. В мыслях Эсмонда всплыли улыбки, которые рисовала Ида. Кажется, теперь картины Иды и Дариана для Эсмонда были неразрывно связаны… и это пугало мужчину чуть ли не до боли в животе. Почти одинаковая внешность, а теперь ещё и одинаковые картины… или почти одинаковые. То, что вызывало у мужчины безграничный дискомфорт.       — С вами всё ок? — взволнованно взглянул на него Дариан.       — Да, всё хорошо, — отрезал Эсмонд.       Дальнейший час Эсмонд уделил полнейшему анализу картины. Составил список плюсов и минусов, указал на детали, которые ему показались лишними. Не обошлось и без совета, что можно использовать в будущих картинах. Дариан слушал, не отводя взгляда. Хоть в некоторых моментах он чуть не пылал, удерживаясь, чтобы не начать спор, но в конечном итоге всё принимал и убеждался, что некоторые детали действительно были лишними и это одна из лучших возможностей усовершенствовать картину.       Где-то в таком разговоре время пролетело незаметно, и Дариан обратился к Эсмонду касательно перерыва.       — Вот вы мне ща не поверите, но у меня просто лучший чай и кофе. Хотите попробовать? — радостно спросил Дариан, показывая дорогу на кухню.       — Да, не откажусь, — с улыбкой ответил Эсмонд и последовал за парнем.       Кухня была просторной, и каждая вещь вылизана до блеска. В любом случае, именно такой её видел Эсмонд. Хотя больше внимание привлекали всевозможные сладости, которые Дариан решил предложить мужчине. Небольшой кекс, несколько конфет, белый шоколад, разноцветные печеньки. Стол располагался возле панорамного окна, так что сладости поедались с хорошим видом на город. Эсмонд не отказал себе в удовольствии съесть кусочек шоколадки.       Так и начался очередной разговор о картинах. Дариан в очередной раз решил продемонстрировать собственную любознательность. Её у парня не имелось, но было срочной необходимостью её создать, чтобы провести с Эсмондом время. Больше всего Дариану хотелось лишний раз просто о чём-то поговорить с Эсмондом. Возможно, даже не о картинах. Просто о любой детали, что может быть в мире. Главное — говорить. И наблюдать за реакцией или слушать бархатный голос собеседника.       Прошло некоторое время, и, казалось, тему искусства стоило уже сменить. Однако один вопрос всё никак не давал Дариану покоя. Во время разговора о картинах Эсмонд постоянно смотрел на улыбки. Иногда он позволял себе посмотреть на деталь, что поддавалась критике, а потом вновь всматривался в улыбки. Буравил их глазами.       — Такой вопросик назрел… — протянул Дариан, жуя печенье. — Вы вот вроде хвалили мою картину, но всё время пялились на улыбки. Я знаю, что они прекрасны. И вы это стопудово знаете. Но… что там было не так?       У Эсмодна всплыли воспоминания. Они медленно облетали мужчину, загоняя в закоулки, где, кроме боли, не было ничего. Вдобавок ко всему перед мужчиной был Дариан. Будто бы версия Иды. Те самые зелёные глаза. Светлые волнистые волосы, только вот у девушки они были до плеч. И только родимое пятно у парня напоминало Эсмонду, что перед ним не Ида. У той родимое пятно было на руке, а у парня — на шее.       — Мне просто вспомнился знакомый. Не суть, — сухо дал знать Эсмонд, пытаясь не углубляться в воспоминания. Однако те потянули мужчину в саму пучину прошлого без его согласия. Всё случилось само собой.       Обрывки детства, где маленький очкарик встречает девочку, и они, пользуясь своим соседством, играют часами без устали. Мгновение «улыбок» — первая работа девочки, что увидел Эсмонд, и которая перерисовывалась в старшем возрасте. Улыбчивые человечки на бумаге. Подобное творчество было стартовой точкой девочки в её пути к искусству, и её сосед ответил лишь одно: «Самая прекрасная работа», хотя больше любил считать и интересовался задачками о количестве яблок. Не всегда получалось так, как того хотелось, но благодаря Иде, той, которая даже самое унылое занятие превращала в концерт, всё давалось намного проще.       Другой кусочек воспоминаний: прошли года, и уже повзрослевший очкарик в университете посмотрел на Иду и сказал: «Давай встречаться». И через пять лет, когда каждый чувствовал друг друга как продолжение себя самого, прозвучала свадебная мелодия. Наверное, именно после этого момента Эсмонд полюбил костюмы.       — Я так понял, этот человек вас обидел, — засмеялся Дариан, — если что, я могу обидеть вдвое сильнее. Вы только свистните.       — Её звали Ида, и она… — сделал небольшую паузу Эсмонд, — была очень дорога для меня.       Никаких других вопросов и быть не могло. Всё за себя говорили слова «звали» и «была».       Тучи за окном сгущались, омрачая небо, люди на улице уже сновали с зонтиками. Дариан смотрел на погоду, которая в точности соответствовала настроению. Больше всего его руки дрожали от осознания, что он случайно мог обидеть ценного для Эсмонда человека. Сперва Дариан обдумывал все возможные слова, которые бы могли взбодрить, но сердце начало говорить само. Где-то в глубинах души Дариана был вопрос, который таки прозвучал.       — Это, я могу чем-то… как-то помочь, — с огромнейшей неуверенностью спросил Дариан, боясь посмотреть Эсмонду в глаза. Однако тот отнёсся к вопросу с пониманием.       — Благодарю. Если мне будет нужна помощь, я к тебе обращусь.       Эсмонд невзначай упомянул кладбище, где была захоронена Ида. И разговор медленно перешел к обсуждению готических надгробий, а также деталей захоронений. Дариан говорил о теме с опаской, однако Эсмонд проявил огромную эрудицию в подобном вопросе, оставляя Дариана в замешательстве из-за этого.       При этом, даже обсуждая подобную тему, Дариан видел по глазам Эсмонда, о ком тот думает. В любом случае, подобное предположение сильно укоренилось в мыслях Дариана, однако Дариан так и не решился расспрашивать об Иде, дабы подтвердить выдвинутую теорию.       Наверное, самое грустное прощание, которое Дариан только мог себе представить. Спустя ещё полчаса разговоров, которые, казалось, лишь прикрывались своей информативностью, но на самом деле в мыслях у Эсмонда была лишь Ида, и Дариан хорошо это понимал… однако порой внимательный взгляд в свою сторону со стороны Эсмонда можно было расценить двойственно.       После прощания с Эсмондом Дариан обдумывал все возможные варианты того, как он мог бы отвлечься от такого содержательного дня. В ход пошло и рисование, и просмотр фильмов, и попытки начать срач в интернете. Было задействовано всё. Однако даже после этого Дариан так и не смог отпустить ту грусть, которую ощущал в глазах Эсмонда, тот взгляд, что по непонятной причине был устремлён именно на него. Хотелось обычных ответов, которые всё не находились.       Когда уныние дошло до абсолютной точки, Дариан взял телефон и начал набирать Вэнса. Он делал это медленно, взвешивая все «за» и «против», но в конечном итоге «за» победило, и Дариан, удачливо подловив Вэнса на том, что у того был свободный часик, позвал того погулять. Даже после небольшого дождя, который всё ещё моросил.       Пришёл ли ответ моментально? Конечно. Наверное, в каком-то роде между Дарианом и Вэнсом была некая телепатическая связь, которая сработала, и вот, спустя несколько минут Дариан, прибравшись на кухне, уже в полной готовности и направился к обговорённому месту встречи. А если точнее — к тому месту, где Дариан хотя бы немного смог бы отвлечься от той всеобъемлющей грусти, которой владел Эсмонд. Дариан надеялся на это.

* * *

      Как только они встретились, была история обо всём. Дариан умудрился рассказать в деталях не только о происходящем, а также и выделил историю о том, что Эсмонд пережил утрату.       — Кстати, — начал Дариан, — мы с Эсмондом в опере обсуждали твою музыку, и она ему очень зашла. Планируешь как-то экспериментировать со стилем?       Вэнс ответил настолько кратко, насколько это было возможно в подобной ситуации:       — Не знаю.       — Ой, брось, уверен, что у тебя выйдет очень круто. Да и твоя яркая внешность способствует написанию шедевров, которые ты постоянно поёшь.       Хоть Вэнс и кивнул, однако больше всего сейчас он желал лишь провалиться сквозь землю. Хоть сейчас, после дождя, проваливался лишь в болото. Мысли о красном цвете, мечты и уверенность в собственных песнях. Всё это смешалось воедино, создавая неописуемый каламбур. Однако Вэнс успешно смог подобное проигнорировать, продолжая обычный разговор.       Кажется, Дариан смог слегка отключиться от того, что говорил Эсмонд, но теперь эта грусть передалась Вэнсу. Все эти ощущения были ужасны и становились тем, что глодали и мучали его. Хотя не сказать, что Дариан долго думал о своём, ведь стоило им разойтись, как мысли об Эсмонде вернулись с удвоенной силой.       В свою очередь Вэнс, направляясь к дому, всё ещё думал о том, что он делал или, точнее, не делал. Мысли о музыке никогда не ранили юношу так сильно. Он шёл своей дорогой, как вдруг увидел парня с рыжими волосами, который подошёл к нему.       — Добрый день, я Айзи, очень люблю ваши песни! — радовался парень. — Честно, только ваша музыка поднимает мне настроение.       — Д-да, спасибо, — с наигранным энтузиазмом ответил Вэнс, переключившись словно по щелчку… и ощущая на себе неподъёмный груз «весельчака» и того, что, скорее всего, теперь никогда нельзя будет сменить образ на столь желанный, не веселый.       Скорее всего, этот разговор затянется надолго. И кто знает, чем он закончится.