Молчание равносильно признанию

      Чонгук непроизвольно застывает, когда чувствует внутреннюю тревожность Тэхёна. Неловкий шаг, сделанный назад, словно подтверждает тот факт, что сам старший испугался не меньше, чем парень напротив него.       Ведь, даже если бы Ким общался с кем-то другим в интернете, просто по-дружески, не имея при этом никаких явных проявлений чувств, то Чонгук бы просто порадовался за него и оценил явные успехи в преодолении внутренних комплексов.       Другое дело было бы, если младший намеренно сделал что-то плохое, а сейчас оказался пойманным на содеянном. Например, взломал чат и потешался над Чоном, пытаясь вывести его на измену или ещё на что похуже.       Но ведь это совершенно не в его стиле. Он не мог так поступить, и Чонгук очень хорошо знал это.       Хотя почему-то сейчас, особенно после такой реакции, старший был готов принять любой исход событий.       — Ты… почему так реагируешь? — Чон решает сменить тон голоса, переходя на более мягкий, словно пытается тем самым успокоить парня и перевести беседу на дружелюбный тон. — Я просто хотел узнать… с кем ты общаешься?       Чонгук медленно опускает руку с телефоном, которая на автомате была поднята уже несколько минут. Тэхён внимательно прослеживает глазами за этим движением и только после позволяет себе с небольшим облегчением шумно выдохнуть.       — Это мой… друг, — голос Кима дрожит, что совсем не вяжется с тем, как после этих слов он резко поднимает взгляд и тут же хватает старшего за руку, крепко сжимая запястье. — Только позволь мне всё объяснить…       — Что ты собираешься объяснять?       Чонгук окончательно теряется, но продолжает сохранять спокойное выражение лица, не показывая никаких эмоций, будто сделай он это, как всё разом изменится, а былая атмосфера полностью рассеется в воздухе.       — Прости, что не сказал сразу, но я общался с ним ещё с того времени, как встречался с Джонхёком. И, мне кажется, что частично всё это позволило ему намного раньше проявить свою настоящую сущность.       Старший не замечает, как его брови сами по себе сужаются к переносице, а ноги делают ещё несколько маленьких шагов вперёд. Между ним и Тэхёном практически не остается расстояния, поэтому сам Ким в ответ на это ещё сильнее впечатывается в стол и слегка отстраняет голову, не в силах выдержать такой близкий контакт с Чоном.       Тот непритворно удивляется, когда замечает, что младшему максимально некомфортно находиться рядом. Почему-то он резко потерял всё доверие к старшему и теперь пытался скрыться от его пронзительного, проходящего сквозь всё тело взгляда. Хоть Чонгук и не пытается выглядеть устрашающе, но в эту минуту он понимает, что за всем этим стоит что-то гораздо более страшное, чем все те причины, которые он успел надумать несколько минут назад.       Ким действительно боялся. Чего именно — было неясно, но осознание того, что парень не знал, с кем именно он общался, теперь прочно укрепилось в голове.       Но, помимо этого, также появилось какое-то странное и противное ощущение вины, когда признание Тэхёна о его прошлом выплыло наружу. Оказывается, что Чонгук в каком-то смысле стал виновником произошедшего, ведь именно из-за него Ким так серьёзно пострадал.       — Ты совсем ничего про него не знаешь? — зачем-то спрашивает Чон и одновременно с этим осторожно освобождает свою руку из напряжённой ладони младшего.       — Я не думаю, что ты поймёшь в чём суть этого чата. Но если коротко, то я не знаю никакой информации об этом человеке, кроме его проблем, которыми ему больше не с кем поделиться. — Тэхён выдавливает слабую улыбку и позволяет себе заглянуть в глаза старшего, которые в данный момент не выражали абсолютно никаких чувств. — Мне просто нравится с ним общаться, он поддерживает меня в трудные времена, но поверь, он точно так же не знает обо мне ничего личного… К тому же у него сейчас появились отношения, поэтому я… не собираюсь с ним общаться, чтобы не испортить ничего…       — Подожди, — Чонгук прерывает его рассказ, на секунду закрыв глаза и пытаясь привести сбившиеся в кучу мысли в порядок. — Что ты испортишь, если будешь просто общаться с ним, не заходя ни за какие рамки дозволенного?       — Откуда ты знаешь, что я не зашёл бы за рамки?       — Что?       — В смысле… Я имею в виду… — младший глубоко вдыхает и до боли закусывает губу, будто коря себя за свои странные мысли. — Представь, если бы ты был на месте его второй половинки. Что бы ты сделал, если бы узнал, что он общается с кем-то ещё?       — Я бы просто решил узнать об этом человеке с его слов, на крайний случай попросил удостовериться, прочитав переписку, но я бы не стал устраивать скандалы из-за того, что у него есть друг помимо меня.       — Ты даже не станешь упрекать его в том, что он проводит время с кем-то ещё? Не станешь ругаться или… — внезапно голос Тэхёна становится слишком тихим, так что Чонгук с небольшим усилием разбирает его последние слова, — ты не станешь… бить его за это?       — Чего?       Тут до старшего, кажется, доходит абсолютно весь смысл сказанных Тэхёном фраз. Чон с ужасом расширяет глаза и слегка пошатывается, осознав то, что мучило Кима уже очень долгое время.       — Прямо сейчас… Ты боишься, что я сделаю это с тобой?       Застывший на одной точке взгляд младшего мигом выдаёт всю правду ещё до того, как сам парень решается ответить на вопрос.       — Да, — практически неслышно, но при этом словно ударив старшего ножом по сердцу, произносит Ким и тут же опускает взгляд. — Я боюсь…       Он не может смотреть в глаза человеку, который прямо сейчас может сделать абсолютно всё что угодно. Тэхёну стыдно за то, что он не справился с тем, чтобы позволить себе полностью довериться Чонгуку. Что он не дал себе возможность до конца отпустить прошлое, хоть на некоторое время ему казалось, что это возможно. Но когда оно продолжает вот так внезапно напоминать о себе, то оказывается вся уверенность имеет «замечательное» свойство рассеиваться в самый неподходящий момент.       Горячая рука, внезапно нежно прикоснувшаяся к тэхёновой щеке, приводит в чувства. Ким вздрагивает и последними усилиями заставляет себя поднять голову, чтобы в ту же секунду столкнуться с пронзительным, душераздирающим взглядом Чона и полностью раствориться в плену темно-карих глаз.       — Я бы ни за что не сделал что-то столь ужасное по отношению к человеку, которому я доверяю, — Чонгук с таким теплом и лаской произносит эти слова, что тэхёнова кожа вмиг покрывается мурашками. Парень слегка ёжится, стараясь уйти от смущения и скрыться от старшего, но тот не даёт ни единого шанса сделать что-либо, впиваясь своими губами в его.       Сначала это лёгкое прикосновение, затем сильные объятия и, наконец, страстно-жадный укус. Этот поцелуй, кажется, полон тайного смысла и начинает выводить Кима из равновесия. Он податливо отвечает настойчивым поцелуям, обвивая руками мускулистое тело и ощущая при этом, как внутри сносятся все преграды, все барьеры, что были до этого выстроены внутри него.       — Ты знаешь, кто находится прямо перед тобой? — неожиданно задаёт вопрос старший, с неохотой отрываясь от Тэхёна и опьянённым взглядом засматриваясь на его лёгкую щетину и родинки на смуглой коже.       — Если ты хочешь затронуть тему того, хорошее ли у меня зрение, то я поспешу тебе сообщить, что я не мог только разговаривать какое-то время, но с остальным у меня всё замечательно.       Хитрая улыбка проскальзывает на лице Чонгука, прежде чем он достаёт свой телефон и с нетерпением начинает копошиться в нём, выискивая какую-то информацию.       — Ты хочешь чем-то похвастаться?       Вопрос остаётся без ответа, но Тэхён всё равно замирает, когда видит перед собой вытянутую чонгукову ладонь, держащую смартфон так, что на экране отчётливо был виден открытый чат и его же, тэхёновы, ответы на чужие сообщения.       Вернее, ответы, написанные Чонгуку, поскольку это был его телефон.       — Я хочу похвастаться тем, что влюбился в одного и того же человека дважды.       Ким осторожно берёт в руки гаджет, до сих пор не понимая, что происходит в эту минуту. О чём вообще… идёт речь?       — Я всегда корил себя за то, что никогда не смогу тебя увидеть, хоть и не считал, что те чувства были чем-то большим. — Чон поджимает губы, наблюдая за тем, с каким непритворным удивлением младший листает переписку, словно в этот момент он видит всё это впервые. — Потом я встретил тебя в реальности и со временем влюбился по-настоящему, осознавая, что эти чувства намного сильнее тех, что я испытывал к тому «Тихому парню». Но я всё равно думал, что это нечестно по отношению к анониму в интернете, ведь всё равно был сильно привязан. — Чонгук уже собирается забрать телефон из тэхёновых рук, чтобы тот хоть как-то обратил на него своё внимание, но тот сам нажимает на кнопку блокировки и поднимает на Чонгука взгляд, в котором отражалось невероятное количество эмоций. — И теперь… ты вот так просто находишься рядом со мной.       — Я… ведь порой думал… как сильно вы похожи… И когда узнал, что «Несчастный» тоже предпочитает парней, то испугался за него, посудив по своему прошлому, что ничем хорошим это не закончится… Я поэтому ответил, что моя вторая половинка тоже не одобрит этого общения, — от переизбытка эмоций Тэхён не находит ничего лучше, как просто взять руку Чонгука и сплести её со своей. — Я просто боялся повторения всего того, что было, только волновался больше не за себя, а за «Несчастного».       Чон, всё это время пристально наблюдающий за каждым движением тэхёнова рта, не замечает за собой, как совершенно не слушает парня, лишь сам закусывает нижнюю губу и слегка подаётся вперёд, стараясь приблизиться к лицу, так сильно одурманивающему разум.       —В одного и того же…       Тэхён вздёргивает правую бровь, пытаясь мысленно сопоставить свои только что сказанные слова с тем, что ответил ему старший. А когда до него доходит, то на лице появляется довольная расслабленная улыбка, которая тут же оказывается в плену у мягких губ Чонгука, не сумевшего удержать себя в руках.       Ответный поцелуй наступает быстро и бурно, а когда их губы перестают шевелиться и высвобождаются друг от друга, дыхание обоих парней становится слишком учащённым, и Чон начинает ловить ртом воздух, обнажая при этом ровные зубы и чувствуя на кончике языка привкус победы.       При этом он наклоняется вперёд, чтобы положить ладони на стол. У Тэхёна возникает желание спрятать лицо между своих колен и сделать пару глубоких вдохов, тем самым заставив себя немного прийти в себя. Но он твёрдо решает продолжить прерванное движение, то самое, которым его дразнил Чонгук.       Младший чувствует, что если он не изменит положение своего тела, то они обязательно разнесут эту комнату, не оставив в ней ничего путного.       Старший и сам ощущает это, поэтому начинает ловить парня, подтягивая к себе и с удобством усаживая его на поверхности белого стола. Тэхён, видя, что его не хотят выпускать, улыбается в губы Чонгука, запуская ладонь в его слегка взмокшие волосы и сжимая их на затылке.       Несмотря на страсть, бушующую внутри жарким пламенем, они медленно и неспешно двигаются навстречу, изредка покусывая губы друг друга. В этот момент старший задумывает осторожно прижать к себе бёдра Тэхёна, как бы невзначай обхватывая руками его ягодицы и сжимая их пальцами через ткань брюк.       Ким замечает, как мышцы Чона напряжены, как он смотрит на его грудь, при этом продолжая впиваться ладонями в тэхёнову кожу, и как ждёт, когда кто-то из них первым примет дальнейшее решение.       Спустя несколько секунд Чонгук всё же действует первым, а его язык касается губ младшего. Старший медленно раскрывает его рот, налегает на парня всем телом, желая, чтобы тот ещё немного раздвинул губы и впустил его внутрь.       Вновь начинается долгий поцелуй, они сплетаются воедино, совершая быстрые, но трепетные движения, не позволяя друг другу отдалиться ни на один миллиметр. Тэхён нежно ласкает большими пальцами щёки Чонгука, посылая по всему его телу волны дрожи. Ким даже не осознаёт, как в одну секунду уже не контролирует себя и сопровождает очередную близость вырвавшимся блаженным стоном.       С каждым чёртовым поцелуем. С каждой чёртовой секундой, которую они отдавались друг другу, Чон понимает, что ему всё труднее и труднее сдерживаться.       Тэхён, в свою очередь, неожиданно уклоняется вправо, чувствуя, что дальше терпеть уже невозможно. Старший сразу же прекращает двигаться и отпускает его.       Некоторое время они находятся в тишине, разглядывая друг друга и обдумывая, стоит ли им перейти на следующий шаг. Ким решает подумать обо всех возможных проблемах после, медленно проводит руками по лицу старшего, мягко и чувственно исследуя каждую частичку его кожи.       Чонгук не может сопротивляться и позволяет Киму скользить по своей шее, опускаться к плечам, чуть выше, вниз и обратно, полностью отдаваясь тэхёновой власти и переставая думать.       Младший еле заметно улыбается, а его пальцы вдруг берутся за воротник чонгуковой толстовки, легко натягивают его и после притягивают самого парня к себе. Чон вздрагивает, но подаётся вперёд, позволяя Тэхёну, внезапно взявшему контроль в свои руки, вновь поцеловать его. Но в этот момент, когда их лица оказываются очень близко, ручка на двери, ведущая в служебную комнату, начинает сильно дёргаться.       Ким мгновенно приходит в себя, резко отводит голову, а левой рукой машинально отталкивает Чона. Тот хоть и находится в ступоре, но сам понимает, что всё пошло совершенно не по плану, поэтому отходит на несколько шагов в сторону и глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться и не дать своему сердцу вылететь из груди.       — Я, пожалуй, пойду… Не буду мешать тебе работать… — он судорожно сглатывает, когда замечает, что дверная ручка уже некоторое время продолжает оставаться в спокойствии, наспех приглаживает одежду и слегка взъерошенные волосы и поворачивается к Киму. — И знаешь… — на мгновение на его лице появляется всё та же лукавая улыбка, — с тобой с каждым разом становится всё труднее разговаривать…       Тэхён даже не успевает опомниться и посмеяться в ответ на этот забавный подкол со стороны старшего, как тот уже оказывается у двери, открывает её и оставляет парня наедине с собой.       Чонгук собирается покинуть кафе, чтобы обдумать всё произошедшее и постараться не совершить такой большой промах в следующий раз.       Что бы могло произойти, если бы их не прервали, и они так и не опомнились, продолжая наслаждаться друг другом? Уж явно ничего хорошего.       Он проходит мимо нескольких столиков, стараясь не обращать внимания на людей, которые с явным любопытством разглядывали его с ног до головы, словно он действительно совершил что-то постыдное.       — Чонгук!       Кто-то слева выкрикивает его имя, чем полностью вырывает из всех размышлений. Чон поворачивает голову и тут же сталкивается глазами со светловолосым парнем, одетым в белые джинсы и голубой свитшот. Тот начинает махать рукой, приглашая к себе за столик, чему старший, конечно, не особо-то и радуется, но повиноваться ему в любом случае нужно, поскольку Чимину явно интересно, где же столь долго пропадали двое парней.       — Ну что? Как у вас обстояли дела, пока меня не было? — с ходу начинает парень, картинно опираясь подбородком о свои ладони. — И вообще… Что ты забыл в нашем служебном помещении?       Пак явно настроен на то, чтобы обсудить абсолютно все мелочи, которые произошли в мире, пока он не находился рядом. И хоть это и было мило, но для Чонгука подобное становилось равным пытке.       В любом случае придётся рассказывать. Лучше перетерпеть миллион вопросов сейчас, чем мучиться потом.       — Я просто… помогал Тэхёну с распаковкой продуктов, — с максимально спокойным выражением лица отвечает Чон, но не удерживается и отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на прищурившегося светловолосого, который с явным недоверием выслушивает его оправдания.       — А дверь зачем закрыли? — нагнетает Чимин с вопросами, при этом ещё больше сощурившись и сильно нахмурив брови.       — Это… был ты? — старшему на мгновение становится жарко, когда он вновь погружается в недавние воспоминания. Он тут же смущается и мотает головой, пытаясь выгнать все ненужные мысли, боковым зрением замечая, как Пак всё больше и больше теряет доверие к каждому его слову. — Я имею в виду, что мы сами испугались, когда узнали, что дверь оказалась заперта.       Светловолосый окидывает разнервничавшегося Чонгука беглым взглядом и качает головой, начиная помешивать кофе, который, очевидно, успел заварить себе, пока ждал парней снаружи.       Чон с ужасом понимает, что и посетители, которые хотели получить напитки ещё до того, как он утащил Тэхёна вслед за собой в комнату, уже давным-давно обслужены и с удовольствием занимаются своими делами.       Выходит, что Чимин был здесь практически с самого начала. И без всяких лишних вопросов он разобрался с проблемами, только после не выдержав и как бы невзначай напомнив им двоим об окружающем мире своим существованием.       — Вы по-прежнему топчетесь на месте?       — Чего?       — Надеюсь, что ты не сделал с ним ничего такого, как было в прошлый раз, когда вы там закрылись… — Пак почему-то выглядит несколько обеспокоенным, но вместе с тем, на его лице читается явная усталость от всего происходящего. — Мне надоели эти загадки, которые вы постоянно суёте мне под нос.       — Какие ещё загадки?       — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Вы оба либо слишком глупые, чтобы признаться друг другу, — Чимин слегка подаётся вперёд, а затем резко отодвигается, закинув одну ногу на другую и вальяжно развалившись на стуле, — либо ты, в чём я уже очень сильно сомневаюсь, всё же предпочитаешь девушек.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал?       В этот момент дверь служебного помещения открывается и оттуда выходит Тэхён. Чонгук машинально бросает взгляд в его сторону, ненадолго залипнув на его профиле и собранном виде. Он, судя по всему, некоторое время приводил себя в порядок, поскольку выглядел намного лучше, чем Чон, успевший лишь наспех зачесать свои волосы и пулей выскочивший из злосчастной комнаты.       — За тем столиком сидят девушки, — светловолосый мгновенно понимает, куда направлен взгляд старшего, поэтому даже не задумываясь тыкает на столик, находившийся совершенно в противоположной стороне от Чона, — хоть одна из них кажется тебе привлекательной?       — Что? А… Да.       Чонгук внимательно следит за тем, как Тэхён маневрирует между столиками и, наконец, приближается к нему. Он сразу же начинает улыбаться, когда встречается с Чоном взглядом, поэтому не замечает Чимина, сидевшего напротив старшего. Но светловолосый громко откашливается, чем сразу же привлекает к себе должное внимание.       — Чимин? — младший всё же видит его, заставив себя оторваться от Чонгука. — Ты уже приехал?       — А ты, я вижу, очень этому рад, — Пак усмехается и в шутку ударяет парня кулаком в бок.       — О чём болтаете? — Тэхён почему-то теряется, не зная, куда ему смотреть и что лучше сделать, поэтому он встаёт слегка поодаль от Чонгука, загораживаясь им, словно щитом.       — Чонгук признался, что ему понравилась вон та девчонка с третьего столика, — молниеносно стрельнув взглядом по обоим парням, произносит светловолосый и поджимает губы, готовясь вновь увидеть забавное представление.       — Что, прости?       Ким, в отличие от Чона, сильно напрягается и тут же устремляет свой взгляд на старшего, надеясь, что это какая-то очередная шутка. Но тот почему-то даже не шелохнётся, продолжает сидеть, устремив взгляд на Чимина, будто внутренне готовясь прикончить его в любую минуту.       — Да, понравилась. — с самым бесстрастным выражением лица отвечает Чонгук. — Только не она и даже не её подружки, — он резко обвивает правой рукой тэхёнову талию и притягивает к себе остолбеневшего младшего, — а вот этот парень.       Пак, собиравшийся в этот момент сделать большой глоток из своей кружки, начинает давиться напитком так громко, что некоторые посетители с соседних столиков в испуге оборачиваются на него. Тот непроизвольно машет рукой в воздухе, мол, всё в порядке, слегка бьёт себя по груди, и, наконец, приходит в себя.              — Это шутка какая-то, что ли?       — А разве ты не это хотел услышать? — Чонгук продолжает крепко сжимать пальцами талию Кима, отчего тот испуганно бросает на него взгляд, при этом слегка морщась от боли.       — Так вы шутите? — всё ещё не веря услышанному, спрашивает светловолосый и устремляет взгляд на руку, обвивающую тело его брата.       — Почему ты думаешь, что это розыгрыш? — Тэхён всё же принимает внезапную попытку старшего признаться в их отношениях и также вступает в разговор. В это же мгновение он начинает чувствовать, как с каждой секундой его бок наполняется болью, поэтому не выдерживает и мягко кладёт сверху чонгуковой ладони свою, пытаясь усмирить его внезапно начавшийся приступ паники. — Ты же сам столько раз разговаривал со мной об этом, так ещё и его доставал своими вопросами.       Чимин несколько секунд сидит, даже не шелохнувшись, а затем неожиданно издаёт странный звук, тут же закрывая себе рот рукой. Парень вскакивает, наплевав на то, что на них смотрит уже половина зала, и начинает смеяться и прыгать вокруг Чонгука и Тэхёна, которые готовы провалиться сквозь землю от стыда.       — Я думал, что этого никогда не произойдёт! — немного успокоившись, произносит Пак и изнеможённый плюхается обратно на стул. — Как давно это случилось?       В этот момент в кафе заходят новые посетители, которые сразу же направляются к кассе, чтобы купить напитки. Тэхён улавливает их взглядом и медленно убирает руку с уже расслабившейся ладони Чонгука на своей талии. Старший поднимает на него взгляд, но заметив, что ему действительно нужно было уйти, спокойно отпускает, при этом с некой тоской взглянув напоследок.       — Ну, выкладывай уже поскорее! — Чимин начинает подпрыгивать на стуле от нетерпения, но Чон даже не думает о том, чтобы сделать подобное так быстро.       — Если коротко, то это вышло слишком глупо и оказалось, что мы знали друг друга до всего этого через интернет.       — Так это с тобой он общался днями и ночами, игнорируя тот факт, что у него был парень?       — Мы просто дружили! И вообще… — Чонгук на секунду замолкает, когда вновь осознает, что в каком-то роде был виной того, что Джонхёк стал избивать младшего. — Я не знал, что он у него был. Он говорил, что есть ревнивая девушка, но ни слова о чём-то подобном…       — Думаю, что он боялся тебя потерять. И того, что единственный друг может отвернуться от него.       Чимин неожиданно становится спокойным и серьёзным, что совсем не соответствовало тому образу, который был несколько минут назад.       — На самом деле я испытывал к нему какие-то чувства, когда мы общались, и мне было сложно принять их. Потом я встретил его в реальности, переключился и влюбился полностью.       — А главное, что он смог начать говорить благодаря тебе, — тут же кивает Пак и начинает, смутившись, улыбаться себе под нос, словно эти слова предназначались ему, а не его брату. — Я благодарен тебе за всё это, но я боюсь одного…       — Чего?       Чонгук почему-то напрягается, будто сейчас ему предстоит узнать что-то страшное, к чему он точно не будет готов. Чимин допивает свой кофе и с громким звоном ставит чашку на стол. Лишь после этого он собирается с мыслями и делает ещё более хмурое и обеспокоенное лицо, устремив взгляд на старшего.       — В больнице сказали, что ещё одно потрясение для него может быть перенесено намного хуже. Надеюсь, что ты не обманешь его и не сделаешь что-то такое, что заставит его вновь замолчать. — светловолосый неожиданно набирается смелости и берёт Чона за руку, крепко сжимая её, прося этим хоть какого-то понимания и поддержки. — Я просто не хочу потерять брата.       — Я… — Чонгук теряется и опускает голову, погружаясь в свои мысли. В глубине души он понимал, что Пак скажет что-то подобное, но надеялся, что обещание, которое придётся дать, не будет таким тяжёлым. Тяжёлым не потому, что старший боялся это сделать, а потому, что некоторые обстоятельства не могли зависеть от него одного. Он должен был разобраться со всем, не вплетая в свою жизнь кого-то постороннего, чтобы потом жить счастливо, полностью полагаясь на себя и чётко знать, что он смог бы выполнить подобное обещание. Но всё случилось совсем иначе. Зная, что с Тэхёном могло произойти что-то плохое, учитывая все те травмы, что он пережил, было слишком опасно говорить ему правду. От этого зависело слишком много серьёзных вещей. — Я постараюсь не обманывать его, но я… не могу гарантировать того, что чего-то подобного не произойдёт.       — В смысле?       Чимин становится мрачнее тучи, когда слышит ответ, который совершенно не входил в его планы. Парень с неким испугом смотрит за спину Чона, а затем вновь переводит взгляд на старшего, видимо, надеясь, что тот дополнит свои слова и прояснит создавшееся недоразумение.       — Я набрался смелости и признался ему, потому что он действительно нравится мне. Но я не знаю, как долго всё это… продлится.       — Лучше бы ты вообще сейчас промолчал.       Чонгук опускает голову и в волнении начинает теребить пальцы, колупая заусенцы на них. Светловолосый пристально наблюдает за каждым его действием и на его лице с каждой секундой появляется отчётливое раздражение. Он морщится, словно от боли, откидывается на спинку стула и переводит взгляд в сторону окна.       На некоторое время между ними воцаряется неловкая пауза.       Посетители один за другим постепенно покидают кафе, оставляя зал практически пустым. Колокольчики постоянно находятся в движении, из-за чего не сразу становится понятно, что в «Happiness» заходит новый гость.       Одетый в тёмную форму и такие же чёрные, обильно смазанные кремом, армейские ботинки, он стремительно приближается к столику, за которым сидит поникший Чонгук. На лице пришедшего заметна тень изумления и решительности. Подойдя к двум парням, он останавливается.       — Босс… — он тут же одёргивает себя и принимает более спокойную позу, стараясь не выглядеть слишком напряжённым. — То есть… Чонгук…       Старший мгновенно поднимает глаза, когда слышит знакомый голос. Юнги выдавливает из себя кривую улыбку и отходит на пару шагов назад, до сих пор не позволяя себе расслабиться и не отдать должное почтение главному.       — Ты что здесь делаешь? — Чон тут же вскакивает с места, что мгновенно приводит в движение и Чимина, повернувшего голову на них и с любопытством начавшего разглядывать появившегося незнакомца.       — Пришёл, чтобы ты уладил некоторые проблемы на… работе.       — Что-то серьёзное?       Юнги слегка осекается, быстрым взглядом окидывая сидевшего рядом Чимина. Тот издаёт неловкий смешок, когда ощущает, что по его спине катится холодная струйка пота, взявшаяся непонятно откуда. Хотя, может быть, всему виной эти чёрные глаза, которые словно были готовы испепелить его прямо на месте.       Да и сам этот парень не внушал никакого доверия. Шрам на лице только добавлял большего страха, вдобавок словно сгущая вокруг незнакомца огромные грозовые тучи.       Которые мгновенно рассеиваются, едва тот начинает смотреть на Чонгука. Словно между ними складывались особенные отношения, о которых было известно только им одним.       — Чимин, мне нужно уйти прямо сейчас, — старший отрывается от зрительного контакта с Юнги и поворачивается к светловолосому, выдавливая из себя тёплую улыбку. — Поговорим позже?       Пак изумлённо переводит взгляд то на странного парня, стоявшего рядом с ним и по-прежнему смотревшего с презрением и недовольством, то на Чона, старавшегося не выдавать волнение, а глазами будто молившего поскорее отпустить его отсюда.       — Подожди, — вдруг вскрикивает он, когда старший уже не собирается дожидаться ответа и разворачивается, кладя руку на плечо своего друга и подталкивая к выходу. — Насчёт нашего разговора… Ты только постарайся решить все свои проблемы побыстрее, потому что с каждым днём Тэхён будет привязываться к тебе всё больше и больше.       Взгляд Юнги мгновенно меняется, когда он слышит новое имя. Он с непониманием на лице хмурит брови и смотрит вначале на Чонгука, который застывает, услышав эти слова, а затем так же, как и Чимин до всего этого, переводит взгляд куда-то за спину парня.       — Я понял тебя.       Чон быстро кивает и вновь толкает друга в сторону выхода, пытаясь побыстрее скрыться от любопытных глаз. Тот ещё раз окидывает светловолосого взглядом, только теперь Пак не замечает в нём былого недовольства, появилось лишь простое безразличие и… спокойствие.       А всё то, что изначально предназначалось Чимину, теперь почему-то перешло на другого человека.       Который всё это время пристально наблюдал за ними сзади Чонгука, а сейчас глазами провожал стремительно уходящих парней.       — Что всё это значит? — подаёт голос Тэхён. Получается очень тихо и хрипло, но он не мог заставить себя сделать это как-то иначе, учитывая то, что услышал несколько минут назад.       — Почему ты не спросил у него сам, а просто стоял там? — Чимин невольно вздрагивает, когда снова вспоминает странный взгляд незнакомца, но тут же одёргивает себя и окончательно переключается на Тэхёна. — Думаешь, если бы он знал, что ты сидишь рядом, то он бы не сказал ничего про свои внутренние переживания? Или не ушёл бы сейчас с тем парнем, не объяснив причин?       — Думаю, что он не стал бы говорить ничего такого… Но он бы точно ушёл, ты и сам знаешь… — Ким больше не может стоять на ногах, поэтому садится на стул и окончательно поникает, опустив голову и начав рассматривать свои ладони. — Что если он спутал свои чувства с простой привязанностью? Вдруг он лишь хотел мне помочь, а теперь не знает, как помягче от этого уйти?       — Ты издеваешься? — Пак вдруг смягчается и придвигает стул ближе к брату, кладя руку ему на шею и мягко поглаживая по ней. — Он не такой. Наверняка у него есть свои причины…       — Ты уверен? Мы до сих пор практически ничего о нём не знаем… Я не знаю… — становится видно, как младшему всё труднее сдерживаться, и он уже готов бросить всё и уйти куда-нибудь подальше. — Зачем я вообще позволил себе влюбиться? Знал же, что ничего не изменится или будет ещё хуже…       — Я полагаю, он имел в виду, что не знает, будешь ли ты счастлив, находясь с ним. Или же просто боится, потому что для него это впервые.       — Но тогда почему он сказал это именно тебе и только после того, как я ушёл? — Тэхён поднимает глаза и устало всматривается куда-то в даль. — Наедине со мной он совершенно другой…       — А ты пробовал узнать у него что-нибудь личное? — Чимин оживляется, когда замечает, что слегка вывел парня из грусти. — Попробуй уговорить его пригласить тебя к нему домой, узнай больше о его жизни, спроси, что его беспокоит прямо сейчас. Я уверен, что он обязательно поделится всем этим с тобой, пусть и не сразу. Если Чонгук действительно чувствует к тебе хоть что-то, то он сделает это ради тебя.       — Надеюсь, что для него это не просто какое-то развлечение. — Ким протяжно вздыхает и мечтательно улыбается, предаваясь своим воспоминаниям. — Ведь буквально полчаса назад он был несказанно рад тому, что я оказался тем парнем из интернета. И ночью… он так крепко обнимал меня…       — Я задам ему хорошую взбучку, если он обидит тебя. — Чимин сжимает кулаки, демонстрируя свою силу, кипящую в руках, и встаёт со стула. — Если ослушается…       — Что ты сделаешь?       Тэхён мгновенно выходит из состояния некоего транса, окончательно возвращаясь в реальный мир. Он испуганно смотрит на светловолосого, пытаясь угадать, шутит ли он в этот момент, но на его лице не отображалось никаких скрытых эмоций.       — Я отрежу его…       — Кого?       Пак всеми силами пытается сохранить зловещее выражение лица, но увидев, что его брат совершенно теряется и, кажется, даже не на шутку пугается того, что тот что-то сделает со старшим, делает хитрый взгляд и заставляет Кима встать на ноги.       — Его жизненно важный орган!       Чимин тут же разражается громким хохотом, наконец, выпуская из себя всё то, что уже давно накопилось в нём за это время. Он уже давно хотел приколоться либо над Чонгуком, либо над Тэхёном, а возможность представилась только сейчас.              Светловолосый игриво толкает младшего и убегает в сторону кассы, собирая на себя взгляды оставшихся посетителей.       Ким качает головой, но полностью приходит в порядок и позволяет себе улыбнуться, забыв ненадолго проблемы этого дня.

***

      — Босс, может, ты всё же объяснишь мне, почему до сих пор ошиваешься в этом кафе?       Юнги ловко маневрирует между машинами на трассе, проскакивая все возникающие на пути пробки. Он не смотрит на Чонгука, но тот и без этого понимает, что тот беспокоится за него.       Он всегда беспокоился за Чона, пусть даже это и входило в его обязанности, но подобная тревога исходила не по приказу, а просто по воле его сердца.       — Сколько раз просил тебя не называть меня так, когда мы наедине…       — Чонгук, почему ты продолжаешь ходить туда? — тут же поправляет себя парень, но по-прежнему не шелохнётся, продолжая крепко сжимать руль в своих руках. — Есть что-то, чего не знают в нашем штабе? Эти люди опасны? Или…       — С ними всё в порядке. Они не шпионы и ничего такого, о чём ты сейчас, возможно, думаешь.       — Тогда почему? — Юнги всё же позволяет себе повернуть голову, чтобы поймать выражение лица старшего, но тот, к его удивлению, уже успевает отвернуться к окну. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне.       Знает. Но в данной ситуации сделать этого точно не сможет, дабы защитить Тэхёна и Чимина от возможных проблем.       — Каждый из нас имеет право на личную жизнь за пределами работы, не так ли? — Чонгук продолжает пристально смотреть через стекло на стремительно сменяющие друг друга пейзажи за окном. — Они просто мои друзья.       — Странно, что ты проводишь с ними столько времени с того момента… — Мин осекается, когда понимает, что дальнейшие слова прозвучат слишком глупо, поэтому просто замолкает на середине фразы. — Я надеюсь, что не сильно помешал вам? Наш главный хочет видеть тебя.       — Зачем?       — Видимо, это связано с тем, что ты слишком долго не появлялся в штабе. Хоть тебе и дали отгул на неограниченный срок, в связи с твоей травмой, но…       — Я понял.       Чонгук закрывает глаза, слыша такой очевидный ответ на то, чтобы повиноваться приказу. Кто бы сомневался, что подобное счастье продлится так недолго.       И даже ранение лучшего агента не могло помешать тому, чтобы хоть немного насладиться свободой.       Чон не замечает, как они уже въезжают на подземную парковку, а Юнги уже некоторое время настойчиво просит выйти его из машины. Старший всё же приходит в себя и, наконец, идёт в сторону кабинета начальника, предвкушая, что следующие минуты будут отнюдь не сладкими.       — Явился, — с ходу прилетает парню в лицо, едва он ступает на порог кабинета.       Господин Кван стоит, глядя в окно и сложив руки за спиной. Но даже так уже было ясно, что настроение у него совершенно не радужное.       — Так точно, — Чонгук отдаёт честь и ровно встаёт, напрягаясь всем телом.       — Ты же понимаешь, что должен возвращаться, потому что слишком всё запустил своими постоянными отгулами и пропусками? — недовольным тоном спрашивает мужчина, продолжая стоять к парню спиной. — Ты хоть помнишь, что я для тебя сделал? Помнишь, из-за кого ты до сих пор имеешь такую роскошную жизнь?       — Такое нельзя забыть, — отчеканивает Чон, с силой сжимая зубы. — Если бы вы не взяли меня к себе, то у меня бы ничего не было прямо сейчас.       Господин Кван внезапно разворачивается, когда слышит эти слова. Несомненно, они приводят его в небывалый восторг, потому что на лице появляется удовлетворённая широкая улыбка.       Он бросает взгляд на свой стол, где стоят открытая бутылка красного вина и чашка со следами от кофе. Взяв бутылку, он отвинчивает пробку, наливает вино в грязную чашку и пьёт из неё большими глотками. Губы сжимаются в тонкую полоску, и сквозь неё пробивается хриплый кашель, заставивший Чонгука от неожиданности слегка вздрогнуть.       Мужчина усаживается в кресло и некоторое время не говорит ни слова. Лишь смотрит на то, как парень перед ним по-прежнему стоит в боевой готовности, устремив взгляд вперёд. Такой вид обычно никогда не раздражал Квана, но сейчас он почему-то не выдерживает, проводит языком по внутренней стороне щеки и издаёт громкий смешок. На лице его уже нет былой улыбки, появляется очередное недовольство, словно он, наконец, вспоминает, зачем вообще пригласил сюда Чона.       — Ты, наверное, беспокоишься насчёт того, что я могу дать тебе какое-то странное поручение? — мужчина наливает в кружку ещё вина и начинает её трясти, мешая вино по кругу так, будто это был обычный бокал. — Так вот… Я лишь хочу напомнить тебе о твоих возможностях здесь, пока ты отрабатываешь срок отца. — Чонгук, услышав эти слова пытается не моргать и даже не шевелиться, но когда слышит упоминание о своей семье, то непроизвольно сжимает ладони в кулаки. — Не вздумай заводить себе какие-либо отношения, потому что пока ты отрабатываешь долг, ты должен посвящать себя только работе. Я больше не дам тебе ни одной поблажки, поэтому побереги силы на кое-что гораздо более важное… — господин Кван переводит взгляд от кружки и внимательно оценивает реакцию парня, но тот, похоже, даже не хотел дышать, пока слышал новый приказ. — Ну а если ещё раз оступишься… то поедешь на границу, в другой секретный штаб на пару недель, может, хоть там образумишься.       — Что… — кажется, что терпения Чонгука больше недостаточно, чтобы перетерпеть подобные указания в свою сторону. Но поделать с этим он уже ничего не мог, поэтому понуро опускает голову, тут же пытаясь превратить это действие в небольшой поклон, и шумно выдыхает воздух. — Так точно.       Больше оставаться здесь он не мог.       Грудную клетку сдавливает до боли, а воздуха становится до невозможности мало. Отдав честь и выйдя из кабинета, Чонгук проходит совсем немного и, впервые за долгое время, не выдерживает настолько, что ему приходится сесть прямо на ледяной бетонный пол, чтобы сделать вдох.       За шумом в ушах уже почти ничего не было слышно. Парень некоторое время пытается успокоиться, ударяет себя в грудь несколько раз и делает пару глубоких вдохов, чувствуя, как постепенно приходит в норму.       На его плечо ложится чья-то рука. Чонгук даже не вздрагивает, а спокойно поднимает голову, разглядывая человека перед собой. Юнги приветливо улыбается и протягивает руку, помогая старшему подняться с земли.       — Как ты?       — Порядок.       Чон не смотрит ему в глаза, слегка сощурившись и уставившись куда-то в сторону. Почему-то ему становится стыдно перед своим другом, который как может, пытается сделать что-то для него и облегчить его страдания.       — Теперь не сможешь больше проявить свой характер перед ним? — Юнги пытается пошутить, но это слабо выходит, поэтому он лишь хлопает Чона по плечу, слегка подбадривая и приводя в чувства. — Никакой больше личной жизни или что-то вроде того?       Чонгук не отвечает, лишь сдавленно угукает и высвобождается из объятий парня. В руках у него он замечает пакет, который до этого тот, несомненно, скрывал за своей спиной.       — Что там у тебя?       — Одежда. — Мин улыбается и протягивает мешок в чонгуковы руки. — Твоя, если не хочешь испортить эту толстовку.       Чонгук благодарит его и, наконец, позволяет себе улыбнуться. Они вдвоём проходят в раздевалку, где уже собралось несколько их помощников. Юнги внимательно следит за тем, как Чон начинает менять свою одежду, но его взгляд задерживается на лечебном пластыре, а не повязке, сделанной на скорую руку в их медицинском кабинете.       Похоже, что рана вновь раскрылась в какой-то момент, а пластырь был заменён кем-то другим.       Но не врачами из госпиталей, поскольку это категорически запрещено для всех тех, кто работал в этом штабе.       Ранение обработал другой человек. И этот же, очевидно, особенный для Чонгука человек заботливо приклеил пластырь на больное место.       — Как твоя рана? — Мин не выдерживает и задаётся этим вопросом, подходя к парню, тут же поправившего водолазку ещё ниже. — Тебе сильно досталось в тот раз… Ещё бы чуть-чуть, и ты мог бы…       — Прекрати болтать, у тебя что, много свободного времени, Мин Юнги? — с неожиданной долей грубости произносит Чонгук, чем заметно напрягает стоявшего рядом парня.       — В тот день ты не позволил оказать себе должное лечение, лишь просился поскорее всё закончить и удрал через несколько минут, как только представилась возможность… — Юнги с беспокойством окидывает его взглядом и поджимает губы. — Я просто волнуюсь за твоё состояние, вот и всё.       — Закончил трепаться? — Чон громко хлопает дверцей шкафчика, убрав туда все свои вещи. — Идём, поможешь мне провести проверку.       Он проходит мимо остальных напарников, которые с интересом и явным любопытством скрытно подслушивали их разговор. Те в ту же секунду резко отворачиваются и начинают усердно заниматься своими делами, будто они и вовсе не присутствовали в этом помещении.       Юнги глубоко вздыхает, качает головой, но повинуется своему боссу. Хотя в глубине души он чувствует, что дело здесь было в чём-то другом. Иначе стал бы Чон так странно себя вести?       Было ли дело в том, чьё имя назвал светловолосый парень в кафе?       Был ли он для Чонгука тем самым особенным человеком?

***

      Чонгук подходит к «Happiness» после тяжёлого и действительно ужасного рабочего дня. Он вспоминает о том, что оставил машину неподалёку от кафе, поэтому решает ещё и забрать по пути Тэхёна.       Но заведение уже давно закрыто. Лишь только после этого Чон осознаёт, насколько долго он не приходил сюда и не оповещал о себе, вполне возможно, беспокоившемуся за него Тэхёну.       Старший ругается себе под нос и заводит машину, не замечая, как через несколько минут уже держит курс к дому Кима.       В голове только сейчас начинают пролетать мысли о том, что сказал господин Кван.       Он запретил ему, Чонгуку, иметь любые отношения с кем-либо.       Абсурд? Определённо.       Вот только сказать так парень никому не мог. Он знал, каким был этот человек, осмелившийся дать ему такой приказ. Если главнокомандующий узнает об этом, то Чон не сможет сделать практически ничего. Он даже, вероятнее всего, не сможет защитить Тэхёна.       Но, даже если ему и удастся уберечь его, то самого Чонгука никто больше не оставит в покое. И будь тому виной то, что он завёл отношения в тайне, или же, что они были для некоторых людей в своём роде неправильными, за всё это его могли спокойно отправить далеко и надолго.       А это будет ещё хуже, чем просто расстаться с Тэхёном, и, хотя бы знать, что с ним и его братом всё в точности будет в порядке.       Внезапно телефон в кармане его брюк начинает вибрировать, оповещая о звонке. Чон вынимает его и с ужасом понимает, что пропускает уже не один, а практически двадцатый за этот день звонок от Кима.       Старший откашливается и старается придать себе более нормальный и расслабленный вид. Парень сам перезванивает младшему, когда тот в очередной раз устаёт слушать монотонные гудки и кладёт трубку.       Тэхён отвечает не сразу, а через некоторое время. Видимо, пытается показать, что у него тоже есть гордость, а Чонгуку пора бы немного пристыдиться и подумать над своим поведением.       — Почему не брал трубку?       Низкий баритон с таким теплом проникает внутрь тела, что несмотря на серьёзность вопроса, Чон начинает улыбаться, услышав голос парня.       — Прости, что не забрал и не отвёз домой.       — Где ты сейчас?       Старший понимает, что Тэхён в каком-то смысле уже устал слушать подобные оправдания, хоть они и были не такими уж частыми. Он как будто уже понимал, что всё равно ничего не добьётся и постоянно будет слышать один и тот же ответ.       — Собираюсь приехать к тебе.       — Я буду ждать на улице.       Больше никаких слов, лишь сброс звонка и короткие гудки, эхом раздающиеся в ухе. Почему-то только после этого Чонгук ощущает лёгкую тревожность и груз, появившийся на сердце после их разговора.       Спустя некоторое время парень подъезжает и действительно замечает, что Тэхён уже какое-то время проводит на улице, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Чон останавливает машину, быстро паркует её и выскакивает наружу, подбегая к уставшему Киму. Тот поднимает на него взгляд и слегка улыбается, пытаясь показать свою приветливость.       — Долго ждёшь?       — С того момента, как ты позвонил.       Старший только сейчас замечает, что младший даже вышел в домашних спортивных штанах и лёгком свитере, разве что накинул на себя кроссовки, да и те были надеты не полностью, а открывали тэхёновы пятки.       Видимо, ему хотелось встретиться как можно скорее.       Только почему-то это не казалось милым. Больше пугало, потому что настроение у Кима было отнюдь не радостным, а каким-то подавленным, либо его уже и вовсе не было.       — Ты сегодня разговаривал с Чимином… — Тэхён всё же решается первым начать диалог, но отводит взгляд и продолжает качаться из стороны в сторону, будто эти движения каким-то образом успокаивали его. — И… сказал ему, что не знаешь, сможешь ли сделать меня счастливым. Почему?       — Ты всё слышал? — Чонгук поджимает губы, когда слышит истинную причину поведения младшего. — Просто сейчас столько всего навалилось, я совершенно не знаю, как со всем справиться… И я просто слишком сомневаюсь в себе… — неожиданно вся смелость приливает к старшему, наполняя всё тело какой-то силой. Он глубоко вдыхает и поднимает руки, кладя их на плечи Кима, тем самым ещё и останавливая его от постоянных покачиваний. — Я боюсь тебя потерять… сделать больно… Не знаю…       Тэхён, наконец, переводит на него взгляд и убирает чонгуковы руки со своих плеч, сжимая ладони в своих. Над его бровями появляется морщинка, оповещающая о том, что парень сильно о чём-то задумывается.       Некоторое время он стоит так, продолжая держаться за руки со старшим и поглаживая его кожу, словно пытаясь успокоить. Но успокоить не только его, но и себя.       — На данный момент ты делаешь мне больно только такими словами. — Ким поднимает правую руку Чонгука и прикладывает её к своей щеке, прикрывая глаза и на мгновение полностью растворяясь в собственноручно созданных ощущениях тепла и заботы. — Ты же буквально вчера и сегодня утром был совершенно другим.       — Тэхён, ты же знаешь, что я не такой человек, чтобы чего-то бояться… — старший поднимает вторую руку и с нежностью проводит по кудрявым волосам младшего, приглаживая их на затылке. — …но я внезапно испугался всего этого. У меня есть много чего, о чем я умалчиваю, но я правда не могу этого рассказать. Я не могу обещать тебе, что я буду тем, кем ты меня видишь сейчас. Не могу обещать, что буду рядом… И я правда не знаю, что мне с этим делать, поскольку это всё уничтожает меня изнутри намного сильнее, чем ты можешь представить.       Ким несколько секунд стоит, практически не шевелясь и продолжая наслаждаться прикосновением чонгуковой ладони. Но, окончательно всё обдумав, он, похоже, принимает точное решение, поэтому открывает глаза и обвивает руками шею парня.       — Ты говорил сегодня о доверии… Так вот, я верю тебе, а ты сказал, что доверяешь мне… — Тэхён спокойно приближается к лицу старшего и касается его лба своим. — Всё, чего я хочу, — это того, чтобы ты верил в «нас». И я буду ждать, чтобы ты полностью раскрылся передо мной, как когда-то это сделал я. — в ответ на свои слова он чувствует, как Чонгук расслабляется и бережно обвивает руками его талию. — Только, пожалуйста, не отворачивайся от меня, потому что твоё появление меня спасло…       Чон вместо каких-либо слов медленно приближает своё лицо к младшему и замирает всего лишь в миллиметре от его губ.       Один маленький миллиметр, между ними почти не осталось пространства.       Тэхён не выдерживает и целует первым, настойчиво и с долей грубости, стараясь прижаться к парню ещё сильнее. Они настолько сильно увлекаются друг другом, что совершенно не замечают одного-единственного, но пугающего и настораживающего момента.       Неподалёку от них раздаются несколько негромких щелчков и вспышек фотоаппарата, а после этого таинственный человек в чёрном бесшумно скрывается в ночи.