Пурпурный Лис

⠀ ⠀       Только представьте себе встречу с человеком, которого вы боготворите. Каждый день думаете о его творчестве, что вытягивает вас из пучин подавленности. Не упускаете возможности вдохновиться… или сделать что-то невероятное, опираясь уже на своё творчество. Возможно, речь о небольшой картинке. Может быть, о песне. В исключительных случаях это может быть созданный двигатель с бесконечной энергией. Хотя давайте согласимся, что случай действительно исключительный.       И вот Айзи увидел того, чьи песни были одной из ниточек, удерживающей его от падения в «вечный сон». Это была одна из словесных форм, маскировавшая слово «суицид», которое так сильно невзлюбила мама Айзи. Она всегда требовала заменять столь ужасное выражение иными сочетаниями. Были ещё «ушёл в магазин в иной мир», «улетел за звёздами», «принял духовную форму». При всём этом «вечный сон» было самым часто используемым. Раньше на постоянной основе применялся «ушёл в магазин в иной мир». Хотя осознание, что почти у каждого второго ребёнка отец «уходит за хлебом» подтолкнуло Айзи к определённым мыслям. Их суть была в том, что подобное словосочетание совсем не оригинальное. Для замаскированного суицида требовалось больше творческого подхода.       Наверное, Айзи в полной мере так и не смог взять себя в руки, мгновенно вспотевшие. Для исправления ситуации он попытался вытереть их о белую рубашку. Идея оказалась не из лучших. Там и так красовались небольшие пятна после обеда, а теперь рядом с ними остались мокрые следы.       Парень не осознал, как начал разговор. Он произнёс «добрый день», а затем упомянул, что очень любит песни Вэнса. Казалось, это были лучшие слова, которыми можно начать диалог… диалог, после того как он подошёл и встал, преграждая путь человеку для привлечения внимания. Айзи исполнил задуманное, однако всё пошло не совсем по плану. Из-за подлого камня, вставшего на пути, рыжий споткнулся. Но так и не упал на землю! Гордо удержав равновесие, он посмотрел на Вэнса с восторженной улыбкой, которой обычно незнакомцы одаривают прохожих девушек.       Вэнс оглядел особь перед собой. Рыжий парень с обострённым акне должен был вызвать жалость. Однако его маниакальное появление лишь подтолкнуло Вэнса вспомнить навыки карате, в секцию которого он ходил целых два с половиной дня. Третий, если Вэнс не ошибался, закончился для него фразой «этот дебил ещё и поёт». Пытаясь вспомнить все возможные техники самозащиты, Вэнс узнал в прыщавом незнакомце лоха, чьи фотки показывал ему Дариан и сильно с них ржал. Это происходило ещё до того как Дариан начал с ним «отношения».       Приходилось просчитывать разветвления всех возможных событий. Какова вероятность того, что бывший Дариана нападёт? Возможно, был таки смысл не бросать карате? Стоило проглотить обиду и защищаться не только неистовым криком? Хотя нет, сейчас можно обойтись без насилия. Как продолжить разговор, чтобы спокойно уйти от человека? Просто сказать, что надо спешить? Нет, ужасная затея, все всегда спешат. Может…       — Ах да, простите меня за внезапность. Просто… п-просто я так рад вас видеть. И повторюсь, что восхищаюсь вашими песнями. Они нечто невероятное! Огромная честь встретить вас, и я это… надеюсь, что вы… ой, то есть, я не доставил вам неудобств! — Айзи продолжал стоять перед Вэнсом, улыбаясь и буквально сияя. Певец прекрасно понимал, что в данной ситуации тишина была непозволительна. Нужно было закончить разговор красиво, и Вэнс выдавил из себя вместе с широкой улыбкой:       — Нет-нет, не беспокойтесь, всё хорошо. Какие песни у вас любимые? Интересно узнать ваши вкусы.       — Вам действительно интересно? — взволновано воскликнул Айзи и достал телефон из кармана, начиная в нём что-то листать. — Смотрите… все ваши песни прошлого года мне о-о-очень зашли. Этот год… Я бы сказал, что он даже лучше предыдущего, — он поднял глаза от экрана. — Не могу выделить какую-то одну песню, все прекрасны. А то, какие они жизнеутверждающие и позитивные — это просто жесть. Я по мотивам одной из них нарисовал картину, вот она!       Айзи протянул телефон Вэнсу, где было фото картины. Человек, держащий в руках огонь, а по телу шёл ледяной пар, в нескольких местах уже превратившийся в кристаллы. Для музыканта это была очевидная отсылка на песню «Пламья, лёд и снова пламья». Её смысл крутился вокруг того, что даже после ужаснейшей тоски опять будет что-то хорошее.       Однако Вэнс также ощутил холод физически. Ветер намекнул на своё присутствие, словно взмахнув в сторону Вэнса огромным веером, и касаясь его воздушными пальцами. Хоть тело ответило дрожью, парень улыбнулся. Удивительно, что после дождя ощущалась лёгкость. Это даже помогло при общении, ведь теперь Вэнс выглядел намного счастливее.       — Это очень красиво, — вздохнул Вэнс, смотря на часы. — Я так понимаю, вы художник? — уточнил он, делая вид, будто никогда не слышал об Айзи и не видел его.       — Да. После прошлых отношений мне было о-о-очень плохо, но благодаря вашему оптимизму я выкарабкался и теперь даже решился рисовать картины в благотворительных целях. Для людей, которые работают с психическим здоровьем. Надеюсь, скоро у вас выйдет новая песня.       — Ага, я вот сейчас бегу домой, а то мне надо ещё спланировать контент для приватного канала. Нужно подумать, какие мои нарезки с неудачными напевами туда скидывать и всё такое. Вот вы, я вижу, с картинами и благотворительностью также занятой человек. Так что не буду отнимать у вас время. Да и погода не из лучших.       — Хорошо, спасибо! — возгласил Айзи так радостно, будто у него только что выросли крылья. — До встречи!       — Да, до свидания!       После разговора с Дарианом у Вэнса настроение уже было не очень хорошим. А встреча с Айзи его добила. Остатки серотонина, что держали певца, просто закопались куда-то глубоко под землю. Туда, куда даже Сатана побоялся бы спускаться. Вэнс повторял себе только одно: «Это только один человек, людям может понравиться и не весельчак».       Чтобы хоть как-то подтвердить эту теорию, Вэнс достал телефон. У себя в блоге он создал голосование, выставив две картинки. Первая была в тёплых цветах, а вторая — в прохладных. Прохладная ассоциировалась с той погодой, что сейчас была и кроме грязи на ботинках ничего не приносила… скорее всего, так бы подумали остальные. Текст гласил:

«Какой вайб вы хотите чувствовать от моих песен?»

      Когда Вэнс возвращался домой, мельком поглядывая в блог, цифры быстрого голосования мягко говоря, не радовали. Девяносто пять процентов отдавали предпочтение тёплым оттенкам. Только пять соизволили сказать, что готовы рассмотреть другое амплуа.       Сколько времени Вэнс думал о том, чтобы имидж позволял петь песни, которые будут не только радовать, но и пронимать души. И вот теперь это совершенно невозможно. Скорее всего, каждый, кто хотя бы мельком слушал песни Вэнса, просто прекратит это делать. Вместе с этим и годы тяжелой работы пойдут псу под хвост. Сколько времени и сил на неё было потрачено… Сложно даже представить. Да и представлять уже нет настроения.       Прекращение прослушивания песен в свою очередь тянет за собой уменьшение потока денег. Можно подумать, что в этом плане Вэнс — простой материалист, который готов на всё ради денег. При этом правда была куда более прозаична и даже трагична. Если не будет денег — не будет возможности оплачивать содержание матери. Матери, которая физически способна буквально только моргать. Прослушивания и так стали меньше. С приватного канала, где Вэнс делился эксклюзивным контентом по музыке, также начали отписываться. А ведь это был дополнительный заработок, который мог бы помочь с лекарствами.       В эти моменты Вэнс начинал ощущать тотальную беспомощность. Ту, которую обычно ощущают маленькие дети, за которых всё решают родители. Ту, что касается каждого, кто тонет в неоплаченных счетах. Тех, кто просто сходит от этого с ума настолько, что в дальнейшем его можно мельком увидеть только в окнах психбольницы.       Вэнс задумывался над тем, чтобы просить пожертвования у себя на страничке для матери. Он даже почти решился на этот шаг. Но существовал один нюанс. Знакомый вокалист уже пытался провернуть подобное. И никто не стал помогать. Образ прекрасного певца-миллиардера слишком прочно засел в головах слушателей. Вэнс не являлся ни миллиардером, ни миллионером… и даже сейчас скорее был человеком со средним достатком из-за трат на лекарства. При этом люди думали иначе. Вэнс был заложником общественных стереотипов, и это прекрасно давало понять, что на обычном пожертвовании он не соберет ни копейки. Вэнс мысленно вернулся в детство, хоть сам этого и не хотел. Хотелось просто верить, что хоть там не было подобных проблем.       Однако он ошибался.

* * *

      Супермаркет вспыхивал многоликой суетой, словно калейдоскоп жизни. Люди, как крошечные пешеходы у оживленного перекрестка, мчались между полками, суетливо перекладывая товары в свои тележки. Голоса и смех звучали как фоновая музыка в этом многошумном спектакле. Ароматы свежего хлеба, фруктов и сладостей витали в воздухе, связывая всех присутствующих невидимыми нитями. Супермаркет на мгновение объединил людей в хороводе жизни.       — Ма-а-а-ам, скидки!       — Вижу, солнышко.       Женщина проходила с ребёнком мимо полок супермаркета, толкая едва наполненную тележку и присматриваясь к ценам. Дитя уже хорошо привыкло к слову «скидки». Настолько, что научилось замечать столь необходимые цветные ценники за несколько секунд до того, как это замечали другие. Такое весьма интересное, но, увы, не очень востребованное умение. Казалось, что всегда есть выгодное предложение, которое можно случайно пропустить. Однако это только в случае, если не быть достаточно внимательным.       Куда лучше мальчик научился игнорировать свежую выпечку, когда проходил мимо, и обращать внимание на полки. Во время покупок женщина лишь на секунду повернулась в сторону продуктов, сравнивая похожие товары. В следующее мгновение её ребёнка уже рядом не было. В голове матери, заметившей пропажу, пронеслись самые ужасные сценарии, ведь вокруг было много шумящих людей, и не факт, что сын услышал бы её зов. Но фортуна сегодня была на её стороне. Не успела женщина дойти до конца ряда, как мальчишка появился из-за угла с плиткой шоколада, которая заявляла красной упаковкой: «Самый вкусный шоколад, вам всегда он очень рад».       — Ма-а-а-ам, тут тоже скидка! — радостно заявил малыш, протянув лакомство.       Мама взяла у ребёнка сладость и присмотрелась к наклейке с ценой. Потом вытянула кошелёк из кармана и внимательно изучила содержимое. Взгляд невольно упал на тележку. Женщина вздохнула. Мальчику уже хорошо был известен этот совсем не-шоколадно-покупательный вздох, и он начал готовиться к очередным поучениям. Мама опустилась на колено так, чтобы сын не смотрел на неё снизу вверх.       — Смотри, Вэнс… сейчас нам нужно больше продуктов. Я обещаю, что в следующем месяце я тебе куплю шоколадку.       — Но в том месяце ты тоже обещала. Я у себя в красном блокнотике записал! — топнул ногой мальчик, обращая на себя внимание посетителей магазина.       — Прости меня, пожалуйста. Во взрослой жизни случаются траты, которые невозможно предвидеть. Я обещаю, что в следующем месяце куплю тебе целых три шоколадки. За этот месяц и за два предыдущих. А сегодня дома могу сделать фруктовый салат, — сладко предложила она.       Вэнс взвесил все «за» и «против». Хотелось продолжить спор, но три шоколадки — это же как одна и ещё две такие же. Такому искушению мальчик противостоять был не в силах, и в конечном итоге кивнул:       — Хорошо. Но чтобы всё было честно! Я их пересчитаю!       С таким компромиссом мать с сыном пошли к кассе.

* * *

      Вэнс пел. Делал он это в парке с небольшим ведёрком возле ног. Туда кидали окурки, пустые фантики и совсем изредка — деньги. Почти каждый день после учёбы восьмиклассник как-то умудрялся избегать штрафов от полицейских. Видимо, несогласованное пение ребёнка не так сильно привлекало к себе внимание хранителей порядка. Решение петь именно так было принято после осознания: маминых денег будет недостаточно для обучения вокалу. Поэтому он захотел зарабатывать самостоятельно. Это были одни из первых шагов на пути к славе, хоть они иногда высмеивались прохожими из-за не очень чистого пения. Однако в последний раз Вэнс плакал из-за подобного около двух лет назад. Ну что здесь сказать? Он лишь занимался тем, что находило отклик в его сердце. Радовался каждой копейке, что бросалась ему в ведёрко то ли из-за высокой оценки его пения, то ли из-за жалости. Но это были деньги. Очень маленькие, но это… были… деньги.       Этот певец не остался незамеченным для ещё одного мальчика его возраста, который хорошо знал Вэнса Уильямса. Мальчика со светлыми волосами и пятном на шее в форме кляксы, тщательно скрываемым на людях. Сегодня школьник не успел нанести тональный крем на пятно и теперь, хмурясь, шёл за руку с женщиной в деловом костюме. Несмотря на быстрый темп ходьбы, он остановился возле певца, требуя от мамы последовать его примеру.       — Дариан, у нас нет времени, ты опаздываешь в художественную школу! — грозно предупредила женщина.       — Ну пожалуйста. Мы в одной школе учимся, его все любят, — заканючил Дариан. — Знала бы ты, какой он весёлый…       Лишь осознав, что никакая сила в мире сейчас не сдвинет Дариана с места, Дария смирилась с ролью невольного слушателя молодого певца.       — Хорошо, послушаем. Три минуты и ни секундой больше!       Вэнс начал петь весёлую песню. Она оказалась настолько жизнеутверждающей, что вокруг стало собираться всё больше и больше народа. На Вэнса были обращены десятки глаз. Несмотря на возникшее волнение, он продолжил петь. Школьник вкладывал в каждую ноту столько души, сколько бы, наверное, не вложил ни один певец в мире. Дариан внимательно слушал каждую его хоть не идеальную, но столь искреннюю ноту. Вэнс заметил Дариана в толпе, и улыбка придала его песне мелодичность и красоту.       Если использовать систему оценок Вэнса… В тот день он прыгнул выше головы.       Хоть Вэнс и глубоко в душе и ожидал аплодисментов, но в реальности их не было. Кто-то просто ушёл, хмыкнув. Кто-то кинул несколько центов и также испарился. На плечи юного исполнителя опустилась тишина, подарившая Вэнсу ком в горле. Было непонятно, сможет ли он спеть ещё хотя бы одну песню. Как вдруг раздались энергичные хлопки. Случилось это, когда солнечный день начали понемногу омрачать тучи.       — Браво! Это круто! Это супер! Это ну очень супер! — захлопал Дариан, делая шаг вперёд. Дария попыталась остановить сына, дабы тот не привлекал внимание, когда не надо.       Вместе с Дарианом те люди, которые ещё были рядом, также начали хлопать. Аплодисменты одного переросли в овации десятков. И Вэнс это заметил. Это был тот день, когда он окончательно решил не сдаваться и продолжать двигаться в образе весельчака. Весельчака, что поёт. Ведь именно этот образ был для него ближе всего, если опираться на свою популярность в школе. А теперь это мог быть образ и в песнях.       Дариан потянулся рукой в карман. Он достал деньги, выдаваемые матерью каждую неделю, и посмотрел на них. На эти бумажки он мог позже купить себе сладости. Вдруг, взгляд опустился на ведёрко возле ног Вэнса, и Дариан с уверенностью бросил туда всё. Тем самым он вложился в искусство своего друга. Несколько взрослых последовали примеру мальца и кинули несколько банкнот. Дария не одобряла, как она это называла, «разбрасывание денег». Она почти была готова прочесть сыну прямо здесь и сейчас лекцию на тему: «будут твои деньги, вот и будешь ими разбрасываться». Однако на это времени уже совсем не осталось. Надо было бежать в художественную школу!       — Я знаю самого суперского певца! — крикнул Дариан Вэнсу, когда мать его уже тянула за собой, и ответ не заставил себя долго ждать:       — А я знаю самого крутого художника! — крикнул Вэнс в ответ, ощущая как первые капли дождя уже касаются его щёк.       За перекрикивание Дариан получил от мамы лёгкий подзатыльник. Через минуту их уже не было видно. Вэнс ещё спел несколько песен и смог немного заработать. Но важно было не это. Он определился, что станет крутым и весёлым певцом несмотря ни на что. Вэнс успел спрятать заработанные деньги, пока дождь не подмочил их. Улыбка не покидала его лица.       Один из его лучших дней.

* * *

      — Один из моих худших дней!       Озлобленный Вэнс сидел за кулисами после песенного шоу. Худо-бедно, но парню удавалось успешно совмещать учёбу и страсть к пению. Это без учёта работы сверху. Участие в проекте могло стать счастливым билетом в мир известности и богатства. Однако теперь все подобные мечты и ожидания были слиты в унитаз.       Чуть раньше в зале, пропитанном напряжением и ожиданием, звучали приглушенные разговоры и шорохи. Конкурсная сцена, пульсируя алыми отблесками в свете прожекторов, ждала своего следующего жертвоприношения. В центре внимания находился Вэнс, стоявший на сцене, словно солдат перед судьбоносной битвой. Конечно, на сцене их было несколько, но ощущение было, что взгляды впились именно в беднягу-Вэнса.       Свет прожекторов, обрушивался на него, выявляя каждую деталь его внешности: нервозное пульсирование вен на висках, дрожь рук, которые он, судя по всему, пытался скрыть за спиной. Одежда, старательно подобранная, но всё равно немного неуместная в этом окружении, словно раскрывала его внутренние тревоги.       Сидевшее в полумраке жюри казалось недосягаемым пантеоном. Их лица выражали строгую сосредоточенность, будто бы они не просто оценивали выступления, а судили души. Время казалось растянутым вязкой смолой, и каждая секунда была наполнена томительным ожиданием. И наконец, взмах руки одного из судей прервал это мучительное молчание.       Внутри парня что-то замерло. Сердце стучало в ушах, почти заглушая судьбоносные слова. Но продолжение фразы жюри не сулило ему ничего хорошего.       — …Джеймсон Уэйтс! — раздался окончательный приговор.        Плечи Вэнса поникли, как будто под тяжестью невыносимого бремени. Взгляд его опустился, и он склонил голову, пытаясь укрыться от сурового взгляда судьбы. Внутри него что-то ломалось, будто хрупкое стекло. Шанс, на который он возлагал такие надежды, рассыпался на тысячи мерцающих осколков. Взгляд скользнул в сторону победителя с безграничной завистью.       Вэнс покинул сцену. Он ещё какое-то время сидел за кулисами. Отказ не был полностью осознан. Парню требовалось время, чтобы в полной мере прочувствовать всю боль. Её хотелось заглушить, но не известно, чем. Ещё секунда, и парень бы превратился во всеуничтожающую машину. Ту самую, которая от обиды крушит всё на своём пути. Однако этого не случилось.       — Жаркий финал, не правда ли? — прозвучало над головой обманчиво весело. — Знаете, вы очень много работали и показали себя с лучшей стороны. А ваши яркие красные волосы хорошо гармонируют с вашим образом. Я очень впечатлён.       Вэнс поднял голову, не понимая, к чему тот клонит. Один из членов жюри, того самого, что растоптали надежды молодого музыканта — и пришёл лично поговорить… Было сложно осознать такой резкий поворот. Мужчина быстро осознал непонимание Вэнса и продолжил, протянув визитку:       — Вы уже знаете меня как продюсера. И, признаюсь, в своём деле я очень неплох. Я хотел бы сотрудничать с вами вне рамок шоу. Это будет очень трудно, вы много раз захотите всё бросить, и даже неизвестно получится ли у нас. Но я убеждён, что мы должны попробовать. Такому певцу нельзя пропадать, — слова лились из его рта, словно патока, искушая согласиться на предложение.       Сперва Вэнс просто не понимал, что происходит. Теперь же он будто провалился в какую-то иную реальность. Реальность, для исследования которой нужно несколько тысячелетий. При всём этом он был готов сделать шаг навстречу своей цели. Было понимание, что всё может полететь к черту. Весь труд может испариться в один миг.       Однако могло быть ещё хуже. Если бы он бездействовал. Прошли бы годы. Каждый миг Вэнс бы вспоминал это мгновение. Мгновение, когда стоило начать, но сомнение победило, и теперь призрак «а что, если бы…» преследовал бы его всегда.       Для Вэнса не было хуже каторги, чем жить в сожалении. Нет, такого будущего не будет.       — Я согласен.

* * *

      — Вэнс, спасибо вам огромное за интервью! — бодро проговорила ведущая, закрывая папку с вопросами. — Что бы вы напоследок пожелали тем, кто делает первые шаги в пении? Уверена, ваши слова очень им помогут.       — Это прекрасный вопрос. И очень важный, вы правы, — размеренно начал тот. — За те пять лет, что я целенаправленно работаю с продюсером, могу выделить три основных компонента, которые влияют на успех. Первый, казалось бы, очевидный — усердная работа, — Вэнс отогнул палец, переводя взгляд с объективов камер на зал с людьми и обратно на журналистку. — Трудолюбие всегда взращивает плоды успеха. Хоть и не так быстро, как этого хотелось многим. В зале раздались смешки, и интервьюер согласно закивала. — Да, многие начинающие исполнители думают, что шоу-бизнес — способ получить лёгкие деньги. — Из-за этого на первых трудностях они и ломаются, — заметил певец с полуулыбкой. —Второй компонент — интерес. Ты можешь много трудиться над целью, но если поймёшь, что это не твоё, то быстро начнёшь выгорать, принуждая себя не бросать. Каждый, кто смотрит это интервью, может получить понимание, как стать хорошим певцом. Но стать певцом или певицей — это не цель каждого. Так что часть «певцов» будут опустошены. Не лгите себе. Работайте только над тем, что вам интересно. Астрофизика, игра на укулеле, написание картин, мотогонки — в мире слишком много интересного, чтобы останавливаться на чём-то нелюбимом! Третий же компонент… удача. Не спорю, что найти продюсера, который предложил сотрудничество, было везением… но был бы я столь удачлив, если бы до этого не появлялся на остальных мероприятиях или конкурсах? Обратите внимание на интересный факт. Может, удача и крутит жизнь, как ей вздумается, но есть маленький процент в этой удаче, на который можно повлиять. Так что дерзайте! Буду рад услышать новые песни от прослушавших интервью!       — Спасибо вам огромное! И на этом мы заканчиваем. С нами был великолепный, красный и яркий Вэнс Уильямс!       Вэнс попрощался со съёмочной группой и уже в гримёрке проверил планы на следующий день. После этого он со спокойной душой отправился домой. Завтра был свободный день. Никаких репетиций, выступлений, интервью и фотосессий. Можно было отдохнуть. Так что парень пришёл домой в прекрасном настроении, и мама сразу встретила его на пороге, держась за дверной косяк и улыбаясь.       — Как прошло интервью? Я тут кексы приготовила. Они на столе!       — Я блистал. За это интервью мне также заплатят, и мне уже хватит на покупку очень крутой квартиры в центре. Я не просто счастлив, а в диком восторге!       — Ты молодец! — радовалась мама и пошла в кухню с сыном, однако чуть не упала, споткнувшись о собственную ногу.       — Мам, осторожнее. Ты в последнее время что-то часто валишься с ног, — Вэнс обеспокоенно заглянул в лицо матери.       — Да, видимо слишком перетрудилась. Но ничего, посплю и буду как бык.       Вэнс обратил внимание, даже после сна у мамы были проблемы с координацией. Сперва это случалось раз в какой-то период. Теперь происходило чуть ли не постоянно. Парень сел за стол. Кекс перед ним был с шоколадной начинкой, и Вэнс с безграничным наслаждением начал его кушать. Мама тоже села напротив и съела кусочек. Вдруг её руки начали дрожать. Тряслись они так, что взятый кекс упал на скатерть. При повторном взятии рука опять задрожала, пальцы разомкнулись. Сладость упала на пол, оставляя крошки на белом паркете.       — Знаешь, мам, я думаю, тебе надо пойти к врачу. Это ненормально, — констатировал факт Вэнс, пытаясь проглотить большой кусок кекса.       На следующий день мать отправилась на приём. Благо, была удачная возможность не выжидать неделями одной даты, а сразу попасть к доктору и на несколько дней остаться в больнице. Все необходимые анализы были быстро сданы. Вэнс был убеждён, что там будет всё хорошо. Он даже пришёл в больницу, предупредив перед этим мать. Войдя в помещение, он ходил туда-сюда, дабы скоротать время. Сидеть в телефоне было глупо. Кушать не хотелось, а других вариантов сократить время не было. Благо, совсем скоро все анализы были уже детально изучены. Доктор вынес диагноз, сказав матери Вэнса всё как есть:       — Миссис Уильямс, у вас все признаки бокового амиотрофического склероза. Есть высокая вероятность полного паралича в ближайшем будущем.       Даже мама не отреагировала на слова так болезненно, как её сын. Эта безысходность чувствовалась каждой клеточкой тела. Вэнс хотел провалиться под землю. Представилось, что улыбчивая, счастливая мама постепенно угасает. Каждое проявление её любви и заботы… всё это перечёркнуто диагнозом.       Сложно сказать, сколько времени потребовалось Вэнсу на решительный шаг, но в конечном итоге он начал разговор. Случилось это через несколько дней после посещения врача.       — Если что, ты не переживай. У меня много… очень много денег, и будет ещё больше. Я сделаю всё возможное, чтобы ты получила надлежащий уход, — Вэнс говорил это, хоть и на глаза наворачивались слёзы, которые, по его мнению, сейчас были не очень кстати. В этот момент подобная реакция была понятна. — Я обещаю, что использую все деньги мира, дабы сделать тебя счастливой. Благо, сейчас они у меня есть.       Вот тот момент, когда деньги для Вэнса стали не каким-то банальным комфортом. Не обычной показухой, нет. Это был ключ к спасению матери. Его нужно было держать при себе, несмотря ни на что. Так Вэнс продолжал жить, наблюдая, как мамина болезнь прогрессирует.

* * *

      Все эти события Вэнс вспомнил мгновенно. Сложно думать о настоящем после болезненных воспоминаний. Парень оказался возле квартиры достаточно быстро и открыл дверь с третьего раза. Во время первой и второй попытки Вэнс был слишком рассеянным, пребывая в объятиях призраков прошлого. Войдя внутрь, он поздоровался с мамой, дал указания медсестре и пошёл на кухню.       Кухня чем-то напоминала аптеку. Лекарства были рассортированы в алфавитном порядке. Их было слишком много, и у юноши присутствовал лёгкий страх, что в какой-то момент они возьмут и повалятся на паркет, если сделать неверное движение.       Вэнс сел за стол, игнорируя запах лекарств, и достал смартфон. Стоило посмотреть траты в этом месяце. В этот раз он едва смог покрыть все расходы. Дорогие лекарства, услуги медсестры для матери, постоянные обследования и анализы. И, конечно же, расходы на себя. В следующем месяце Вэнс, скорее всего, будет более расточительным… От осознания грядущей финансовой ямы у него закружилась голова. Наверное, пребывание в больнице для матери было бы предпочтительней. Однако благодаря вопросам и морганиям она ясно дала понять, что не желает лежать там. Содержать же дома полностью парализованного человека было делом сложным и дорогим.       Вэнс ощутил пустоту внутри. Тяжело поднявшись из-за стола, пошел к себе в комнату и заперся. Опять залез в телефон. В блоге он написал: «Не беспокоить» и начал листать контакты знакомых. Его подкосило осознание, что Дариан был чуть ли не единственным, с кем он говорил на постоянной основе.       Вэнс решил завести разговор с другим человеком. Разнообразить общение. Он ткнул на иконку одного парня среди контактов, начались длинные гудки. Стоило потенциальному собеседнику взять трубку, как Вэнс сразу начал говорить:       — Алло, Крайтон! Лучший певец мира! Ты как?       — Иди ты… — раздалось ворчливо из динамика. — Мои песни не слушают так, как твои. Так что тебе надо?       — Ничего. Просто хочу поболтать. Меня все задолбало. Есть минутка?       Они разговорились о выступлениях, требовательных продюсерах и несчастной жизни. О волнении перед выступлением и неясности будущего. В какой-то момент Вэнс обратил внимание, что Крайтон разговаривал без особого энтузиазма, словно собирался на похороны.       — Слышу, ты сейчас не очень веселый, — заметил Вэнс. — Могу чем-то помочь?       — Да не знаю, как сказать, — было слышно, как Крайтон вздохнул. — Ты прикинь, мой знакомый выставил компромат на меня себе на страницу. Все это только и обсуждают, а он на просмотрах нажился… тварь, — почти выплюнул он. — Получать деньги на подобном дерьме — это просто пипец.       — Странно, я не видел твоего компромата… — Вэнс потёр шею, откинувшись на спинку стула.       — Так на всеобщее обозрение такое и нельзя выставлять. Ну мне не хотелось. Вот я и добился того, чтобы этот дебил удалил… но боже, сколько внимания это привлекло, — Крайтон снова вздохнул. «Наверняка потирает сейчас переносицу», — мелькнуло в мыслях Вэнса. — И это я ещё не знаю, не сохранил ли кто-то фотку, когда она была в общем доступе. Мне плохо.       — Хочешь сказать, это сильно привлекает внимание?       — О да, ты даже не представляешь… Надеюсь, этот урод подавится.       — Да-а-а, желаю ему того же, — рассеянно отозвался Вэнс.       Крайтона стоило успокоить. При этом мысли были заняты совершенно другим. Вэнс вспомнил о записи Дариана для видеодневника. Дариан записал видео на телефон Вэнса, когда его разрядился. Если Вэнс не ошибался, было это после первой встречи Дариана с Эсмондом… Или одной из первых. Сперва Вэнсу было пофиг. Лишь по счастливой забывчивости он не удалил это видео. Какой же огромный скандал мог быть… Вместе с этим и случится прирост подписчиков на приватном канале, а там и до денег недалеко. Которые могли бы покрыть ближайшие крупные расходы. С этой мыслью Вэнс закончил звонок и никак не мог уснуть ночью.       У него был компромат на известного художника и по совместительству — его лучшего друга. У него был компромат на Дариана.

* * *

      Из-за рисования Дариан не обращал внимания на время. С момента последней встречи с Вэнсом прошла целая неделя. Кажется, им была оставлена запись в блоге: «Не беспокоить». Она послужила Дариану прекраснейшим оправданием, чтобы лишний раз не выходить с певцом на связь. Куда лучше было заняться работой. Стоило лишь посмотреть на заказы, и уже становилось плохо от осознания, сколько сил уйдёт на подобное.       Дариан не ошибся. И это ещё не учитывалась его трепетная любовь к дедлайнам. Точнее, любовь всё делать к этим самым дедлайнам.       Так что следующие семь дней прошли в ужасающем режиме. Он элементарно мог подорвать здоровье. Такие базовые потребности, как питьё воды и потребление пищи, просто встали на пятидесятый план. Только под конец дня, когда приблизительно желанный результат был достигнут, Дариан поддерживал гидробаланс. Об употреблении пищи и говорить не стоило. Подход Дариана к питанию можно было описать как универсальную диету по похудению (читай: истощению) молодых и не очень организмов. Хотя подобная диета точно была бы отвергнута любым здравомыслящим человеком.       Наверное, в иной ситуации Дариан бы проанализировал подобный изъян в подходе к питанию. Однако его мысли полностью были омрачены тучами, название которым «картины». Две из них были на заказ. Получив их, заказчики едва ли не прыгали от восхищения, когда видели конечный результат, и не поскупились на комплименты. Дариан принял их как данность, а затем решил подобную похвалу посчитать за право для отдыха. Ведь это означало, что какие-то высоты таки были достигнуты. Однако, несмотря на отдых, рисование всё ещё было основой всех его мыслей. Хотел он этого или нет.       Сложно поверить, но Дариан отдыхал очень долго. Это по его собственной оценке, ясное дело. Процесс не-рисования длился целых полчаса. И довольно расточительные восемь секунд. Увы, нельзя было позволить себе отдыхать дольше. Казалось, теперь появившаяся из ниоткуда работоспособность Дариана будет с ним всегда. Однако, правда оказалась куда прозаичнее. Ведь нужно было найти время для третьей картины.       Она была не на заказ. Скорее писалась по зову сердца. Работа-посвящение одному художнику. Красивому зрелому художнику в очках. Эсмонд занимал мысли Дариана, когда те не были заняты заказами. Сам «дядюшка Эс» об этой картине не знал. В последний раз мужчина приходил и высказывал своё мнение о другой работе. То полотно все ещё находилось в квартире. Однако картина, которую Дариан рисовал сейчас, была важнее. Он был готов приложить нечеловеческие силы. Вся магия искусства должна была сделать её «идеальной». Идеальной для Эсмонда, само собой. Его восхищение должно было достичь недостижимых вершин.       Посему мысли о том, чтобы превзойти навыки Эсмонда, полностью завладели парнем. Он стал подобен зомби. У ходячего мертвеца на уме одни мозги, однако у Дариана же то, как эти мозги можно усовершенствовать. Так что парень приступил к рисованию картины. Лишь преодолев все немыслимые пределы трудоголизма, посмотрев на которые, все врачи мира поседели бы, Дариан решил отдохнуть. Действительно, стоило отвлечься больше, чем на тридцать минут. Рисуй он ещё хотя бы несколько мгновений, точно бы потерял сознание.       Дариан взял телефон, медленно подошёл к дивану и плюхнулся на него. Палец быстро нажал на иконку, включая фронтальную камеру. Теперь можно было увидеть своё прекрасное отражение. Работа принесла свои плоды в виде мешков под глазами, обветренных губ и торчащих в разные стороны волос. Однако Дариан не придал этому большого значения. Он начал видеозапись:       — Значит так, картина, которую я сейчас рисую, должна быть ну про-о-осто улётной. Эсмонд, обещаю, ты обзавидуешься, что ты такую не нарисовал. Но я вот возьму и подарю её тебе. Каждый раз, как ты будешь смотреть на картину, то будешь вспоминать меня и то, какой я охуенный. Просто прими как данность тот факт, что я очень скоро стану круче тебя. И прими как данность, что я манепу… тьфу ты. Манипулирую тобой. Ты будешь делать только то, что я хочу, и это факт.       Кажется, подобная экспрессия для видеодневника была необходима. Дариану стало совсем немного легче. При этом он хотел выговориться только о картине. Слова о манипуляции выскочили сами собой. Парень удобнее расположился на диване. Он смотрел в потолок и не сводил глаз с одной точки. Сперва Дариан так рвался просто разрушить карьеру Эсмонда. Но с каждой встречей это желание угасало. Возможно, причина в том, что это не тот человек, которому хочется сделать больно? Это тот, кого хотелось бы осчастливить. Или же это просто слишком большая рыба в океане?       Одна только мысль, что Эсмонд может не клюнуть на уловки Дариана, просто вывела парня из себя. Ярость была такая, что банальную вежливость уже хотелось определять как успешную манипуляцию. Ага, я хочу, чтобы ты сказал «привет»! «Так что я с тобой поздоровался, чтобы ты поприветствовал меня в ответ». Вот она! Тёмная психология! Однако подобное осознание лишь заставило Дариана почувствовать себя ущербным. А как можно уйти от ущербности? Правильно, новым рисунком. Надо же как-то стать лучше Эсмонда.       Дариан сохранил видео в отдельную папку на телефоне. Потом решил проверить сообщения своего блога, чтобы найти новую работу. Один из заказчиков сильно импонировал Дариану. Так что художник решил взять заказ, но предупредил, что выполнение займёт много времени. Парень решил, что с этой работой сегодня возиться не будет. Единственным, что можно было сделать на расслабоне — схематичное планирование ближайших дней. Вдобавок можно ещё и потратить пару десятков секунд на каракули для приблизительного понимания визуальной составляющей нового заказа. Даже не скетч. Просто каракули.       Сам заказчик очень любил русалок. Его желание было соответствующим: русалка в воде. После уточнения всех деталей, которые были столь важны, Дариан задумался о воде. О том, как её нарисовать. Его навыки, как он считал, были неплохими, но всегда было что-то, создающее при мыслях о воде дискомфорт. Мысли, что у Эсмонда прорисовка воды была гораздо лучше. Для подтверждения этой теории Дариан взял телефон и начал листать блог мужчины.       Все предположения подтвердились. Вода нарисована столь нежно, что к картине хотелось прикоснуться. Дариан сравнил со своими работами. Там не было той лёгкости, которая пленила на картинах зрелого художника. Так что лучшим решением в этой ситуации было спросить совета у Эсмонда. Однако парень остановился.       Из головы все так и не шла последняя встреча. Тогда Эсмонд был, мягко говоря, не в настроении. Каково же у него самочувствие теперь? А вдруг его состояние ухудшилось и лучше его не тревожить? Столь мимолётная мысль быстро испарилась. Дариан набрал нужный номер, посчитав, что в самом худшем случае сможет его подбодрить. Или же надо будет просить помощи в интернете для поиска анекдотов. Ведь человека надо было развеселить любой ценой, верно?       И вот в момент этих размышлений Эсмонд взял трубку:       — Я слушаю.       Хриплый голос прозвучал очень устало. Кажется, мужчина был вымотан не меньше парня. Хотелось положить трубку, дабы всё-таки не донимать мужчину лишними вопросами, однако Дариан решил идти до конца:       — Короче, тут такое дело. Как ты рисуешь воду?       После похода в театр Дариан и Эсмонд начали общаться на «ты». Да, «выканье» время от времени проскальзывало в разговоре, но постепенно употреблялось в разговоре всё реже и реже. Даже Дариан обратил внимание, что начал «тыкать» сразу после начала разговора. И это уже, как он решил, было совершенно нормально.       — Интригующий вопрос, — после секундной паузы протянул Эс. — Тебя интересует что-то конкретное?       — Ну-у-у, не совсем. Прост я для заказа буду рисовать воду, а те картины с водой, которые у тебя в блоге — просто улёт. Хочу отдельную инструкцию.       Эсмонд начал пошагово говорить о подготовке к рисованию. Упоминалось, на что он обращает внимание больше всего. Говорилось об обычных техниках. Как же обойти стороной небольшие секреты и по возможности пожелания в рисовании? Очевидно, что подобные темы не могли быть умещены даже в университетскую лекцию. Благодаря хорошей базе собеседника Эсмонд ограничился только неочевидными или неожиданными хитростями.       В какой-то момент Дариан почувствовал не благодарность, а сильную… зависть? Слабость? То чувство, когда сильно хочешь просто свести все слова собеседника на ноль. Сделать это, лишь бы быть на шаг впереди него. Показать, что всё это даже ребёнку понятно.       — И это всё? Ну не-е-е, я это знаю. Ещё когда учился в университете знал, — солгал Дариан, накручивая на палец один из локонов.       — В таком случае ты огромная умничка, и я горжусь тобой!       Басистый голос смешал в себе безграничную ласку, приправленную щепоткой сарказма. Дариан ощутил по голосу, как Эсмонд ухмыляется, делая парня безоружным. Он покраснел, почувствовав тесноту в штанах, перевёл дыхание и сделал просто гигантское усилие. Надо было, чтобы его слова звучали таким же тоном, как и его предыдущие реплики.       — Да-да, спасибки, — хихикнул Дариан.        Казалось, что вот-вот покажется какой-то пространственный экран. Потом Эсмонд увидит, с каким красным от смущения лицом Дариан с ним разговаривает. Хотя можно было уже строить предположения по его хихиканью…       — Кстати, если что, я тоже для заказа рисую воду. В ней должна отражаться луна и звёзды, если я не ошибаюсь, — вдруг из трубки послышался шорох бумаги, — да, всё верно, луна и звёзды.       — М-да, значит, не у меня одного воды в жизни будет больше, чем у студентов в дипломах… как же это заёбывает.       Эсмонд задумался. Он посмотрел на свою работу и прогнал весь диалог с Дарианом. В мыслях вспыхнул эпизод с Идой. То, как они вместе дурачились в воде. Вместе с этим Эсмонд мысленно сравнил внешность своего собеседника и девушки. Верь Эсмонд в перерождения, точно бы решил, что Дариан является реинкарнацией Иды. Теперь все мысли были только об образе девушки:       — Хех, для нормальной работы отдых просто необходим, — Эсмонд понизил голос. — Скажу по секрету, недалеко от центра есть прекрасное спа, и я хочу там отдохнуть в джакузи. Нужно же как-то отвлечься от картин и в полной мере ощутить то, что постоянно рисуешь? Разве нет?       Дариан хотел начать глубинную дискуссию о лучшем времени отдыха и т.д. Но… он был очень уставшим. И дал единственный приемлемый ответ, который в результате и напрашивался: «Да».       — Забыл уточнить, что иду туда завтра, — хмыкнули ему в ухо. — У тебя будет время?       — Слушай, Эсмонд, — потянулся Дариан, разминая затёкшие мышцы, — я так устал, что завтра нападу на любого, кто только попробует упомянуть работу, а не отдых…       — Даже если это буду я?       Дариан представил себе это нападение и борьбу. В этой ситуации существенным отличием от обычной борьбы было лишь отсутствие одежды. А потом и возможное удовлетворение двух сторон. Кажется, даже воображаемое касание вызывало у Дариана бурный приток крови и помутнение мыслей.       — Никаких исключений для стариков!       После смеха Эсмонда, который вызвал у Дариана не меньший приток крови, они обсудили место встречи: регистрационная стойка возле входа к спа-зоне. После обсуждения деталей собеседники попрощались. Дариан выключил телефон. Взбешенный тем, что так просто возжелал собеседника, он пошёл в ванную. Удивительно, что не дрочить. Он встал перед зеркалом, посмотрел несколько секунд на своё отражение. Сделал вдох с выдохом и начал говорить сам себе:       — Думаешь, что сможешь соблазнить меня так просто, дядюшка Эс, да? Посмотрим, как завтра ты устоишь передо мной! — выпалил Дариан и, немного успокоившись, начал постепенно готовиться к завтрашнему походу в джакузи.       Однако у Эсмонда настроение было другим. Совершенно другим. Он сидел перед почти нарисованной картиной с водой. Возле мольберта лежал небольшой скетчбук. Эсмонд его взял в руки и открыл. На первых страницах располагалась девушка с подписью «Ида». Сразу возле неё был нарисован парень с пятном на шее в форме кляксы. Эсмонд часто всматривался, не веря тому, насколько эти двое похожи. Светлые волосы, зелёные глаза, форма лица и цвет кожи… Наверное, лишь пятно парня давало явное отличие вместе с полом и длиной волос. Всё остальное — почти идентично. Даже искренняя улыбка, казалось, была точно той самой.       Мужчина определённо сдался. Прекратил попытки развидеть во внешности Дариана Иду. Хотя много раз пытался. Даже несмотря на характер парня, который уж слишком выделяется, мысли об Иде следовали за ним шаг в шаг. Казалось, эти мысли не прекратят преследовать никогда.       Стоило признать, внешность Дариана была подобна наркотику для Эсмонда. Она как машина времени возвращала мужчину в те дни, когда Ида была жива.       Представлялось, что когда он разговаривает с Дарианом, то ведёт беседу с Идой. Ничто не могло это остановить.       Он увидит внешность Дариана опять. Это будет завтра. В том месте, где он весело проводил время с Идой. Этот факт пленил Эсмонда до конца дня. Спать он отправился с подобными мыслями, которые всё так и не отступили. Хоть Эсмонд им и сопротивлялся. Лишь царство Морфея смогло стать подобием забвения, что прекрасно продлилось до самого утра.       И благодаря сну завтрашний день наступил почти мгновенно. Сперва утро было очень даже солнечным. Только благодаря прогнозу погоды была возможность узнать о предстоящем дожде. Эсмонд воспользовался этой возможностью. После водных процедур, завтрака и подготовки одежды, мужчина взял зонт-трость. Место назначения было в десяти минутах ходьбы, так что он решил не брать машину, а пройтись пешком. Хотелось хоть немного развеяться. Будто лёгкий ветер сможет сдуть все те мысли, которые преследовали его вчера. Вместе с ветром тучи понемногу накрывали небо, давая понять, что вот-вот начнётся дождь.       А вот приготовление Дариана слегка отличалось. Изюминкой стала белая одежда, которую он решил надеть вместе с рюкзаком аналогичного цвета. За окном сияло солнце, и хотелось блистать. Насчёт хорошей погоды Дариан был убеждён благодаря приложению погоды. Хотя когда надо было точно предсказать погоду, парень всегда прибегал к помощи коленок Вэнса. Те тряслись, когда должен был быть дождь. Прогнозы погоды были такими странными, как думал Дариан. Он всё ещё помнил, как доверился прогнозу. Тогда вместо солнца он получил дождь. Теперь полное доверие было исключительно приложению, созданное какой-то Азой. Прекрасная вещь для анализа метеорологической информации.       Однако после выхода и преодоления половины пути пришло осознание. Дариан понял, что даже приложению на телефоне от неизвестного создателя нельзя верить. Сперва дождь был похож на лёгкую морось, но с каждой минутой он усиливался. Стена дождя полностью накрыла Дариана в его белоснежном одеянии. Рюкзак на плечах под столь огромным напором воды также протекал.       Казалось, подобное невезение выведёт любого человека из равновесия. На удивление, Дариан сохранял спокойствие. Парень просто шёл вперёд, прикрывая голову капюшоном. Мысли полностью были посвящены Эсмонду. Ну и тому, как они пересекутся. Подобные думы сопровождали его каждое мгновение. И когда он шёл пешком, и когда ехал на такси, вызванном из-за дождя. Сложно сказать, какой человек был способен вызвать у Дариана такие размышления.       Каждый раз, когда Эсмонд глубоко заседал в мыслях, то парень всё время искал оправдание. Объяснение, почему он думает именно о нём, а не о ком-то другом. Вот сейчас такси подъехало к договорённому месту. Вот-вот они встретятся. Это было бы ужасающим преступлением — не думать о том, кого вот-вот увидишь, верно? Так что Дариан с уверенностью расплатился с таксистом. Сделал он это совсем чуть-чуть промокшими деньгами. Вылез из машины, сделал несколько шагов и вошёл внутрь комплекса. Слева возле регистрационной стойки стоял совсем немного промокший мужчина со сломанным зонтом в руке.       — Ахахахах, вот это ты везунчик. Хотя мы и так будем в джакузи, так что это можно считать такой разминкой, да? — хмыкнул Дариан, подойдя ближе.       Эсмонд ответил интересующимся взглядом, окинув им Дариана с головы до ног. Тот был настолько мокрый — ну точно вышел из душа в белой одежде. Эс приподнял уголки губ. Дариан, чтобы уберечь себя от ответа, который явно мог вызвать на лице лёгкий румянец, добавил:       — Так, всё, не отвечай. Со всеми случается!       Парень выпросил на ресепшен полотенце. Им он протёр волосы и даже попытался промокнуть ткань. Очевидным было, что в порядок одежда придёт только после того, как начнёт сохнуть. Дариан смирился с этим и начался процесс регистрации. Во время заполнения документов парень думал о том, что выглядел сейчас совсем нелепо. Вот Эсмонд промок совсем немного. Дариан же будто маг воды… очень неубедительный маг воды. Где-то в таких мыслях и прошло заполнение документов. Они просто чудом не были повреждены водой, стекавшей с рукавов куртки.       — Прекрасно! Эсмонд и Дориан, — провозгласила администратор. — Вот вам браслеты. Благодаря ним вы пройдёте к залу с джакузи. Сможете выбрать, которое больше понравится, — девушка положила перед ними ремешки поближе к парню и мужчине вместе с маленькими карточками. — Эти карточки — ключи от шкафчиков. Они запрограммированы исключительно на ваш отдел. Там вы можете оставить вещи. Синими ремешками прикладываете кружком к сенсорной части двери ведущей в джакузи, и она откроется.       — Это всё оч круто, — протянул парень, вертя в пальцах браслет, — но я не Дориан, а Дариан. Через «а»!       Девушка ещё раз взяла документы и внимательно изучила содержимое. Казалось, она перечитывала написанное несколько раз, чтобы точно убедиться в том, что она говорит. Эсмонд лишь ободрительно похлопал по плечу парня, который теперь переступал с ноги на ногу, ожидая ответа. В идеале — того ответа, который Дариан очень хотел услышать.       — Нет, здесь нет ошибки, — администратор подняла взгляд на посетителей. — Везде написано именно «Дориан». Как в «Портрете Дориана Грея».       Чтобы подтвердить свои слова девушка подсунула только что заполненный Дарианом лист. Там везде было написано именно «Дориан». Действительно бывает, что можно ошибиться в написании однажды. В этом случае оплошность была во всём документе. Справедливости ради стоит отметить, что под некоторыми записями Дориан таки становился Дарианом. Там «а» была уж слишком похожа на «о». Хотя сути это не меняло.       Нужно переписать несколько бумаг. Времени это занимало не очень много, но всё равно… слегка бесило.       — Я тогда буду ждать тебя в джакузи, — промурчал Эсмонд Дариану на ухо и пошёл в одну из дверей, куда его отвёл персонал.       Дариан старательно начал переписывать анкету, обращая внимание на злосчастную «а». Даже потратил несколько минут на то, чтобы перепроверить. А потом потребовал у администратора, чтобы перепроверила уже она. Тут даже промокшая одежда не останавливала его от идеально поданной информации… как у Эсмонда. Дариан взбесился, что мужчина в его глазах оказался лучшим не только в рисовании. Как оказалось, он его также превосходил в заполнении документов о посещении джакузи. Какая наглость!       Однако эта злость была бессмысленной. Так решил Дариан из-за того, что конечной целью всё же был отдых. Джакузи было отличным решением, чтобы отвлечься. И вот администратор подтвердила, что всё хорошо.       Дариан направился к двери, куда его так же, как и Эса, сопроводил персонал. Там ему выдали полотенца и указали, где можно оставить свои вещи. Дариан подошел к двери раздевалки, приоткрыл её и вплыл внутрь. Он выискивал свой шкафчик. После успешного нахождения начал переодевание, сбросив рюкзак. Оно состояло из следующих этапов: стянуть мокрую и неприятно липнувшую к телу одежду, вытереться предоставленными полотенцами и надеть плавки. Потом Дариан повесил свои вещи сохнуть. Была маленькая надежда, что после джакузи они будут не такими мокрыми. Хотя в крайнем случае можно будет выпросить фен и просушить вещи. Так что парень направился в соответствующее помещение. Он медленно подошёл к необходимой двери и толкнул дверь, заходя.        Помещение, подобно уединенному оазису роскоши и покоя, раскрывало свои объятия Дариану. В его центре величественно возвышалось джакузи. Такой себе алтарь релаксации, окутанный обещаниями бесконечной неги. И мужчина, что уже расположился там и дожидался парня. Вода в джакузи плескалась медленными волнами. Казалось, будто это и было приглашение устроиться удобнее.       Звуки джаза наполняли воздух лёгкостью, как пушистые облака, приглашая тем самым к отдыху. Стены, окрашенные в нежные пастельные оттенки, создавали атмосферу спокойствия и гармонии. Свободные от картин, словно чистый холст. Каждый уголок этого убранства был продуман до мельчайших деталей — ну точно звёзды на небе. Всё в этом пространстве сплеталось в единую симфонию уюта, релаксации и вдохновения.       Подойдя ближе к мужчине, Дариан оставил полотенца возле джакузи и погрузился в воду. Он разместился рядом с Эсмондом. Парень не обратил внимания, что длительное время не сводил взгляда с груди мужчины. Естественно смотрел он на неё из-за крепкого тела обладателя. Дариан ощущал тесноту в плавках, изучая каждый сантиметр художника, доступный его глазам.       Однако было то, что привлекало его взор куда сильнее. Горизонтальный шрам на груди, выглядевший немного болезненно, как подумал Дариан. Однако через мгновение он решил списать это на какую-то не очень согласованную БДСМ вечеринку. Так что больше взгляд на грудь парень пытался не переводить.       Эсмонд хоть и заметил, как Дариан изучал его грудь, но промолчал. Это была щепетильная тема. Её мужчина бы не хотел раскрывать в день, когда просто собрался отдохнуть. Куда интереснее было просто изучать черты лица юнца вблизи. Естественно, как художник.       — Ну ты представляешь, ещё секунда и я бы там был как Дориан… Грей, — непринуждённо начал разговор Дариан, будто мгновение назад он не пялился на тело мужчины и не желал к нему прикоснуться больше всего на свете… Очень сильно хотелось бы в это верить.       — Ну, не отрицаю некие сходства, — хмыкнул его собеседник. — Убеждён, несколько автопортретов у тебя точно есть. А там и перепутать с красотой персонажа очень легко, — предположил Эсмонд, всматриваясь в Дариана и с каждой секундой замечая всё больше и больше черты Иды.       — Да? Не, ну я бы так не сказал, — покраснел Дариан, вспоминая, как внешность Дориана Грея для него стала идеалом. — В любом случае, спасибо. Эх, вот бы можно было сменить освещение в воде на пурпурный… Вот так пурпурный лис был бы в пурпурном джакузи, — представил Дариан, почёсывая затылок, — Так, стоп. Я — Пурпурный лис, а ты — Дядюшка Эс. Почему именно дядюшка Эс?       Эсмонд без особых размышлений начал говорить, устраиваясь удобнее.       — История весьма проста, — он улыбнулся и полуприкрыл глаза, вспоминая былое. — В студенческие годы я был слишком ответственным старостой по отношению к другим студентам. Всегда за всех волновался и порой жертвовал своим временем для помощи отстающим. Моё имя сокращали к «Эс», и «дядюшкой» назвали как человека, что пытался всем помочь. Мне кличка очень понравилась, и в будущем я стал использовать её как художник, — Эсмонд на секунду умолк и вгляделся в Дариана. — А вот каким образом появился «Пурпурный лис»? Подозреваю, что здесь история куда интереснее, — предположил мужчина, продолжая изучать черты лица собеседника.       Наверное, в любой другой ситуации Дариан бы ограничился лишь парой слов. Однако сейчас он решил рассказать всё. Парень начал рассказ с художественной школы и рисования лиса и закончил упоминанием, как эта идея пришла в голову. Разумеется, детали с матерью Дариан искусно пропускал, больше обращая внимание на свой псевдоним. У него это очень хорошо получалось. В любом случае, так думал сам Дариан. Эсмонд, в свою очередь, внимательно слушал, время от времени кивая.       Иногда Дариан ощущал как уголки собственных губ приподнимались. Переполняющее чувство восторга, когда ты делишься чем-то с человеком, который может тебя выслушать. Разговоры с Дарией были похожи на отчёты. А Вэнс хоть и был другом, но Дариан каждый раз при упоминании проблем или мыслей решал, что лучше промолчать, сравнивая свою ситуацию с парализованной матерью друга.       Но при обычном разговоре с Эсмондом Дариан ощущал, как внутри разливается тепло. Вода была комфортной температуры. Музыка в помещении резонировала с мыслями парня. Он посмотрел сперва на дверь и повернул голову к Эсмонду, что заслушался историей. В этот момент хотелось рассказать ему всё больше и больше. И мужчина отреагировал:       — Удивительно, как рисунок может повлиять на человека!       — Лол, чистая правда.       Дариан почесал шею. Недалеко возле родимого пятна зачесалась кожа, и парень сделал несколько поглаживающих движений. Эсмонд лишь на секунду посмотрел на место прикосновения. За этим взглядом не стояло ничего кроме лёгкой мысленной оценки грациозности. Она, как Эсмонд помнил, была присуща Иде. Однако Дариан расценил подобный взгляд по-другому. Для него это было подобно насмешке над родимым пятном. Думает невесть что.       Возможно, сейчас его мысли крутились вокруг того, насколько это пятно безобразно? Нет, как художник он точно задумался об его оттенке. О том, какого она цвета или как было бы хорошо, если бы Дариан её обесцветил, если это возможно. Дариан и представить не мог, чтобы его оскорбили подобным образом. Он решил защититься от этого мысленного безобразия нападением. Парень опустил взгляд на грудь мужчины, и не сводил взгляд со шрама. Делал он это лишь с той целью, чтобы Эсмонд заметил, куда смотрит его собеседник. Хотелось смутить мужчину. Дариан был уверен, что мужчина комплексует по поводу шрама так же, как и парень по поводу пятна.       Однако Дариан не был на все сто процентов уверен, что его взгляд возымел хоть какой-то эффект. Если честно, не было даже одного процента уверенности, что это подействовало. Столько всего перемешалось в голове. Нужно было это упорядочить. Он собрался с силами и чётко задал интересующий его вопрос. Ничего его так не интересовало в жизни как ответ.       — Зачем ты смотрел на мою шею? Ты вроде при первой встрече даже рисовал моё пятно, если не ошибаюсь. Там ничего нового не появилось, — возмутился Дариан, пытаясь машинально прикрыть родимое пятно рукой.       — Прости, не хотел тебя смутить, — ответил Эсмонд, продолжая смотреть на Дариана. Он всё пытался найти отличия в глазах собеседника и Иды, но те казались настолько одинаковыми, что ещё секунда — и Эсмонд просто бы потерял голову. Отличие было лишь в том, что Дариан слегка нахмурился, сведя брови к переносице.       — Смутить? Когда это я был смущён? — покраснел Дариан, списав всё на тёплую воду.       — Ну… сейчас.       Эсмонд наблюдал за пунцовеющими щеками собеседника и его взглядом, который в какой-то момент стал решительным. Парень смотрел в глаза мужчины. Те словно высвободили всю пронзительность, скрываемую за очками. Дальнейшие движения Дариана были слегка медлительными, но уверенными… как он сам и считал.       — Ща посмотрим, кто кого смутит!       Он подвинулся к Эсмонду ближе, сокращая дистанцию. Сердце колотилось чаще, едва не ломая клетку рёбер. Дариан оказался настолько близко, что смог ощутить его ещё не смывшийся древесный парфюм. Эсмонд в свою очередь не отстранялся ни на сантиметр. Его уголки губ приподнялись. Дариан сделал лёгкое движение вперёд и прильнул к губам мужчины, уже в следующее мгновение прекратив поцелуй. Эсмонд не изменился в выражении. На его лице красовалась всё та же улыбка, которая после мгновенного поцелуя стала немного нежнее. А вот Дариан теперь был красным подобно свёкле. Он остолбенел. Казалось, что вот-вот его оружие будет применено против него самого. Так оно и случилось.       Эсмонд ощутил поцелуй. Лишь на мгновение он представил, как на месте Дариана была Ида, и от подобных мыслей тепло разлилось уже в его душе. Он посмотрел на парня, даря ему всё тот же взгляд небесных глаз, и заговорил тихим тоном:       — Могу ли я попробовать смутить тебя в ответ?       После кивка Дариана теперь уже Эсмонд проявил инициативу. Мужчина слегка наклонился и сделал такой же короткий поцелуй в шею. Прямо в родимое пятно. После этого он слегка отодвинулся. Казалось, Дариан уже был в плену едва ощутимого касания губ мужчины. Но Эсмонд продолжил. Он приблизился во второй раз. Убрав со лба Дариана непослушную прядь, мужчина трепетно коснулся вишнёвых губ.       Дариан отдался во власть поцелуя. Он был мягким, но вместе с этим опьяняющим. Парень не ощущал воды, в которой перебывал, не слышал музыки. Даже освещение будто потускнело. Хотелось просто насладиться моментом, ощущая умиротворение от мятного дыхания. Дариан чувствовал прикосновение крепкой руки к затылку. Дариан положил руку на мужское плечо в ответ.       Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Мужчина убрал руку с кудрей парня, взял ладонь со своего плеча, сжимая её пальцами.       — Вызвал ли я у тебя смущение? — с лёгкой насмешкой поинтересовался Эсмонд, прекрасно зная ответ.       — Смущение? — засмеялся Дариан и продолжил: — Наслаждение, возбуждение, волнение, но только не смущение. Нет-нет-нет, — в тоне Дариана явно слышалась игривость и лёгкая ирония       — Эх, какой ужас! — тем же тоном протянул Эсмонд, целуя руку в тыльную сторону ладони и удобнее располагаясь в джакузи.       Он дал возможность Дариану сесть так близко, чтобы тот мог прислониться к нему. Дариан воспользовался возможностью и также попросил Эсмонда, чтобы тот его приобнял. Эсмонд кивнул, с нежной улыбкой и тёплым взглядом даря Дариану восторг комфорта от прикосновения.       Больше всего каждая частичка души юного художника ликовала от пребывания рядом с Эсмондом. Хотелось, чтобы этот день длился вечность.